Обыкновенный Волшебник из Лавки на Набережной

Минутная стрелка перепрыгнула еще на одно деление вперед. Круглые часы – ходики были неотъемлемой частью интерьера этой ароматной лавки, где Чайный Продавец сейчас считал минуты до закрытия. Прижавшись подбородком к теплому деревянному прилавку, он не сводил взгляд с круглого маятника, отслеживая глазами каждое его колебание. Девятнадцать часов пятьдесят три минуты. Это означает, что через семь минут можно будет снять с головы отвратительный фирменный чепец, от которого на лбу вечно остается красная зудящая полоска, и опустить пластиковые жалюзи, прикрывающие стеклянную дверь снаружи от вандалов. Тогда уже никто не сможет переступить порог опротивевшей лавки до завтрашнего утра, кроме него самого, разумеется. Тик – так. Тик – так. Тик – так. Маятник задавал ритм в голове Чайного Продавца. Тик – так. Тик – так. Тик – так. Или это сам Продавец задавал ритм маятнику? Он так долго глядел на ходики, почти запутавшись, что начало тикать раньше: быть может это он или всё же ходики?

Соседние лавки заперли свои двери на большие амбарные замки как только солнце опустилось за горизонт. Первым обычно покидал своё рабочее место старьёвщик. Его электричка отходила засветло, поэтому сразу после плотного ужина он обычно вешал на гвоздь свой аккуратный белоснежный передничек и закрывал дверь на два оборота. Вслед за ним запирали окна на тяжелые засовы две девочки продавщицы, похожие на маленьких синичек, из ювелирной лавочки напротив. Они всегда вместе приходили на работу, вместе весело чирикали на веранде, попивая целебные травы из небольшого заварочного чайника в перерывах между работой, вместе опускали жалюзи и вместе уходили в сторону остановки. Иногда Чайному Продавцу казалось, что эти девочки даже живут под одной крышей, готовя друг другу завтрак и вместе намывая полы перед сном. Следом за ними вереницей выдвигались со своих рабочих мест сапожник, книжный продавец, пожилая дама из птичьего отдела и мать троих детей из лавки с вещичками для малышей.

Чайный Продавец с завистью поглядывал на них, стоя у кофейной машины в углу и старательно делая вид, что он остается здесь каждый вечер до восьми исключительно от большой любви к своей работе. На самом же деле, всё было совсем иначе. Все эти люди были сами себе хозяева. Они занимались любимым делом столько, сколько считали нужным. Они приходили на работу, когда их сюда звала душа. И уходили во столько, во сколько им хотелось. Чайному Продавцу же лавка не принадлежала. Она принадлежала толстому мужчине с широкими белыми усами, который громыхал смехом каждый раз, когда Продавец поднимал вопрос о снижении количества рабочих часов.

– Милейший, – говорил обычно Хозяин Лавки своим раскатистым голосом, от которого его усы тряслись, словно при качке на корабле. – Кому нужна канарейка в семь вечера? Или подвеска в форме сердца? А вот выпить ароматного чаю никогда не поздно, поэтому наша лавка и работает до последнего посетителя.

– Конечно, я с вами абсолютно согласен, – кивал он обреченно головой, увенчанной фирменным чепчиком.

Такой разговор повторялся уже много лет подряд. Каждая из сторон заранее знала его исход. Но Чайный Продавец не мог перестать спрашивать. А Чайный Хозяин не мог перестать отвечать.

До закрытия оставалось не более двух минут, когда по ароматной лавке нежным перезвоном прокатилась мелодичная трель, а следом, будто нерешительно, отворилась входная дверь.

– Вы еще не закрыты? – услышал Продавец женский голос с едва уловимым оттенком грусти.

Ему не нужно было смотреть на человека чтобы понять, для чего тот пришел в чайную лавку. Но правила этикета требовали приподняться для того, чтобы встретить гостью.

– Я ждал именно Вас! – подчеркнуто вежливым тоном проговорил он, слегка склонив голову в приветственном жесте.

Незнакомка была одной из тех, кого Чайный Продавец мог смело описать одним – единственным словом: прекрасная. В её весенних волосах гулял теплый ветер, а в огромных печальных глазах цвета морского бриза плескался целый океан слез.

