Последний карабин

Глава третья. Пылающий лёд

Последний час пути к беженцам превратился для Егора в сущий ад. После ледяного моста местность стала коварной: частые разводья, покрытые тонким, обманчивым настом, торосы, скрывавшие за собой пропасти. «Витязь» то и дело проваливался, колёса буксовали, силовой агрегат выл на пределе. Егор вёл машину почти вслепую, полагаясь на радар подповерхностного сканирования, который вырисовывал на визоре призрачные контуры скрытых под снегом трещин. Нервы были натянуты как струны. Каждые несколько минут он бросал взгляд на мини-экран, транслировавший сигнал с камер наблюдения станции. Картина была тревожной, но пока статичной.

Камеры показывали: пять массивных, похожих на доисторических чудовищ вездеходов «Мастодонт» расположились полукругом в трёхстах метрах от станции. Они не двигались. Возле них копошились фигурки в белых камуфляжных костюмах. Враги изучали периметр, сканировали укрепления. Они были осторожны, помня об участи разведгруппы. Пока они не предпринимали активных действий, и это давало слабую надежду. Автоматические турели станции молчали, не выдавая своего расположения. Ловушки были взведены, но не активированы. Станция замерла, как зверь в засаде, и, похоже, это сдерживало нападающих.

«Держитесь ещё немного, – мысленно обратился Егор к своему железному замку. – Держитесь».

Наконец, навигатор издал мягкий звук. Цель – в пятистах метрах. Егор заглушил двигатель, перевёл «Витязь» на тихий электрический ход и медленно, как призрак, стал приближаться к указанным координатам.

Перед ним открылась картина, от которой сжалось сердце даже у такого видавшего виды человека.

На небольшой, замёрзшей озёрной глади, у подножия гигантского, почерневшего от времени тороса, стоял… или, вернее, доживал свой век огромный гусеничный тягач. Некогда, должно быть, мощная машина для полярных экспедиций, теперь она представляла собой жалкие руины. Корпус был проржавевшим, колёса частично отсутствовали, из развороченного борта торчали обломки сидений и оборудования. Рядом с тягачом было натянуто нечто вроде укрытия из обрывков брезента и шкур, но ветер уже сорвал его часть, и тряпки беспомощно хлопали на ледяном ветру.

Но самое страшное были не машина и не укрытие. Самое страшное – люди.

Их было около пятнадцати. Мужчины, женщины, дети. Они сидели или лежали прямо на льду, завернутые во всё, что у них было: обрывки одеял, мешки, куски синтепона. Никакого огня. Никакого движения. Тишина, нарушаемая только воем ветра, была громче любых криков.

Егор вылез из «Витязя», карабин наготове. Его стереотипный охотничий ум всё ещё подсказывал: это может быть ловушка. Но одно лишь зрелище этих неподвижных фигур разбивало любые подозрения. Он медленно подошёл ближе.

Первым его заметил старик. Сидел, прислонившись к гусенице тягача, закутанный в женский пуховик с розовыми пятнами. Его лицо было иссечено морщинами и обморожениями, но глаза под нависшими бровями были живыми, острыми. Он не испугался, не закричал. Просто медленно повернул голову и уставился на приближающуюся фигуру в арктическом скафандре, как будто видел мираж.

– Призрак, – хрипло прошептал старик. – Наконец-то. Я знал, что здесь водятся призраки.

Егор остановился в трёх шагах.

– Я не призрак. Вы посылали сигнал.

Голос из динамика шлема прозвучал неестественно громко в этой ледяной тишине. От звука пошевелились несколько других фигур. Из-под груды тряпок у тягача поднялась женщина – та самая, чей голос он слышал по радио. Молодая, но измождённая до неузнаваемости. Губы потрескались, глаза ввалились. Она с трудом сфокусировала взгляд на нём.

– Вы… вы пришли? – её голос был тише шепота, но Егор услышал. – От станции?

– Да.

Одно это слово вызвало слабое движение среди беженцев. Зашевелились, застонали. Послышались детские всхлипы.

– Вода? – спросила женщина, и в этом слове была вся вселенская надежда и весь ужас отчаяния одновременно.

– Вода есть, – твёрдо сказал Егор. – И место в машине. Но нам нужно двигаться. Сейчас же.

Он подошёл к ближайшей группе. Двое взрослых, обнявших троих детей. Дети были бездвижны, глаза закрыты. Егор наклонился, снял перчатку, прикоснулся к шее мальчика лет семи. Пульс был нитевидным, слабым, но был. Гипотермия и обезвоживание. Счёт шёл на минуты.

