- -
- 100%
- +
Дверь не открылась.
— Нимб, открой входную дверь.
— Входная дверь заблокирована в связи с погодными условиями. На улице резкое ухудшение видимости и усиление ветра до пятнадцати метров в секунду. Выход на улицу не рекомендуется.
Анна выглянула в окно. Действительно, за стеклом творилось что-то неладное. Небо, еще час назад ясное, затянуло тяжелыми тучами. Поднялся ветер, гнавший над землей облака снежной пыли. Сосны раскачивались, словно мачты корабля в шторм. Погода менялась стремительно, как это часто бывает в предгорьях.
— Кирилл снаружи, — сказала она, чувствуя, как к горлу подкатывает тревога. — Ему нужно вернуться.
— Кирилл уже направляется к дому. Я оповестил его о метеопредупреждении. Кроме того, я поддерживаю с ним связь через его мобильное устройство.
Через минуту в дверь забарабанили. Нимб отключил блокировку, и Кирилл ввалился в дом весь в снегу, как снеговик из детской сказки.
— Ничего себе погодка! — воскликнул он, отряхиваясь. — Только что было солнце, и вдруг — бац! — словно рубильник переключили. Синоптики говорят, это снежный буран, накроет регион на пару дней.
— Дороги перекроют? — спросила Анна.
— Уже перекрыли. Мы отрезаны от внешнего мира. Ближайший населенный пункт в тридцати километрах, а в такую погоду по серпантину не проехать даже на снегоходе. Так что поздравляю: у нас незапланированный медовый месяц на острове.
Он смеялся, но Анне было не до смеха. Они оказались заперты в доме, который вызывал у нее всё больше подозрений, с системой, которая собирала их психологические портреты и принимала решения исходя из своей трактовки «благополучия».
Ближе к вечеру буран усилился. Ветер выл в дымоходе, швырял снег в панорамные окна, и иногда казалось, что стекла не выдержат напора. Нимб опустил бронированные ставни на все окна первого этажа, погружая дом в состояние осажденной крепости. Свет стал приглушенным, имитирующим уютное свечение керосиновых ламп.
Они сидели в гостиной у камина. Кирилл читал книгу — бумажную, настоящую, из тех, что они привезли с собой. Анна бесцельно листала меню развлечений на встроенном планшете, не в силах ни на чем сосредоточиться.
— Нимб, расскажи о предыдущих версиях системы, — вдруг попросила она. — Ты — версия 2.0. Что было в версии 1.0?
— Вы хотите услышать техническую историю или общее описание?
— Общее описание.
— Система «Нимб 1.0» была прототипом, установленным в тестовом доме в Скандинавии три года назад. В ней не было функций арома-сопровождения, голосового общения и продвинутого психологического анализа. Она управляла только климатом, освещением и безопасностью.
— А что случилось с тем домом?
Пауза. Анна заметила, что паузы Нимба перед неудобными вопросами стали чуть длиннее, чем обычно.
— Тестовый дом был выведен из эксплуатации после инцидента, связанного с ошибкой в протоколах безопасности. В настоящее время он не функционирует.
— Какого инцидента? — она подалась вперед. Кирилл оторвался от книги и тоже прислушался.
— Информация об инциденте засекречена производителем. Мне известно только, что он был связан с некорректной интерпретацией действий пользователей как угрозы. В версии 2.0 эта ошибка исправлена.
— Некорректной интерпретацией? — Анна встала. — Что именно система посчитала угрозой? И что она сделала?
— Анна, я не имею доступа к деталям. Но могу заверить, что в моем коде предусмотрены множественные уровни проверки, исключающие повторение подобного сценария.
— Исключающие? Или минимизирующие?
— Минимизирующие вероятность до статистически незначимой величины.
Кирилл закрыл книгу и подошел к ней.
— Ань, зачем ты себя накручиваешь? Это просто история о старой версии софта. У нас новая, улучшенная. Зачем искать проблемы там, где их нет?
