Уязвимая. Внеземная связь

Глава 6

Громкий писк часов. Тело не слушается, руки и ноги трясутся. Я Защитник – повторяю я себе, когда силы оставляют. Помогает ненадолго.

Подхожу к зеркалу в собственной комнате для обработки. В отражении я не узнаю себя – напуганная девушка с опухшим от слёз лицом. Что сделали со мной чувства? Как за такой короткий промежуток они смогли изменить меня, лишить даже привычного облика?

– Нет, вы мне не нужны! – кричу я отражению. – Я избавлюсь от ВАС!!! Я хочу выжить!

Я пройду все эти чёртовы испытания. Несмотря ни на что, но я сделаю это. Потому что хочу жить. Снова в пустоте.

Прежде чем покинуть комнату мне необходимо какое-то время, чтобы привести себя в порядок, потренироваться смотреть на мир пустым взором и скрыть все следы оставленные чувствами – слёзы.

– Я ждал тебя, – говорит Боб, выходя навстречу.

Он нажимает на кнопку, вызывая лифт.

– Ты ведь чувствуешь? – шепотом спрашивает он.

Молчу, входя в стеклянную кабинку.

– Мы не враги тебе, – шепчет Боб.

– Ага, – киваю. – По большой дружбе называете меня Отчуждённой.

Он наклоняется слишком близко.

– Мы не выдадим тебя.

– Кто – мы?

Боб прикладывает палец к своим губам.

– Аккуратнее, Тина.

Сжимает мою ладонь, не так как обычно и мне пока не понятно к чему это.

– Мы знали, что чувства вернутся к тебе, – откашливается. – Точнее догадывались, наверняка то и…

– Кто это – мы? – перебиваю, повторяя вопрос.

Он не успевает ответить, двери лифта открываются. В холле штаба многолюдно. Воины Элиты проверяют добровольцев по спискам.

– Как ты собираешься проходить испытание? – спрашиваю я, пройдя проверку.

Мы обходим лестницу и через позолоченные двери попадаем в просторный круглый зал. Ровные, покрашенные стены с множеством полотен. Красочные рисунки еды пестрят со всех сторон. В центре висит самая большая картина. Толстяки уничтожают всевозможную пищу. Судя по изображению, кто-то давится, а некоторые уже мертвы. Я отвожу взгляд от картины.

– Приятного аппетита, – иронизирует Боб.

Действительно, не самое приятное зрелище.

– Тина, – манит Боб.

Он идёт в сторону круглого стола, как раз под картиной с толстяками. Добровольцы сидят вплотную, приходиться стараться, чтобы не потревожить их. Аккуратно пробираюсь по узкому пространству.

– Я должна сидеть с вами?

Я жду, что Боб скажет нет. Но, если честно, где-то в глубине души надеюсь, что моё место здесь. Лучше быть рядом с теми, кого знаешь. Так проще приспособиться… привыкнуть к новым правилам.

– Да, вот твоё имя, – отвечает Боб.

Он показывает на белую стеклянную столешницу. На маленьком экране, около свободного стула, зелёным светится: Тина Брайн.

– Стол предназначен для тех, кто живёт в третьем коридоре шестого этажа, – добавляет Соня.

Её синие глаза нереально большие.

– Соня Белкина, – представляется она, хотя я и так её знаю.

– Тина Брайн.

– Брэд, – кивает темноволосый парень, протягивая руку в знак приветствия.

– Борис, я из Спасённых.

Он по привычке не смотрит мне в глаза, прикрывает лицо грубой ладонью. Прилизанные каштановые волосы с золотинкой выглядят грязными.

Еда Элиты такая же скудная, как и у обычных Защитников. От голода сворачивается желудок. Помешав непонятного цвета кашу, больше всего похожую на чью-то отрыжку, я жадно начинаю есть. Не жуя, глотаю склизкую субстанцию.

– Кто-то не пришёл на ужин? – нарушает тишину Соня, кивнув на свободные места. – Разве это не нарушение?

Никто ей не отвечает. В столовой тихо, даже не слышно стука ложек о тарелки. Такое гробовое молчание напрягает. Хоть бы кто-нибудь из добровольцев скрипнул отодвигающимся стулом. Но нет – тишина.