– Кто ещё может ходить? – громко спросил он.

Поднялись несколько человек: старик, женщина с радио, двое мужчин помоложе, но шатающихся от слабости. Всего пять человек на ногах из пятнадцати. Остальные были слишком слабы или уже без сознания.

Работа закипела. Егор открыл заднюю дверь «Витязя», опустил аппарель. Втащил внутрь первым делом детей. Потом – самых ослабленных женщин. Места в салоне хватало на десять человек максимум, да и то в тесноте. Остальных пришлось бы устраивать в грузовом отсеке, но там было холодно. Нужно было принимать решение.

– Старик, – обратился он к тому, кто первый его увидел. – Поможешь грузить. Вы двое, – кивнул на шатающихся мужчин, – заберите вещи. Только самое необходимое. Всё остальное бросаем.

Он сам взял на руки женщину, которая была без сознания, и понёс её в машину. Она была легка, как пушинка. Укладывая её на сиденье, он заметил у неё на шее болтался жетон с надписью «Инженер-гидролог. Проект «Водолей». Значит, они не просто бежали. У них были знания. Те самые, о которых они кричали в эфир.

Пока шла погрузка, женщина с радио, которую звали Аней, держалась рядом. Она смотрела на «Витязь», на его броню, на оборудование, и в её глазах горела не только надежда, но и странная, острая смесь удивления и расчёта.

– Вы один? – спросила она, когда Егор проносил мимо очередного беженца.

– Один.

– А на станции?

– Автоматика. Но её атакуют.

Она кивнула, как будто что-то поняла.

– «Гидра»?

Егор остановился, резко повернулся к ней.

– Откуда ты знаешь?

– Мы от них и бежим. Наш посёлок был на их пути. Они хотели наши архивы по старым скважинам. Мы не отдали. Они стёрли посёлок с лица земли. Нам чудом удалось уйти на этом драндулете, – она кивнула на сломанный тягач. – Мы знали о станции «Полюс-17» по старым отчётам. Это была наша последняя надежда. Мы думали, она заброшена.

– Теперь нет, – коротко сказал Егор, грузя последнего беженца – подростка лет четырнадцати, который пытался помочь, но сам едва держался на ногах.

Места в салоне не хватило. Пятерых, включая старика и Аню, пришлось устраивать в грузовом отсеке. Егор набросал туда все спальные мешки, включил маломощный обогреватель, работавший от аккумуляторов.

– Продержитесь пару часов, – сказал он, захлопывая тяжёлую дверь. – Там тепло будет.

Он вернулся в кабину, взглянул на панель. Датчики показывали: все системы в норме. Вода в цистерне – на месте. Топлива – на обратную дорогу с лихвой. Он завёл двигатель.

И в этот момент на экране станционной связи, который он вывел на второй дисплей, вспыхнуло предупреждение. Не просто срабатывание датчика. Серия взрывов. Турель №3 на западной стороне открыла огонь. Турель №4 – уничтожена. Началось.

Егор сжал руль так, что костяшки побелели. Они пошли на штурм. Без него. Автоматика могла отбить первую волну, но не справиться с продуманным, массированным натиском. Им нужен был командир. Нужна была его тактика, его хитрость. А он был здесь, за двести километров, с грузом умирающих людей.

– Всё? – слабым голосом с заднего сиденья спросил мальчик, которого он нёс первым.

– Всё, – сквозь зубы ответил Егор. – Теперь держитесь крепче. Обратная дорога будет жёсткой.

Он развернул «Витязь» и нажал на газ. На этот раз он не мог позволить себе объезды. Он выбрал самый короткий маршрут – снова на ледяной мост. Риск был чудовищным, особенно с перегруженной машиной. Но другого выхода не было. Каждая минута промедления могла стать роковой для тех, кого он оставил, и для тех, кого он вёз.

«Витязь» понесся по ледяной пустыне, оставляя за собой снежный шлейф. В салоне было тихо, только слышалось прерывистое дыхание и тихий стон. Егор мчался, почти не сбавляя скорости на неровностях. Машину бросало из стороны в сторону, но её подвеска держала удар.

Через сорок минут он снова увидел впереди чёрную пропасть трещины. Мост был на месте. Но что-то изменилось. Визор показывал странные тепловые аномалии на том берегу. Небольшие, быстро движущиеся точки. И было их много.

Егор резко затормозил в полукилометре от края.

– Что-то не так, – пробормотал он.

