Девушка в черной тунике

Глава 1. Найден более короткий маршрут

Макар машинально следил за пустой трассой — лентой, выскальзывающей из-под колес его серого внедорожника. Ни одной встречной машины. Никого. Путь предстоял неблизкий, и когда навигатор сообщил, что найден более короткий маршрут, глаза Макара весело блеснули: на таком расстоянии даже сэкономленные сорок километров значительно сокращают дорогу. Главное — не пропустить поворот.

Ночь в придорожном отеле, почти в шестистах километрах от столицы, напоминала о себе ноющей от неудобного матраса спиной и брезгливым ощущением, оставшимся после завтрака. За годы работы он привык ночевать в любых условиях, но когда тебе исполняется чуть за тридцать и ты все чаще видишь в ленте, как бывшие сослуживцы выкладывают фото с детьми на крыльце собственного дома, начинаешь ценить ночи, проведенные в нормальных условиях.

Он никогда не думал о том, чтобы сменить работу. Ему в целом даже нравилась непредсказуемость, сложность и отсутствие необходимости оставаться в одном и том же городе подолгу. Еще двенадцать часов дороги — и можно будет знакомиться с новым местом. Не хотелось приезжать совсем за полночь, поэтому он выехал, как только свет забрезжил через дешевую занавеску.

Непредвиденная задержка произошла из-за хорошенькой девушки на ресепшене, которая так настойчиво уговаривала остаться на завтрак, что он потерял полчаса. В ее защиту можно сказать, что она сама предложила подать еду раньше открытия ресторана, что хоть немного сгладило впечатление от убогого интерьера с затертыми клеенчатыми скатертями. В какую только глушь его ни забрасывало за эти годы.

Голос навигатора сообщил, что через триста метров нужно свернуть с дороги направо. Макар сосредоточился на маршруте и чуть сбросил скорость, чтобы не пропустить съезд на проселочную дорогу. Как он и предполагал, никакого указателя в месте поворота не было.

Утренняя дымка стелилась над полями, заросшие травой и бурьяном участки выглядели нетронутыми. Заброшенные деревни, редкие силуэты домов, чьи-то обвалившиеся крыши. Здесь можно было снимать фильм о старом доме и окружающих его тайнах, не заботясь о дополнительных декорациях. Отличная локация для любого триллера, которые он любил смотреть в редкие свободные вечера. Через десять километров асфальт закончился, и пришлось продолжить путь по гравийке, выплевывая из-под колес комья грязи и камней.

Зато какой там был вид! В лучах восходящего солнца Макар заметил косулю. Он чуть замедлил машину и прямо во время движения щелкнул несколько фото на телефон. Отправлять было некому, но косуля на фоне заброшенок выглядела уж слишком изящно. Такая красивая и грациозная, будто случайно забрела на чужую съемочную площадку и оказалась в непривычных декорациях. Животное словно напоминало о свободе, которую так хочется почувствовать. Казалось, косуля была из совсем другой истории и гораздо уместнее смотрелась бы в...

Он не успел сформулировать и закончить мысль. Прямо перед капотом с обочины мелькнула темная тень. Профессиональная выучка сработала на автомате: Макар неуловимым движением рванул руль в сторону, спасая внезапно возникшего пешехода от прямого столкновения, и дал по тормозам так, что ремень безопасности больно впился в грудь. Но было поздно. Удар. Легкий, но ощутимый. Что-то — кто-то — соскользнуло вниз и исчезло из поля зрения.

— Твою ж дивизию! — выругался он и выскочил из машины. Сердце отдавалось глухими ударами в висках.

Прямо под фарами внедорожника распласталась хрупкая фигурка. Черная одежда, худое тело, лицо в пыли. Неужели подросток забрался сюда в такую рань ради съемок очередного рилса? Макар вздохнул и присел рядом. Взял в ладонь безвольно лежащую теплую руку. Совсем мальчишка. Пульс прощупывался — живой, конечно. Удар не мог быть сильным с учетом скорости. Он потряс парня за плечи и повернул к себе короткостриженую голову. Замер. Лицо слишком утонченное. Что-то не так. Он моргнул. Черт. Девушка.