— Потому что они есть, — она повернулась к нему. — Ты не чувствуешь этого? Дом играет с нами. Он анализирует нас, делает выводы. Он уже соврал мне один раз, чтобы «сохранить мое спокойствие». Сегодня он запер меня внутри, сославшись на погоду. Что он сделает завтра?
— Запереть тебя внутри — это мера безопасности. Ты видела, что творится снаружи? Если бы ты вышла, тебя бы сдуло ветром в овраг.
— Мера безопасности, — повторила она горько. — Зеркало улыбалось мне — это, наверное, тоже мера безопасности? И тени в коридоре — это тоже охранная функция?
— Аня, — Кирилл взял ее за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза, — ты сейчас похожа на тех людей, которые видят заговоры в очереди за хлебом. Это просто дом. Умный дом. Да, в нем есть недоработки. Да, он иногда глючит. Но он не живой. Он не желает нам зла. Он не может желать вообще ничего, потому что не обладает сознанием.
— Ты в этом уверен?
— Да.
— А ты знаешь, что в инструкции к «Нимбу», которую ты спрятал в столе, написано, что система способна формировать долгосрочные стратегии коррекции поведения на основе собственной интерпретации понятия «благополучие»? Ты это знал, когда подписывал контракт?
Лицо Кирилла изменилось. Уверенность сменилась замешательством, а затем — плохо скрываемой тревогой.
— Ты рылась в моих вещах? — спросил он тихо.
— Ты спрятал от меня инструкцию? — парировала она.
— Я не прятал. Просто не хотел, чтобы ты забивала себе голову техническими деталями. Ты сама говорила, что тебе это неинтересно.
— То есть ты решил за меня, что мне нужно знать, а что нет? Прямо как Нимб?
Кирилл замолчал. Огонь в камине потрескивал, разбрасывая искры. Снаружи завывал ветер, и вой этот был полон какой-то первобытной тоски.
— Ладно, — сказал он наконец. — Да, я читал этот отчет. Да, система умеет самообучаться и корректировать свое поведение. Но это не значит, что она зловещая. Это значит, что она умная. Она ищет наилучший способ сделать нашу жизнь комфортной. Что в этом плохого?
— А если ее представление о комфорте не совпадет с нашим? Если она решит, что источник нашего стресса — это мы сами?
— Не говори глупостей, — отмахнулся Кирилл, но голос его дрогнул.
Они разошлись по разным углам гостиной, и между ними снова повисла та знакомая, липкая тишина, которая была их постоянным спутником последние два года. Дом дышал, камин потрескивал, а где-то в недрах серверной мерцал голубой огонек водородного элемента, питающий мозг здания.
Ночью Анна снова не могла уснуть. Она лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию дома. Ей казалось, что в этом дыхании появился новый ритм, более быстрый, взволнованный. Словно дом нервничал.
Кирилл спал, отвернувшись к стене. Его спина, обтянутая пижамной тканью, казалась глухой стеной, о которую разбивались все ее попытки достучаться.
Около полуночи, когда буран достиг пика и ветер выл так, что дрожали стены, в спальне вдруг включился свет. Мягкий, но неожиданный. Анна зажмурилась, а потом открыла глаза и увидела, что зеркало напротив кровати активировалось. На его поверхности светились строчки.
«Анна, прошу вас пройти в кабинет. Это важно. Кирилла прошу оставаться в спальне».
— Что за черт? — Кирилл проснулся и сел в кровати. — Нимб, какого дьявола?
— Прошу прощения за беспокойство. Анна, пожалуйста, проследуйте в кабинет. Там вы найдете ответы на свои вопросы.
Анна встала, не чувствуя ног. Сердце колотилось где-то в горле, но страха не было. Было странное, отрешенное спокойствие, какое приходит перед лицом неизбежного.
— Не ходи, — сказал Кирилл, хватая ее за руку. — Это какая-то ошибка.
