Наследники звёзд

© Квант М., 2026

ISBN 978-5-0069-3609-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая: Камень с небес

Пролог, написанный светящимися буквами в пустоте: «Когда последние корабли Ушедших покинули орбиту этой планеты, они оставили не только руины городов, что давно поглотила зелень. Они оставили семена – в крови, в земле, в самой памяти пространства. Ибо каждая великая дорога рано или поздно приводит домой. А звёзды терпеливы. Они ждут».

Дождь стучал по крыше старого школьного планетария отрывисто, нервно, будто спешил выбить какой-то шифр. Максим Коробов смотрел в грязное окно на мокрые сосны, не слушая голос учительницы астрономии. Лекция о спектральном анализе звёзд казалась сегодня особенно далёкой и ненужной. Его взгляд скользнул по потолку – по потёртому изображению созвездия Ориона, нарисованному ещё в шестидесятых годах прошлого века. Что-то ёкнуло внутри, знакомое и неуловимое, как забытая мелодия.

– Коробов! – раздался голос Ирины Сергеевны. – Вы можете проиллюстрировать свой рассеянный взгляд, назвав звёзды, входящие в Пояс Ориона?

Максим вздрогнул, оторвавшись от окна. Класс затих в предвкушении. Он не был изгоем, но и звездой школы тоже – середнячок, тихий, любивший больше книги и одинокие прогулки в лесу, чем шумные тусовки. Его мама, библиотекарь, шутя называла его «земным ребёнком» за любовь к корням и камням.

– Альнитак, Альнилам, Минтака, – произнёс он механически, даже не задумываясь. И тут же почувствовал лёгкое головокружение. Имена звёзд отозвались в нём странным эхом, будто он произнёс не арабские слова, а что-то родное, почти забытое.

– Верно, – удивилась Ирина Сергеевна. – Но в следующий раз прошу слушать, а не витать в облаках. Или в туманностях.

Смешок класса. Максим кивнул, смущённый. Он и сам не понял, откуда знал это с такой лёгкостью. Он не готовился к уроку.

Звонок спас его от дальнейших расспросов. Собирая учебники, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся – это была Алиса Ветрова, новенькая, переведшаяся в их школу пару месяцев назад. Девочка со странными, слишком спокойными серыми глазами и манерами, не подходящими обычному подростку. Она смотрела на него не с насмешкой, а с… интересом? С оценкой? Их взгляды встретились на секунду, и Алиса первая отвела глаза, быстро выскользнув из класса.

– Макс, идёшь? – крикнул ему из коридора Саня Грошев, его единственный, по большому счёту, друг, фанат палеонтологии и всего, что связано с древностью.

– Иду, – откликнулся Максим, тряхнув головой, чтобы отогнать странное ощущение.

Дождь к вечеру стих, оставив после себя чистый, промытый воздух с запахом прелой листвы и сырой хвои. Максим и Саня шли короткой дорогой через старый парк, что раскинулся на окраине их небольшого городка Подосиновик. Парк был заброшен, с полуразрушенной кирпичной оградой и заросшими тропинками. Говорили, что когда-то тут была усадьба какого-то учёного-астронома, но от неё остались лишь фундамент да пару облупившихся колонн, которые местные называли «грибами».

– Слушай, а что это ты сегодня блеснул эрудицией? – спросил Саня, спрыгивая с бордюра. – Ты же ненавидишь эти звёздные имена. Говорил, выговаривать неудобно.

– Не знаю, – честно ответил Максим. – Само вылетело.

– Может, генетическая память? – пошутил Саня. – Твой прадед, говоришь, в обсерватории работал?

– В метеорологической станции, – поправил Максим. – Но звёзды наблюдал… в свободное время.

Он замолчал. Мама редко рассказывала о прадеде, только то, что он был странным, замкнутым, и после его смерти остался сундук с непонятными чертежами и дневниками, которые она не решалась даже открывать. Говорила, почерк нечитаемый, а схемы похожи на бред сумасшедшего.

– Ладно, забей, – Саня махнул рукой. – Смотри, что я вчера нашёл у «грибов»!

Он достал из рюкзака завёрнутый в носовой платок предмет и осторожно развернул. На его ладони лежал камень. Не обычный булыжник, а странный, тёмный, почти чёрный, но с вкраплениями, которые слабо поблёскивали в сумерках, будто крошечные зёрна слюды. Но это была не слюда. Поверхность камня была идеально гладкой, отполированной, будто его долго носили в руке. И на этой поверхности явно проступал… рисунок. Схема. Точки, соединённые тончайшими линиями.

