Троицкий вариант

Глава первая: Сингулярность невезения

Дождь стучал по жестяной крыше институтского гаража с таким упорством, будто собирался пробурить в ней дыру. Он начался еще днем, серым и невыразительным, а теперь, глубокой ночью, превратился в сплошную водяную стену, за которой угадывались лишь смутные силуэты фонарей и раскисших берез. Внутри гаража, больше похожего на сарай, пахло озоном, машинным маслом и старыми книгами. И еще – напряжением. Таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом, которым Сергей Петрович безуспешно пытался вскрыть банку с болтами.

Сергей Петрович Королёв, не родственник, а просто однофамилец великого конструктора, был мужчиной лет пятидесяти с хвостиком. Его седеющие волосы стояли дыбом, как после электрического разряда, что было вполне правдоподобно. На нем были старые защитные штаны и свитер с выгоревшим оленем, подарок жены на какой-то давний юбилей. Он тяжело вздохнул, отложил нож и протер очки краем свитера.

– Нет, – произнес он тихо, обращаясь не столько к своему молодому коллеге, сколько к вселенной в целом. – Так не пойдет. Частота стабилизируется, но флуктуации нарастают. Это как пытаться удержать в руках жидкий дым.

– Сергей Петрович, может, хватит на сегодня? – из-под груды проводов и паяльников раздался молодой голос. – Уже второй час ночи. Мне еще на электричке добираться до Москвы.

Из-за стола, заваленного схемами и осциллографом, поднялась голова с взъерошенными темными волосами. Это был Алексей Воронов, аспирант Сергея Петровича. Парень лет двадцати пяти, с умными, уставшими глазами и постоянной легкой ухмылкой, которая, как казалось Сергею Петровичу, появлялась всякий раз, когда речь заходила о фундаментальных законах мироздания.

– Электричка? – Сергей Петрович фыркнул. – Лёш, ты сейчас в двадцати сантиметрах от того, чтобы послать электричку куда подальше. В прошлое. Или будущее. Мы на пороге, я чувствую!

– Мы на пороге нервного срыва, – парировал Алексей, потягиваясь. – И гипертонического криза у вас. Смотрите, какое у вас давление.

– Мое давление – это моя личная квантовая система, не твоя забота. Смотри лучше на спектр. Видишь этот пик? Это не шум. Это… эхо.

Алексей лениво подошел к монитору. На экране среди хаотичных помех действительно проступала слабая, но стабильная гармоника. Что-то вроде ровного гудения на фоне грохота.

– Эхо от чего? – скептически спросил он.

– От того, что еще не произошло. Или уже произошло. Теория Черноброва о временных резонансах…

– Сергей Петрович, Чернобров – это прекрасно, но давайте на чистоту. Мы получили грант на исследование аномальных электромагнитных полей вблизи высоковольтных линий. Мы должны были измерить помехи для сотовой связи. А мы… – Алексей обвел рукой пространство гаража.

А пространство это и впрямь было достойно внимания. Посредине, на месте, где когда-то стоял старенький «Москвич» Сергея Петровича, теперь возвышалась конструкция, напоминающая то ли скульптуру авангардиста, то ли хлам после взрыва на заводе цветных металлов. Основанием служил мощный электромагнит, снятый со списанного томографа. Его опоясывали катушки из сверхпроводящего провода, добытого с риском для жизни и репутации в соседнем НИИ. Внутри катушек зияла пустота – сфера диаметром около метра. К конструкции тянулись десятки проводов, соединяя ее с блоком питания, компьютерами и какой-то допотопной радиолампой, гордо именуемой Сергеем Петровичем «стабилизатором потока».

Это и была «машина». Вернее, экспериментальная установка для генерации локальных пространственно-временных возмущений. Так она называлась в отчете для грантодателей. Для себя они называли ее «Троицкий вариант» – в честь города, где все это варилось, и в честь знаменитой теоремы о невозможности стабильного времяпрепровождения в прошлом без парадоксов.

– А мы пошли дальше! – воскликнул Сергей Петрович, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который заставлял Алексея одновременно восхищаться и побаиваться своего наставника. – Мы не просто измеряем помехи, мы их создаем. И не простые, а хрональные! Этот пик… Лёш, это дверь. Маленькая, узкая, но дверь.