Она аккуратно прикрыла за собой дверь и неловко завела руки за спину, пытаясь разгладить складки пышного легкого платья, которое делало её похожим на одну из тех розовых зефирок, что Мастер Чайных Дел обычно клал в какао для малышей. Прекрасная Незнакомка не проронила ни слова с тех пор, как вошла, но Чайному Продавцу не нужны были слова. Он не знал, за чем она пришла, но он знал, с чем она отсюда уйдет.

Раньше, чем она успела поднять голову и посмотреть на него, он уже собирал заказ для неё.

– Откуда вы знаете, что мне нужно? – удивлённо вскинула она свои светлые брови, отчего в глубине её глаз сверкнули огоньки, как маленькие плещущиеся рыбки с золотой чешуёй.

– Для этого не нужно быть Волшебником, – ответил Продавец, насыпая маленькой лопаткой чай со сладким ароматом цветущей сакуры в фирменный пакетик золотого цвета.

– Чего же мне сейчас хочется?

– Самое лучшее лекарство от слёз, безусловно, горячий шоколад с цедрой консервированного апельсина, – с доброй улыбкой пояснил продавец, не глядя на посетительницу.

– Что же будет, когда шоколад вылечит мои слёзы?

– Следующим этапом будет закрепление результата – чай с цветками вишни обязательно без сахара, чтобы не испортить лечебный эффект.

– Мёд не относится к запрещенной категории? – спросила она, сделав еще один шаг в сторону открытой витрины, чтобы уловить аромат, льющийся из большой банки с зелёным чаем, которую открыл Продавец.

– Мёд обязателен в следующем напитке. Это зелёный чай с лаймом. Самый обычный. В нём нет ничего, кроме волшебного вкуса. Но иногда бывает и так, что самые обычные вещи оказываются волшебными при правильном подходе, верно?

Прекрасная Незнакомка заинтересованно кивнула и наклонилась к маленькому пакетику, который держал на ладони Мастер Чайных Дел, чтобы почувствовать чудесный запах. Россыпь крохотных чаинок окутала её дымкой, от которой перед глазами завертелся хоровод разноцветных снежинок. Для неё это стало удивительным открытием. Никогда раньше она не знала, что от чайного аромата может приятно кружиться голова.

– А вот и шоколад подоспел, – кивнул Мастер Чайных Дел, вытаскивая маленькую фарфоровую чашечку из большой сверкающей машины.

– Зефир в лечебных целях? – уточнил он, ухватив щипцами из банки несколько маленьких, словно пуховых, подушечек.

Она кивнула, едва сдерживая улыбку и протянула руку Мастеру, чтобы ухватиться за тоненькую ручку маленькой хрупкой чашки.

Этот день был бесконечным. Он вытянул из неё втрое больше сил, чем она рассчитывала потратить. Модельная карьера разрушилась, не успев начаться. Разрыв с женихом. И ссора с мамой. Похоже, что пятница решила развалить всё то, что она выстраивала по кирпичику так осторожно уже много лет. Стянув с ног туфли на тончайшей шпильке, она босиком брела по набережной, заглядывая в темные окна закрывшихся до утра лавочек. Свет горел только в одной из них. Она не хотела заходить, хотела просто брести вперед, куда глядят глаза. Но её глаза сейчас глядели туда, где за стеклянной дверью сидел скучающий продавец, раскачивающийся влево – вправо, словно маятник. Зайдя сюда абсолютно случайно, она вышла с двумя кульками ароматного чая и ощущением горячего шоколада с апельсиновой цедрой на губах. Позади была трудная пятница. Впереди была целая жизнь.

Продавец опустил жалюзи и трижды повернул ключ в замке. Далеко впереди, словно маленькая весна, не шла, а парила над набережной Прекрасная Незнакомка с двумя золотистыми пакетиками чая в одной руке и с туфлями в другой. Проводив её взглядом, Чайный Продавец стянул с себя надоевшие за запредельно долгий рабочий день башмаки и подкатал штаны. Под ногами был теплый шершавый асфальт. Над головой развернулось бесконечное звездное небо. Каждый вечерний путь домой вся Вселенная принадлежала только ему одному. Словно весь мир был сотворён только лишь ради него. Вдохнув максимально много воздуха полной грудью, он пошел вдоль моря, стараясь ступать по следам девушки – весны. Это было так просто, словно она оставляла отпечатки босых ступней на тёплой сухой набережной. Он шагал всё легче и легче. Но, и этого казалось ему мало. Хотелось оторваться от земли и взлететь следом за ней. Туда, где все так недосягаемо прекрасны.

