«Ленинградское дело». Вся правда о самом тайном процессе Сталина

© Кузнечевский В.Д., 2018

© ООО «Яуза-каталог», 2018

От автора

Четвертая (по счету) президентская каденция Владимира Путина (2018–2024 гг.)[1] началась со вполне ожидаемой для публики неожиданности – глава российского государства шагнул в предстоящее ему шестилетнее управление страной с неизмененным кадровым составом правительства. С тем самым правительством Дмитрия Медведева, которые в предыдущие шесть лет твердо и последовательно завело экономику страны в состояние застоя[2]. Если обратиться к цифрам, то расчеты А. Кудрина показывают, что в нулевые годы XXI столетия страна жила с темпами роста ВВП в 7 % в год, экономика обновлялась, а последние 10 лет, в 2008–2017 годах, страна переходила от кризиса к кризису с ростом в среднем около 1 % в год. Но в особенности провальными стали последние 6 лет – по данным Кудрина, рост составлял около 0,7 % в год.

Словосочетание «ожидаемая неожиданность» автором настоящего текста употреблено потому, что в течение всего 2017 года большинство ведущих российских экспертов предупреждало главу государства, что если он в случае победы на президентских выборах в 2018 году не откажется от услуг правительства Д. Медведева, то уже в ближайшие годы экономику страны ожидает глубокий экономический (а весьма вероятно и социальный) кризис[3]. Но одновременно с этим эксперты выражали опасения, что президент не станет внимать никаким советам и на кадровую смену в составе правительства не пойдет. Ровно именно это после президентских выборов 2018 года и произошло.

Да, новых фигур управленцев практически не появилось. Но проблема-то, как считают историки, не в нежелании президента «не видеть» новые кадры, а в бедности выбора. В 2015 году в книге «Кадровая политика Владимира Путина» я на основе анализа исторического материала попытался показать, что причины некоторых кадровых неудач президента (о которых пишет наша пресса) в последние два десятка лет корнями своими уходят в советскую историю, и в том числе и в т. н. «Ленинградское дело». Коротко говоря, политические события в Советском Союзе в 1949–1953 годах оказали существенное влияние на нынешнюю экономическую, социальную, политическую и идеологическую ситуацию и прежде всего в том, что В. Путин столкнулся с острой нехваткой управленческих кадров. Представленный в настоящей книге материал (архивные документы, их анализ и мои собственные размышления на этот счет) показывает, как официальный заместитель Генерального секретаря ЦК ВКП(б) Андрей Александрович Жданов с 1932-го по август 1948 года настойчиво и целеустремленно, в буквальном смысле в ручном режиме, поштучно, отбирал и выдвигал в верхние этажи власти талантливых управленцев, которые свою главную задачу видели в существенном улучшении материального положения населения РСФСР, то есть собственно России.

Но после смерти Жданова в августе 1948 года почти все эти выдвиженцы были уничтожены Сталиным и его клевретами: Маленковым, Берией, Хрущевым, Абакумовым. Собственно говоря, изучение доступного на сегодня исторического материала показывает, что трагические события 1949–1953 гг. задержали развитие России не менее, чем на 50 лет, прежде всего в силу массовых репрессий по отношению к управленческим кадрам русского происхождения.

Одной из главных целей предлагаемой книги стало стремление автора ответить на вопрос, ПОЧЕМУ Сталин с такой жестокостью расправился в 1949–1950 годах с, условно говоря, «ленинградцами» и потом до самой смерти на ослаблял политические репрессии в отношении руководящих кадров русского происхождения. По мнению автора книги, ответ очевиден: Генсек всю жизнь панически боялся массового пробуждения русского национального самосознания, видя в нем настоящую угрозу для своей безраздельной власти в СССР. В этом плане ему при жизни удалось многое. Но не всё, и не в окончательном виде.

