Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать!

Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать!

Я мечтала о детях, но страшный диагноз стал для меня приговором. Муж ушел к другой, а я всю себя отдала работе воспитателем. Однажды я нашла волшебный кошелек и загадала желание. Кто ж знал, что после этого я окажусь в волшебном мире, где стану многодетной матерью, хозяйкой особняка и женой одного очень мрачного типа. Ну что же… Привет, новая жизнь!

Пролог

– Она умерла? – взволнованный детский голосок дрожал над самым ухом.

– Что ты несешь? – возмутился другой голос, тоже детский, но будто чуть постарше.

Откуда в нашей группе старшие дети?

– Чего вы стоите? – вклинился третий, похоже, девчоночный, более тонкий голос, – Вы не видите, что что ей совсем плохо? Зовите папу!

Папу? Не надо папу!

Я чуть напряглась и попыталась пошевелиться. Не получилось, зато мне удалось тихо застонать. Глаза не открывались, в голове пульсировала тупая боль, да и в целом ощущение было такое, будто меня танк переехал, что было неудивительно. Кажется, я все же не удержалась и свалилась с дерева.

Точно!

Кирюша из моей группы детского сада случайно забросил мячик на верхушку березы. Малыш очень расстроился, громко плакал и просил достать ему мячик, ведь его ему подарил папа. Но насколько мне было известно, папы у ребенка не имелось… Во всяком случае, так было написано в личном деле. Впрочем, меня – воспитательницу в детском саду, это вовсе не касается. Моя задача, чтобы дети были под присмотром, питались по режиму, играли, занимались, спали в тихий час, были бодры и веселы. А вот плачущие дети в саду не приветствовались, вернее воспитатели, которые допустили детские душевные терзания. Поэтому, я вооружилась, взятой напрокат у нашего дворника, метлой и полезла на дерево, дабы столкнуть несчастный мячик древком от метлы.

Это все, что я помню. Выходит, гравитация таки победила, я упала с березы, теперь над моим хладным телом склонились бедные дети, травмированные зрелищем моего падения. Ужас какой! Надо вставать. Хватит подвергать испытанию хрупкую детскую психику.

– Она не шевелится! – в ужасе проговорил кто-то из детей.

Да я сама в шоке! Я бы и рада подняться, да только что-то не получается. Немного напряглась, пальцы на правой руке дрогнули, плотнее обхватывая древко метлы. Я все еще сжимала в ладони инвентарь для уборки улицы.

– Что ты делаешь? – внезапно вмешался другой, вовсе не детский голос, скорее принадлежавший вредной старушке, – Щекотно же!

Бедная бабуля. Кто, интересно, над ней так издевается?

– Кому говорю? – возмущалась пенсионерка, – Лапы убери свои загребущие!

– Папа сейчас придет, – оповестил тот мальчик, чей голос мне показался более старшим.

Ну все! Пора вставать. Сейчас придет чей-то родитель, негоже, чтобы он видел воспитательницу своего ребенка, валяющуюся на сырой земле.

– Разойдитесь! – Приятный, мужской голос был пропитан недовольством.

Ой!

Меня подхватили сильные руки и подняли над землей.

Что за безобразие?

Я дернулась, махнула рукой и, наконец, открыла глаза.

– Осторожно!

Оказывается, я совершенно случайно ударила того, кто так нагло взял меня на руки, метлой. По голове…

– Шо за молодежь пошла? – снова возопил старушечий голос откуда-то сбоку.

Но я ее не слушала. Я смотрела на мужчину, прижимающего меня к себе, и хлопала ресницами, силясь вспомнить – чей это папа? Может, на самом деле Кирюшин? Однако взгляд папы был каким-то сердитым, даже суровым.

– Привет! – широко улыбнулась я, в надежде задобрить осерчавшего родителя.

– Привет? – удивленно вскинул брови папа Кирюши. – Это что за слова?

Боже, если он настолько же правильно-занудный, как и привлекательный, то я понимаю, почему мы до сих пор о нем ничего не слышали. Потому как внешность у мужчин не стоит на первом месте. Важнее, чтобы у него было чувство юмора и простота в общении, а зная маму Кирилла, которая была довольно веселая и приятная, было неудивительно, что она не связала свою жизнь с таким типом.

– В смысле, здравствуйте, – поправилась я.

В темных глазах мужика так и не появилась искра понимания. Тяжелый случай! И куда он меня тащит?