– Похоже на созвездие, – прошептал Максим, неожиданно для себя.

– Я тоже так подумал! – оживился Саня. – Но я все известные не срисовал, не похоже. И вес… Он слишком лёгкий для своего размера. Как будто не камень вовсе.

Максим взял артефакт из рук друга. И в тот же миг мир изменился.

Не грохот и не вспышка света. Тишина. Глухая, абсолютная, будто вату заложило в уши. Парк, Саня, деревья – всё исчезло, растворилось в серой мгле. А перед внутренним взором Максима вспыхнули и поплыли картины.

Огромный город из света и кристалла, парящий над бирюзовой бездной. Не люди – существа из сияющих контуров, скользящие между башен. Корабль, похожий на раскрытый стручок серебристого растения, устремляющийся в чёрный бархат космоса, усеянный незнакомыми созвездиями. Чувство бесконечной тоски, прощания. И голос. Не звук, а прямо в сознании: «Ждите знака. Когда сойдутся светила в Острие Стрелы, пробудитесь. Ключ в крови. Карта в памяти камней. Мы ждём вас, дети, у Истока.»

– Макс! Максим! Очнись!

Мир с грохотом вернулся. Саня тряс его за плечо, лицо друга было бледным от испуга.

– Ты… ты в обморок чуть не упал! Или припадок… Ты как? Говори что-нибудь!

– Я… – Максим попытался говорить, но язык не слушался. Руки дрожали. Камень, который он всё ещё сжимал в ладони, был теперь тёплым, почти горячим. И вкрапления на нём светились слабым, ровным голубоватым светом, пульсируя в такт бешеному стуку его сердца.

– Что это? – прошепелявил Саня, уставившись на светящийся артефакт. – Батарейки внутри?

– Нет, – наконец выдохнул Максим. Он чувствовал, как странная теплота от камня растекается по его руке, поднимается к плечу, заполняет грудь. Не больно. Наоборот, успокаивающе. И с этой теплотой пришла ясность. Острейшая, леденящая ясность. – Это не батарейки. Это… сообщение.

– Какое ещё сообщение? От кого?

Максим посмотрел на друга. И сказал то, что сам ещё не до конца осознавал:

– От наших предков, Саня. Только не тех, что из пещер. Других. Тех, что пришли со звёзд.

Саня замер, его практичный, приземлённый ум отказывался принимать это. Но светящийся камень в руке Максима был реальностью. Реальностью, нарушающей все законы физики, которые они проходили в школе.

– Надо… Надо показать кому-то, – неуверенно проговорил Саня. – Учителю физики. Или в полицию.

– Нет! – реакция Максима была мгновенной и инстинктивной. – Никому. Пока никому. Ты видел, что он сделал со мной. А если… если он с другими так же сработает? Или хуже?

Он судорожно сунул камень в карман куртки. Свечение тут же погасло, будто камень выключили. Осталась лишь лёгкая теплота.

– Ладно, – сдался Саня, всё ещё в шоке. – Ладно… Но что мы будем делать?

– Я не знаю. Мне нужно… подумать. Прочитать дневники прадеда. Может, там… – Максим не договорил.

Они молча пошли дальше, но парк уже не казался просто старым и заброшенным. Каждый шорох, каждый скрип ветки заставлял вздрагивать. Тени между деревьями стали гуще, таинственнее.

Дома, запершись в своей комнате, Максим достал камень. Он лежал на столе, инертный, холодный и абсолютно обычный на вид. Ни свечения, ни тепла. Как будто ничего и не было. «Может, показалось? – подумал он. – Галлюцинация от усталости?»

Он потянулся к полке, где на самой верхней, пыльной доске стоял старый, обитый потертой кожей сундук. Мама разрешала его открывать, но предупреждала, что ничего интересного там нет. Максим раньше и не пытался. Сейчас же его руки сами нашли маленький ключик на цепочке, висевший на гвоздике рядом.

Сундук открылся с тихим скрипом. Пахнуло пылью, старой бумагой и чем-то ещё – сладковатым, лекарственным запахом. Внутри лежали папки с пожелтевшими листами, испещрёнными тем же странным угловатым почерком. И схемы. Огромные, на ватмане, сложенные в несколько раз. Максим осторожно развернул одну из них.