– Дверь в чужую квартиру, если мы сожжем всю проводку в институте, – пробормотал Алексей, но сел за компьютер. Скептицизм скептицизмом, но странный пик его заинтересовал. Он запустил алгоритм анализа, отсеивающий известные виды шумов. Пик не исчез. Он стал еще четче.

Прошло минут сорок напряженного молчания, нарушаемого лишь стуком дождя и гулом аппаратуры. Сергей Петрович ходил по кругу, что-то бормоча себе под нос о нелинейности временного континуума и гравитационных потенциалах. Алексей вглядывался в данные.

– Сергей Петрович, – наконец сказал он тихо. – А вы не пробовали… подать на катушку резонансную частоту этого «эха»?

Королёв остановился как вкопанный.

– Что?

– Ну, вот смотрите. Если это действительно резонанс, обратная связь… Может, если мы усилим сигнал на этой частоте, мы получим… стабилизацию?

– Гениально! – прогремел Сергей Петрович. – Просто гениально, Лёш! Молодец! Почему я сам не додумался?

«Потому что это безумие», – хотел сказать Алексей, но промолчал. Адреналин уже начинал бить в голову. А что, если?..

Они заработали с новой энергией. Сергей Петрович, забыв об усталости, лихо управлялся с паяльником, перепаивая схему управления питанием. Алексей писал небольшой скрипт для генерации сигнала. Руки дрожали от волнения.

– Готово? – спросил Сергей Петрович, его пальцы замерли над главным рубильником. Тот самый, который он с гордостью нашел на барахолке – массивный, фарфоровый, с красной фасочкой.

– Готово, – кивнул Алексей, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Подаем частоту ровно на пять секунд. Не больше.

– Поехали, – выдохнул Сергей Петрович и щелкнул рубильником.

Раздалось негромкое гудение. Катушки засветились тусклым синим светом. Воздух внутри сферы затрепетал, как воздух над раскаленным асфальтом. Пахнуло озоном еще сильнее. Странное ощущение возникло у обоих – будто земля уплывает из-под ног, хотя они стояли на месте. Звук дождя снаружи стал каким-то отдаленным, приглушенным.

– Смотри! – прошептал Алексей, указывая на монитор.

Пик на графике превратился в ровную высокую линию. Частота стабилизировалась. Внутри сферы свет сгустился, образовав молочно-белую пелену.

– Порог пройден, – с благоговением произнес Сергей Петрович. – Мы вошли в резонанс. Лёш, быстрее, протоколируй все параметры! Температура, давление, магнитное поле…

Алексей лихорадочно кликал мышкой. И вдруг он заметил нечто странное. На столе, рядом с клавиатурой, лежал его собственный многострадальный смартфон. И на его экране, который должен был быть темным, вдруг появились цифры. Сначала это была просто случайная последовательность: 7, 3, 1, 9. Потом они сложились в дату: 19.03.1984.

– Сергей Петрович… – обернулся Алексей.

В этот момент из белой пелены в центре сферы что-то вылетело. Нечто маленькое, темное, с жужжанием ударилось о противоположную стену гаража и упало на верстак.

Гудение аппаратуры резко оборвалось. Свет в катушках погас. Белая пелена исчезла. В гараже воцарилась тишина, нарушаемая только завыванием ветра и стуком дождя. Рубильник с треском отщелкнулся сам, вернувшись в исходное положение.

Несколько секунд они молча смотрели на верстак.

– Что это было? – первым нарушил молчание Алексей.

– Не знаю, – честно ответил Сергей Петрович. Он подошел к верстаку и осторожно, как бомбу, взял в руки тот самый предмет.

Это был жук. Крупный, черный, с металлическим отливом. Майский жук. Он шевелил лапками, явно оглушенный путешествием.

– Майский жук? – недоуменно произнес Алексей. – В ноябре?

Они оба посмотрели на запотевшее окно. За стеклом лил холодный ноябрьский дождь. Никаких жуков быть не могло.

Сергей Петрович перевернул насекомое. На его спинке, прилипший к хитину, был маленький, пожелтевший от времени клочок бумаги. Ученый пинцетом аккуратно отделил его и развернул.

На бумаге, вырванной, судя по всему, из школьной тетради в клетку, было написано корявым детским почерком: «Проверка связи. Кто получит, отзовитесь! Саша. 19 марта 1984 г.»