Макар растерянно оглянулся. Незнакомка тихонько застонала и приоткрыла глаза — взгляд мутный, испуганный. Макар заметил, как дрогнули ее губы. Ее шепот был таким тихим, что ему пришлось наклониться ближе:

— Слава богу... Надо в машину. Он где-то рядом.

Девушка попыталась резко вскочить, словно подгоняемая застывшим в глазах страхом, но тут же осела. Что-то было не в порядке с ногой.

На всякий случай Макар быстро поднял ее и усадил на переднее сиденье своего внедорожника. Легкая, словно ребенок. Сам сел за руль и заблокировал двери.

— Кто рядом? Ты как в лесу оказалась одна?

— Не одна, к сожалению. Поехали.

Она быстро пришла в себя и теперь в машине выглядела совсем не такой беспомощной, как показалась ему на дороге.

— Не командуй.

— Ты меня сбил только что. К врачу отвези.

— Спорный вопрос, кто кого сбил. Зачем ты бросилась под колеса? Неужели жить надоело?

Девушка потерла лицо и вздохнула. Теперь он заметил, что она немного старше, чем ему показалось вначале. На вид лет двадцать пять, просто совсем хрупкая, и мальчишеская стрижка сбила с толку. Она отвернулась, будто поняла, что спорить с ним бесполезно, но потом подняла на него свои большие глаза и тихо попросила:

— Пожалуйста, уезжай отсюда.

Макар завел мотор. Он не был уверен, почему согласился.

— Куда?

— Куда угодно, главное — к людям.

— Как раз по пути получается.

Макар решил, что с точным местом высадки определится позже, и вырулил на дорогу.

— Сильно ударилась?

— Нормально, выдержу.

— Это самый оригинальный способ поймать попутку, что я видел.

— У меня небольшой опыт в этом. Наверное. Так что тебе виднее.

Он не спешил набирать скорость, внимательно осматривая обочину со стороны, откуда выскочила девушка. В какой-то момент ему показалось, что из тумана на миг проступил темный силуэт старого автомобиля, стоявшего недвижно в тени деревьев. На мгновение ему показалось, что из машины кто-то наблюдает.

— Поехали отсюда быстрее! Пожалуйста, — голос ее снова дрогнул, и краем глаза он заметил, как она вжалась в сиденье и схватилась руками за ремень безопасности.

— Что произошло? Кто в той машине?

— Просто поехали отсюда.

Макар раздумывал: он спешил, выполняя серьезное задание. У него был четкий план, и вмешиваться в чужие проблемы не входило в него. Но что-то в ней... В этом взгляде. В сжатых губах. В том, как девушка молча терпела боль, не позволяя себе ни единого стона... Что-то сильно зацепило его. В этот момент самым правильным было бы не привлекать к себе внимания и не встревать ни в какие истории. Впереди еще почти тысяча километров до нового места назначения. Но она была такая юная. И напуганная до одури. Он видел, как она чуть подрагивает то ли от страха, то ли от боли, растирает ноющее от удара тело, но при этом не издает ни одного жалобного звука и даже пытается им командовать.

А что, если это не случайная встреча? И кто-то прознал о том, что они задумали, и решил его... Что решил? В чем подвох?

— Как тебя зовут?

— Не знаю.

— Не понял.

— Катя.

— Уверена?

— Наверное.

— Странная ты, Катя.

— В мире много странных людей.

— Это правда. Сейчас нормальных сложнее найти. Извини, это я не о тебе. Просто мысли вслух. Я — Макар, кстати. И в отличие от тебя я уверен в том, что меня именно так зовут.

Он отметил, что после этих слов она отвернулась и некоторое время сидела молча. Когда за окном заросли сменились ровной линией аккуратных домиков, перемежающихся лесными массивами, примерно после четвертой такой деревни она спросила:

— А ты куда едешь?

— На работу.

— Далековато тебе добираться до работы.

— Километров девятьсот пятьдесят осталось. А тебя где высадить? Скоро районный центр будет.

— Если тебе все равно, то давай чуть подальше от этих мест.

От него не укрылось, как она поежилась и втянула шею в плечи.

— А куда тебе надо?