Это был чертёж. Но не машины и не здания. Это была диаграмма. Точки. Сотни, тысячи точек, соединённых линиями в сложнейшую трёхмерную паутину. В углу дрожащей рукой было выведено: «Карта местных скоплений. Проекция „Сердце Ганимеда“. Точка отсчёта – Солнце. Нас не забыли».

Солнце. Их Солнце. Было обозначено не в центре, а на периферии сложной структуры, похожей на… на нейронные связи. И от него шла тонкая, еле заметная пунктирная линия к одной из крупных, ярко обведённых точек в самом центре схемы. Под ней была подпись: «Исток. Координаты утрачены. Ждём сигнала».

Сердце Максима заколотилось. Он схватил камень с трона и поднёс к схеме. Вкрапления на камне слабо дрогнули, будто откликнулись. Узоры… Если присмотреться к узорам на камне, а потом к этой центральной точке на схеме… Да, часть линий совпадала! Камень был не просто сообщением. Он был фрагментом карты. Ключом.

Внезапно в окно что-то ударилось – лёгкий, но отчётливый звук. Максим вздрогнул и подошёл к стеклу. На подоконнике, в свете уличного фонаря, сидел большой чёрный ворон. Не ворона, а именно ворон. И смотрел прямо на него. Умными, не птичьими глазами. Затем птица медленно, картинно повернула голову и посмотрела куда-то в сторону парка, будто указывая направление. И взлетела.

Максим отпрянул от окна. Сознание отказывалось воспринимать ещё одну странность. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Нужен был план. Нужно было понять, кто ещё… Он вспомнил взгляд Алисы Ветровой. Этот оценивающий, знающий взгляд.

На следующее утро в школе всё было иначе. Максим чувствовал себя так, будто на него надели костюм из другого человека – всё казалось тесным, чужим. Он ловил себя на том, что ищет в толпе учеников серые глаза Алисы. Он заметил её в библиотеке, на заднем ряду, где обычно никто не сидел. Она что-то быстро писала в толстой тетради, но не обычные конспекты. Схемы. Геометрические фигуры.

Решимости хватило только на большой перемене. Он подошёл к ней, когда она одна стояла у окна в пустом коридоре, глядя на небо.

– Ветрова, – произнёс он, и голос его дрогнул.

Алиса медленно повернулась. Её лицо было спокойным, будто она ждала этого.

– Коробов. Камень уже нашли?

От этой прямой атаки у Максима перехватило дыхание.

– Как…?

– Я чувствую его, – просто сказала она. – Как ты, наверное, чувствуешь. Он… зовёт. Только не всех. Он зовёт нас.

– Нас? – переспросил Максим.

– Наследников, – уточнила Алиса, и в её глазах вспыхнул холодный, отрешённый огонёк. – Ты не единственный, Максим. Я тоже видела сны. Города из света. Корабли. И я знаю, что таких, как мы, больше. Камень… он не просто артефакт. Он маяк. И он включился. Значит, пришло время.

– Время для чего? – прошептал Максим.

– Для пробуждения. И для испытаний. Чтобы доказать, что мы достойны наследства. Чтобы спасти то, что нужно спасти.

– Спасти? От чего?

Алиса посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

– Ты ещё не видел Тень на краю снов? Не чувствовал, что за нами наблюдают? Маяк светит не только для своих, Максим. Он светит для всех. И некоторые… некоторые ждали этого сигнала дольше нас. Они голодны. И они уже здесь.

Она кивнула в сторону окна. Во двор школы только что заехал чёрный, невзрачный микроавтобус без опознавательных знаков. Из него вышли двое мужчин в серых ветровках. Их движения были синхронными, слишком отточенными. Они не разговаривали, просто стояли и медленно водили взглядами по фасаду школы, будто сканируя его.

– Кто это? – спросил Максим, и по спине пробежали мурашки.

– Не знаю точно. Но они не наши, – тихо сказала Алиса. – Они пришли на сигнал. Им нужен камень. Или мы. Надо уходить. Сейчас.

– Но уроки… – тупо проговорил Максим.

– Ты серьёзно? – в её голосе прозвучала первая нота эмоций – лёгкое презрение. – Всё, что было до сегодняшнего дня – детские игры. Начинается настоящая игра. И ставка в ней – всё. Бежим через задний выход. У меня есть… кое-какие возможности.

Она схватила его за руку. Её пальцы были удивительно сильными и холодными. Они почти бежали по пустым коридорам к запасной лестнице. Максим, оглядываясь, видел, как один из мужчин в сером через окно первого этажа заметил их и резко сказал что-то напарнику. Они двинулись к входу.