Он увеличил масштаб. Точки обрели форму. Люди. Человек десять. В лёгком снаряжении, с оружием. Они рассредоточились вдоль кромки трещины с его стороны. Как они здесь оказались? Откуда? Их не могла забросить «Гидра» – у них не было таких скоростных средств, чтобы обогнуть трещину.

И тут его осенило. Десант. Парашюты или дельтапланы. Пока их основные силы отвлекали внимание станции, лёгкая группа была заброшена сюда, чтобы перерезать ему путь назад. Чтобы взять его в клещи. Они знали, что он уехал. Или догадались. Они поджидали его здесь, у единственного быстрого пути назад.

– Чёрт, – выругался Егор. Он быстро оценил обстановку. В лобовую атаку через мост – самоубийство. Они расстреляют «Витязь», как мишень. Объезд – несколько часов, которых нет. Прорваться силой… с грузом раненых и детей? Невозможно.

Он оглянулся на салон. Бледные лица, закрытые глаза. Они положились на него. Он вытащил их со дна ледяного ада, чтобы привести сюда, к другой ловушке?

Нет. Он не мог этого допустить.

Егор активировал внутреннюю связь.

– Всем, кто может слышать: пристегнитесь. Будет тряско. Я нашёл компанию. Придётся её разогнать.

Затем он переключился на канал управления станцией. Турель №2 ещё работала. И у него была одна карта, которую он не разыгрывал до сих пор. Дистанционный подрыв внешних генераторов.

Он ввёл команды. Сначала – активация протокола «Призрак». Все оставшиеся турели и ловушки должны были сработать одновременно, создавая иллюзию яростного, массированного контрнаступления. Это могло отвлечь основные силы на несколько минут. Затем он вывел на экран схему минирования. Ветер сейчас дул с запада на восток, в сторону от станции. Идеально.

– Вот же ты, слепая, старая крепость, – прошептал он. – Помоги мне в последний раз.

Он нажал виртуальную кнопку.

На экранах, показывающих станцию, вспыхнули два ярких огненных шара. Это сдетонировали ветряки. Взрыв был колоссальным. Обломки, смешанные с горючим, взметнулись в небо, а затем, подхваченные ураганным ветром, понеслись на восток – прямо в сторону позиций «Гидры», расположившихся на подступах к станции. Это был не просто взрыв. Это была огненная буря, несущая раскалённый металл и пылающее топливо. На камерах Егор увидел, как фигурки у вездеходов заметались, как машины начали спешно давать задний ход, уворачиваясь от падающих с неба факелов.

Хаос. Идеальный хаос. Это отвлечёт их минимум на десять-пятнадцать минут.

Теперь очередь за этой засадой.

Егор заглушил двигатель «Витязя». Вылез наружу, оставив дверь приоткрытой. Взял карабин, снайперскую винтовку и мешок со взрывчаткой. Под прикрытием тороса он пополз вдоль кромки трещины, держась в стороне от моста.

Он приблизился на двести метров. Десять бойцов. Они оборудовали импровизированные позиции, укрылись за ледяными глыбами. Их внимание было приковано к мосту, откуда они ждали его появления. Они не ожидали удара с фланга.

Егор установил винтовку, прильнул к прицелу. Первая цель – командир, которого он вычислил по жестам и антенне на спине. Выстрел. Фигура рухнула. Паника. Они засуетились, начали искать, откуда стреляют. Егор переместился на несколько метров, выждал, выбрал следующую цель – бойца с гранатомётом. Ещё выстрел. Двое вниз.

Теперь они поняли. Они открыли беспорядочную стрельбу в его предполагаемом направлении, но лёд и торосы хорошо скрывали его позицию. Егор продолжал методично сокращать их численность. Третий. Четвёртый. Они попытались отступить, укрыться за более крупной глыбой. Егор достал из мешка заряд пластита, установил дистанционный детонатор, и метким броском, используя навыки, отточенные годами в городских разборках, отправил его за ледяной утёс, где они прятались.

– Огня! – крикнул он и нажал на кнопку.

Лёд вздрогнул. Глыба, служившая им укрытием, разлетелась на куски вместе с теми, кто за ней скрывался. После взрыва наступила тишина, нарушаемая только треском льда и завыванием ветра. Егор подождал, сканируя местность. Никакого движения. Шесть тел лежало на льду. Остальные, видимо, были погребены под обломками.

Он вернулся к «Витязю», завёл двигатель. Теперь путь был свободен. Но мост… после такого взрыва он мог быть повреждён. Нужно было проверить.