Сталину удалось только отодвинуть во времени неизбежный ход Истории. Дело, за которое «ленинградцы» положили свои жизни, через 40 лет после смерти Сталина было продолжено. Понимание истины, открытой «ленинградцами» ценою своих жизней, всё равно пришло к народу в конце горбачевской перестройки. Провозглашение Съездом народных депутатов 12 июня 1990 года независимости России от союзного советского центра фактически стало продолжением дела «ленинградцев». При всем критическом отношении нашего народа к Борису Ельцину, а оно адекватно и Борисом Николаевичем заслужено по праву, следует тем не менее признать, что первый президент новой, независимой России, возглавив процесс политического выделения РСФСР из Советского Союза, инстинктивно своей политической линией ответил на чаяния именно русского, а не советского, народа и потому и одержал триумфальную победу над М. Горбачевым.

Иное дело, что довести этот процесс до логического конца у Ельцина не получилось (исторические условия ещё и сейчас до конца не вызрели для этого), да и возглавлял он этот процесс, что называется, чисто по-русски, то есть через пень да колоду, но исторический тренд Ельциным был ухвачен верно.

Судя по всему, политически приемлемая для всех существующих на географической территории Российской Федерации наций и народностей форма (формула) разрешения русской проблемы не будет найдена и в современную нам путинскую эпоху, то есть до, примерно, 2030 года, но движение в этом направлении открыто, и многонациональный народ России никогда не забудет тех, кто в новейшей истории принес свою жизнь, судьбу и своё имя в жертву этому Делу: придет время, и в Российской Федерации благодарный народ ещё будет воздвигать этим первопроходцам достойные им памятники.

«Ленинградцы», впрочем, ведь только прикоснулись к главному табу большевистского политического режима – попытались (только попытались) заявить о том, что русскому народу необходимо вернуть, отнятое у него октябрьским переворотом 1917 года достойное его исторической роли место в российском государстве. Причем не в идеологическом и политическом плане, а всего лишь по условиям жизни в сфере экономики (уровень доходов, состояния инфраструктуры русских городов и весей и т. д.). Повторюсь – только прикоснулись. Но даже эта скромная попытка столь сильно напугала Сталина, что он подверг физическому уничтожению всех сторонников этой идеи и до самой своей смерти жестко преследовал всех близких родственников «ленинградцев» и тех, кто, как ему казалось, мог разделять взгляды А. Жданова, братьев Вознесенских и их единомышленников. В 1949–1950 годах были расстреляны и умерли во время допросов 29 высших и высоких представителей руководства РСФСР и СССР, не считая доведения до инфаркта А.А. Жданова в августе 1948 года.

Ав целом до 1953 года было, по позднейшим оценкам, репрессировано (поражены в правах, сняты с работы и т. д.) более 32 тысяч этнических русских управленцев. Точной цифры нам уже не узнать никогда, так как и архивы «знают» далеко не всё. Да и сами архивы после смерти Сталина оказались довольно сильно «прочищены» Хрущевым и Маленковым. А ещё и потому что Сталин категорически запретил Маленкову и Берии даже всякое вербальное упоминание о «Ленинградском деле»: сильно был испуган. Метастазы этого запрета ощущаются ещё и сегодня.

A propos замечу, так сильно за судьбу своей личной власти Сталин был напуган только дважды в своей жизни – в начале 1930-х и в конце 1940-х годов. На первом этапе начатой им тотальной войны против русского крестьянства во время коллективизации русская деревня в буквальном смысле встала на дыбы. Крестьянские восстания массово заполыхали по всей России и Украине[4]. На Кремль пахнуло «антоновщиной» из 1921 года. Этим восстаниям недоставало только наличия такого вождя, каким в 1920–1921 году на тамбовщине оказался начальник уездной милиции, член партии эсеров Александр Антонов. Вождь большевиков был тогда столь сильно напуган, что приказал остановить процесс коллективизации, разрешил крестьянам выход из колхозов и 2 марта 1930 г. опубликовал в газете «Правда» статью «Головокружение от успехов». А в ответ на поток возмущенных протестов с мест от большевистских партаппаратчиков, загонявших крестьян в колхозы с помощью НКВД, частей Красной Армии, артиллерийской стрельбы и бомбежки с воздуха по восставшим деревням, направил закрытое письмо членам ЦК ВКП(б), где пояснил: если мы сейчас временно не отступим, то народ просто-напросто перебьет весь наш партактив.