– Отпустите меня немедленно! – потребовала я.

– Ты ударилась головой, – сообщили мне, даже не собираясь выполнять мою просьбу.

Что за хамство вообще? Я его впервые вижу, а он уже так фамильярно переходит на ты.

– Мне уже лучше! – слегка покривила душой я.

– Да? – нахмурился незнакомец, – Почему тогда у тебя на лбу кровь?

Кровь? Ужас какой! И это видели дети? Дети! Где они? Я обернулась и удивленно вцепилась в куртку мужчины. За нами действительно шли дети – девочка лет восьми в длинном кружевном платье, будто из другой эпохи, мальчик примерно шести лет в строгом костюме и шейном платке и… еще один мальчик лет пяти одетый так же, как тот, что постарше, но этот не шел, он летел! Сидя на драконе! На самом настоящем, всамделешном драконе!

– Дракон! – сипло проговорила я, махнув метлой в сторону ящера.

– Совсем с ума сошла? – поинтересовалась у меня метла, сверкнув глазами, тем самым голосом недовольной старушки.

– Ты уже собственного сына не узнаешь? – презрительно спросил меня мужчина, все еще держа меня на руках.

Похоже, я слишком сильно ударилась головой, когда падала с той березы!

Глава 1

Я спешила на работу, на любимую работу, а в голове все еще крутились воспоминания о сне в котором я видела чудесного малыша. Губы сами собой расплывались в улыбке, а на глаза наворачивались слезы. Во сне этот ребенок был моим сыном, или дочерью, не важно… Важно то, что я могла испытать такие чувства только во сне. Мне не суждено иметь детей. Это моя боль, мое несчастье. Больше всего на свете я хотела бы стать матерью. Но небесам было угодно иначе.

Когда мне поставили этот страшный диагноз, ставший для меня приговором, я не верила. Не принимала правду. Ходила по врачам, но все специалисты будто сговорились, подтверждая мое бесплодие.

Мой муж… мой бывший муж, нашел себе другую, которая смогла подарить ему сына. Я не винила его. Он же не виноват в том, что я такая.

– Анастасия Николаевна, – голос Кирюши вернул меня в реальность. – Доблое утло!

Я улыбнулась мальчику. Он всегда приходил первым в группу. Его мама работала где-то за городом и вынуждена была приводить ребенка к самому открытию детского сада.

– Доброе утро, Кирюша!

– Я плинес мячик сегодня!

– Ух ты как здорово!

Я присела на корточки, чтобы стать примерно одного роста с мальчиком, заглянула ему в глаза. Кивнула его маме, отпуская ее на работу. Вскоре стали приходить другие дети, началась привычная утренняя суета. Приветствия, улыбки, зарядка, завтрак. Я с удовольствием проживала каждое мгновение этого дня. Звонкий детский смех, игры, разговоры, занятия – все это доставляло радость. Ведь я находилась среди детей. Их блестящие глаза, чистая непосредственность, их запах – вот составляющее моей жизни. Я любила каждого ребенка в своей группе, впрочем, дети платили мне взаимностью.

На прогулке мы играли на площадке и наводили порядок на веранде нашей группы.

– Давайте играть в магазин? – предложила девочка Лиля.

Кто-то из детей поддержали ее.

– Анастасия Николаевна, а можно мы поиграем в мячик? – спросил Никита.

– Конечно, играйте!

Кирюша с гордостью достал свой мячик, который он принес утром из дома. Я достала из шкафчика набор для игры в магазин для девочек, в который входила игрушечная касса, пластмассовые фрукты и овощи, и кошелек. Последний покрутила в руках, рассматривая его. Он несколько выбивался из общего контекста. Будто не из этого набора. Да и не помнила я, чтобы видела кошелек раньше. Может кто-то из детей принес? Взвесила в руке свою находку. Довольно увесистый. Что-то в ней даже звенит. Сам кошелек сделан из плотной красной замши, старомодная защелка золотистого цвета. Она легко открылась, внутри оказались монеты, стилизованные под золотые.

– Ух ты! – невольно вырвалось у меня, – Вот бы они были настоящие!

Монеты в ответ тускло сверкнули, словно подмигивая мне. Я посмотрела на играющих детей. Ближе всех ко мне стояла Сонечка, Кирюша и близнецы Ваня и Митя. Закрыла глаза и на секунду представила, что это МОИ дети, что у меня в руках кошелек, полный денег, и что деньги в этом кошелке никогда не заканчиваются, ну можно же помечтать, а здание садика – это наш большой и уютный дом. Как вдруг:

– Анастасия Николаевна, мы не можем мячик достать!