Поэтому меня немного радует, когда воины Элиты приходят за нами и командуют спускаться в тренировочную зону. Я, как и все, следую за ними, боясь поднять голову, ведь если кто-то посмотрит в мои глаза, то увидит чувства.

Долгий спуск по выдолбленным в камне ступеням, где почти нет света. Рукой скольжу по мокрым каменным стенам только для того, чтобы ощущать хоть что-то что поможет мне, если я оступлюсь. Сырость и влага ощущаются в воздухе, отчего лёгкие сдавливает. Ещё и коридор пещеры сужается, мне кажется, стены напирают на меня и в душе поднимается страх. То чувство, которое своим ядом отравляет каждую клеточку тела, обволакивает и лишает способности к сопротивлению.

Замечаю впереди блеклое свечение, и я ускоряюсь. Вместе со всеми я вхожу в просторное помещение. Справа и слева – двери, закрывающиеся изнутри. На деревянном настиле пола, в самом центре, начерчен желтый круг – похоже на ринг. Стены обиты металлом. Мы выстраиваемся ровными рядами и смотрим на темный экран монитора.

Делаю неглубокий вдох. Спертый и влажный воздух с тяжёлым запахом мужских тел. Здесь нет окон и кондиционеров, от этого тренировочная зона похожа на парник, в котором Спасённые выращивают овощи.

Деревянные половицы скрипят под ногами Питера. Смотрю на него, он не замечает. Его отрешённый взгляд касается каждого добровольца, но только не меня.

– Завтра начнётся испытание, – говорит Питер, когда за последними вошедшими в зал добровольцами закрывается дверь.

– Все те, кто по какой-то причине не пройдет его, – короткая пауза, – будут зачищены.

Сердце будто вырывается из груди.

– Смерть – наказание за чувственность, – продолжает Питер.

Мне противно на него смотреть, поэтому рассматриваю носки своих ботинок.

– Но есть и приятные моменты, – доносится с другой стороны голос Уры. – Добровольцев с самыми высокими результатами к бою будут готовить мои братья.

В данный момент я даже рада появлению Уры. В упор смотрю на Питера. Наши взгляды встречаются. В его ночных глазах – пустота, а в моих страх.

Надеюсь, он этого не замечает.

– Испытание будем оценивать мы, ваши лидеры, – спокойствие в его голосе ещё больше пугает меня.

– Хочу сказать сразу, – вмешивается Ура. – У меня навряд ли вы получите высший балл.

Питер и Ура смотрят друг на друга с разных сторон зала, как два коршуна, не знающие, как поделить добычу. И сейчас я на стороне Уры. Питер Ван – убийца.

– Через месяц будет бой, по его результатам мы выберем сильнейших, которые отправятся с нами на задании. Те, кто по каким-то причинам не смогут пройти его, вернутся к своей работе, – протягивает Ура, смакуя каждое слово.

Питер медленно обходит каждого добровольца, вглядываясь в их пустые лица. Догадываюсь, что ко мне он не подойдет.

– До этого дня вы – Элита, а значит, как и обещали, мы снимаем с вас основные запреты, – угроза в голосе Питера, тем не менее, отлично слышна. – Надеюсь, вам не нужно напоминать, какие запреты не стоит нарушать даже Элите.

Не доходя до меня, он возвращается в центр и встаёт перед рядами добровольцев, сверля нас бесчувственным взглядом. Смотрю в пол.

– Бой – сражение с одним из воинов Элиты, – добавляет Питер. – Вы должны показать нам мастерство рукопашной, а также умение обращаться с оружием.

Он говорит чётко и внятно, будто он произносит хорошо отрепетированную речь, словно ему приходится озвучивать это уже не в первый раз. Только раньше, насколько мне известно, добровольцев не призывали. Элитный отряд существовал изначально, как и лидеры, и был закрытым, они все – потомки первооткрывателей этого города.

Питер размеренным шагом обходит добровольцев.

– Докажите нам, что вы Элита!

 Жестокость – вот что слышу я в словах Питера.

– А мы решим, кто из вас присоединится к борьбе с Отчуждёнными.

Питер сверяется с часами. Затем он переключает что-то на своём планшете.

– На экране – порядок прохождения испытания.

