Цветы дикой груши

Глава 1. Поезд

Эва посмотрела на часы в третий раз за пять минут. Больше ждать не было смысла. Она прошлась вдоль перрона туда и обратно, стараясь заглушить поток собственных мыслей. Вокзал жил своей жизнью: кто-то прощался, кто-то спешил. Она поймала себя на том, что разглядывает не людей, а само здание: потемневший карниз с утяжеленным орнаментом, под которым сбились в плотную серую гроздь нахохлившиеся голуби. Такой холодной весны невозможно было представить дома, в Лионе. Но был ли у нее теперь вообще дом и место, которое можно было считать безоговорочно своим?

Эва снова глянула на часы и невесело усмехнулась. Она могла понять его, потому что и у самой возникали сомнения. Слишком поспешно, наперекор всем и всему. Разве можно решиться жениться вот так? Как она только могла поверить в саму возможность свадьбы в их ситуации? Она не заметила, как, злясь на саму себя, так сжала ручку чемодана, что костяшки побелели, а в руках появилась легкая неприятная дрожь.

Она подошла к окошку уличного кафе с резными картонными башенками. Прямо перед ней незнакомый парень, принимая стаканчик из рук продавца, обжегся и выругался.

Идиотское решение — сперва приехать к нему в Питер, чтобы познакомиться с родителями, а потом вместе поехать в замок Амброжевских. Федор был изначально против замка. Он не хотел туда возвращаться после всего, что случилось. А она решила, что они смогут.

Эва вспомнила их первую встречу во время урагана, когда вокруг порывы ветра вырывали с корнем деревья и бросали их о землю. Тогда она еще не понимала, насколько заблудилась в собственной жизни, а Федор казался просто проводником. Туда, где тепло, уютно и красиво.

Она всегда знала, что их встреча была не случайной. Правильное место, правильное время, правильный человек. И замок — как декорация к истории, в которую хотелось поверить. Потому что, пройдя столько всего, они оба наконец заслужили свое счастье.

Хороший был план. Вот только все сразу пошло не так, стоило ей приехать в Питер. . Сперва они не смогли встретиться, потому что внезапно заболела мама Федора. Он сказал, что в квартиру к родителям нельзя — из-за риска заразиться перед свадьбой. На него самого, видимо, этот риск не распространялся, потому что его присутствие рядом с родителями, наоборот, было жизненно необходимым. В результате вчерашний день Эва провела одна, переходя из одного зала Эрмитажа в другой, пока наконец этот день не закончился. Вечером он тоже не смог приехать к ней, потому что отцу срочно понадобилась помощь в консерватории. Она не возражала, и они сразу договорились встретиться утром на вокзале.

Собственно, Эва даже сама так предложила. Федор хотел заехать за ней, но какой смысл, если он тоже будет на такси, а ее гостиница находилась рядом с вокзалом.

Глаза щурились от яркого весеннего солнца, а холодный порывистый ветер заставлял ежиться, поправляя шарф. Светит ярко, но совсем не греет, — пронеслось у нее в голове. Кофе обжигал пальцы даже через картон. Эва снова повернулась в сторону поезда. В вагон зашла пара с ребенком, и проводница, кутаясь в накинутое на плечи темно-синее пальто, посмотрела на часы.

Эва тоже машинально взглянула на циферблат своих изящных старинных часиков в золотой оправе, подаренных когда-то отцом. Тогда еще он был жив, и у них в семье была одна любовь на троих. Конечно, то, что Эва связала жизнь с антиквариатом, было предопределено с самого начала — когда родители брали ее маленькую с собой на реставрацию предметов с историей.

По перрону пробежал парень, толкая перед собой сумку на колесиках, и, показав билеты со скрина, быстро поднялся на ступеньку и исчез в вагоне.

Эва расхохоталась. Кому-то сегодня будет ехать совсем свободно. В полупустом купе. Поезд отходит через три минуты, все бегут, спешат. Только она одна стоит на вокзале со свадебным платьем из французских кружев в чемодане потому что ее жених не приехал.

Все правильно Федор сделал. Опаздывают только туда, куда не решаются ехать. Глупо было думать, что возможно прошлое оставить в прошлом. Кофе пах ванилью и горечью. Но она больше не готова была жить по воле других. Эва выбросила стаканчик в мусорку, снова взялась за ручку чемодана и решительно направилась к вагону. Уже через минуту она сидела у окна и смотрела, как прощаются на перроне незнакомые люди.