— Все равно, лишь бы подальше.

— Кто тебя тут обидел?

— Это сложно. Да в целом и не обидел. Я, наверное, сама что-то напридумывала.

— Скорость ты приличную развила, когда под машину бросилась. Только не говори, что на утреннюю пробежку вышла. Ты от кого-то убегала.

— А я и не спорю. Сама не понимаю до конца. Но больше так не могу.

— Что, муж достал?

— Да не муж он мне.

— Сожитель?

— Ты чего?!

— Ладно, ладно, проехали. Так кто тот милый человек, от которого ты утром через лес рванула?

— Я не знаю.

— Так не бывает. С кем ты живешь?

— С ним.

— Вот. Уже что-то выяснили, хорошо. Продолжаем, Катя. Как его зовут?

— Максим.

— Уверена? — улыбнулся Макар, стараясь разрядить повисшее в машине напряжение.

— Нет.

— Однако. А ты хоть в чем-то уверена?

— Только в том, что мне нужно отсюда выбраться. Мне все равно, куда ехать, лишь бы подальше от этих мест.

Глава 2. Странная попутчица

Они ехали уже почти два часа. Макар краем глаза замечал, как девушку клонит в сон, но она упорно держалась, боясь потерять контроль. Она пощипывала кожу на запястьях, растирала глаза, но каждый раз ее веки тяжело опускались, и она резко одергивала себя, заставляя вновь сосредоточиться. Испуг был сильнее усталости. Макар покачал головой и вздохнул. Хрупкая, словно тростиночка, согнувшаяся под тяжестью чужих секретов. Ее черная туника была явно великовата — слишком длинные рукава, чересчур много ткани, в которой она будто пряталась от мира. И, наверняка, его она тоже боится, только не признается в этом, поэтому и не решается уснуть в машине незнакомца. И это правильно. Он бы тоже не стал спать при таких обстоятельствах. Но что-то в ней и правда зацепило его сильнее, чем должно было.

— Пить хочешь?

— Наверное, да.

— Вот, держи, я даже не успел отсюда попить, только открыл и тут тебя встретил. Чуть расплескалась от удара только. Хорошо, что вообще крышку нашел.

— Спасибо.

Катя взяла бутылку из его рук. Задержала дыхание. Провела пальцем по горлышку. Немного посидела в раздумьях, а потом вернула обратно, так и не сделав ни глотка.

— Ну как знаешь. Если хочешь, у меня еда есть.

— Можно.

— Возьми сама сзади в пакете.

— В котором? У тебя там склад пакетов. Ты в машине жить собрался? Зачем тебе столько вещей? Тут на семью из пяти человек на целый отпуск хватит.

— Переезжаю. Я надолго туда. Не помню который пакет. Посмотри, где-то сверху будут булочки с повидлом. Только аккуратно, не задень Пухляка.

— Кого?

— Там сбоку за подушкой кот спит.

У Кати от удивления глаза стали еще больше и теперь казались невероятно синими на фоне совсем светлой кожи. Хоть чуть-чуть она же должна была загореть, все-таки лето, хоть и не юг, конечно, но не может человек быть таким бледным летом.

— Нашла булочки. — Она распечатала упаковку и протянула сладкую сдобу Макару. — Держи. У тебя здесь еще вода есть в бутылках. Я возьму?

От него не ускользнуло, как торопливо она открутила крышку и с какой жадностью выпила сразу полбутылки. Оставшуюся воду поставила в подстаканник рядом с его бутылкой. Надорвала этикетку на своей, чтобы не перепутать. Макар чуть скосил на нее глаза, но не стал ничего говорить. А она, утолив жажду, села чуть расслабленнее:

— Кот у тебя красивый.

— Обыкновенный дворовой. Пришел ко мне в прошлом году и уселся перед дверью. Худющий, голодный. Соседка сказала, что трехцветный котенок — это к счастью. Но сама от него категорически отказалась. Пришлось забрать. Теперь Пухляк мне на новое место счастье перевозит.

— Странное имя.