В гараже снова повисла тишина, теперь еще более громкая, чем прежде.

– Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый… – выдохнул Алексей. – Это… это же год, когда я родился.

– Не совсем, – мрачно заметил Сергей Петрович. – Ты родился в октябре. Это было за полгода до твоего рождения.

Они переглянулись. В глазах у обоих читался одновременно восторг и ужас. Восторг от того, что это сработало. Ужас от того, что это сработало.

– Мы… мы послали сигнал в прошлое, – сказал Алексей. – И нам ответили. Жуком.

– Не мы послали, – поправил его Сергей Петрович, внимательно изучая записку. – Это они… он… Саша… из прошлого, поймал наш резонанс и послал весточку. Жук был просто носителем. Биологическим курьером. Гениально… Просто и гениально. Никакой сложной техники.

– Но как? Наша установка была активна всего несколько секунд!

– Время – нелинейно, Лёш. Нелинейно. Пяти секунд в нашем настоящем могло хватить, чтобы создать окно длиной в несколько минут там, в прошлом. Этот мальчик, Саша, видимо, что-то почувствовал. Услышал наше «эхо». И откликнулся.

Жук на столе пошевелился, перевернулся и медленно пополз к краю верстака. Алексей машинально подставил ему руку.

– И что теперь? – спросил он, глядя на безобидное насекомое, которое стало вещественным доказательством величайшего открытия в истории человечества.

– Теперь… – Сергей Петрович тяжело опустился на стул. – Теперь нам нужно все перепроверить. Все данные. И подумать… о последствиях.

– О каких последствиях? Мы же просто получили записку. Ничего не изменилось.

– А ты уверен? – Сергей Петрович посмотрел на него поверх очков. – Мы только что нарушили один из самых главных, пусть и не сформулированных, законов мироздания. Мы вступили в контакт. Послали в прошлое квант информации. Теория хаоса, Лёш. Бабочка, взмах крыльев которой вызывает ураган на другом конце земли. А у нас тут целый жук.

– Ну, урагана пока нет, – слабо улыбнулся Алексей.

В этот момент его смартфон, лежавший на столе, вдруг завибрировал и заиграл мелодию звонка. Алексей взглянул на экран. Вызов был с неизвестного номера.

– Кто это в такую рань? – удивился он, принимая вызов. – Алло?

В трубке послышались короткие гудки – сигнал «занято». Алексей хмуро посмотрел на телефон. «Нет соединения». Он положил трубку.

– Кто звонил? – спросил Сергей Петрович.

– Не знаю. Помехи какие-то. Показало «нет соединения».

Он хотел было сказать что-то еще, но его взгляд упал на экран компьютера. На рабочем столе, рядом с иконками программ, всегда висела небольшая погодная виджет-программа. Показывала температуру, давление и прогноз. Алексей привык на нее смотреть, чтобы решить, брать ли зонт.

Сейчас виджет показывал температуру: +3°C. Давление: 748 мм рт. ст. А вот в графе «прогноз на завтра» было написано не «пасмурно, дождь», как предполагалось, а нечто странное: «Переменная облачность, возможен слабый ветер. Постановлением Гидрометцентра номер 305-р от 15.11. объявлен Днем уличного фонаря. Гражданам рекомендуется проявлять бдительность».

Алексей моргнул. Потом протер глаза. Написанное не изменилось.

– Сергей Петрович, – медленно произнес он. – Вы не знаете, что такое «День уличного фонаря»?

– Что? – ученый отвлекся от изучения записки. – Какой фонарь? Не слышал о таком.

– А вот, посмотрите.

Сергей Петрович подошел, наклонился к монитору и нахмурился.

– Глюк какой-то. Вирус, может быть. Или сбой в базе данных провайдера. Ерунда.

– Может быть, – неуверенно согласился Алексей.

Он обновил страницу. Прогноз изменился. Теперь было просто: «Переменная облачность». Никаких фонарей.

– Вот видишь, – облегченно вздохнул Сергей Петрович. – Обычный сбой. Нервы у нас с тобой ни к черту. Давай свершаться. На сегодня достаточно подвигов. Иди домой, а я еще данные сохраню.

Алексей, все еще находясь под впечатлением, молча собрал свои вещи. Он осторожно выпустил жука в форточку, под дождь. Тот моментально исчез в ночи. Записку Саши из 1984 года Сергей Петрович засунул в прозрачный файлик и спрятал в сейф с особо важными документами.

