Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать!

Глава 5

Я сидела в своей новой спальне, лениво перебирая складки странного, чересчур нарядного платья. После обеда в голове шумело – слишком много впечатлений, слишком много людей называли меня «мамой», а я-то до сих пор чувствовала себя той самой Настей Кривцовой из детсада.

И тут, словно по привычке, сунула руку в карман. Пальцы нащупали знакомый бархатный уголок. Я вытащила… тот самый кошелек. Красный, замшевый, с золотой защелкой, который нашла на веранде в садике.

– Да ладно… – прошептала я, – ты тоже здесь? Ну и ты как тут оказался, товарищ? – пробормотала я, расстегивая защелку.

Вот почему моя одежда изменилась, а кошелек оказался в кармане нового наряда?

Внутри звякнули монетки, и вдруг кошелек… зашевелился. Не сильно, но я это почувствовала. Щелк. Защелка сама собой открылась. Внутри болтались все те же золотые монеты, переливающиеся мягким светом, которые я видела еще в своем мире.

– Ну наконец-то, хозяйка, – раздался ворчливый, немного скрипучий голос. – Я уж думал, ты меня потеряла.

Я чуть не подпрыгнула. Кошелек говорил. ГОВОРИЛ.

– Что?! Кошелек… разговаривает?

– Ну, вообще-то я предпочитаю «утонченный аксессуар с большой харизмой». Но ладно, пусть будет кошелек.

Я сглотнула, не зная, смеяться или бежать за Киллианом.

– Но… как?.. Зачем?.. Почему ты со мной?

– А что я, по-твоему, брошу тебя одну в этом балагане? – в голосе послышалась издевка. – Я же… преданный. Полезный. И вообще, хозяйка, привыкни: теперь твой мир – это не только дети и метлы. Теперь у тебя есть я.

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в ладонь. Ну все. Метла разговаривает, теперь еще и кошельки. Может, я не в другой мир попала, а просто в дурдом?

– Ладно, – пробормотала я, осторожно держа его на вытянутых руках, словно он мог укусить. – Разговаривающий кошелек… это нормально. Совершенно нормально.

– Конечно, – самодовольно отозвался он, и защелка на его крышке щелкнула, будто кивок. – Ты же лоэра. У лоэры все должно быть на высшем уровне: муж – маг, дети – наследники, кошелек – с характером.

Я фыркнула.

– Так и будешь все время болтать, не называя себя?

– Мое имя… – голос протянулся таинственно, с наигранной важностью. – Это древняя тайна, покрытая легендами. Его произносили лишь избранные владыки и купцы великих дорог!

Я скептически прищурилась. Начинается! Видели мы таких важных!

– Ага. То есть ты сам не помнишь, как тебя зовут?

Кошелек возмутился:

– Помню! Еще как! Просто оно звучит так величественно, что неподготовленные уши могут обуглиться от величия.

Я закатила глаза.

– Я… Гросвальд, Древний Хранитель Честного Золота и Неисчерпаемых Сокровищ, – дурным голосом взвыл кошелек.

– Чего? – уставилась я на него. – Грос… кто?

– Гросвальд, – повторил он с достоинством. – Это имя известно многим поколениям…

Я хихикнула. Наверное, это уже нервы сдают.

– Слушай, Гросвальд – это слишком длинно и пафосно. Будешь Грошик.

Кошелек возмутился так, что защелка клацнула, будто он хлопнул крышкой.

– Грошик?! Ты в своем уме? Я – сосуд богатства, хранитель тайных желаний, шепот удачи и сияние золота!

– Ага. Грошик, – с невинным видом повторила я.

Пару секунд он молчал, потом вздохнул как-то обреченно:

– Ну, ладно. Пусть будет Грошик. Но только между нами! Если кто-то узнает, я скажу, что это прозвище… семейное.

Я прыснула со смеху и впервые за день почувствовала, что мне почти весело. Метла у меня есть, кошелек тоже. Осталось только понять, как жить с четырьмя детьми, мужем-магом и… драконом внутри.