Что-то я сегодня размечталась.

– Куда вы его дели? – спросила я мальчишек.

Они показали на самый верх березы, растущей возле нашей веранды. Мячик застрял между верхними ветками. Я попыталась покачать дерево, чтобы столкнуть мяч. Не получилось.

– Мой мячик! – громко заплакал Кирюша, – Мне его папа подарил!

– Настя, что такое? – окликнула меня Валя воспитательница другой группы, которая тоже была на прогулке.

– Да вон мальчишки забросили мяч на березу, – кивнула я на верхушку, – не знаю, как достать теперь.

– Дядя Федя скоро придет, попроси его.

Дядя Феня работает у нас дворником. Хороший дядька, всегда помогает. Только я его сегодня еще не видела.

– А он сегодня на работе? – удивленно спросила я.

– Да, – заверила меня Валя, – он оставил метлу у нас на веранде, сказал, что скоро придет. Его к заве вызвали.

Я снова подняла голову и оценивающе посмотрела на застрявший мяч.

– Валя, дай-ка мне метлу!

Дети собрались под березой и переговаривались между собой, пока я подавала им не самый хороший пример, залезая на дерево. К счастью, нижние ветки находились не высоко, я без проблем забралась на них. Протянула метлу в сторону мячика. Мне не хватало буквально несколько сантиметров. Еще чуточку! Ну же! Я вытянулась в струнку. Никак. Придется встать на следующую ветку. Перехватила древко метлы поудобнее и снова вытянула руку вверх. Хорошо ведьмам! У них метла летающая. Вот такая бы легко взлетела и подтолкнула бы застрявший мячик. Вот именно в этот момент я услышала треск. Внезапно мир качнулся и перевернулся.

Наверное, я все же снова отключилась, потому что в следующий, раз открыла глаза уже в комнате. Не в моей комнате! Высокие потолки, картины на стенах, огромное панорамное окно с видом на сад, из которого лился яркий дневной свет. Меня что, в больницу привезли? Тогда это очень дорогая больница!

Я с трудом села. Голова все еще кружилась, но уже хоть драконы не мерещились, спасибо и на этом. Я сидела на широкой кровати.

– Где я? – спросила себе под нос тихо.

– Знамо где! В опочивальне! – снова этот скрипучий голос заставил вздрогнуть.

Кто это со мной разговаривает? В прошлый раз мне вообще показалось, что это метла говорит. Причудится же такое! Я повернулась на звук голоса и посмотрела в глаза, красивые такие голубые глаза… метлы, которая стояла рядом с кроватью.

– Где? – сглотнув, переспросила я, отчаянно зажмурившись в надежде, что мой глюк пройдет.

– Ты глухая? – поинтересовалась метла.

– К сожалению нет, – тихо ответила ей, все еще не решаясь снова посмотреть на инвентарь.

– И то хорошо! – вздохнула моя собеседница, – А сожалеешь о чем?

Я совсем сошла с ума, раз сижу тут в чужой постели и веду беседу с веником, да еще и пытаюсь слова подобрать, чтобы не дай бог его не обидеть. А, правда, чего я стесняюсь? Сделала глубокий вдох и набралась храбрости снова посмотреть в голубые глаза.

– Сожалею, что все еще тебя слышу! – поведала ей.

Метла обиделась.

– Ишь какая! Я тоже с тобой разговаривать не хочу! Это ты меня своими лапищами хапала, да приволокла сюда, в этот мир, теперь прикидываешься невинной овечкой. А я, между прочим, пыталась левитировать, когда ты грохнулась с дерева, чтобы ты, дура, не убилась.

Она сказала – приволокла в этот мир? Куда?

– Стоп! – я выставила руку вперед. – Повтори!

– Как есть глухая! – тяжело вздохнула метла, – Говорю лапищами своими загребущими…

– Да не это! Я тебя приволокла в этот мир?

В глазах метлы отразилась вселенская тоска. Она даже, как будто, покачала головой.

– Ну а кто еще? – возмутилась она, – Ты меня схватила, полезла на дерево, болящая. Ветка сломалась, ты стала падать, я пыталась левитировать, да только бестолку! Мы провалились в портал, а ты в меня вцепилась, как умалишенная. Всю душу из меня вынула.