Истины ради надо заметить, что в борьбе за свою власть Сталин смертельно опасался не только формирования национального самосознания у русских, но и у ещё у одной нации – у евреев. А пуще всего – идеологического сплочения русских и евреев. По-видимому, по этой причине на закате своей жизни Сталин провел не одну репрессивно-карательную операцию, которые можно четко квалифицировать по этническому признаку, а две. Физическое истребление русских руководителей высшего и высокого звена, сопровождаемое массовыми кадровыми чистками этнического характера, совпало с изгнанием этнических евреев из среды руководящих кадров в политической, научной, культурной, издательской и т. п. сферах общественной жизни. Как представляется мне, совпадение этих двух акций не было случайным, евреев Сталин сознательно «пристегнул» к «Ленинградскому делу». Но осуществлял он это, как всегда, как бы не сам лично, а через своих клевретов.

Сталин вообще, по-видимому, в силу особенностей своей восточноазиатской, кавказской, культуры предпочитал, чтобы негативные (и уж тем более жесткие, а часто и жестокие) решения по тому или иному человеку или ситуации формулировал не он сам напрямую, а кто-либо из его близкого окружения. Это окружение должно было (обязано было) догадываться о том, какие мысли на этот момент бродят в голове «хозяина», и высказывать их вслух, а уж Сталин одобрял или не одобрял их вслух. Те же, кто не принимал такую манеру своего поведения возле вождя, долго не жили. Впрочем, и те, кто принимал этот алгоритм, тоже часто заканчивали плохо, о чем свидетельствует судьба личного секретаря Сталина А. Поскребышева, начальника личной охраны вождя Н. Власика, министра госбезопасности В. Абакумова, других.

Так, 23 марта 1950 года министр госбезопасности СССР В.С. Абакумов направляет Сталину письмо, где сообщает, что по «Ленинградскому делу» МТБ СССР «вновь пересмотрело законченные следственные дела и подготовило список на 85 арестованных изменников родины, шпионов и подрывников-диверсантов» и «просит разрешения вынести всем фигурантам обвинительное заключение и применить к ним смертную казнь». Первые 69 поименованных действительно проходили у Абакумова по т. н. «Ленинградскому делу», а вот последние 16 фамилий никакого отношения к «ленинградцам» не имели, это были члены Еврейского антифашистского комитета Соломона Михоэлса (настоящее имя – Шлоймэ Вовси) [1890 – 13.01.1948]. Сталин на списке написал: «разрешить» и направил его по членам Политбюро ЦК. Свою подпись поставил последней [ГАРФ. «Особая папка» И.В. Сталина].

В.С. Абакумов «слил» в одном списке фигурантов, проходящих по абсолютно разным судебным делам, совсем не по своей личной инициативе, а предварительно испросив на это разрешения вождя. Так же, впрочем, было принято решение и по убийству первого января 1948 года в Минске Соломона Михоэлса [См. на этот счет Записку Л.П. Берии в Президиум ЦК КПСС на имя Г.М. Маленкова от 02.04.1953 г. и показания по этой теме В. С. Абакумова, находящегося на этот момент в тюрьме – ГАРФ. «Особая папка» И.В. Сталина].

Надо заметить, что Виктор Семенович Абакумов был человеком очень сложной судьбы. Сын истопника и прачки, получивший образование в четырехклассном городском училище, как в свое время и министр внутренних дел СССР Н.И. Ежов, он внес очень весомый вклад в победу Красной Армии над гитлеровским Вермахтом, возглавив в 1943 году по личному приказу Сталина Главное управление контрразведки РККА-СМЕРШ. Но он же показал себя верным палачом Сталина в деле фальсификации «Ленинградского дела», т. н. «дела врачей» и т. д. Но это поведение не спасло его, в 1951 году «хозяин» приказал арестовать Абакумова, применить к нему пытки во время допросов (а «вы побейте его» сказал он Берии), в результате которых Абакумов был искалечен. Не менее жестоко повел себя в отношении Абакумова и Хрущев, распорядившийся в декабре 1954-го расстрелять бывшего министра госбезопасности СССР.