— Ему подходит. Я тогда с перспективой так называл, но уже через полгода он полностью соответствовал. Стремно только было, когда начальник услышал, что мне надо еды для Пухляка купить. Потом все прояснилось, понял, что это для кота. Я к тому моменту и забыл, что так всегда между собой его заместителя называли. Но в целом, шеф оценил юмор. А ты чего не ешь?

— Я не люблю булочки.

— По тебе заметно. Что ж тебя так плохо кормил этот твой Максим?

Катя вздрогнула при упоминании имени, но сразу взяла себя в руки:

— Кормил нормально, я только не сразу догадалась для чего.

— О чем ты?

— Ладно, возьму булочку, попробую одну.

— Не хочешь говорить? Так где тебя высадить? Двести километров проехали от твоего леса. Это достаточно далеко? Сейчас минут через сорок как раз город будет.

— Вот там и высади. Где-нибудь рядом с полицейским участком остановись.

— Зачем тебе туда? Ты же сама под колеса бросилась.

— Что?

— Хватит витать где-то в облаках. Зачем, говорю, тебе туда?

— Надо понять кое-что. Это не связано с тобой, не волнуйся.

— То есть ты в полицейский участок идешь не для того, чтобы заявить, что на тебя наехала машина?

— Нет, конечно. С этим же разобрались уже. Ты не специально, и я не заметила машину. — А зачем тогда в полицию?

— Хочу понять, кто я на самом деле.

Макар закашлялся, а потом расхохотался:

— Моя бывшая так говорила, когда разводились. Вот слово в слово, прямо так и сказала: «Хочу понять, кто я на самом деле». Но только она не у полицейских ответ искала. Были тарологи, астрологи, медиумы и всякие прочие псевдонаучные деятели. Еще были не отягощенные моральными принципами мужики из разных сфер, про полицейских точно не знаю, кстати, может тоже были, а возможно до них и не дошло. Теперь модно себя искать, трендовая тема.

— Давно развелись?

— Семь лет назад.

— А рассказываешь так, словно вчера случилось. Не отпустило?

— Да нет, давно и забыл. А тут ты со своими поисками себя, вот и вспомнилось к слову. Так что у тебя за дело к полиции?

— Я уже сказала.

Макар повел бровью и хмыкнул:

— Вот так и подбирай неизвестных на дороге. Таких историй тебе расскажут.

— Так нечего рассказывать. Ну не помню я про себя ничего. Все мои воспоминания начинаются с Максима и им же и заканчиваются. Хотя нет, дальше вот ты появился.

— Ты что, память потеряла?

— Максим говорил, что да, но я даже проверить не могу. Все что я помню, так это то, что мне было очень плохо. Все болит, а он мне лекарства дает и бульоном поит. Потом пришла в себя, он говорит, что я в этом доме всю жизнь прожила, а я там вообще ничего не помню, вот совсем ничегошеньки. Он говорит, что сестра я его и что с самого детства у меня проблемы с головой были, поэтому он обо мне заботится и из дома не выпускает. А я не помню ничего и не верю ему.

— Поворот, однако. Ты поэтому не уверена, что тебя Катей зовут?

— Я ни в чем не уверена. Вот если у тебя спросить что-то, ты же сразу ответишь? Макар, сколько тебе лет?

— Тридцать один.

— А теперь ты у меня спроси.

— Катя, сколько тебе лет?

— Не знаю, — вздохнула девушка и снова отвернулась к окну.

Через пару минут посмотрела на него в задумчивости:

— Чем ты занимаешься, Макар?

Он раздумывал, словно не понимая, какого ответа от него она ждет. А девушка продолжила:

— Что, тоже не знаешь?

— Да нет, знаю. Пожарный я, пожары тушу. Когда лес горит, или дом. Сейчас перевели меня в новый город, вот и переезжаем с Пухляком.

— А чего так далеко?

— А я руководству лишних вопросов не задаю. С семьями ребятам сложнее переезжать, а мне что? Закинул вещи в машину и — в дорогу. А ты правда вообще ничего не помнишь о себе?

— Ничего. Вся информация со слов Максима. Даже то, что меня Катей зовут. Вот сама не понимаю, нравится мне имя, или нет.

— Это еще ничего не значит. Многим просто имя не нравится. У нас такая одна Елена работала в кадрах, потом сменила документы и стала Арианной. Поди разбери их сейчас.