В его плетёной корзинке лежала охапка чая самых разных сортов. Он ненавидел чай всем сердцем за то, что тот отобрал у него жизнь. За то, что подчинил его себе. За то, что все вокруг были собой. Кроме него. Ведь он был во власти чая.

Сегодня ему не хотелось думать об этом, благодаря Прекрасной Незнакомке, посетившей его лавку перед закрытием. Но вчера из его головы не выходил Артист. Чайный Продавец до мельчайших подробностей запомнил его визит, хоть он и состоялся еще перед новогодними праздниками. Артист абсолютно случайно решил не проходить мимо и заглянуть за порцией чая с ароматом черники. Он был действительно великолепен, экран телевизора Продавцу нисколько не лгал. Конечно, Мастер Чайных Дел мог вежливо улыбнуться и попросить у него автограф, но он посчитал, что слишком много чести будет оказано известному человеку. Поэтому, вежливо улыбнувшись, он поинтересовался, чего бы хотел испить его гость. Надо отдать должное Артисту, он не подал и виду, что удивлен отдалённостью Продавца от мира кино.

Когда – то давно Продавец смотрел каждую премьеру и размышлял о том, что справился бы с любой ролью ничуть не хуже. Непонятно, за что актёрам платят столько денег? Рассмеяться или расплакаться на камеру сможет любой, поставьте перед объективом хоть его самого, и он сыграет ничуть не хуже, а, быть может, даже лучше тех, чьи имена знает весь мир.

И вот сейчас перед ним стоял живой Артист. Тот самый, фильм с участием которого Продавец смотрел в понедельник перед сном, попивая перед сном какао из полулитровой чашки. И выглядел Артист так, словно вышел из кадра, а не из той жизни, в которой живет Продавец. Словно и не пьет чай дома перед телевизором и не ходит в магазин за пакетом молока.

– Я бы хотел предложить вам чай из коллекции «Северный сбор». С цельным черничным листом, – сказал Продавец, устав наблюдать затянувшуюся драматическую паузу известного человека.

Удивление Артиста не имело границ. Его поразила сильнейшая интуиция Чайного Продавца о наличии которой он сам, возможно, и не догадывался. Но, как настоящий талант, он снова легко справился с эмоциями.

– А что еще входит в эту коллекцию? – спросил он, умело скрыв удивленный тон.

– Морошка. Брусника. Клюква. Голубика. Все листья и ягоды собраны в северных широтах и высушены в специальном оборудовании для сохранения аромата, вкуса и целебных свойств.

– Почему же вы не предлагаете мне морошку, например?

– Потому что я так вижу.

Ответ был таким простым и не очевидным, что Артист на мгновение ушел в собственные мысли, а когда вернулся к реальности, то с удивлением обнаружил копошащегося за прилавком Продавца, который взвешивал золотистый пакетик на маленьком светящемся аппарате.

«Если там ровно двести пятьдесят граммов, то закупаться чаем я буду в этой лавке всю свою жизнь» – мысленно пообещал себе Артист, а вслух собрался произнести совсем другую фразу. Но Продавец задал свой вопрос первым.

– Чуть больше двухсот пятидесяти. Убрать немного или оставить?

Артист вышел из лавки в смешанных чувствах. Его бабушка раньше жила в Северной широте. Там, где снег лежит большую часть года, а лето бывает только две недели в конце июля. Там, где живут по – настоящему добрые люди, среди которых маленький Артист всегда чувствовал себя в безопасности. Там, где Новый год гуляли целый месяц. Там, где ночь была длиннее дня. Там, где всегда жили миллионы огоньков.

Всё своё детство Артист последние две недели летних каникул ходил с бабушкой и дедушкой в лес. В самое сердце тайги. В это время года правителями леса были комары. Огромные, размером с четверть его детской ладошки. Злющие, как никто другой в этом мире. И бесстрашные. Они забирались в складки одежды, чтобы получить свою смертельную дозу крови, когда Артист снимет дома болоньевую курточку. Комары лезли в рот, в уши, залетали в нос. Жалили так больно и жгуче, будто пытались убить.

Взамен Артист получал целые вёдра вкуснейшей лесной ягоды, которой можно было наесться до отвала перед тем, как бабушка начинала делать заготовки на зиму. Тогда, много лет тому назад, Артист ненавидел эти изнурительные походы в лес. Но сейчас эти воспоминания были его единственной связью с детством. С той прекрасной порой, когда он был еще не Артистом, а обыкновенным мальчишкой из соседнего двора. Только тогда у него были настоящие друзья. Настоящая семья. И настоящая первая любовь, переехавшая в десять лет с родителями к морю. Тогда Артист потерял её координаты, а сейчас не было смысла её искать, ведь уже давно никому не нужен был он сам. Деньги. Известность. Корысть. Жадность. И нет уже ничего настоящего в его новом мире. Кроме чая с черничными нотками перед сном на просторной кухне, рассчитанной на двенадцать персон.