Егор подъехал к самому краю, вышел. Визор показал сеть мелких трещин, расходящихся от места взрыва. Они доходили до моста, но, кажется, не пересекали его. Однако прочность льда теперь была под большим вопросом.

– Нет выбора, – сказал он сам себе. – Нет времени.

Он сел в машину, крикнул в салон: – Всем, крепче держаться! Сейчас будет прыжок!

Он разогнал «Витязь» и вывел его на мост. Лёд под колёсами теперь не просто скрипел – он жалобно стонал, издавая звуки, похожие на хруст костей. Трещины бежали рядом, параллельно курсу. Егор не сбавлял скорости. Только вперёд. Только вперёд!

И снова та самая трещина, которую он перепрыгнул на пути сюда. Она стала шире. Теперь почти два метра. Невозможно перепрыгнуть. Но объезжать – нет времени. Он заметил слева участок, где края трещины сходились, образуя нечто вроде ледяной перемычки. Хрупкой, тонкой. Это был безумный риск.

Егор свернул, направил «Витязь» прямо на эту перемычку. Машина накренилась, одно колесо повисло в пустоте, но сцепление шипов со льдом и мощный импульс двигателя протащили её через хрупкий мостик. Они были на другой стороне! Но левый борт теперь скрежетал по самому краю пропасти, срывая в бездну куски льда. Егор выкрутил руль, выравнивая машину. Ещё несколько десятков метров – и они на твёрдом льду.

Он не стал останавливаться, даже чтобы перевести дух. «Витязь» мчался дальше, к станции. До неё оставалось чуть больше часа пути.

В салоне послышался слабый детский голос:

– Мы умрём?

– Нет, – жёстко ответил Егор, глядя на дорогу, убегающую под колёса. – Не сегодня.

Он бросил взгляд на экран со станцией. Хаос после взрыва генераторов начинал улегаться. «Мастодонты» снова выстраивались в линию. Но они понесли потери. Один вездеход горел. Другой отползал на подбитой гусенице. Однако остальные три были целы. И они явно готовились к решающему штурму. Автоматика отстреливалась, но турелей оставалось всего две. Периметр был прорван в двух местах. Враги уже внутри ограждения, укрываясь за обломками и используя мёртвые зоны.

Станция держалась. Но долго ли?

Егор набрал на панели управления код, активируя последний рубеж обороны – систему «Град». Это были мортиры, заложенные по склонам холма, на котором стояла станция. Они стреляли не взрывчаткой, а ёмкостями с реагентами, вызывающими мгновенное обледенение всего, на что они попадали. Оружие нелетальное, но эффективное для обездвиживания техники и людей.

Он видел, как на экране камер белые вспышки вырывались из-под снега, и там, где они падали, всё покрывалось толстой, мгновенно застывающей коркой льда. Один из «Мастодонтов» попал под прямой удар. Его гусеницы и орудийная башня сковались льдом, машина замерла, как мамонт в вечной мерзлоте.

Но враги учились. Они стали отходить из зоны поражения, обстреливая предполагаемые позиции мортир из крупнокалиберных орудий. Одна за другой, связи с мортирами прерывались.

Егор прибавил газу. Он мчался по ровному льду, уже видя вдали, на горизонте, знакомые очертания радиомачты своей станции. Ещё двадцать минут.

И тут его рацию взорвала новая волна помех, а затем – чёткий, холодный голос.

– Хранитель станции «Полюс-17». Это капитан корпорации «Гидра» Матвей Строгов. Мы взяли ваш объект. Автоматические системы подавлены. Предлагаю вам сдаться. Подъезжайте к главным воротам без оружия, с поднятыми руками. В обмен мы гарантируем жизнь вам и… вашим новым друзьям, которых вы везёте. Мы видели вашу возню у трещины. Не заставляйте нас применять силу.

Егор молчал, его лицо было каменным. Он смотрел на экран. Последняя камера, смотрящая из разбитого окна командного зала, показывала: в помещение действительно ворвались люди в белой форме. Они ставили какие-то приборы, обезвреживали системы. Станция пала.

Но они не знали главного. Они не знали про спрятанный ключ. Не знали про аварийный резервуар. И они не знали, что Егор Соколов, охотник за головами, никогда не сдаётся. Особенно когда за его спиной – беззащитные жизни.

Он отключил рацию. Посмотрел на карту. Оставался один вариант. Безумный, отчаянный. Тот, к которому он готовился с самого начала, когда закладывал взрывчатку.