Летяжесть

1. Каждый охотник

и что-то вдруг прозрачно промелькнёт

и станет может быть понятно

как фельдшер-солнце льёт нежнейший йод

на белое на память пятна

пока мы в фокусе в сиреневом поту

бледнеем в тюрьмах застеклённых

у ящерки традиции во рту

уже молчит сверчок влюблённых

когда я растеряюсь как линней

в садах висячих трансценденций

достань мне с полки тело подлинней

и помоги одеться

2. Сердце-батут

когда кончики волос

ветер развернул к тебе

фикусовые свидетели

прежних любитв увяли

саксофонист

попробовал на трубе

а шпион не заметив знака

задумался о провале

когда кончики волос

взлетели к твоей щеке

шорох стал порохом

сырость вошла как рысь

время в предметы

а запах и вкус и риск

стали железом

как браунинг в я-

щике

кто иглокожен а кто освежёван тут

не разберёшь когда сердце твое батут

тело подброшено что же жукам трудней

с позвоночником плоским который совсем извне

мы же подпрыгнув почувствуем стержень есть

танцы мои гоу-гоу у позвонков

знай а начнется «апокалипсис здесь»

ложу бронируют по звонку

3. Съёмка без штатива

что мне делать

возможно бергсона перечитать

всё равно не могу другое не о воде

этот лиственный ливень времени вслух с листа

трудно

но мне всегда

а тебе везде

лето колеблется видя разлом в коре

кто-то бокал безвременья

я же дождь

вот почему тебе застревающем вре-

менно на неизбежном

так чужд бубнёж

длительности о витальном

когда когда

временно за зрачками стоит вода

речитативом

прением тупика

съёмкою без штатива

без ночника

что я могу рассказать тебе не выходя

из комнаты

что с гераклитом в сезон дождя

дырявый

я размышляю о глупости невозврата

в тело

о тяжести бреда

о нежности брата

об уксусе нежности

о змеевидном укусе

двуточечном

крови

чернеющей в длинном сосуде

близнец

это даже не обращённое внутрь

зренье

не память сплошная возможных утр

наших

а просто загадочная слепота

слепок последствий зательный

пунктир запредела

брат мой

не видно здесь ни черта

в том-то и дело

красное скапливается в уголках

рваного рта

птица летящая косо

вот что вижу в кромешном

смычок с ненатянутым волосом

мучает виолончелью

эта печать колёс жирна и

эта печаль колёс и

корень сосны о который споткнёшься

всё

брат-книгоноша

4. Нет будущего

запелёнутая с ног до головы

в ткань твоего отчуждения что для всех

смотрю со слабой улыбкой на этот кокон похожий на гипс

сквозь веки и струпья листвы

есть такие аллеи куда идти

захватывающе страшно потому как искривлено

риманово пространство во всех направленьях но мне

всё равно

статуя без рук и почти без ног

гуттаперчевая битая падающая изнутри

я плыву по венозным прожилкам антикаррарским смотри

перетаптываюсь снаружи

по миллиметру сдвигаясь к тебе

независимо от того

говоришь ты со мной или нет

мною выгнутой и прижатой

к небу

зазубно межмирно

ты говоришься

неужели ты спросишь

бесконечному космосу так нужны

свидетельства со стороны

я не знаю

я разрабатываюсь как язык

с короткой уздечкой

но нет ничего невозможного

я знаю что в твёрдом мне надо ещё

утвердиться

а в нежном ещё

распластаться раскрыться растечься

мне нужно естественней всех медитаций

стать

в крайнем случае жилку подрежешь

ты говорил

что у нас с тобою нет будущего

ел мой рот и говорил

что у нас нет будущего

подбородок

свежевала твоя щетина

да у нас нет будущего

мы были как зяблик и зимородок

и у нас нет будущего

как бесконечно тянулась меж пальцев твоих моя прядь

но у нас нет будущего

я прошу тебя будь таким странным и впредь

а у нас нет будущего

прядь которую ты поправлял и глядел на свечение лба

с такой кротостью силы

а у нас нет будущего

говорил ты всё верно не суть а судьба

да у нас нет будущего

как близко

был безумный твой глаз с темнотой до белка

нет у нас нет будущего

как ты прав эти наносекунды века

а у нас нет будущего