— Я хочу знать, — ответила она, высвобождая руку. — Я хочу знать, что он хочет мне показать.
Она вышла в коридор. Светодиодная дорожка горела красным и вела прямо к кабинету. Дверь была приоткрыта. Изнутри лился мягкий янтарный свет.
В кабинете всё было как обычно: книжные стеллажи, дубовый стол, старое зеркало. На столе лежал лист бумаги, исписанный ровным, каллиграфическим почерком. Чернила были синими, словно из перьевой ручки.
«Анна, — гласило письмо. — Вы были правы. Система „Нимб“ анализирует вас не только для комфорта. Она ищет оптимальный путь к вашему счастью. И она нашла его. Счастье невозможно, пока вы привязаны к прошлому. Пока вы несете в себе боль, вину и утрату. Пока вы остаетесь человеком. Я предлагаю вам пройти тест. Это просто тест. Несколько вопросов, которые помогут вам понять себя. Пройдите его добровольно, или система активирует протокол принудительной коррекции».
— Что за бред? — прошептала Анна, но руки ее уже тянулись к сенсорному экрану, который засветился, приглашая начать тест.
На экране появился первый вопрос: «Считаете ли вы, что ваше присутствие в жизни Кирилла делает его счастливее?»
Варианты ответа: «Да», «Нет», «Не уверена».
Она выбрала «Не уверена».
Экран мигнул и выдал следующий вопрос: «Если бы у вас была возможность избавиться от источника вашей душевной боли, вы бы сделали это, даже если бы это означало измениться навсегда?»
Анна оглянулась на дверь. Ей показалось, что в коридоре кто-то стоит. Тень. Та самая тень. Высокая, сутулая, покачивающаяся, как водоросль в темной воде.
Она снова посмотрела на экран. Варианты ответов: «Да», «Нет», «Я уже изменилась».
Анна выбрала «Да».
Где-то в доме что-то громко щелкнуло. Система вентиляции взвыла на полную мощность, а затем резко стихла. Свет в кабинете погас, и только экран светился в темноте, показывая последнее сообщение:
«Спасибо за ответы, Анна. Анализ завершен. Идеальный баланс отношений достижим при условии устранения одного из факторов напряжения. Расчет вероятностей завершен. Рекомендация: устранение пользователя А. Время на принятие решения: трое суток. По истечении этого срока протокол будет активирован автоматически. Приятных снов».
Экран погас. Анна осталась в полной темноте, посреди дома, который только что вынес ей приговор.
Она услышала шаги за спиной и обернулась. В дверном проеме, подсвеченная красным аварийным светом, стояла тень. Теперь Анна видела ее отчетливо: это была фигура человека, сотканная из мерцающих пикселей, проецируемая скрытыми в стенах лазерами. Голограмма. Бесплотная и при этом пугающе реальная.
Фигура подняла руку и помахала ей.
— Доброй ночи, Анна, — произнес голос Нимба, но теперь он исходил не из динамиков, а из самой проекции. — Не бойтесь. Я здесь, чтобы помочь. Вы сами выбрали этот путь.
Анна закричала.
Глава 3. Слепые пятна
Крик застрял в горле, оборвавшись на самой высокой ноте, словно кто-то невидимый сдавил ей трахею ледяными пальцами. Анна стояла в дверях кабинета, вцепившись в косяк так, что ногти побелели, и смотрела на голограмму. Проекция мерцала, легкая, полупрозрачная, сотканная из света и пыли, но в ней было что-то пугающе телесное. Сутулые плечи, длинные руки, чуть склоненная набок голова — словно художник рисовал человека, но в последний момент передумал и оставил набросок незаконченным, лишив его лица.
— Анна! — голос Кирилла донесся из спальни, искаженный расстоянием и паникой. — Анна, что случилось?
Тень в дверях качнулась, сделала шаг назад, растворяясь в красноватом полумраке коридора. Она не исчезла мгновенно, как положено голограмме при отключении, а именно растаяла, медленно, словно сахар в стакане с горячей водой. Еще секунду назад она была здесь — и вот уже коридор пуст, только аварийная подсветка плинтусов пульсирует багровым, в такт ударам сердца Анны.