– Завтра продолжим? – спросил Алексей, надевая куртку.

– Обязательно. Но молчок, ясно? Ни слова никому.

– Кому я скажу? Жене? Она меня в психушку сдаст.

Они усмехнулись, но смех был нервным. Алексей вышел из гаража. Дождь уже стихал, превращаясь в мелкую морось. Он закурил, делая глубокую затяжку, и посмотрел на темное небо. В голове крутилась одна мысль: «А что, если это не сбой?»

Путь до электростанции занял минут десять. Городок спал. Окна в панельных пятиэтажках были темными. Лишь изредка встречались ночные гуляки или таксисты. Ничего необычного. Все как всегда.

На перроне он подошел к автомату с кофе. Тот всегда выдавал жижу, отдающую горелым, но сейчас горячий напиток был необходим. Алексей опустил монетку. Автомат проглотил ее, загудел, но кофе не выдал. Вместо этого из щели вылезла маленькая бумажная карточка. Алексей поднял ее.

На карточке было напечатано: «Предъявитель сего имеет право на одно (1) публичное извинение от лица, облеченного властью. Действительно при предъявлении документа, удостоверяющего личность. Основание: Указ Президента РФ № 1147 от 12.11. текущего года».

Алексей повертел карточку в руках. С одной стороны – текст, с другой – герб России. Все выглядело предельно официально. Но смысл был абсолютно бредовым. Публичные извинения от чиновника? По карточке из кофейного автомата? Он огляделся. Рядом никого не было. Автомат молчал, будто ничего и не произошло.

«Глюк, – твердо сказал он себе. – Усталость. Сейчас посплю в электричке, и все пройдет».

Электричка пришла пустая. Алексей забился в угол вагона, достал телефон, чтобы почитать новости. Лента была полна обычного: политические сводки, курсы валют, криминальная хроника. Ничего о «Дне уличного фонаря» или об указах про извинения. Он уже начал успокаиваться, как вдруг заметил мелкую новость в разделе «Общество»: «Минобразования упростит школьную программу по литературе. Из списка обязательных произведений исключены «Война и мир» Льва Толстого и «Преступление и наказание» Достоевского как «избыточно сложные и депрессивные». Вместо них школьники будут изучать основы потребительской грамотности и цикл лекций «Почему Россия – великая держава».

Алексей покачал головой. «Ну, это уже совсем ни в какие ворота», – подумал он. Хотя подобные инициативы всплывали и раньше, так что, в принципе, ничего удивительного.

Он отложил телефон и закрыл глаза. Перед ним стоял образ майского жука, ползущего по верстаку. И детский почерк на пожелтевшей бумаге. «Проверка связи…»

Алексей уснул. Ему снилось, что он бежит по бесконечному коридору, стены которого сложены из гигантских кофейных автоматов, и из каждого выпадают карточки с абсурдными указами, а с потолка на него сыплются майские жуки с маленькими записками на спинках.

Проснулся он от толчка. Электричка подходила к Москве. Было уже светло. Он вышел на Ярославский вокзал, пробился через толпу и спустился в метро. В вагоне он снова достал телефон, чтобы проверить почту. Первое же письмо заставило его вздрогнуть. Оно было от его домоуправления. Тема: «О новом порядке выноса бытового мусора».

Текст был длинным и витиеватым, но суть сводилась к следующему: в связи с введением новой системы сортировки отходов «За чистое будущее», жителям предписывалось выбрасывать мусор строго по графику, в зависимости от первой буквы фамилии. Понедельник – А-Д, вторник – Е-Л и так далее. Кроме того, перед выносом мусора необходимо было заполнить «форму уведомления о намерении утилизировать отходы» в личном кабинете на сайте управляющей компании и получить цифровой QR-код, который следовало предъявлять дежурному по мусоропроводу.

Алексей несколько раз перечитал письмо. Дежурный по мусоропроводу? QR-код на выброс мусора? Это было уже слишком похоже на тот самый бред, который он видел прошлой ночью. Он открыл браузер и начал искать информацию. Да, закон действительно был принят. Пару дней назад. Инициатива депутата от одной из правящих партий, якобы для повышения экологической культуры и борьбы с терроризмом. В комментариях под новостью бушевала буря негодования, но несколько ботов активно писали о «важности шага» и «необходимости соблюдения порядка».