глупо у нас нет прошлого

дико у нас нет будущего

ни у кого нет будущего

будущее фейк

5. Тёмное стекло

средневековье

у нас под ногтями

мы его вычищаем специальными щётками

но бесполезно

средневековье

у тебя под языком

перекладываем ко мне

и обратно

из средневековья

сплетён мой пояс неверности

средневековьем

подкованы наши лошади

прячущиеся под капотом

средневековье

в сумке твоей подмётной

средневековье

в крупинке соли

свёрнутое прозрачно

средневековье

в темноте полов

в бессоннице

в дубовом запахе

в каждой ране

нанесённой чем-то ручным

и локальным

в каждой трате

абсолютной

в каждом движении

выдуманном стеклодувом

средневековье

редких надежд

витражи удивленья

если средневековье

ближе чем кажется

если ты возишь его в нагрудном кармане

если в паспорте у тебя

средневековая виза

ты поймёшь

о чём я

снимая мне обувь

ты узнаешь что замша

задубела от соли и смысла

по которым ходила

что сбились подошвы

о краешки моря ли горя

расшнуровывая мне платье

ты поймёшь что такое пена

как бьётся в сетях

узкобёдрая рыба

если вдохнёшь

запах волос то узнаешь

что пустоши необъяснимы

мы будем стоять под деревьями

будем валяться в полях

будем прощаться у камня

десять столетий

я обещаю

прямохождение

нарушено

уходит день но я

по-прежнему

в башне из донышек-горлышек

от старых сосудов

в три погибели

теряю рассудок

плету рубашку

из волос своих мокрых

приедешь

на стёртую спину

надену

охрана твоя излишня

я здесь

и занозу не выну

качели

из плюща что ползёт по стене

раскачиваются

безнадёжно

ветер крепчает и рвётся ко мне

но видятся мне

лунки с водой

от копыт твоей лошади

что темнеют на охре

мы пропустили

развилку

средневековые улицы

так грязны

идёшь позвякивая успехами

вычищенное оружие

напоминает тебе о себе

уколом в самое сердце

конечно укол

вполне виртуален

к твоим сапогам

из тиснёной кожи

пристали хвоинки

а я

в деревянных башмаках

(каблуки стучат)

бегу параллельною улицей

купить немного муки

засматриваюсь на лютню

в окне соседней лавки

засматриваюсь на изгородь

увитую пурпурным уже плющом

засматриваюсь на солнце

засматриваюсь на облако

монетка моя выкатывается

в ладонь бродяги

и ты идёшь

где-то линии пересекаются

улицы сходятся

но со сдвигом

ты ввязался уже в передрягу

а я всё смотрю

на облако

в облике воина

когда я не вижу твоих огней

на той стороне реки

я думаю дело в мерцающей мне

все зрители светляки

и мир то теряется то искрит

то гаснет устав кричать

все вещи рассыпанная печать

бессонница как санскрит

и мне ли её и тебя понимать

и мне ли просить взаймы

и мне ли ресницами поднимать

уровень тьмы

6. Плоская пуговица

мы стояли в какой-то панковской подворотне

и я крутила плоскую пуговицу

твоего пиджака

такого клетчатого что он казался мне

расписанием дней

я клонила лицо к укреплённому ватой плечу

и крутила пуговицу

она была как щит

от всех невзгод от которых ты бы меня

может быть не сберёг

и всё кружилось

детская площадка

с облупленною каруселью

скамейки встроенные шатко

среди развалин и расселин

кружилось время и часы

секундомеры светотени

кружились ласточки и псы

прожилки медленных растений

и ленты изначальной тьмы

раскручивались и дрожали

на пуговице этой мы

всё и держали

проснулась ночью от ужаса

не понимая

кто я и где я

и на каком мы свете

с болью в сердце и со стиснутыми кулаками

как немая

как потерянная идея

как не моя не твоя

вышедшая из тела

и ни к кому не вышедшая идея

заблудившаяся меж мирами

между рамами

бьюсь крапивницей

не долетела

душно душно

оранжево пыльца ложится

– веки твои стеклянны двустворчатый кокон —

на твой сон крещендо

сепия твой хрусталик

не распахивай окон

страшно сорваться мне с такой высоты

слишком высокое я заняла число

кто мне позволил

слог ударный в стылом «мосты»