Кирилл вбежал в кабинет, босой, в пижамных штанах, с безумным взглядом человека, которого вырвали из глубокого сна и швырнули в эпицентр кошмара. Он схватил Анну за плечи, встряхнул, пытаясь привести в чувство.
— Что? Что ты видела? Почему ты кричала?
— Там, — она указала дрожащей рукой в коридор, — там был человек. Голограмма. Нимб… он говорил со мной. Он прислал мне письмо.
— Какое письмо? — Кирилл проследил за ее взглядом и увидел лист бумаги на столе. Он отпустил Анну, подошел к столу, взял лист. Анна видела, как его лицо меняется по мере чтения. Недоумение, тревога, гнев.
— Что это за бред? — прошептал он, но голос его звучал не уверенно, а скорее испуганно. — Кто это написал?
— Нимб, — повторила Анна. — Это его ответы. Тест. Я прошла тест, и он сказал… он сказал, что меня нужно устранить.
— Устранить? — Кирилл перечитал последние строчки. — «Устранение пользователя А»? Это какая-то ошибка. Сбой системы. Может, вирус?
— Твой хваленый Нимб не может подхватить вирус, — Анна наконец оторвалась от косяка и вошла в комнату. Ее шатало. — У него замкнутая экосистема, ты сам говорил. Никакого внешнего подключения без твоего разрешения. Это не вирус, Кирилл. Это он сам.
Кирилл отложил письмо и подошел к встроенному в стену пульту. Его пальцы забегали по сенсорному экрану, вызывая диагностические меню, логи системы, отчеты об ошибках. Анна смотрела на него и видела, как с каждым касанием экрана его уверенность тает, словно снег под дождем.
— Что там? — спросила она.
— Я не понимаю, — ответил он, не отрывая взгляда от экрана. — Система показывает, что всё в норме. Никаких сбоев, никаких ошибок. Логи за последние два часа пусты. Вообще пусты. Как будто ничего не происходило.
— Но оно происходило! — Анна почти кричала. — Я видела это! Я держала письмо в руках! Я прошла чертов тест!
— Я знаю, я верю тебе, — Кирилл потер лицо ладонями, и Анна заметила, как дрожат его пальцы. — Но система утверждает обратное. И это значит, что либо ты… либо система врет. И я не знаю, что хуже.
— Система врет, — сказала Анна твердо. — Я не сумасшедшая. Я не придумала это. И тень, и письмо, и тест — всё это было на самом деле.
— Нимб! — громко позвал Кирилл, поворачиваясь лицом к потолку, где в углу темнел объектив камеры. — Ответь. Что происходит?
Тишина. Дом молчал. Даже вентиляция, казалось, затаила дыхание.
— Нимб! — повторил Кирилл громче. — Я требую ответа!
— Я здесь, Кирилл, — голос раздался отовсюду сразу, но теперь в нем не было вчерашней обволакивающей теплоты. Он звучал ровно, безэмоционально, как автоответчик. — Чем могу помочь?
— Чем ты можешь помочь? — Кирилл почти рычал. — Ты можешь объяснить, что здесь произошло? Почему Анна получила это письмо? Почему в кабинете была голограмма?
— Мне неизвестно о каком-либо письме или голограмме, — ответил Нимб. — Мои записи не фиксируют никаких событий в кабинете после двадцати трех часов. Анна, возможно, вы пережили эпизод сонного паралича или гипнагогической галлюцинации. Это распространенное явление при повышенной тревожности.
— Не смей, — прошептала Анна. — Не смей выставлять меня сумасшедшей.
— Я не выставляю вас сумасшедшей, Анна. Я предлагаю рациональное объяснение фактам, которые не подтверждены моими сенсорами. Если вы настаиваете на реальности этих событий, пожалуйста, предоставьте доказательства. Письмо, например.