Поезд дернулся и медленно покатился.

— Вы едете одна? — спросила женщина средних лет, сидевшая в купе до этого молча.

— Одна, — кивнула Эва.

Дверь купе открылась, и Федор раздраженно опустил сумку на пол. Волосы его были взъерошены, дыхание — прерывистым. Он сел рядом с Эвой и надавил ладонями на глаза, пытаясь снять напряжение.

— Таксист… это просто… Не хочу об этом.

Федор повернулся к ней и провел ладонью по волосам у ее виска:

— Прости, любимая. Злюсь на себя… и на таксиста, и на этот город в пробках.

Эва не стала ничего отвечать. Только чуть сдвинулась, освобождая ему место, и снова посмотрела в окно. За стеклом мелькали серые полосы зданий с неуклюже нависающими балконами. Она не понимала, что сейчас чувствует, и не знала, что сказать.

Соседка напротив с удивлением посмотрела на Федора, потом на Эву, нахмурилась и отвела взгляд к окну. Эве стало неловко, она повела плечами, пытаясь стряхнуть это ощущение. Федор снял куртку и положил сумку наверх. С его ростом было несложно аккуратно составить там вещи.

— Положить твое пальто наверх? — наконец улыбнулся он, тоже стряхивая с себя уличное раздражение.

— Мне пока холодно, не буду снимать.

— Кофе будешь? — тут же спросил он, опускаясь рядом с ней. — Я сейчас схожу.

Эва покачала головой:

— Я выпила на вокзале.

— Не злись, Эва. Я не специально. Какие-то ненормальные дни.

— Предсвадебная суматоха, — невесело усмехнулась Эва.

Поезд резко затормозил, и Федор машинально обнял ее, прижимая к себе.

— Не ударилась?

— Нет, все хорошо. Возьми мне все-таки еще кофе.

Поезд снова пошел ровно. Некоторое время после того, как Федор вышел, они с соседкой ехали молча.

— Я Валя, — неожиданно сказала женщина напротив. — А вы далеко едете?

Эва ответила чуть быстрее, чем собиралась:

— В замок Амброжевских.

— Что? Я имела в виду город… О Боже… Так это же вы!

Теперь она смотрела на Эву в изумлении.

— Это же вас показывали в новостях. Там было что-то страшное. Вроде, убийство…

Эва зажмурилась.

— И муж у вас был… француз… — уже самой себе тихо добавила Валя.

Соседка замолчала, а, когда Федор вернулся, постелила себе на нижнем сиденье и, повернувшись к стенке, уткнулась в телефон.

— Ну что, теперь в добрый путь. — Федор поставил перед ней большой граненый стакан в алюминиевом подстаканнике, из которого шел пар с запахом кофе.

— А почему кофе в стаканах? У нее что, чашки закончились еще до того, как поезд тронулся? — вдруг рассмеялась Эва.

— Между прочим, в поездах можно ездить только ради этих стаканов. Это же такая романтика.

— Не понимаю.

— Потому что росла во Франции. Ты многих классных вещей там была лишена, — Федор вздохнул и обнял ее за плечи. Потом взял стакан двумя руками, держась за металлический подстаканник.

— Ты же не знаешь, что в русских поездах чай в таких стаканах пьют с девятнадцатого века.

Эва едва заметно улыбнулась и вдруг почувствовала спокойствие. Она много чего не знала о том, как жили ее предки. Последние семь месяцев она старалась принять тот факт, что с самого рождения была лишена правды о себе и считала себя обычной французской девочкой, у которой в семье просто принято, чтобы все женщины знали русский язык.

Нет, все-таки это правильное решение. И они с Федором все делают правильно. Эва вспомнила нежность шелковой ткани свадебного платья и представила лицо Федора, когда он увидит ее в этом платье в часовне замка.

— Чему ты улыбаешься? — чуть расслабился Федор.

— Тому, что все-таки что-то есть в кофе из этих смешных стаканов под стук поезда.

Она сделала небольшой глоток и почувствовала, как что-то снова отогревается у нее внутри. Совсем скоро они с Федором начнут новую жизнь. И пускай в первый приезд в его город не все получилось — это не отменяет того факта, что ради нее он все бросил и приехал в Лион через пару недель после их расставания. Это он помогал ей пережить самый сложный период ее жизни, если не считать смерти отца. Это с ним она снова научилась улыбаться. И это втайне от него она шила самое красивое платье для их свадьбы. Они ничему не позволят ее испортить.