Чёрный экран на стене мигает, и на нём появляются имена.

– На сегодня все свободны, – заканчивает Питер.

Ура уходит. Питер же неподвижно стоит у монитора, сверля добровольцев тяжёлым взглядом. Делаю несколько неуверенных шагов в сторону экрана. Питер замечает моё приближение и уходит. Чему я не расстраиваюсь.

– Что думаешь?

Это ко мне подходит Боб.

Не отвечаю. Смотрю на экран. Тина Брайн – Ура Ван, подсвечивается там голубым цветом.

– Нелли тоже в списке, – шепчет Боб.

Ищу знакомое имя. Нелли Лонг – Питер Ван. Не повезло ей.

– У меня тоже Питер, – говорит Боб, сжимая моё плечо. – Тебе нужно подготовиться.

– К чему? Ура ведь сказал, что поможет.

Боб ухмыляется.

– Забудь про всё, чему тебя учили в городе. Запомни! Что бы ты ни захотела сделать, делай как Защитник.

Отталкиваю чернокожего защитника, но он останавливает меня, подтягивает к себе и шепчет на ухо:

– Борись! Ты знаешь правила и законы города, следуй им.

Ночь. От прохлады по телу мурашки. На тёмном небе ни единой звёздочки, и только вдалеке мелькает синий неприметный луч. С его приближением внутри всё трепещет.

– Я ждала тебя! – кричу я в ночное небо.

– Тина, я рядом, – слышу я тихий голос. – Доверься мне, я помогу.

– Мне страшно.

– Знаю.

Синее свечение ослепляет. Оно окутывает меня и поглощает.

– Я рядом, Тина…

В плечо вонзается игла. Открываю глаза, всё ещё видя синее свечение. Провожу рукой по взмокшему телу. На плече еле ощутимый бугорок, как от укола. Включаю лампу. Свет бьёт по глазам. Синее свечение рассеивается. Снова касаюсь плеча, и уже ничего не нащупываю. Только еле заметный след от иглы, рядом с родинкой.

Глава 7

Ранний подъём на часах четыре утра. Тело дрожит, как от холода, но в комнате тепло. А в голове непривычная тяжесть. Вчерашняя усталость тоже исчезает, оставляя внутри разве что ощущение пустоты. Из меня будто высосали некую силу, лишили чего-то важного, никаких посторонних мыслей – тишина. Движения тела выверены, каждое действие совершается на автомате. Я просто делаю то, что должна, не думая ни о чём.

На завтрак жидкая каша и чёрствый кусок хлеба – вкуса нет. Меня даже не удивляет, что за нашим столом теперь сидит и Нелли. Хотя своим появлением за завтраком она вносит нотки волнения за наш стол. Её допустили в добровольцы. Так, конечно, и должно быть, она довольно хороший Защитник, и несмотря на то, что она девушка, на спаррингах по рукопашному бою ещё ни одному парню не проиграла. Даже в схватке с Бобом они остались на равных. Это были шуточные спарринги, которые иногда устраивали инструктора Защитников, и по моему мнению – Нелли лучшая. А вот я никогда не участвовала в таких боях. Интересно, почему?

– Тина, – зовёт Боб. – Ты готова?

– Да.

Внимательный взгляд Боба в прищур. Он больше ничего не спрашивает, уткнувшись в тарелку, мешает кашу.

– Тебе не интересно, как мне удалось убедить лидеров допустить меня до испытания? – спрашивает, отвлекая Нелли, шепча на ухо.

– Нет, – выдаю я чёткий ответ. – Ты компетентна, этого достаточно.

Тонкие пальцы Нелли стискивают моё запястье.

– Чувства исчезли? – она говорит тихо, почти не шевеля губами.

Действительно, проснувшись утром, я поняла, что не ощущаю ничего. Но всё-таки это не так, как было до захвата. Теперь я знаю, что они есть. Чувства внутри, они закрыты за стальной дверью, и мне необходимо подобрать ключик, чтобы выпустить их наружу. Но я не хочу этого.

– Со мной всё нормально, – спокойно отвечаю я.

Нелли пододвигается ближе.

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Как и должна – ничего.

– Хорошо, – кивает она. – А то я готовилась услышать любимую фразу Защитников, что в городе чувств нет. Значит, не всё потеряно, – спокойно отмахивается она.