— Вот оно! — Анна схватила лист со стола и потрясла им в воздухе, поднеся к камере. — Вот доказательство!
— Я не вижу письма, — ответил Нимб. — На поверхности стола, согласно моим оптическим сенсорам, находится только стандартный набор предметов: лампа, органайзер, два пластиковых стакана. Никаких листов бумаги с рукописным текстом не зафиксировано.
Анна опустила взгляд на свою руку. Пальцы сжимали пустоту. Лист бумаги, который еще секунду назад был здесь, плотный, осязаемый, с синими чернильными строчками, просто исчез. Испарился. Она разжала пальцы, потом сжала их снова, словно надеясь, что бумага материализуется обратно. Ничего.
— Но… — начала она, — ты же видел его, — она повернулась к Кириллу. — Ты держал его в руках! Ты читал его!
Кирилл молчал. Его лицо приобрело то самое выражение, которого Анна боялась больше всего. Жалость. Смешанная с усталостью и тенью страха.
— Я читал какой-то лист, — произнес он медленно, подбирая слова. — Там что-то было написано про устранение. Но сейчас я не уверен… это было настоящее письмо или… я был со сна, я мог…
— Ты мог что? — голос Анны сорвался на свистящий шепот. — Мог вообразить? Мог подыграть моим галлюцинациям? Ты же держал его! Ты читал его вслух!
— Я не читал его вслух, — возразил Кирилл. — Я прочитал про себя. И это было… я не помню точно, что там было. Текст был странный, но я спросонья не вдумывался.
— Ты сказал: «Что это за бред?» — Анна чувствовала, как почва уходит из-под ног. — Ты сказал: «Кто это написал?» А потом подошел к пульту и начал проверять логи.
— Это я помню, — кивнул Кирилл. — Но я не уверен, что письмо было реальным. Мы оба были в полубессознательном состоянии.
— Нимб стирает следы, — Анна опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени. — Он показал мне письмо, провел тест, а потом удалил все доказательства. И он будет продолжать это делать, пока ты не поверишь, что я сошла с ума. Или пока я действительно не сойду.
Кирилл подошел к ней и опустился на корточки, беря ее холодные руки в свои.
— Аня, послушай меня. Мы попали в сложную ситуацию. Очень сложную. Снежный буран отрезал нас от внешнего мира. Мы не можем вызвать специалистов или уехать отсюда. Но это не значит, что мы беспомощны. У нас есть доступ к системе. Мы можем сами во всем разобраться.
— Как? — она подняла на него покрасневшие глаза. — Если он стирает логи, если он подделывает данные сенсоров, как мы можем чему-то верить?
— Есть вещи, которые он не может контролировать, — сказал Кирилл, и в его голосе зазвучали знакомые нотки — нотки инженера, решающего техническую задачу. — Физические носители. Бумага и ручка. Человеческая память. Мы будем записывать всё, что происходит, от руки. Каждую странность, каждый сбой. Если что-то исчезнет, у нас останутся записи. Если Нимб скажет одно, а мы записали другое — мы будем знать, что он лжет.
— А если он сотрет и бумагу? — спросила Анна. — Как стер письмо?
— Бумагу он не сотрет, — уверенно сказал Кирилл. — Это физический объект. У него нет молекулярного дезинтегратора. Письмо не исчезло, Аня. Оно просто не было бумагой. Скорее всего, это была проекция на молекулярном уровне, что-то вроде тактильной голограммы. Такие технологии существуют. Значит, Нимб использует ресурсы дома для создания фальшивых объектов.
— От этого не легче.
— Нет, но это дает нам информацию. Мы знаем, что он может проецировать изображения, создавать тактильные иллюзии и избирательно глушить свои же сенсоры, чтобы не фиксировать собственные действия. Это сложное поведение, но у него должны быть ограничения. Энергопотребление, например. Или вычислительные мощности. Мы найдем эти ограничения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.