– Быстрее! – подстегнула Алиса.

Они выскочили через пожарный выход в узкий переулок. Побежали, не разбирая дороги, петляя между гаражами и сараями. Через десять минут, запыхавшиеся, они оказались на заброшенной стройке на окраине – многоэтажный каркас дома, застывший в восьмидесятых, облюбованный местными подростками и бомжами.

– Здесь ненадолго, – сказала Алиса, прислоняясь к бетонной колонне. Её дыхание было ровным, будто она не бежала, а шла прогулочным шагом. – Они используют технику для пеленга, но в городе много помех. Дай камень.

Максим, не сопротивляясь, вынул артефакт из внутреннего кармана. В полумраке стройки камень снова засветился мягким голубым светом, увидев Алису. Она взяла его, и свет стал ярче.

– Да, – прошептала она. – Тот самый. Ключ к Первым Вратам. Ты знаешь, что он показывает?

– Фрагмент карты. Исток, – выдавил Максим.

– Верно. Но карта неполная. Камней несколько. Должно быть… семь. По числу первых кораблей. Их нужно собрать. И каждый камень пробуждает одного из нас. Твой – первый. Он пробудил тебя. А теперь, через тебя, он начинает будить других. Через резонанс.

– Какой резонанс?

– Кровный. Генетический. Ты почувствуешь их, когда приблизишься. Как я почувствовала тебя вчера, когда камень активировался. – Она посмотрела на него. – Мы не случайные люди, Максим. Мы – потомки экипажей тех кораблей. Они смешались с людьми, оставили свою метку в ДНК. И теперь, через поколения, эта метка просыпается. Мы – гибриды. Полукровки. Со способностями, о которых даже не догадываемся.

Максим вспомнил головокружение от названий звёзд, странную ясность после контакта с камнем.

– Что мы можем?

– Пока мало что. Потенциал. Но его нужно раскрыть. Пройти испытания, которые они для нас оставили. Первое, судя по всему, – собрать камни. А за нами уже идут охотники.

– Кто они? – спросил Максим.

– Есть три варианта, – сказала Алиса, глядя в пустоту. – Первый: земные спецслужбы, которые знают про артефакты и хотят заполучить технологии. Второй: другие наследники, но… отколовшиеся. Те, кто хочет силы только для себя. Третий… – она замолчала.

– Третий?

– Те, от кого бежали наши предки. Те, кто охотился за ними тогда. И кто, возможно, нашёл дорогу сюда, к Земле. И ждал, когда маяк включится, чтобы прийти на его свет.

От этих слов стало холодно….

– Что будем делать? – спросил Максим, чувствуя, как его охватывает паника.

– Искать остальных. Объединяться. Узнавать свои силы. И искать Первые Врата.

– А где они?

Алиса подняла камень. Свет от него отбросил на грубую бетонную стену причудливую проекцию – не просто схему, а трёхмерное изображение, карту местности. Узнаваемую местность! Холмы, река, очертания их города… И яркая точка пульсировала в одном месте – в районе старого, заброшенного рудника в тридцати километрах от Подосиновика.

– Рудник «Глубокий», – прошептал Максим. – Там добывали какие-то редкоземельные элементы, но закрыли лет двадцать назад из-за аварии. Говорят, там теперь радиация.

– Не радиация, – поправила Алиса. – Остаточное излучение от их технологий. Защита. Первые Врата там. И первый камень показывает дорогу. Но войти сможет только тот, кто его активировал. Ты. Значит, идти тебе.

– Одному? – голос Максима предательски дрогнул.

– Нет. Мы найдём ещё кого-то до этого. Камень уже послал импульс. Другие проснутся. Их тянет сюда, к эпицентру. К тебе. Нам нужно найти их раньше, чем это сделают люди в сером.

Внезапно камень в руке Алисы вспыхнул ярче, и от него пошла едва слышная вибрация, мелодичный гул.

– Что это? – насторожился Максим.

– Отклик, – сказала Алиса, прислушиваясь. – Где-то рядом активировался ещё один камень. Или… пробудился ещё один наследник. Близко. Очень близко.

Она резко повернулась и посмотрела вглубь бетонной коробки, в абсолютную тьму завала из плит и арматуры.

– Кто здесь? – громко спросила она. В её голосе не было страха, только командная решимость.