Я разглядывала кошелек, сидя на кровати. Тот важно устроился у меня на ладонях, будто как минимум занял трон в зале для аудиенций. Митрофановна в это время ворчливо подпирала угол комнаты.

– Ну что, – сказала я, – знакомьтесь. Это… Грошик.

– Я не Грошик! – возмутился кошелек, но его щелкающий голос прозвучал не слишком убедительно.

Метла медленно повернулась ко мне. Потом покосилась на кошелек. Если бы у нее были брови, они сейчас бы поднялись до потолка.

– Ты серьезно? – сухо осведомилась она. – Говорящий кошелек?

– А ты говорящая метла, – парировал он. – И что?

Митрофановна презрительно скрипнула черенком.

– Я, между прочим, древний артефакт! Вела хозяйство еще у бабки моей хозяйки, между прочим!

Я вздохнула. Ну не говорить же ей, что вообще-то взяла ее, метлу, во временное пользование у нашего дворника, чтобы толкнуть тот самый злополучный мяч. Да и Грошик меня называет хозяйкой на совсем правомерно. Ведь я его вообще нашла в детских игрушках сегодня утром.

– Подумать только, меня, Великого Гросвальда держали в кармане, как какой-нибудь медный пятак! – все еще разорялся Грошик.

– Пятак? – ехидно скрипнула древком метла. – Слушай, кошель, не зазнавайся. Тут хозяйство вести надо, детей к порядку приучать, а не звякать пузом.

– Хозяйство? – возмутился Грошик, его замша будто приподнялась. – Я, между прочим, источник неисчерпаемого богатства! Без меня не будет ни скатертей, ни платьев, ни сладостей детям. А ты всего лишь… палка с щеткой!

Митрофановна возмущенно зашуршала прутьями.

– Палка? Ах ты, кожаный мешок с железяками! Я хоть пользу приношу: полы подметаю, в небе летаю. А ты что? Сидишь пузом на столе, требуешь внимания!

Я зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться. Они спорили, как старые соседи по даче.

– Тсс, – попыталась я их остановить. – Еще кто-нибудь услышит, и тогда все, прощай моя нормальная жизнь!

– О, лоэра, – вздохнул Грошик, драматично звякнув, – это не я начал!

– Ничего я не начинала! – взвилась Митрофановна. – Просто ты слишком громко трясешь своими мудя… медяшками.

– Это золото! – возмутился Грошик.

Я все-таки не выдержала и хихикнула.

– Все-все, хватит! Вы оба полезные. Один подметает, другой звенит. Команда мечты.

Оба возмущенно замолчали. Но, к сожалению, не надолго.

– А я, между прочим, – кошелек слегка приоткрылся, и внутри мелодично звякнули монеты, – воплощение достатка и изобилия. Без меня твоя хозяйка будет сидеть на сухарях.

– Да без меня она в грязи утонет! – возмутилась метла.

– А без меня будет голодать! – не остался в долгу кошелек.

Я посмотрела на них обоих и зажмурилась.

– Господи, у меня не семья, а цирк с конями…

– Не цирк, – вразнобой возразили метла и кошелек.

– А величайшая команда! – гордо выдал Грошик.

– А балаган, – буркнула Митрофановна.

Они синхронно фыркнули друг на друга.

Я только головой покачала.

– Ну ладно. Если вы теперь оба со мной… то нам, похоже, придется научиться мириться.

– Я была первая, – хмуро заметила метла.

– А я главнее, – не унимался кошелек.

– Первая… главнее… – передразнила я их и устало махнула рукой. – Знаете что? Хотите, я вас обоих в чулан отправлю. Будете там доказывать, кто важнее, пока паутина не победит.

Митрофановна возмущенно заскрипела щетиной о пол:

– Вот еще! Я – помощница лоэры! У меня миссия: порядок поддерживать!