Конечно, Продавец не знал всего того, о чем сейчас жалел Артист. И, предлагая ему чай, не думал о том, что значит этот выбор для Артиста. Он просто делал свою работу. Делал то, что велела ему интуиция. Которая, к слову, подводила его чуть менее, чем никогда. Провожая взглядом Артиста, Продавец думал о том, как ему повезло в жизни стать тем, кем хотят стать миллионы людей во всём мире. И ведь выбиваются единицы. Такие, как он. А остальные, как Продавец, сидят в насквозь пропахшей чаем лавке и тихо ненавидят себя и свою жизнь за то, что у них сложилось всё именно так, а не иначе. Не как у того, чьей единственной реальностью является чай с листом черники вечером перед сном в компании отражения в оконном стекле. В компании того, кто приелся до скрежета зубов много лет назад. И пусть остальные могут приспособиться. Он – не остальные. Он просто хочет сложить чай на дальнюю полку и намешать четыре чашки шоколада: одну для себя и три для своей семьи. И это обязательно когда – нибудь случится. Пусть не в этом году. И не в следующем. Пусть не в этой жизни. Но обязательно когда – нибудь в эту лавку он придёт большой компанией со своими любимыми людьми.

У Мастера Чайных Дел тоже не было никого, кто мог бы скрасить его вечернее одиночество в кровати у телевизора. Его единственным преданным напарником по жизни был прозрачный заварочный чайничек с различным содержимым, в зависимости от настроения. Вчера это были соцветия липы. Сегодня, скорее всего, Мастер решит пошалить и заварит себе чашечку какао с кубиками молочного льда и зонтиками увенчанными маршмэллоу. В своем одиночестве, в отличие от Артиста, он был счастлив.

Во вторник в полдень Продавец собирался прикрыть лавочку и пообедать куском творожного пирога, купленным в кофейне у девушки со смешными хвостиками на голове. Обычно она много смеялась и наливала ему бесплатную чашку тёплого шоколадного молока, как бонус для постоянного клиента. Но сегодня было слишком много посетителей для того, чтобы она смогла справиться в одиночестве. Продавец, посмотрев на этот человеческий коллапс, засобирался к себе в лавочку. Но закрыться вовремя не удалось. На ступенях уже стояла парочка. Такой внушительный Он и такая необычная, словно перья сказочного павлина, Она. По спине Продавца пробежал холод. Он был прекрасно осведомлен о том, что бывает обычно после ощущения холодка и решил предупредить его и выступить на шаг вперед.

– Яблочно – банановый купаж для вашей прекрасной пары? – проговорил он, стараясь не смотреть в их сторону.

Между ними Мастер Чайных Дел видел отчетливую яркую полосу. Эти люди очень сильно расстроены тем, что произошло между ними. И сейчас он предложил им единственно – верный выход из ситуации. Он не знал о них ничего, кроме того, что их чувства можно спасти благодаря чудесному целебному купажу.

– Пакетик черного чая, будьте добры. Не ароматизированный, – тоном, не терпящим возражений, произнес молодой мужчина. Девушка не вошла в ароматную лавку, предпочтя остаться на улице и нежиться в потоках летнего бриза. Море сегодня бушевало. Настроение её было идентично настроению моря.

– Если возьмете больше ста грамм, яблочно – банановый купаж я буду рад предложить вам в подарок, – произнес Продавец, насыпая черный чай с бархатистым послевкусием в золотистый пакетик.

– Не надо подарков, спасибо.

Он был упрямее, чем ожидал Мастер Чайных Дел. Но сейчас его смыслом было восстановление мира в маленькой ячейке общества.

– Я просто хочу вам сказать, что яблочно – банановый купаж символичен. Иногда символы и знаки представляют в нашей жизни куда больше, чем мы можем думать.

– Спасибо. Не нужно. Будьте добры, взвесьте уже пакетик, что вы держите в руках и рассчитайте меня. Иначе я уйду отсюда без покупок.