Анализ доступных на сегодняшний день архивных документов понуждает прийти к выводу, что Сталин в течение всей своей политический жизни испытывал неподдельный страх за судьбу своей власти именно со стороны двух этих этнических общностей и в общем-то и не сильно скрывал это. В личных бумагах вождя сохранилось письмо сестры Ленина Марии Ильиничны, написанное во второй половине 1920-х годов, где она обращает внимание Генсека на то, что Владимир Ильич очень высоко ценил организаторские способности евреев и наставляет Сталина не забывать об этом. Вождь не стал удостаивать Марину Ильиничну ответом, письмо положил в свой архив, но данный ему совет запомнил и в конце своей жизни устроил жесткое кровопускание и русским, и евреям, поскольку сильно опасался спайки между русскими и евреями против себя. В последние годы своей жизни он, по-видимому, посчитал, что в этом ракурсе может наступить критический момент для его личной власти и потому одновременно (в 1948 г.) приказывает Абакумову физически уничтожить Соломона Михоэлса, разгромить Антифашистский еврейский комитет и открыть судебный процесс по т. н. «Ленинградскому делу». Надо заметить, что русским в той ситуации повезло меньше, чем евреям, до массовых казней и репрессий последних не дошло, так как в ночь на 1 марта 1953 года Сталина разбил смертельный инсульт.

Русским «повезло» меньше и в публичном освещении этих двух событий на закате сталинского периода в истории нашей страны: о репрессиях по отношению к евреям и у нас в стране, за рубежом пишут постоянно и много, а о т. н. «Ленинградском деле» – крайне скупо.

Приходится констатировать, что в «Ленинградском деле» и на сегодняшний день остается очень много недоговоренностей и просто «белых пятен». Выяснилось, в частности, что всё это «Дело» было инспирировано лично Сталиным, но прямых указаний на это в существующих государственных архивах практически не осталось. И даже там, где в черновиках постановлений Политбюро ЦК ВКП(б) по «Ленинградскому делу» Г. Маленков попервоначалу «заделывал» подпись – «Секретарь ЦК И. Сталин», вождь аккуратно вычеркивал эту подпись и своей рукой вписывал: «ЦК ВКП(б)».

Как уже отмечено выше, сложность поисков истины в «Ленинградском деле» была обусловлена ещё и тем, что архивные документы по этому «Делу» после смерти Сталина были существенно «почищены» участниками фальсификации этого процесса. В исторической литературе при этом чаще других упоминается имя Г. Маленкова. Однако, на мой взгляд, «чемпионом» здесь следует считать Н.С. Хрущева.

Как удалось выяснить на основе изучения крайне скудных (конкретно на этот счет) мемуаров и косвенных свидетельств современников, Президиум ЦК КПСС на следующий день после смерти Сталина поручил «привести в порядок бумаги тов. Сталина» Маленкову, Берия и Хрущеву. Но Никита Сергеевич, перехватил инициативу у своих «подельников» и в то время как первые двое были заняты «более важными делами» – делили между собою властные функции в государстве – Хрущев с помощью своего старого знакомого, первого заместителя министра внутренних дел Ивана Серова (в бытность Хрущева первым секретарем ЦК КП Украины Серов был членом Политбюро ЦК КП Украины) в первые же недели после смерти Сталина сумел убрать из архивов все упоминания о своем участии в «Ленинградском деле». В результате в январе 1955 года и июне 1957 года Пленумы ЦК КПСС «назначили» основными ответственными за организацию этого преступления Берию и Маленкова. Попервоначалу работы над этой темой именно из этой посылки приходилось исходить и мне.

Но с годами, по мере погружения во все более широко открывающиеся архивные документы и в результате анализа информации, полученной из многочисленных личных бесед с выжившими участниками этих событий во мне крепло убеждение, что корнями своими вопрос этот связан с личным активным участием в нем Иосифа Сталина. Постепенно убедился я и в том, что Н. Хрущев, много сделавший в середине 1950-х годов, чтобы «перевалить» ответственность за это преступление на Маленкова, Берию, Абакумова, по сути, «замаглил» настоящую роль Сталина в этом событии и сделал это только с одной целью – снять ответственность за участие в этом преступлении с себя самого.