— Да нет, мне имя все-таки нравится, просто оно звучит словно не мое. Не знаю, как объяснить. Ну вот представь, ты у себя дома. А вещи трогаешь — и они ничего для тебя не значат. Эмоционально же что-то должно откликаться, а у меня — пустота, ничего. И Максим тоже... Говорит, что брат, что заботился обо мне, когда родителей не стало, что одни мы с ним на всем белом свете. В глазах забота и любовь, а я ему не верю. Мне кажется, усну и что-то плохое случится. Он когда на работу уезжал, меня на ключ в доме закрывал, чтобы не вышла. Окна на замках. Не дом, а какое-то бомбоубежище или клиника для душевнобольных.

— А документы? У тебя же должны были быть документы? — Сказал, что были, только у меня сумку украли с документами. И избили. А он нашел меня без сознания. Говорит, что это из-за какого-то типа, за которого я отказалась замуж выходить. Вроде из местных братков. А я ни типа не помню, ни Максима этого, ни даже того, что на меня напали. У меня и синяков-то особо не было на теле. Разве что этот.

Катя приподняла край черных лосин. Макар заметил синяк — идеально ровный, темный. Будто что-то тугое впивалось в кожу. Сердце на миг сжалось. Он видел подобное раньше. Но не на молодых девушках.

— Твою ж дивизию! Он что, тебя на цепи держал?!

Катя отвернулась и долго молчала, потом вздохнула:

— Хотелось что-то делать, выйти из дома наконец. А он разозлился. Я его с такими глазами раньше не видела — пустыми, стеклянными. Потом молча принес обруч, застегнул на моей ноге. «Ты не понимаешь, Катенька, — сказал он, — если я не буду тебя запирать, тебя закроют в клинику. И там уже никто не выпустит». Он сказал, что это для моего же блага, и я могу себе навредить, а он не сможет защитить, когда его нет дома.

— Все из лучших побуждений, получается. Теперь понятно, почему от него сбежать решила. Бывает такая родня, что и врагов никаких не надо.

— Он пугал меня. Вроде заботился, но говорил всегда странно. Приходил не каждый день, но еду мне всегда оставлял в зоне досягаемости. Жутко было, когда он садился прямо напротив и говорил, что я на мать похожа сильно. Что она такая же в молодости была, только умерла два года назад. Меня пугал его взгляд. Вроде на меня смотрел, а словно мимо и что-то свое там видел. Кажется, он так и не оправился после смерти матери. Говорил, что мы в этом доме втроем с ней жили. А я ничегошеньки не могу вспомнить.

— Ну хоть что-то должно в доме напоминать о том, что ты там жила. Фотографии детские?

— Матери и себя показывал, сказал, что только эта осталась. Я правда на нее чем-то похожа. Сказал, остальные фотографии сгорели в старом доме, вот мы сюда, мол, и перебрались. А вдруг я и правда ненормальная?

Макар задумчиво осмотрел ее, но ничего не ответил, а девушка вздохнула и, покачав головой, словно раздумывая, может ли так быть, продолжила:

— Не знаю, в общем. Какое-то время мне казалось, что он и правда заботится. А потом я начала выздоравливать. Силы вернулись, я стала замечать странности. И вдруг поняла: он меня оттуда живой не выпустит. В лучшем случае — запрут в клинику. Я даже в себе начала сомневаться. Документов у меня нет. И я даже не уверена в своей нормальности.

Глава 3. Скорая помощь

Макар в задумчивости съехал на трассу согласно указаниям голоса из навигатора. Временами он бросал взгляды на свою попутчицу, по-прежнему ведущую внутреннюю борьбу с Морфеем. До города, где ее можно будет высадить, оставалось минут двадцать. Ее история выглядела очень странной, но его это не касалось. Он высадит ее у полицейского участка и попросит не упоминать, как они познакомились.

Если Катя скажет, что добралась сюда на случайных попутках, то ни один младший лейтенант ее слова перепроверять не станет. А никому более высокому по званию такое дело не поручат. Это и хорошо. Лишнее внимание ему точно сейчас ни к чему.