Эва поставила стакан на краешек стола и, слушая хрустальное дрожание стекла, улыбнулась, глядя в окно на пролетающие равнины. Вдруг там же она заметила отражение экрана телефона соседки. На нем были размытые стеклом и дрожанием поезда снимки: она, Федор и Арно на фоне замка.

Глава 2. Замок

Эва разложила вместе с Федором вещи в комнате и, пока он ушел искать управляющего, вышла пройтись по саду. В этот раз замок жил и дышал. В прошлый приезд здесь были дожди и туманы. Воздух стоял тяжелый, сырой, и Эва все время ловила себя на мысли, как вообще можно жить в месте, где даже стены словно не до конца проснулись ото сна и находились в какой-то древней полудреме.

Теперь все было иначе. В воздухе пахло весной — влажной землей, талой корой, свежестью, в которой еще оставалась ночная прохлада. По краям дорожек серебрились распустившиеся вербы, мягкие котики тянулись к свету, и в этом спокойном апрельском дыхании замок выглядел неожиданно цельным. Не особо приветливым — нет. Скорее собранным, ясным, как человек, который знает себе цену и не спешит ее доказывать.

Эва помнила, что этот замок раскрывается не каждому. А вот ее эти стены словно сразу признали — еще тогда, в прошлый раз, когда она впервые замерла перед этим лесным красавцем в псевдоготическом стиле.

– Эва, неужели, это вы? Вроде вчера ни урагана, ни циклона не было. Да и на сегодня не объявляли. Я смотрел прогноз. — Савицкий стоял всего в паре метров от нее и Эва не понимала, как не заметила его в саду раньше.

— И вам доброго дня, капитан. А вас как сюда занесло? Вроде, все спокойно тоже. Никаких новых убийств, осиновых колов или просто мерзких гостей. Или вы, так сказать, с превентивной целью? На всякий случай?

— Может, и не случайно зашел, раз такие гости приехали. Как здоровье французского супруга? И, кстати, где он?

— А я здесь не с мужем. Вы разве не знаете?

— Нет? А что я должен знать? До нас международные новости не сразу доходят. Да и я такую прессу не читаю.

Эва заметила, как немного дернулось веко ее старого знакомого на этих словах и поняла, что хоть они и не виделись больше полугода, следователь Савицкий, скорее всего, должен быть осведомлен обо всех подробностях ее громкого скандального развода с Арно.

— Я с Федором.

— Надо же. Вот это неожиданность. — В голосе капитана что-то мелькнуло, но Эва пока не хотела вникать ни во что, кроме своего отпуска и просто подставляла лицо прекрасному утреннему солнышку. Нет, в его голосе чувствовалось не осуждение... Мысли возникали сами собой. Сначала она им противилась, но уже через мгновение поймала себя на том, что обдумывает: что же такого необычного она заметила в ровном тоне следователя?

Возможно, просто фраза была слишком личной для его должности. Возможно, та история на всех повлияла, просто каждый проживал это по-своему.

Савицкий облокотился на ствол старой яблони, и Эва услышала, как под его ногой хрустнула ветка. Она чуть вскинула подбородок.

— А что именно вас так поражает, капитан? Что я не одна? Или что не вернулась к человеку, который, как выразилась «та пресса, которую вы не читаете», слил нашу жизнь в публичную канализацию?

— В тех газетах, которые я не читаю, — усмехнулся капитан, пропуская через пальцы молодую ветку с еле набухшими почками, — намекали, что информацию слили вы. А ваш французский муж скорее предпочел бы попасть в тюрьму, чем в газеты с такой историей.

— Да, он пытался замять дело до последнего. Даже, когда вы прижали его к стенке. И раньше я бы наверняка тоже не стала выносить сор из избы. Кажется, так у вас говорят, да?

— Ваш русский приобрел новое звучание.

— У меня было время и возможность его отточить до безупречности с моими новыми друзьями.

— Другом, вы хотели сказать, — поморщился Савицкий.