У меня голова шла кругом от предоставленной информации. Шиза косит наши ряды… Это ж как надо было удариться головой, чтобы потом на полном серьезе разговаривать с веником?

Дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял тот самый мрачный тип, который так беспардонно взял меня на руки и принес сюда. Теперь я могла рассмотреть мужчину более детально. Высокий, на вид примерно тридцать пять – сорок лет. Темные волосы, светло-карие, почти янтарные глаза, правильные, но немного жесткие черты лица и довольно внушительный разворот плеч. Видный мужик, что уж говорить. Везет кому-то!

Мужчина перешагнул порог комнаты и приблизился к кровати, пристально глядя на меня. Чего он так смотрит? Будто я совершила страшное преступление. А что, если… Я похолодела. Может я упала на кого-то из детей? Боже, нет!

– Ты побледнела! – взгляд мужчины слегка смягчился.

Да побледнеешь тут!

– С детьми все хорошо? – тихо спросила я.

Мужчина кивнул. Я облегченно выдохнула, но на всякий случай уточнила:

– Со всеми?

– Да!

– Слава богу!

– Слава кому?

Точно, издевается!

– Кто любит Хому и Ерему! – фыркнула я.

Вообще странный мужик. То слово «Привет» ему не понравилось, то теперь переспрашивает про бога, как будто в первый раз услышал это выражение.

– Арабелла, ты меня удивляешь? – нахмурился мужчина.

Теперь опешила я.

– Арабелла? Меня Настя зовут! А вы кто такой?

– Я твой муж – Киллиан. Я понимаю, что ты на меня сердишься, но зачем ты так себя ведешь? Ты хочешь меня таким образом наказать? Так подумай о детях! Каково им?

– Мужчина, – тяжело вздохнула я, – ваш розыгрыш затянулся! Мне это надоело! Зачем вы принесли меня в этот дом? Или это все-таки больница? Мой муж давно объелся груш!

Темные брови «мужа» удивленно дернулись вверх.

– Груш? Что такое груш?

Я закатила глаза.

– Привет! Ты не знаешь, что такое груши? Совсем ку-ку? Ты ведь папа Кирюши? Это вы так решили мне отомстить за то, что я считала, что у Кирилла нет отца? Так мне все равно! Моя обязанность воспитывать ваших детей и заботиться о них!

– Конечно, это твоя обязанность, Арабелла! Ты их мать!

Япона мать!

– Знаешь что? – я встала с кровати, уставилась прямо в офигевшие глаза мужика, – С меня хватит!

– Ты опять? – взбешенно прошипел он, делая шаг навстречу.

От него прям веяло каким-то гневом. Я вынуждена была поднять голову, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза. Высокий такой!

– Что «опять»?

– Говоришь, что с тебя хватит. Запомни – развод тебе никто не даст! Хочешь притворяться умалишенной – пожалуйста! Это тебе не поможет.

Умалишенной? Я?

– А мне кажется, с ума здесь сошла вовсе не я! Это не я называю тебя своим мужем, не я утверждаю, что у меня трое детей…

– Четверо!

В смысле?

– Ладно, пусть будет четверо, – не стала спорить с психом я, – не я подсунула мне метлу со скрытым передатчиком голоса.

– Метлу?

Киллиан покосился на стоявший у моей кровати инвентарь.

– А то ты не знаешь? – фыркнула я.

– Нет! Что за датчик передачи голоса? Зачем он?

– Чтобы метла разговаривала!

Выражение лица мужика стало непередаваемым.

– Метла не может разговаривать! – изрек он.

– Слава богу, что хоть это ты понимаешь!

– Я позову целителя, – сказал Киллиан, развернулся и вышел из комнаты.

Дурдом какой-то!

– Настька, – подала голос метла, – вот ты умная баба, вроде, но дура дурой!

– Спасибо! – покосилась я на нее. – Признавайся, где передатчик голоса спрятан?

– Чего? Это ты меня, честную метлу, обвиняешь в обмане? – обиделась метелка.

– Честная метла… – повторила за ней я и засмеялась.

Наверное, это все нервы. Однако, весь этот спектакль начинал раздражать.

– Раз ты такая честная, может тогда просветишь меня, где мы, что за мужик называет себя моим мужем, почему ты разговариваешь и, что, черт возьми, вообще тут происходит?

– Я могу! – хмыкнула метла, – Но не буду!