Весьма интересно, что подтверждение этой позиции не так давно появилось из-за океана, когда практически одновременно со мной к тем же выводам пришел профессор Гарвардского университета Терри Мартин. В 2001 году на основе многолетнего изучения советской истории он опубликовал монографию «Империя положительной деятельности»[5], где, анализируя столкновение И. Сталина с В. Лениным в 1922 году по поводу образования Советского Союза, пришел к выводу: «Из высказываний И. Сталина видно, что причиной его разногласий с Лениным был русский вопрос. Но, сохраняя РСФСР, вместо того, чтобы создать СССР, И. Сталин не собирался усиливать позиции русских, наоборот, он хотел их ослабить. Больше всего он боялся отдельной русской республики»[6].

Следует также отметить, что в современной российской литературе серьезное освещение проблемы, связанное с русским вопросом, начинает набирать всё большую силу. Так, в 2013 году одновременно с названной выше небольшой монографией вышла в свет книжка Святослава Рыбаса «Московские против питерских: Ленинградское дело Сталина». Интереснейшие суждения и выводы автора хоть и могут вызвать у читателя возражения, но в целом нельзя не согласиться с Рыба-сом в том, что «в человеческом и историческом плане «Ленинградское дело» продолжается до сей поры в силу ряда обстоятельств», что «российское государство всегда было великой ценностью и великой тяготой для русских», но что «созданное русскими государство никогда не было чисто русским и не однажды переживало потрясения, вызванное как раз сопротивлением русского же населения имперской политике руководителей страны», а «разрушение СССР, обособление национальных республик и «освобождение» России от имперской миссии не привело к победе «русской национальной идеи».

Святослав Юрьевич, как мне кажется, совершенно верно обнаруживает противоречие между «русской национальной идеей» и исторически имперской формой существования нашего государства. К сожалению, он не стал раскрывать содержание этого противоречия.

Разумеется, автор настоящего издания далек от того, чтобы претендовать на окончательное концептуальное решение той сложнейшей проблемы, которую высветило т. н. «Ленинградское дело». Нет, конечно. Но подтолкнуть людей к размышлению над нашей исторической судьбой – в этом плане рассказ о «Ленинградском деле» помочь нам может.

Коммунистическая партия так и не смогла решить русский вопрос, то есть каким должен быть статус РСФСР и русской нации в СССР.

Введение

Когда современные историки обращают внимание на то, что в социальном, политическом, да и в историческом плане «Ленинградское дело» в силу целого ряда обстоятельств продолжается до сей поры, это имеет свои причины. Прежде всего – в силу прочной связи этого события с ролью в нем Иосифа Сталина.

Дело в том, что в исторической литературе, и российской, и зарубежной, к сталинской эпохе обычно относят период с апреля 1922 года, когда Иосиф Джугашвили был по рекомендации Ленина избран на пленуме ЦК РКП(б) генеральным секретарем ЦК, и до даты его смерти 5 марта 1953 года, то есть 31 год. Как представляется мне, такая датировка не отвечает истинному положению дел, так как в СССР и после 1953 года в основных своих параметрах действовала политическая система общества, созданная Сталиным (и, замечу, в немалой степени в том, что касается организационных начал функционирования российского общества, действует и сегодня).

Разумеется, после смерти Сталина ушли в прошлое гигантских масштабов «сталинские репрессии», но созданная им система государственной организации жизни во многом сохранила свои черты. Партийный аппарат по-прежнему, как и при Сталине, непосредственно руководил всем общественным развитием страны, а послесталинские лидеры КПСС (Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко и Горбачев), оставаясь генеральными секретарями ЦК, обладали абсолютной властью в стране вплоть до распада СССР в декабре 1991 года. Практически без существенных изменений продолжали действовать и такие важные гражданские и социальные институты, как судебная система, пенсионная и другие, мало что изменилось и в целом в деятельности государства по отношению к частной жизни граждан. Таким образом, сталинская система власти в отношении к гражданской жизни общества продолжала действовать не только после 1953-го, но во многом даже и после 1991 года.