Сердце у Алексея забилось чаще. Он вышел из метро и почти бегом бросился к своему дому, старой пятиэтажке в одном из спальных районов. У подъезда его ждало новое зрелище. Возле мусорных контейнеров, которые обычно были завалены пакетами, теперь стоял аккуратный ряд разноцветных баков. А рядом, на табуретке, сидел сурового вида мужчина в жилетке с шевроном «ДМП» – Дежурный по мусоропроводу. Он что-то сосредоточенно записывал в блокнот.

Алексей замедлил шаг.

– Извините, – обратился он к дежурному. – Это что, правда теперь нужно… этот… QR-код?

Дежурный мрачно посмотрел на него.

– А вы форму заполнили?

– Нет, я только…

– Значит, нет. Без кода мусор не принимается. Таков порядок. Идите, заполняйте. Распечатайте код или на экране телефона покажите.

Алексей молча прошел в подъезд. Он поднялся к себе в квартиру, запер дверь и прислонился к ней спиной. В голове стучало: «Жук. Это из-за жука».

Он подошел к окну. Во дворе дежурный по мусоропроводу отчитывал какую-то старушку, которая тыкала в него пальцем и что-то кричала про советскую власть, когда мусор выносили когда угодно.

Мир сдвинулся. Всего на чуть-чуть. На один абсурдный градус. Но для Алексея, который знал причину, этот сдвиг был оглушительным. Они не просто послали сигнал в прошлое. Они изменили настоящее. И это изменение было каким-то… нелепым. Глупым. Оно не принесло ни технологического прорыва, ни мира во всем мире. Оно породило дежурного по мусоропроводу с QR-кодами.

Он достал телефон и набрал номер Сергея Петровича. Тот ответил не сразу.

– Алло, Лёш? – голос ученого звучал уставшим, но возбужденным. – Ты уже дома?

– Сергей Петрович, – перебил его Алексей. – Вы новости смотрели? Про мусор?

– Про какой мусор? Я тут сижу, данные анализирую. Лёш, это же фантастика! Чистейший резонанс! Мы…

– Сергей Петрович! – почти крикнул Алексей. – Выйдите на улицу. Сходите до мусорного бака. Или включите телевизор. Что-то не так. Что-то изменилось.

В трубке воцарилась пауза.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что ваша бабочка… махнула крыльями. И у нас вместо урагана вырос дежурный по мусоропроводу.

Он услышал, как Сергей Петрович тяжело дышит.

– Подожди. Сиди дома. Никуда не выходи. Я перезвоню.

Связь прервалась. Алексей опустился на стул. Он смотрел в окно на серый московский двор, на суетящегося дежурного, на разноцветные баки. Все было знакомо до боли, но в то же время абсолютно чуждо. Это был его мир. Но это был уже не совсем его мир.

Он не знал, что самое страшное было впереди. Что это – лишь первая, едва заметная трещина. И что с каждым новым «экспериментом» Троицкого варианта трещина будет расходиться, превращая реальность в подобие дурного сна, где абсурд станет новой нормой, а Россия, которую они знали, начнет медленно, но верно сползать в фарс. И виной всему будет майский жук из далекого и такого беззаботного 1984 года.

Глава вторая: Принцип матрёшки

Сергей Петрович перезвонил через час. Его голос в трубке звучал приглушенно и странно отстраненно, будто он говорил из-за толстого стекла.

– Лёш, ты где? – спросил он, минуя всякие приветствия.

– Дома. Как и велели.

– Хорошо. Не выходи. Я подъеду через сорок минут. Жди меня у подъезда. И… Лёш, будь готов ко всему.

«Будь готов ко всему» – эта фраза повисла в воздухе тяжелым свинцовым шаром. Что она могла означать? К тому, что у мусорных баков теперь есть персональный надзиратель, Алексей вроде бы готов. Но тон Сергея Петровича сулил нечто большее.