Никого и никогда Мастер Чайных Дел не принуждал к покупкам, стараясь не прыгать выше головы и просто хорошо делать свою работу. Насыпать чай в пакетики и отдавать его за деньги посетителям – это было его обязательством. Всё остальное не должно было его волновать. Но волновало. Чаще всего люди были довольны обслуживанием. Случались те, кого обидели где – то в другом месте десять минут назад. Они приходили в лавку к Продавцу и с порога начинали цепляться к мелочам. Одним слишком сильно воняло ароматизированным чаем. Другие возмущались, почему такой скудный ассортимент арахиса в карамельной глазури. Третьи пытливо наблюдали за каждым движением Мастера, чтобы отыскать хоть малейший недочет, за который лавку можно будет разнести в пух и прах перед знакомыми.

Но таких людей было меньшинство.

Тогда, во вторник в полдень, Чайный Продавец не смог помочь влюбленным сгладить разлад и восстановить мир в отношениях. По большому счету, его вины здесь не было, ведь он приложил все свои силы к их примирению, пытаясь вручить им примирительный напиток в счёт своего собственного заработка. Они не приняли его помощь. Но не корить себя за промах он не мог. В любой работе случаются ошибки, которые не зависят от конкретного человека и целиком принадлежат сложившимся в один миг обстоятельствам. Пусть другие могли простить их себе. Только не Чайный Продавец, взявший на себя ответственность спасать чужие судьбы и облегчать душевную боль. Добросовестное отношение к работе стало главным принципом всей его жизни.

Тем более, что тем, кем он мечтал стать всю свою сознательную жизнь, он стать уже никогда не сможет. Что хочет любое разумное существо во Вселенной? Оставить след после себя. Маленький человек всегда стремится стать больше. У него не было прекрасной внешности, как у девушки – Весны, по чьим отпечаткам босых ног ступал он сейчас, при свете жёлтых фонарей и еще более желтых звезд. Он не получил всемирную известность, как тот Артист, который посетил его лавку однажды. У Продавца даже не было второй половины, как у пары, навестившей его во вторник в полдень, чтобы оставить после себя след в виде двух счастливых ребятишек с курносыми носами, как у него самого.

Но совершенно не важно, оставишь ли ты след в истории человечества или в истории человека. Ведь из маленьких единиц складывается бесконечное целое. Это Чайный Продавец понял однажды в самый обыкновенный день, ничем не отличающийся от сотен предыдущих обыкновенных дней, проведенных в лавке. Всё изменилось в тот момент, когда всё небольшое ароматное пространство помещения озарил яркий солнечный зайчик, отразившийся от стеклянной двери и раздавшийся вслед за ним перезвон колокольчиков. Продавец вежливо приподнялся, чтобы поприветствовать гостя. Им оказался незаурядный человек. Один из тех, чья профессия – это вся жизнь. Это был Доктор. Самый настоящий Доктор. Он выглядел смертельно уставшим. С потухшим взглядом и опустившимися плечами.

– Быть может, я могу предложить вам чашечку кофе для бодрости? – спросил Продавец, тщетно пытаясь почувствовать, что же сейчас необходимо этому Величайшему Человеку. Его интуиция подло замолчала, оставив вместо себя чувство пустоты и растерянности.

– Сомневаюсь, что кофе мне поможет. Чаю дайте недорогого и вкусного.

Продавец кивнул и принялся насыпать черные крупинки из высокой металлической банки, тихонько позвякивая лопаткой.

– Мне хочется предложить Вам в подарок чего – то особенного. Для поднятия тонуса и привлечения жизненной энергии.

– Я бы сейчас привлек всю свою жизненную энергию, чтобы вернуть последние несколько часов назад и сделать то, что не всегда получается с первого раза.

– Я полагаю, что Ваша профессия тяжела настолько, что одним чаем тут не справишься. Но, тем не менее, чай с корнем женьшеня будет бодрить Вас по утрам. Вместо кофе. Это лучший энерготоник. Сто граммов на пробу?

Доктор покачал головой и протянул свою большую шершавую руку за пакетиком чая. На мгновение их взгляды пересеклись и на Продавца обрушилась десятиметровая волна безысходности и глубочайшего отчаянья за то, что исправить обыкновенный человек не в силах, даже если он и Человек с большой буквы.

Продавец задержал дыхание, чтобы как можно дольше остановиться в этом коротком моменте осознания всей тленности происходящего. Только заглянув в жизнь Доктора, Мастер Чайных Дел смог осознать смысл жизни и потерять его обратно прежде, чем Настоящий Герой в белоснежном халате отвернулся и направился к выходу.