– Ах ты веник бессовестный!

– Мама!

Снова распахнулась дверь и в комнату ворвались дети. Их на самом деле было четверо. Девочка и три мальчика. Один постарше, а двое других близнецы младше года на два. Это один из них тогда летел на дракончике, когда я увидела его в первый раз.

– Мамочка! – девочка с разбегу обняла меня и прижалась всем телом.

Я застыла.

– Эриэль, подвинься, – буркнул старший мальчик, оттесняя сестру чуть в сторону и тоже обнимая меня.

Близнецам не нужно было никого просить. Мальчишки просто встали с двух сторон наших обнимашек и тоже прижались к нам.

Мое сердце взволнованно трепыхнулось.

– Я так испугалась! – девочка подняла на меня большие бирюзовые глаза, полные слез, – Ты упала, не двигалась, не дышала.

Боже, бедный ребенок! Представляю, что они пережили, увидев падение своей родительницы.

– Прости! – прошептала я, – Я не хотела вас пугать.

– Мама, – подал голос старший мальчик, – я знал, что с тобой все будет хорошо, но даже я испугался.

Новая волна чувства вины затопила меня. Хоть я и видела этих детей в первый раз в своей жизни, пусть, они тоже принимаю участие в этой постановке, но они же дети!

Мама…

Как сильно грели звуки этого слова! Меня так назвали впервые. И пусть я уже и не ждала услышать его в свой адрес, пусть все это не по-настоящему, но как же приятно его слышать.

Глава 2

Дети ушли, а я осталась в замешательстве. С одной стороны, мне было слишком приятно слышать от них заветное слово, видеть в их глазах любовь. Неподдельную! Самую настоящую. Похоже, они на самом деле верили, что я их мать. И это было так чудесно! Совершенно не хотелось разбираться что именно произошло, что эти дети считают меня – совершенно чужую для себя тетку, своей матерью. С другой стороны, в голове не укладывалось, что у меня внезапно откуда-то образовался законный супруг и четверо детей. Еще метла эта… Которая, кстати, мгновенно замолчала, едва только дети вошли в комнату.

– Эй! – обратилась я к ней, – Чего ты молчишь?

В ответ тишина. Чего и следовало ожидать. Может, на самом деле, беседы с ней были плодом моего разбушевавшегося воображения?

– Ну и ладно. – Отвернулась я от этой вредины.

Прошлась по комнате, осмотрелась. Комната мне понравилась. Уютно, чисто и довольно светло. Мебель старинная, даже антикварная, хоть и в отличном состоянии. Из окна открывался потрясающий вид на цветущий сад. Я открыла створку, деревянную, кстати, выглянула на улицу. Воздух был наполнен ароматом цветов и щебетом птиц. Красиво, будто в сказке!

Мое внимание привлекло большое, старинное зеркало. Подошла к нему, рассматривая свое отражение. Я ничуть не изменилась. Все те-же кудрявые, длинные, рыжие волосы, которые кто-то заплел в косу, голубые глаза, немного веснушек на носу, стройная, среднего роста, только шмотки на мне какие-то странные. Утром я пришла на работу в белой блузке и темной юбке миди, сейчас на мне тоже была белая блузка, только совершенно другого покроя – шелковая, с высоким воротничком-стоечкой, широкими рукавами с длинными манжетами. Юбка на мне сейчас тоже имелась. Даже тоже темная, только длина у нее была в пол, а под ней было несколько подъюбников.

Мне шел этот наряд. Я покрутилась перед зеркалом, оценивая свое отражение. Я будто в театре собралась выступать. В какой-то исторической постановке. На ногах были удобные кожаные туфли на невысоком, устойчивом каблуке.

Кроме наряда ничего во мне не изменилось, даже тонкий шрам на руке от пореза в детстве остался на том же месте, где и был. За рассматриванием этого самого шрама меня и застал вернувшийся Киллиан и незнакомый мужчина преклонных лет.

– Лоэра Арабелла, – строго произнес мужчина, – вы пережили травму, немедленно в постель!

Так я Лоэра или Арабелла? Я запуталась…

– Вы доктор? – спросила его, старательно игнорируя присутствия в комнате «супруга».

– Не понимаю, о чем вы говорите, – признался дядька, озадаченно взглянув на Киллиана.

Тот сдвинул брови, буравя меня напряженным взглядом.