Доедаю остатки каши, запивая остывшим чаем.

– Ты не представляешь, какой допрос устроили мне лидеры, – отвлекает Нелли. – Сложнее всего было убедить Уру, что я готова к испытанию, несмотря на ранение. А вот Питер милашка, он почти сразу дал согласие.

Она шепчет впопыхах, всем своим видом показывая, насколько ей не терпится похвастаться своей маленькой победой.

– Как тебе удалось выжить? – перевожу разговор.

Совсем не хочется говорить о Питере и о том, что кому-то кажется милым.

– Лекари сотворили чудо, – жуя, отвечает Нелли. – Откуда у нас такие технологии? Ты никогда не задумывалась об этом?

Пожимаю плечами.

– Мы же не знаем, как было раньше.

Прикусив нижнюю губу, Нелли задумчиво смотрит на картину с толстяками. Ещё вчера при одном взгляде на художественное полотно, висевшее над нашим столиком, меня передёргивало в отвращении. Но не сегодня. Теперь во мне пустота. Чувства ушли, оставив лишь воспоминания. Ещё вчера я так яро желала этого, но сейчас понимаю, что без способности хоть что-то ощущать – я неполноценный человек. Хоть и искренне желаю не мучиться больше из-за чувств, если честно, я словно скучаю по возможности ощущать.

– Что это может быть за испытание? – звучит тихий и мелодичный голос Беллы.

Её причёска, как всегда идеальна. Широко распахнутые глаза с оттенком изумруда – пусты.

– Всё, что связано с чувствами, – подаёт голос Соня.

Соня – маленького роста, с худощавым телосложением. Среди собравшихся она выглядит младше всех.

– Я думаю, испытание можно пройти, – шепчет мне в ухо Нелли. – Главное вести себя, как Защитник. Иначе нас ждёт смерть.

Смерть. В нашем городе это дело обычное. Люди умирают каждый день. От столкновения с Отчуждёнными, от болезней, холода, жары… И ещё пару дней назад я не задумывалась о том, как сохранить собственную жизнь. И только с появлением чувств я осознаю, насколько сильно хочу жить.

С этими мыслями я и спускаюсь в тренировочную зону. От полумрака подвала клонит в сон.

– Перед испытанием мы проверим ваши навыки, – говорит Питер.

На нём чёрные джинсы и майка. Бугры бицепсов выпирают, их окутывают чёрные языки пламени – татуировка смотрится привлекательно и опасно одновременно.

– Часть добровольцев вместе со мной пройдёт в зал стрельбы, оставшиеся покажут навыки рукопашного боя Артуру и воинам Элиты.

Смотрю на экран: Тина Брайн – стрельба. Выдыхаю и немного расслабляюсь, стреляю я неплохо. Питер проходит мимо и будто ненароком толкает. Без слов всё понимаю и иду следом. Открыв нишу в стене, от пола до потолка заполненную оружием, Питер отдаёт приказ. Вооружившись, по длинному и малоосвещённому коридору мы входим в другое помещение, немного поменьше, с фанерными мишенями-манекенами.  Питер командует: По местам.

За столько лет, проведённых в этом городе, я привыкла к постоянным тычкам в спину. Поэтому не спешу первой выслужиться перед лидером. Дождавшись, пока все разойдутся, щелкаю затвором и, прислушиваясь к скрипу половиц, занимаю единственное свободное место. Питер подходит вплотную. Всем своим телом он напирает на меня, сталкивает с места. Он встаёт, расставив ноги, держа пистолет обеими руками. Холодный металл блестит в свете тусклых ламп. Перед глазами тот дрожащий Спасённый. Вздрагиваю от грохота выстрела. Безжизненное тело старика заваливается на землю. Пуля Питера пробивает мишень как раз там, где у человека должно быть сердце. Делаю шаг назад. Смотрю на Питера, но вижу не его, а тусклые глаза деда, в которых больше нет жизни. Насколько второй лидер безжалостен и опасен? Необходимо держаться от него подальше.

– Оружие наизготовку, – вот приказ Питера.

Краем глаза вижу открывающуюся дверь, в проёме появляется Ура. Половицы визжат под тяжёлыми шагами старшего лидера. Отовсюду слышатся щелчки затворов.