— Друзьями. А Юля не говорила? А впрочем, не стоит…

— Что?! — капитан буквально открыл рот и вышел из-под яблони на дорожку. Он выглядел теперь невероятно смешно и немного нелепо. Савицкий дернул плечом, будто хотел отмахнуться от ее слов, но не стал ничего говорить.

— Не важно. Эта история… все, что здесь случилось… — Эва обвела глазами величественный замок Амброжевских, у стен которого они вели эту странную беседу и снова посмотрела на старого знакомого. — Мы все стали другими. На вас она тоже подействовала.

— Нет.

— Да. У вас выражение лица стало больше похоже на человеческое. — уверенно кивнула Эва. — И не спорьте. А Юля … Странно, что вы все посмотрели прямо у себя под носом. Этой фразе меня, кстати, тоже она научила.

— Лучше бы работой занималась, чем всеми этими вашими…

— Почти читаю ваши раздраженные мысли по поводу того, что ваша помощница у вас за спиной посмела общаться с вашей же бывшей подозреваемой. Вы слишком, эгоцентричны, капитан.

— Не выдумывайте! Лучше за своими помощниками следите, а не за моими.

Она вдруг поймала себя на мысли, что раньше никогда не видела его без роли.

— За своими тоже стоит. Кстати, спасибо, что тогда открыли глаза на то, чем занимались мой помощник и Арно у меня за спиной. Кто же мог подумать, что мой аристократ может быть замешан в мошенничестве международного уровня? А газеты, которые вы не читали, — Эва сделала ударение на этом и улыбнулась, — они публиковали выдержки из нашей жизни буквально наперегонки, забывая об этом неудобном факте. Это вам ответ на то, кому были выгодны те инфосливы. Я даже в магазин не могла выйти.

— У вас что слуг нет?

Эва искренне расхохоталась и обвела глазами величественный замок у подножия которого шла их странная беседа. Ей показалось, что он сейчас дышал и смотрел на них чуть насмешливо.

— Насмотритесь всякого в кино одинокими вечерами, а потом фантазируете. Я, Олег Витальевич, скромный антиквар с хорошей репутацией. Которую, кстати, не разрушили даже результаты ваших расследований. А вы про каких-то слуг.

Эва прошла чуть вперед не оглядываясь, но чувствую, что капитан идет прямо за ней. Она резко обернулась:

— Нет, у моей свекрови, они, конечно, есть, только называются иначе: управляющий поместьем… Или помощница по персоналу… На самом деле, Мари ведет себя с ними не лучше, чем, наверняка, вел себя со своими крепостными мой далекий предок. Надо же… оказаться последним прямым потомком Станислава Амброжевского… Кто бы сказал раньше, сама бы не поверила бы.

Она снова окинула глазами замок, зажмурилась от попадающих в глаза бликов летнего солнца и вдруг рассмеялась. Савицкий смотрел на нее по-прежнему с подозрением.

— Вы изменились.

— Не было возможности поблагодарить вас. В общем, спасибо, капитан. — улыбнулась она.

— За что же? , — усмехнулся в ответ одними кончиками губ Савицкий и Эва словила себя на том, что у них с Федором есть что-то неуловимо похожее, но ни один из них ни за что не согласится с этим. А ведь сложись иначе… они бы могли быть друзьями. Хотя и так им нечего делить. На мгновение у нее даже мелькнула мысль, а может пригласить его на свадьбу? Но вряд ли Федор одобрит…

— Вы не ответили, Эва.

— Аа, простите, задумалась. За то, что Диану посадили – за это я готова вам вообще все простить. — снова рассмеялась она, втянув полной грудью этот солнечный весенний день и ощущая как счастье медленно наполняет все ее тело, каждую клеточку, а прошлое больше не имеет власти над ее мыслями. — Я бы никак не смогла прижать ее за шашни с моим бывшим мужем. Хотя, честно говоря, с первой встречи буквально терпеть ее не могла. Но вот то, что она окажется любовницей Арно, такое я даже предположить не могла.

— Видите, шестое чувства не подводит. Может и у меня неприязнь к вашему Смоловскому не такая уж и необоснованная…

— О, вы даже фамилию Федора запомнили…

— Это профессиональная привычка.

— Хорошо, что у вас нет больше причин для общения. Думаю, всем так спокойнее.

— Надеюсь. .

— А мы с Федором сюда не просто так. У нас свадьба.

— Прямо свадьба… Вот так сразу?