Эта короткая встреча поставила в голове Чайного Продавца каждую мысль на своё место, разобрав само человеческое существование на составляющие до самого основания. Что это было? Он и сам не смог бы ответить на этот вопрос уже спустя минуту. Это ощущение было так мимолетно, но бесконечно сильно, словно в эту секунду озарения где – то поблизости была сотворена еще одна Вселенная с миллиардом планет в своем составе. Как много Продавец вынес из этой встречи и как мало он мог объяснить из своих ощущений, кроме того, что всё существующее, кроме этого Доктора, быстротечно.

Артист, о чьей славе мечтает Продавец. Семейная пара, такая несчастная в своем совместном бытии. Красота и грация модели. Насколько это всё коротко и предсказуемо… Насколько это не нужно… Насколько это всё не важно, если Человек страдает не от количества нулей на счете, а от нуля на мониторе аппарата жизнеобеспечения. Нет ничего в этом мире важнее того, что делают эти люди. Сколько было в жизни Продавца спасателей, пожарных, полицейских. Людей, которые являются Настоящими Героями за те настоящие Человеческие поступки, которые они скромно называют своей работой. И сколько было мнимых «геройчиков», которые казались себе невероятно важными, вливая в себя очередную порцию кофе без кофеина с сахаром без сладости. Такие люди только выглядели людьми, а на самом деле, как правило, оказывались просто человеческими оболочками с переизбытком безкофеинового кофе внутри.

Остановившись на мгновение, Продавец запрокинул голову вверх, чтобы увидеть звездную бесконечность в вышине. По небу плыли редкие прозрачные облака, окутывая круглый диск луны легким туманом буквально на мгновение только для того, чтобы скорее отправиться вперед. Туда, где они смогут рассеяться навсегда. Однажды это произойдет с каждым. Тогда на свете не останется ничего из того, что окружает Продавца сейчас. Не будет этих людей. Этих лавок. Этой набережной. Даже море уже не будет прежним, как во времена жизни Продавца. Но всё живое оставит после себя память. Никак Чайный Мастер не мог выбросить из головы то, что беспокоило его все эти годы. Сколько он себя помнил, всегда, каждый момент жизни, его окружали люди, на которых он хотел бы быть похож. Ведь все они в итоге станут бесконечным циклом. Художники оставят после себя картины. Режиссеры – фильмы. Доктора – спасённые жизни. Учителя – учеников. Артисты – плёнки. Учёные – материалы. Родители – детей. Вокруг миллионы носителей информации. Он сам – это память, которую оставили после себя его собственные родители. Столько поколений его семьи встречались, влюблялись и женились только для того, чтобы бесконечный цикл остановился именно на нём. Справедливо ли это? Не спускает ли он свою жизнь в забвение? Вспомнит ли хоть кто – то его добрым словом в тот день, когда его не станет?

Хотя, по большому счету, он знал, что ТАМ ему уже будет всё равно, как к нему относятся люди. Ему будет неважно, приходит ли кто – то к нему с букетиком свежих полевых цветов. Люди всегда так внимательны к ушедшим. Его всегда до крайности раздражала эта фикция. Живые люди настолько заморочены самими собой, что порой больно жалят чувства близких людей, сами того не замечая. Но стоит человеку отправиться на заслуженный отдых, как начинается эта беготня с цветами и печеньем по воскресеньям. Которая уже не нужна никому, кроме них самих. Словно печеньем можно вымолить прощение у того, кому это уже не нужно.

Продавец предпочитал жить здесь и сегодня. Если он хотел угостить кого – то чашкой ароматного чая с выпечкой, он не ждал, пока человека не станет. Он просто делал это, пока еще можно поговорить по душам и не бояться больше никогда не услышать голос того, кто дорог. Он предпочитал жить по законам правды и честности. Не откладывая жизнь на завтра. Дарить своё время и любовь, не списывая своё нежелание встречи на недостаток выходных в работе. Каков смысл лгать человеку, что ты вечно занят, если ты просто не хочешь его видеть? Скажи ему правду. Не мучай ни себя, ни его. Сложнее всего быть честным человеком, ведь приходится делать больно тем, кому делать больно совсем не хочется. Продавец же был таким. Настоящим. В благодарность сама Жизнь порой ему устраивала судьбоносные встречи, которые с обычным человеком могли бы не случиться никогда.