Макар снова оторвал взгляд от дороги и посмотрел на девушку. Где-то в груди предательски екнуло. Каково это: жить, сомневаясь в своей нормальности и ничего не помнить о себе. Выглядит вполне обыкновенно, может, только немного взволнована и явно устала. Макару захотелось ее успокоить и поддержать.

— А ты знаешь, что один ученый психиатр много лет назад провел эксперимент и уговорил абсолютно нормальных людей отправиться в разные психиатрические клиники? — спросил он. — Что-то по типу тайного покупателя. И самое интересное, что в самых крутых психиатрических больницах не смогли разобраться и всем поставили диагнозы, упекли в психушку. Дэвид Розенхан звали врача.

— Я знаю эту историю, — девушка изумленно посмотрела на него, и Макар заметил, что ее руки покрылись гусиной кожей. — Они приехали в разные больницы и все сказали какую-то глупость.

— Они сказали: «Доктор, я слышу голоса, которые говорят: „Плюх“». Этот «плюх» был единственным симптомом.

— «Плюх»... — Катя покрутила головой и потерла глаза. — Их всех упекли в лечебницы. Они должны были сразу после этого заявить, что голоса пропали и с ними все хорошо. Но ни одного из них не выпустили досрочно, и всем пришлось пройти принудительное лечение от шизофрении и других тяжелых заболеваний... Их всех выписали с тяжелыми психиатрическими диагнозами в состоянии ремиссии. Никто из врачей не засомневался. Зато к этим людям в больнице подходили другие пациенты и подозревали их в том, что они лишь притворяются больными, даже говорили, что они скорее всего журналисты, которые проникли в клинику ради сенсации. Я откуда-то знаю эту историю...

Макар не перебивал, и Катя продолжала:

— Этот доктор объявил на весь мир о результатах своих экспериментов, и на него обрушился шквал критики. Многие другие клиники убеждали, что они бы никогда не ошиблись и сразу бы выявили здоровых людей. Они потребовали направить к ним любое количество таких псевдопациентов.

— Я не знал продолжения истории.

— Через несколько месяцев представители клиник сообщили, что выявили больше сорока здоровых «засланных казачков». Но этот доктор... как ты сказал, его фамилия?

— Розенхан.

— Розенхан... Доктор Розенхан заявил, что вообще никого не направлял в их клинику. Был скандал... Скандал...

Макар видел, как взволнованно хватала воздух Катя губами и растирала худенькие кисти рук.

— Откуда я знаю эту историю? — спросила она.

— Может, прочла где-нибудь.

— Я не помню... Когда ты начал рассказывать, у меня пошла дрожь по телу, я ее вспомнила. Словно она всегда была в моей голове.

— А может, ты врач? Могла ли ты быть психиатром?

— В деревне? — она посмотрела на него с укоризной. — Не смеши меня. Ты бы видел дом, в котором я жила.

— Был фильм один. Там известный хирург потерял память и стал бродягой, он тоже жил в каком-то деревенском доме. А потом в аварию попала девушка, и он смог ее прооперировать, хотя по-прежнему не мог назвать своего имени. Попробуй представить себя врачом. Клиника, белый халат...

— Я не знаю...

— Что за водитель! Разве можно так подрезать?! Идиот! — Макар выругался, но почти сразу извинился перед Катей: — Прости, водитель буса из себя вывел. Кто только доверил такому машину скорой помощи?

— Водитель... скорой помощи... Была какая-то история. Смешная.

— Расскажи.

Катя нахмурилась. Потерла виски. И вдруг рассмеялась:

— Вот! Я знаю, почему ее вспомнила. Забавная история. Мне кто-то ее рассказывал. Кто-то из участников этого действия. Кто же мне ее рассказывал? — Катя напряженно кусала нижнюю губу, стараясь восстановить забытые фрагменты истории.

— А ты не пытайся вспомнить. Просто расскажи мне так, как услышала ее когда-то. От первого лица, как будто повторяешь рассказ того, от кого услышала.

— Я тогда была совсем молодая... — Катя замерла и посмотрела вопросительно на Макара. Стоит ли продолжать, если сразу становится очевидно, что это не могло быть ее историей?