— Почему сразу? Замок изменил наши жизни и вот, спустя почти год, мы снова здесь.

— Семь месяцев.

— Что?

— Вы ошиблись, Эва. Семь месяцев прошло, не год. И место для свадьбы, вы выбрали странное. Да и партнера, тоже.

— Я помню, что у вас к нему предвзятое отношение. Не утруждайтесь. Хотя мне в конце стало казаться, что у вас даже…

— Вам показалось, Эва. — буркнул капитан. — Что во Франции нельзя было пожениться? Или в Питере?

Он не стал прощаться и просто кивнув, развернулся и пошел прочь. Эва не видела во дворе машины. Значит Савицкий пришел сюда пешком. От поселка, не меньше трех километров. Что же он делал в этом саду в такой задумчивости, что сразу даже не заметил ее. В самом начале ей хотелось доверять следователю, потом он пугал ее своей черствостью, а впрочем теперь ей не было до этого дела.

Эва какое-то время стояла в задумчивости, глядя ему вслед, а потом тоже пошла в сторону замка. В саду пели птицы и она снова подумала, как права была, что попросила Федора, чтобы их свадьба состоялась именно здесь. И он не смог ей отказать. Завтра начнут съезжаться самые близкие. Ее мама Ирэн должна приехать с утра. А к обеду собирались родители Федора. Она так надеялась наконец с ними познакомиться. И немного волновалась. Еще тогда, осенью, когда длинными бесконечными вечерами они оставались в столовой замка и говорили на разные темы, в словах Федора сквозило настоящее восхищение браком родителей. Тем, как они заботятся друг о друге, как поддерживают. Будет интересно познакомиться с его мамой. А, возможно, она даже согласится сыграть на их свадьбе. После реставрации орган звучал великолепно. А мама Федора, была прекрасной и даже довольно известной пианисткой. Отец посвятил себя ее таланту и стал ее импресарио, если так можно сказать о профессоре консерватории. Эва чувствовала как много они значат для ее будущего мужа и поэтому волновалась.

Уже заходя в замок через красивый подъезд в окружении филигранно выточенных колонн, она оглянулась в сторону дороги, по которой ушел капитан и ей вдруг стало тревожно.

Глава 3. Искаженные тени

Утро в замке началось не со звуков, а со света. Он медленно пробирался сквозь высокие окна, ложился на стол, на край фарфоровых тарелок с фруктами и чашек для кофе, которые Оксана заботливо поставила в комнату. Они еще не успели встретиться, но Эва уже чувствовала заботу женщины, работающей в замке. И ей казалось, что это сам замок в этот раз старается ее бережно обнять и укрыть от сомнений. Дом просыпался осторожно, стараясь не будить вернувшихся гостей, и для нее это спокойствие было важным знаком.

— Привет, — Федор улыбнулся в тот момент, когда она заметила его взгляд и потянулась.

— Привет. Необычное ощущение просыпаться здесь.

— Ты была права, Эва. Нам стоило снова приехать сюда, чтобы перешагнуть наконец через линию прошлого.

— Ну наконец-то!

— Что?

— Я дождалась этих слов, Федор! Мне казалось, что ты будешь сомневаться до конца.

— Я не сомневаюсь в том, что наша встреча была самым правильным событием в жизни.

— И ничего, что мы познакомились благодаря урагану, а общаться начали из-за убийства в замке?

— Мрачноватая история, согласен. Но в этот раз замок совсем другой, ты согласна?

— Мне тоже так показалось. В этот раз на повестке дня – наша свадьба, а не чья-то смерть. Надо столько успеть, надеюсь, дизайнеры уже закончили украшать. Скоро начнут приезжать первые гости.

— Кто бы мог подумать, что тонны белоснежной ткани и цветов, которые на свадьбах выглядят так естественно, чаще всего монтируют по ночам? — зевнул Федор.

— Как говорится, не попробуешь, не узнаешь. — рассмеялась Эва. — Хотя… мы с тобой вроде оба имели такие попытки в прошлом, но я не занималась тогда сама ничем. Мою первую свадьбу полностью организовала свекровь. Мари лучше знала, что и как делать, да и я особо не возражала. А у тебя?

— А у меня всем занималась мама и … ну в общем неважно. Короче, я сильно не вникал.

— То есть ты тоже был исключен из процесса подготовки собственной свадьбы. — Нахмурила лоб Эва. — Почему я раньше об этом не думала?