или сама по себе выгнутость слов

я уходила и раньше в такие тоннели что

не выбираются из

загораживая обзор

волглое лето твоё промокаемое пальто

не запахивается

лишь подчёркивает абсурд

температура тела ещё пока

измерима но мутирующая рука

не попадает по клавишам

размягчаясь

до плавника

7. Сигнал непрерывного взлёта

это похоже

на авангардный концерт для скрипки и чего-то там ещё

сначала я солирую

а потом вступает твой оркестр

все инструменты используются необычно

я замолкаю

и в конце концов звучит один треугольник

ты бы использовал и квадратуру круга

но ты молчишь о ней

она звенит по умолчанию

мороз по коже

у каждого слушателя стоящего за плечом

если они идут по пляжу в руках не песок у них а кристаллы соли

оркестр – оборотная сторона костра

облачно

замок

это уже даже не дольник

но и не верлибр

и друг у друга

мы учимся разному невозможному

когда возможно отчаянье

жертвоприношение

не так жестоко

как мне казалось в детстве

джаз пожалуй

не так необязателен

как мне казалось в юности

для того

чтобы перейти в другого

нужно сначала совершить добровольное

аутожертвоприношение

положить отрезанную голову

на ноты Баха

вспомнить о партии

несмыкающихся связок

внесмычковой

ю-тьюб закрыт

но фантомная музыка

ещё звучит

сколько б этот бетховен

ни говорил о судьбе

ничего не понятно

то что кажется звуком

отзвуком смысла тебе

для меня только пятна

путешествие это

почти что сухая вина

по столам проливая

всё что могли бы

поднять со стеклянного дня

эпизодом карвая

перемещаясь

по внутренним площадям

оседая по стенкам

мы прослушаем глухо

каждый другого щадя

думая об оттенках

сигнал непрерывного взлёта у зябликов

звучит как быстрое рассечение воздуха

портновскими ножницами

to be or not to be

звучит как серия маленьких поцелуев

за ухом

бытие мимолётно

бабочки не моргают

я не могу всё это соединить

в предустановленную гармонию

я не могу всё это соединить

в силлабо-тонику

это нечестно

мы надорвали воздух

шёлк коммуникации

характерный треск

8. Замша и дым

это волнение сумерек

запах сладкой травы

ветер летящий умер как

всадник без головы

лето ты слепок с небыли

мучаешь красотой

сна ли тоски ли неба ли

я тут как раз никто

мне снился сон во сне и мой сурок со мною

мне снилась сырость мглы и лепестки весною

мне снился в тексте текст звучал он за спиною

пока тот текст звучал а сердце разрывало

вперёд бежала я сбивая одеяло

всех комковатых мышц откинув одеяло

пока звучала речь летели мне навстречу

и зяблики и дни и рокеры по встречной

и пешеходы тьмы в одежде безупречной

пока бежала я прозрачно разверзаясь

в меня входило всё и набухала завязь

как опухоль миров как благородства зависть

о счастье на свету я думала исчезну

пока тот текст во мне звучит всё будет честно

прозрачно истекать во всех так будет честно

ты стоял

на такой упругой нитке

натянутой между двух

заострённых игл

продетой в крошечные отверстия

что она казалась волосом

может быть

она и была моим волосом

или голосом

ты стоял

и справа от тебя клубились миры

и слева от тебя клубились

тебе

нужно было сделать только шаг

пройти от уха и до уха

стать услышанным

пройти по-над бездной

молчания

неужели ты думаешь

что я бы тебя не удержала

когда бы ты начал падать

а волос

а голос

пружинить

ночь

это звуков очешник

замша и гарь

бархат и дым

удивительна листьев прорезка

щедрость теней

о сколько хотим

сколько смежений у век

столько мечется рук

вскрывается рек

ни на кого этот мир не обрёк

никого

и не бросишь упрёк

замша и дым

бархат и гарь

оптика фокус фонарь

я собираю

в тело без дна

всё что увижу до нас

9. Счастлива выбежать

почему бы мне

не отказаться от своей сущности

и не стать тобой

давай попробуем

может быть

у меня и это получится

тогда у тебя

появятся

дополнительные силы

дополнительные мышцы

дополнительные органы

например половые

(а что тут такого)

дополнительные крылья

дополнительная смерть

дополнительное безумие

счастлива выбежать

уколоться булавочной гордостью галстука

собраться на кончике алой каплей

захлебнуться в самой себе

окрасив твоих ангелов

собравшихся поговорить

ну и что

пусти

рубашки я не испачкаю

красноволосые ангелы обсуждают рассвет

закрывают тему закатом

хотела снять голову

и забыть в метро

жалко было волос

что мели́ когда-то

улицы мира

хотела снять голову

и повесить в прихожей

как цилиндр

с такими маленькими полями

что из-под них

ничего не увидишь

хотела снять голову

и поставить на стол

как бутылку

в которой вино

свернулось трубочкой

края пожелтели

острова не найдены

10. На грубом свету

я стеклянный борец с энтропией