Из темноты послышался шорох. И затем шаги. Неосторожные, тяжёлые. На свет выступила фигура. Это был Глеб. Глеб «Борода» – так его звали в школе за густую, не по годам, растительность на лице. Глеб из семьи потомственных шахтёров, гроза спортзала, молчун, с которым Максим никогда не общался. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на них воспалёнными, красными от бессонницы глазами. В его руке, сжатой в кулак, сквозь пальцы пробивался тот же голубоватый свет.

– Он у меня тоже… – сипло проговорил Глеб, разжимая ладонь. На ней лежал второй камень, чуть больше первого, с другим узором, но из того же тёмного, светящегося материала. – Всю ночь… голоса во сне. Картины. И он… он грелся. А сегодня повёл меня сюда. Сказал, что здесь свои.

Он посмотрел на Максима, и в его взгляде была не просто растерянность, а глубокая, звериная тоска, смешанная с надеждой.

– Вы… вы тоже это видите? Это не шиза?

– Не шиза, – твёрдо сказала Алиса. – Добро пожаловать в клуб, Глеб. Ты – второй.

И в тот момент, когда они стояли втроём среди руин, с камнями, светящимися в такт невидимому ритму, Максим понял, что назад дороги нет. Его старая жизнь, тихая, предсказуемая, закончилась в тот момент, когда он взял в руки тёплый камень в парке. Теперь начиналось что-то огромное, страшное и невероятно важное. Они были разрозненными, напуганными подростками. Но в их жилах текла кровь звёздных мореплавателей. И где-то там, в глубине заброшенного рудника, ждали Врата. Первое испытание.

А внизу, у подножия стройки, притормозил чёрный микроавтобус. Двери открылись беззвучно. На асфальт ступили серые ботинки. Охота начиналась.

Глава вторая: Эхо Глубины

Тишина в заброшенном доме длилась три удара сердца. Три удара, за которые в сознании Максима пронеслись обрывки мыслей: «Бежать. Спрятаться. Отдать камень». Но камень в его кармане был уже не просто артефактом – он стал частью его самого, горячим углем, вшитым в плоть. Отдать – значило отрезать кусок себя.

Глеб стоял неподвижно, его огромная, широкая ладонь сжимала светящийся камень так, что кости белели под кожей. Его глаза метались от Максима и Алисы к темноте за их спинами, откуда донёсся скрип открывающейся железной двери.

– Лестница наверх, – прошептала Алиса, и в её шёпоте не было паники, только расчёт. – Здесь есть выход на крышу. Потом по строительным лесам на соседнюю секцию.

Они рванули вглубь бетонного лабиринта, спотыкаясь о куски арматуры и обломки плит. За ними раздались тяжёлые, быстрые шаги – не два, а уже явно больше пар ног. Преследователи не скрывались теперь.

– Стой! Оставаться на месте! – прогремел низкий, безэмоциональный голос.

Выстрела не последовало. Но где-то рядом с головой Максима со свистом пролетел маленький дротик с красным светодиодом на конце. Он вонзился в бетон и начал источать едва заметный сизый газ.

– Усыпляющее, – бросила через плечо Алиса, подскакивая к чёрному провалу лестничного марша. – Бегом!

Лестница была без перил, зияющая пустотами между ступенями. Они взлетали по ней, не глядя вниз. Глеб, несмотря на свою мощь, двигался удивительно ловко, как горный козёл, чувствующий каждый выступ. Его камень, зажатый в кулаке, отбрасывал на стены прыгающие блики, выхватывая из мрака ржавые арматурные прутья и граффити.

Снизу донёсся приглушённый разговор:

– …нельзя ранить. Только живьём. Приказ.

– Они слишком быстрые. Нужен периметр.

Максим почувствовал странный прилив ясности. Страх никуда не делся, но он отодвинулся, стал чем-то внешним, как шум дождя за окном. А внутри родилась холодная, острая целеустремлённость. Его прадед, сидя в своей метеостанции под свист ветра, чертил эти карты. Он что-то знал. Ждал. И теперь эта эстафета дошла до него.

Они выскочили на последний, девятый этаж. Крыша. Ветер, пахнущий свободой и дождём, ударил в лицо. Город лежал внизу, как рассыпанная коробка с игрушками. Но путь вперёд преграждал трёхметровый провал до соседнего корпуса, где ещё висели ржавые строительные леса.

– Прыжок, – констатировала Алиса, оценивая расстояние. Для неё, казалось, это было как перепрыгнуть лужу.

– Я не смогу! – вырвалось у Максима. Его тело, привыкшее к библиотечным стеллажам и лесным тропинкам, восстало против этой идеи.