Что же касается исторического периода, связанного с собственным именем Сталина, то на фоне более чем тысячелетней истории России этот срок хоть и составляет ничтожно малую величину – чуть более 1 %, но, судя по всему, ничтожно малая эта величина оказалась навечно впаянной в судьбы не только нынешнего поколения российских граждан, но и многих последующих. Обусловлена эта зависимость не только тем, что были в ней как большие достижения в экономической, военной и социальной сферах, так и тем, что сопровождалась она, эта эпоха, и не менее значимыми преступлениями перед обществом и конкретными гражданами со стороны власти. Не стану оспаривать, достижения очевидны, однако чем дальше по времени они отстоят от нас, тем неоднозначнее выглядят их результаты (это относится даже к войне 1941–1945 гг.). А вот к оценке преступлений сталинского режима подход более определенный, потому что несправедливое со стороны государства лишение жизни или свободы даже одного человека заслуживает безусловного осуждения, так что же говорить о репрессиях со стороны власти в отношении миллионов людей?

Репрессиям со стороны сталинского режима подвергались представители всех наций, народов и народностей, проживающих на территории СССР. Но более всего от них пострадал русский народ. И не только потому, что он был самым многочисленным. А ещё и потому, что, как уже было сказано выше, только в нём Сталин усматривал основную угрозу созданному им политическому режиму – т. н. сталинизму, и в ещё большей степени – созданному Лениным и сохраненному Сталиным искусственному государственному образованию – Советскому Союзу.

Сегодня, когда для исследователей открылись многие архивы советского времени, стало ясно, что самый большой урон русскому народу сталинские репрессии нанесли в процессе коллективизации 1929–1935 годов и в дальнейшие годы, когда был полностью уничтожен весь активный слой русского крестьянства, который, собственно, и был русским народом. Как представляется мне, именно в эти годы был надломлен дух пассионарности в русском народе. А вторым актом в этом процессе стало т. н. «Ленинградское дело».

О внешней канве этого преступления сегодня знают все. Но по сути, как справедливо отмечают современные эксперты, «Ленинградское дело» и сегодня остается одним из самых загадочных и малоизученных судебных процессов сталинского времени»[7].

Более того, ни историческая наука, ни общественность России до сегодняшнего дня не определились даже с тем, как следует относиться к фигурантам этого «Дела» – одна часть историков и публицистов считает, что Сталин «правильно расстрелял» фигурантов этого «Дела», поскольку они-де действительно «совершили преступные деяния». Другие однозначно относят их к несправедливым жертвам сталинских репрессий.

Трудности в освещении этого события действительно есть. Документов об этом «Деле» в государственных архивах осталось мало, но и те, что есть, до сих пор открыты далеко не все, хотя со дня безжалостной расправы над «ленинградцами» прошло уже около 70 лет (в частности, исследователям до сих пор недоступны протоколы допросов братьев Вознесенских и других фигурантов, непонятно, что происходит с архивным делом министра госбезопасности В. Абакумова и т. д.). Работники государственных архивов в ответ на мой вопрос, почему для исследователей открыта только часть документов по этому «Делу» и когда будет окончательно с них снят гриф закрытости, на второй вопрос отвечают: не раньше, чем через 20–25 лет. А на первый просто молча разводят руками.

Но дело не только в недоступности архивов.

В отношении гонимых в этот же период евреев (дела т. н. «космополитов», «врачей-вредителей») существует довольно многочисленная литература. Есть даже фундаментальные исследования, например, основательная, изобилующая многочисленными подробностями, работа Г.В. Костырченко «Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм» (2003 г.). А вот литература о репрессиях в отношении русских руководителей в те же годы едва насчитывает какой-нибудь десяток публикаций в жанре статей или частично затрагивается в книгах, написанных совсем по другим темам.