– Я говорил вам, лоэр Миворс, Арабелла очень странно себя ведет. Произносит непонятные слова, не узнает меня, детей. Меня беспокоит ее здоровье.

– Доктор, – перебила я жалобы «мужа», – я упала. Да, возможно, ударилась головой, но это не значит, что я лишилась памяти. Этот человек, – на этом слове лицо муженька вытянулось, – утверждает, что я его жена, что у меня четверо детей. Если кто тут и больной, то это точно не я! Я не замужем, да и детей у меня нет и быть не может никогда. К сожалению. Я не знаю, зачем ему это нужно, но он вводит вас в заблуждение! Еще и детей в эту историю впутал.

Мужчина внимательно слушал, кивал и с интересом рассматривал меня.

– Лоэра Арабелла, – мягко сказал доктор, – присядьте, пожалуйста!

Он взял меня за руку и подвел к креслу, к которое я покорно села. Доктор остался стоять рядом со мной. Киллаин, ну и имечко, сложил руки на груди и наблюдал за нами со своего места.

– Меня зовут Анастасия Николаевна Кривцова, – представилась я, – можно Настя. Пожалуйста, дайте мне телефон! Нужно позвонить тете. Она волнуется, наверное.

Доктор снова бросил взгляд на Киллиана, тот слегка пожал плечами, мол он не понимает, о чем я говорю.

– Прошу вас, расслабьтесь. Сейчас я кое-что проверю.

С этими словами он поднес ладони к моей голове. От его рук полился мягкий, зеленоватый свет. Я дернулась от неожиданности, но доктор коснулся пальцами моих висков и строго велел:

– Анастасия Николаевна, сидите смирно!

Я замерла. Не знаю, что именно поспособствовало этому – мое настоящее имя, или властный тон мужчины. Но после этого я сидела, едва дыша. Прислушивалась к своим ощущениям. Ничего плохого не происходило. Я чувствовала легкое покалывание, мягкое тепло и больше ничего. Если не считать свечение рук врача, то ничего особенного не происходило.

Таким образом я просидела несколько минут. В какой-то момент меня даже начало клонить в сон, но очень скоро доктор убрал от меня руки и отошел. Мы с Киллианом смотрели на него в ожидании ответа.

Доктор молчал.

– Жить буду? – не выдержала я.

– Как же без этого, – загадочно изрек эскулап.

И на том спасибо!

– Лоэр Миворс, – подал голос Киллиан, – с моей женой все в порядке?

– Не знаю, – покачал головой лоэр, – лоэра Арабелла вполне здорова, – муж облегченно выдохнул, – при этом в ней изменились магические потоки.

Киллиан вновь нахмурился.

– Что это значит? – спросил он.

– Я не чувствую магию огня.

Еще бы! Откуда она во мне возьмется?

– Я же говорила! – вклинилась я, – Я не та, за кого вы меня принимаете! Допустим, я попала в другой мир, где у врачей светятся руки, а дети летают на драконах, и метла разговаривает, но разве вы не видите, что я другой человек?

Оба мужчины уставились на меня так, будто я только что взорвала бомбу. В их глазах был ужас и непонимание. Затем тот, что называет себя моим супругом беспомощно развел руками и сказал:

– Вот видите, лоэр Миворс? Моя жена повредилась рассудком!

– Какой интересный случай! – задумчиво произнес доктор.

От злости захотелось завыть.

– Смотрите! – я протянула руку вперед, показывая тонкий шрам на запястье, – Я порезалась в семь лет у бабушки в деревне, когда чистила картошку. Возможно, я похожа на Арабеллу, но такой шрам есть только у меня!

Мужчины воззрились на мою конечность, однако на их лицах не мелькнуло даже намека на понимание.

– Ты порезалась в кузнице у деда, – сказал Киллиан, – ты сама мне рассказывала, что случайно уронила кинжал, который тот недавно выковал. Хотела рассмотреть клинок, но уронила его. Ты говорила, что крови было очень много, что регенерация не справлялась, ведь кинжал тот был обработан магическим зельем.

М-да уж! Когда я порезалась у бабушки, крови было на самом деле очень много. Я страшно боялась, что меня будут ругать за то, что взяла нож, ведь мне не разрешали этого делать, но страшно хотелось помочь бабуле. Хотелось, чтобы меня похвалили, чтобы все поняли, какая я уже взрослая.

– Допустим, что потеря памяти и применение ложных воспоминаний – последствия падения, – сказал доктор, – но магия…