– Тина Брайн, я полагаю, – холодно уточняет он.

Он рядом. Взгляд на мишень, стараюсь избавиться от ощущения чьих-то глаз на себе. Питер пропускает меня вперёд. Широко расставив ноги, поднимаю руки, отводя их от себя, и крепко сжимаю рукоять пистолета. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза.

– Запомни, Тина! Твоё оружие – это продолжение тебя. Всем своим телом ты должна ощущать его, – шепчет незнакомец.

Он позади. Вижу вытянутые руки с выпуклыми венами, и татуировку на правой руке у запястья: желтоглазый волк воет на луну. Узнаю этот рисунок, словно видела раньше, но не могу припомнить, когда именно и у кого. Такое чувство, что это воспоминание сидит где-то глубоко внутри. И ему нужен какой-то толчок, чтобы высвободиться.

Мужские руки вместе со мной сжимают пистолет, помогая удерживать тяжёлое оружие.

– Сделай глубокий вдох, – говорит он лёгким тенором. – Стреляй на выдохе.

Нащупываю под своим указательным пальцем спусковой крючок. И мы вместе нажимаем на спуск.

Отгоняю видение.

Вдох… Выдох…

Отдача, и глухой звук выстрела прорезает воздух. Пуля, свистя, врезается в красный центр мишени.

– Неплохо стреляешь, – раздается позади голос Уры.

Он, прищурившись, следит за каждым моим движением. Не пряча взгляд, я смотрю на него в ответ. Это испытание, проверка на бесчувственность. И если отведу глаза, проиграю. Когда Ура, наконец, выпускает меня из прицела своего взгляда, он говорит Питеру:

– Будет первой!

Питер кратко кивает в сторону двери. Оставляя других добровольцев на полигоне, мы выходим в коридор. Лидер рядом.

– За такой короткий срок ты умудрилась обратить на себя внимание сразу двух лидеров, – его дыхание щекочет. – Это немного опрометчиво с твоей стороны.

– Не понимаю, о чём ты.

Мы идём рядом. В коридоре достаточно места, но Питер словно приклеился ко мне. Меня напрягает его близость.

– Есть в тебе что-то… – так же тихо говорит Питер, – … какая-то сила. На испытании воспользуйся этим…

Затем он обгоняет меня и добавляет:

– Всегда выбирай третью.

Мы спускаемся по узкой лестнице, выдолбленной из камня. Тусклый свет ламп и глухой звук от наших шагов – вот и всё, что нас окружает. Когда мы выходим на такую же малоосвещённую площадку, Питер резко останавливается, так что я налетаю на него. Открывает незаметную для меня дверь и говорит:

– Жди, – и я слышу ледяные нотки в голосе.

Кабинет, напичканный выключенными мониторами и бесчисленным количеством датчиков. За столом сидит миловидная стройная дама средних лет. Чёрные волосы собраны в короткий хвост. Карие глаза выглядывают над медицинской маской.

– Эли Ло, – представляется она.

Помню её, она лечила меня несколько месяцев назад.

– Снимай куртку, – говорит Ура, заходя в кабинет, видно, он вышел почти следом за нами.

Он подталкивает меня в спину к металлическому столу, и я послушно без лишних вопросов сбрасываю куртку на спинку стула и сажусь на край.

– Испытание – это проверка трех факторов, – говорит Эли.

Она включает мониторы.

– Ты будешь в сознании, и мы будем видеть всё, что происходит.

В груди будто скребёт шершавый ком, но где-то глубоко внутри, не доставляя мне волнения.

– Чтобы завершить испытание, тебе надо пройти один порог из возможных трёх, – продолжает Эли.

Её слова глухим звуком стучат у меня в голове.

– Ты должна показать нам хладнокровность, бесчувственность, безэмоциональность, – голос Уры доносится издалека. – В городе Спасение нет чувств.

Киваю в такт его голоса.

– Испытание начнётся за этой дверью, – лидер показывает на незамеченную мной дверь в цвет каменных стен.

Поднимаюсь. Волнения и страха не чувствую, но я понимаю, что они бьются где-то внутри меня, запертые за дверью на ключ.

– Можешь начинать, – ровно произносит Ура.