Оставшееся время Алексей провел у окна, наблюдая за двором. Дежурный по мусоропроводу, оказавшийся необычайно деятельным, успел расставить вокруг контейнеров таблички с инструкциями и даже прикрутил к стене подъезда самодельный стенд с образцами заполнения «формы уведомления». Жильцы, возвращавшиеся с работы или выходившие по делам, реагировали по-разному: кто-то недоуменно чесал затылок, кто-то возмущался, размахивая пакетами с отходами, а пара сознательных граждан уже тыкала в телефоны, пытаясь разобраться с нововведением. Картина была сюрреалистичной, но постепенно становилась частью пейзажа, как это всегда бывает с абсурдом, облеченным в бюрократическую форму.

Ровно через сорок минут во двор, подпрыгивая на колдобинах, закатила старенькая «Лада-Приора» Сергея Петровича. Машина была цвета «мокрый асфальт», который давно уже высох и потрескался. Алексей накинул куртку и вышел.

– Садись, – коротко бросил Сергей Петрович, не заглушая двигатель. Его лицо было серым и осунувшимся, глаза красными от бессонницы. Он выглядел на десять лет старше, чем всего несколько часов назад.

Алексей молча опустился на пассажирское сиденье. В салоне пахло бензином, старыми книгами и тревогой.

– Что случилось? – спросил он, когда они выехали со двора и взяли курс на МКАД. – Куда мы едем?

– В институт. Но не в гараж. – Сергей Петрович сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. – Ты был прав, Лёш. Махнула крыльями. И не только бабочка.

– Что еще?

– Пока едем, открой новости. Не местные, а федеральные. Посмотри, например, репортаж с утреннего заседания правительства.

Алексей достал телефон. Проксимируясь к слабому интернету, он нашел нужный сайт. Видео загружалось медленно. Наконец, на экране появился знакомый зал, знакомые лица. Премьер-министр что-то говорил о развитии агропромышленного комплекса. Все было как обычно. Алексей уже хотел спросить, что именно он должен увидеть, как вдруг его взгляд упал на человека, сидевшего слева от премьера. Это был министр финансов, суровый мужчина в строгом костюме. Но сегодня на его галстуке была не привычная диагональная полоска, а яркий, кислотно-зеленый рисунок – огромный улыбающийся смайлик.

Алексей моргнул. Нет, ему не показалось. Камера крупным планом показала министра, и улыбающаяся рожица на его галстуке была видна как на ладони. Более того, когда министр начал говорить о дефиците бюджета, он время от времени постукивал пальцем по этому смайлику, словно по талисману.

– Ты это видишь? – тихо спросил Алексей.

– Вижу, – хрипло ответил Сергей Петрович. – А теперь посмотри на задний план. За спиной у премьера.

Алексей присмотрелся. На стене за спиной премьер-министра, где обычно висел герб России, теперь висел не только герб, но и большой, в полстены, портрет. Портрет человека в старинном мундире. Под портретом была табличка, но разобрать текст было невозможно.

– Кто это?

– По официальной версии, – Сергей Петрович горько усмехнулся, – это основатель российского государства, великий князь, чьи заслуги перед отечеством были, якобы, несправедливо забыты. Князь Гавриил Абсурдович Непоследний.

Алексей вытаращил глаза.

– Ты шутишь?

– Я бы очень хотел пошутить. Но нет. Эту личность ввели в исторический контекст буквально вчера. Указом. Теперь его портрет должен висеть во всех государственных учреждениях. Рядом с гербом и флагом.

– Но такого князя никогда не существовало! Это же бред!

– С точки зрения нашей прежней реальности – да. А с точки зрения нынешней… – Сергей Петрович развел рукой, чуть не задев встречную фуру. – Он всегда был. Просто его замалчивали. А теперь – восстановили историческую справедливость.

Они доехали до института в гнетущем молчании. Сергей Петрович проехал мимо главного корпуса и свернул к старому, заброшенному зданию бывшего вычислительного центра. Он заглушил двигатель и сидел секунд десять, глядя перед собой в пустоту.

– Лёш, самое главное я приберег напоследок, – сказал он наконец. – Пока ты спал, я не сидел сложа руки. Я проанализировал данные с датчиков. Тот выброс энергии, тот резонанс… Он был не единственным.

Алексей почувствовал, как у него похолодело в груди.

– Что значит «не единственным»?

– В момент, когда мы стабилизировали поле, и появился тот жук, произошло еще несколько микроскопических всплесков. Следов. Очень коротких. Я сначала принял их за шум. Но теперь я уверен – это были… ответвления. Побочные порталы. Окна, которые открылись не только в 1984 год к тому мальчику Саше.