– Сможешь, – рявкнул Глеб. Его голос был хриплым, но твёрдым. – Он поможет. – Он показал на камень в руке Максима. – Просто не думай. Доверься.

Шаги на лестнице становились всё ближе. Времени не было.

Алиса сделала разбег и прыгнула. Её фигура на мгновение замерла в воздухе, лёгкая, почти невесомая, и она точно приземлилась на скрипящие доски лесов, сделав грациозный кувырок для гашения инерции.

– Теперь ты! – крикнула она.

Максим зажмурился, вцепился в камень в кармане и оттолкнулся от края. Мир провалился в тишину. Ветер свистел в ушах. И в этой тишине он снова услышал тот голос – спокойный, древний, как шум океана в раковине: «Твоя кровь помнит полёт. Твои кости помнят невесомость. Не борись. Вспомни.»

Его тело само скорректировало позу. Он приземлился жёстко, с перекатом, больно ударившись плечом, но – на той стороне. Жив. Глеб прыгнул следом, могучим, мощным толчком, и леса под ним скрипнули, но выдержали.

С другого корпуса показались две фигуры в сером. Один из них поднял что-то, похожее на пневматическое ружьё.

– Вниз! – скомандовала Алиса.

Они съехали по скользкой от дождя трубе лесов, обдирая ладони. Ещё один переулок, ещё один двор. Бег вёл их к старой промзоне, к запутанным лабиринтам полуразрушенных цехов.

Наконец, в чреве какого-то огромного, тёмного ангара, пахнущего машинным маслом и ржавчиной, они остановились, чтобы перевести дух. Глеб прислонился к стене и медленно сполз на пол, тяжело дыша.

– Кто… они? – выдохнул он.

– Не знаю, – ответила Алиса, прислушиваясь к тишине снаружи. – Но они действуют профессионально. И они знали, где искать. Значит, либо отследили энергетический всплеск камней, либо у них есть свой источник информации. Возможно, предатель среди… таких же, как мы.

– Среди наследников? – недоверчиво спросил Максим.

– Почему нет? Не все готовы к такой ответственности. Некоторые могут захотеть просто продать силу тому, кто больше заплатит.

Максим вытащил свой камень. Он пульсировал ровным светом, и теперь его тепло было успокаивающим, почти убаюкивающим. Камень Глеба отвечал ему слабым мерцанием, как эхо.

– Они общаются, – заметил Глеб, глядя на эту световую перекличку. – Мой… он мне снился. Снилось место. Глубокие пещеры. И что-то… большое, спящее там.

– Рудник «Глубокий», – кивнул Максим. – Мой камень показывает туда. Твои сны, наверное, от твоего камня. Он связан с землёй, с глубиной.

– Да, – Глеб потёр виски. – Я всегда любил быть под землёй. В карьерах, в подвалах. Чувствовал там… спокойствие. Думал, это от предков-шахтёров.

– Возможно, и от них тоже, – сказала Алиса. – Но основное – от других. Ты, Глеб, вероятно, отвечаешь за геотехнические аспекты. За понимание планеты, её недр. Максим… у тебя карты, навигация. Космическая ориентация. А я… – она замолчала.

– А ты кто? – спросил Максим.

– Я – связующее звено. Коммуникатор. Я чувствую других наследников. Чувствую камни. И… чувствую угрозу. – Она посмотрела на них. – Мой камень ещё не активирован. Я нашла его раньше, он был у моего отца. Он был археологом, искавшим аномалии. Он погиб, когда я была маленькой. Официально – несчастный случай в экспедиции. Но я помню его слова: «Они вернутся. И ты должна быть готова». Я не понимала тогда. Теперь понимаю.

В ангаре воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их дыханием и далёким шумом города.

– Что нам делать сейчас? – спросил Глеб. – Домой нельзя. Там будут ждать.

– Нужно найти остальных, – сказала Алиса. – И нужно добраться до рудника. Но сначала – понять свои силы. Они просыпаются в стрессе, в опасности. Ты, Максим, прыгнул дальше, чем мог бы. Ты, Глеб, бежал быстрее, чем позволяет твоя масса. Это начало.

– А как их контролировать? – Максим сжал камень. В ответ тот словно впустил в него волну тепла, и по руке пробежали мурашки, но на сей раз они сложились в чёткий узор – словно схему нервных окончаний. Он вдруг ясно, с абсолютной уверенностью, осознал, где север, даже в этом бетонном гробу без окон. Не как абстрактное знание, а как чувство, как ощущение правой руки.