— Так было проще, — сказал он поспешно, вставая с кровати. — Зато теперь нам с тобой хватает забот. Собираемся и быстро завтракаем. Через час приедет твоя мама.

— В этот раз все по-другому и теперь ко всему мы подходим сознательно. Только времени и правда немного. Мама будет примерно через час, а потом приедут твои родители. Давай встретим их у поезда? Мне кажется, правильнее, чтобы мы с ними познакомились не при всех, — смутилась она.

— Эва…

— Что случилось? — она осторожно подняла на Федора тревожный взгляд.

— Я не уверен, что родители смогут приехать сегодня.

— То есть они будут прямо к свадьбе? Завтра?

— Эва, не знаю…Мама простужена… Ты же помнишь.

— Да, они поэтому не смогли со мной познакомиться…

Эва на мгновение подошла к окну и тронула кончиками пальцев дерево подоконника, а потом вдруг резко повернулась и посмотрела ему в глаза. Федор выдержал паузу и только потом опустил глаза.

— Пойдем завтракать, — сказал он тише. — Это же не испортит нам праздник?

Эва продолжала прокручивать эту мысль в голове, пока принимала душ и одевалась. Его родители, возможно, не приедут… Никакая простуда не заставила бы ее маму пропустить свадьбу единственной дочери. Федор тоже был единственным ребенком. И из его рассказов создавалось ощущение идеальной семьи, настолько прекрасной, что Эва даже опасалась немного знакомиться, потому что где-то глубоко внутри нее пульсировал страх оказаться недостаточно хорошей на фоне мамы ее жениха.

— Ну что, готова? — Федор надкусил грушу, оставленную заботливо Оксаной для них, и Эва улыбнулась, отгоняя такие мысли.

— Ты уверен, что твои родители не в ужасе от идеи познакомиться со мной? Может поэтому у них никак не получается?

— Что ты, — Федор чмокнул ее в лоб. — Напридумывала себе глупостей. Кому может не понравиться Эва Морейн? Покажите мне этого бесстрашного и он будет иметь дело со мной! — в его чересчур широких жестах и театральной интонации было нечто абсурдное, и они вместе рассмеялись. А потом обнялись и взявшись за руки вышли из комнаты.

Солнечный свет проникал сквозь витражи и причудливо играл с тенями на каменных стенах. Тени их фигур через стекло тоже держались за руки, но выглядели странно вытянутыми и искаженными.

— Замок искажает все вокруг и даже нас самих, — постаралась улыбнуться Эва.

— Ты накручиваешь себя. Это просто предсвадебный мандраж. В другое время ты бы и внимания не обратила на такие тени.

— Эва, Федор! Как же я рад вас видеть, — им навстречу из столовой вышел управляющий замком-музеем Яромир Петрович. — А я уж думал наши молодожены решили пропустить завтрак.

— Пока еще жених и невеста, — уточнила Эва, и сама подумала как странно это звучит.

— Мы подготовили комнаты для родителей в самом конце крыла. Вашу маму, Эва, мы разместим с правой стороны. Там будет прекрасный вид на сад и думаю, ей захочется понаблюдать за жизнью замка, в котором когда-то жили ее предки. Тем более, что она впервые будет у нас.

— Да, мама, очень взволнована, — кивнула она.

— Удивительно, Эва, — продолжил Яромир, — мы рассказываем историю вашей семьи на экскурсиях и даже повесили портрет вашей прабабушки Алены в коридоре с камнем. Не представляете какой популярностью пользуется эта история у туристов. Мы теперь сперва рассказываем легенду про льва и гибель молоденькой служанки. А потом, как она инсценировала смерть, бежала во Францию и родила там дочь.

— А родителей Федора, вы куда планировали… — осторожно перевела тему Эва, сама не понимая, почему ей не хотелось слышать сейчас про то, что она днями и ночами сама прокручивала в голове.

— А их мы разместим в комнате напротив. Я поставил туда небольшой клавесин, вдруг мама Федора захочет немного поиграть. Тем более, что ее семья ведь тоже немного связана с нашим замком.

— Ту историю у нас стараются забыть. — нахмурившись произнес Федор. — Так что лучше не упоминайте при них про управляющего, влюбленного в хозяйку замка. В нашей семье это табу. И вряд ли здесь маме понадобится клавесин.