– Ха! – Грошик приоткрылся и мелодично хмыкнул монетами. – Порядок? Ты максимум пыль гоняешь! А я… я исполняю желания.

О, как! Я приподняла бровь и с интересом посмотрела на него.

– Исполняешь? Ну-ну. И где моя вилла у моря с бассейном? Где личный повар, чтобы кормил меня пельменями по расписанию?

Кошелек моментально захлопнулся.

– Это… процесс… – пробормотал он глухо, как будто издалека.

– Ага, – протянула я. – Значит, ты просто красивый болтун. – Решила взять его на «слабо».

– Я не болтун! – возмутился Грошик и снова звякнул. – Я стратег! У меня планы на твое будущее!

– А у меня планы на твои бока, – буркнула Митрофановна, – шлепну разок – и весь звяк твой наружу высыпется!

Я рассмеялась.

– Ну да, цирк с конями. Или, скорее, с медяшками и щетками.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и я едва успела закинуть Митрофановну в угол и накрыть Грошика подушкой.

В проеме стоял Виллем. Он смерил меня внимательным взглядом, слишком взрослым для его лет.

– Мам, – сказал он медленно, – я слышал, что ты… с кем ты разговариваешь?

Я застыла, с идиотской улыбкой на лице.

– Э-э… сама с собой. Знаешь, это… упражнение для памяти!

Боже, что я несу?

Мальчик чуть нахмурился, но кивнул.

– Тогда удачи, – сказал он и ушел, закрыв дверь.

Я выдохнула и скинула подушку.

– Видите? – зашипела я. – Вот из-за вас дети решат, что у меня совсем крышу снесло!

– Так это не мы, – обиделся Грошик. – Это ты громко смеешься!

– Ага, – поддакнула Митрофановна. – Ты сама себя выдаешь.

– Да вы просто издеваетесь! – простонала я и плюхнулась обратно на подушки.

Вечером в столовой снова собралась вся семья. Атмосфера оказалась чуть более напряженной, чем за обедом: я все время ловила на себе внимательный взгляд Киллиана. Он будто пытался считать каждое мое движение, каждое слово. Мне от его взглядов кусок в горло не лез.

Дети что-то весело обсуждали, перебивая друг друга – близнецы хвастались, кто быстрее запустил яблоко через двор, Эриэль рассказывала про цветы в саду, а Виллем, как всегда, сидел серьезный и молчаливый, но время от времени бросал на меня короткие взгляды. Неужели он меня в чем-то подозревает?

Я осторожно взяла ложку. К счастью, на ужин оказалась густая похлебка, а не что-то, что нужно есть руками с десятью приборами. Сделав вид, что все идет как обычно, я улыбнулась детям и спросила про их день.

И тут голос мужа прорезал общий гомон:

– Арабелла.

Я подняла глаза. Он не повышал тон, но от его спокойного голоса мороз пробежал по коже. Взгляд его темных глаз, будто прошивал насквозь. Это ж надо так смотреть. Я чудом не подавилась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он прямо, и в его взгляде мелькнуло то, чего я не ожидала: тревога.

Серьезно? Он на самом деле волнуется обо мне?

– Уже лучше, спасибо! – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Отвар помог. И отдых тоже.

Киллиан медленно кивнул, но хмурые складки на его лбу не разгладились.

– Ты выглядишь… иначе.

Я напряглась. Что он имеет в виду? Внешне мы с Арабеллой похожи, будто две капли воды.

– В смысле? – тихо спросила я.

– Более живая, – ответил он. – Ты смеешься. Улыбаешься детям. А раньше…

Он не договорил. Да и не нужно было больше ничего говорить. Я поняла, что он имел в виду. Дети переглянулись, и я заметила, как Эриэль едва слышно шикнула на братьев: мол, молчать. Что-то внутри кольнуло: настоящая Арабелла, похоже, была совсем другой.

Я глубоко вдохнула и ответила, как можно беззаботнее:

– Ну, может, падение с дерева встряхнуло меня. И теперь я решила… больше ценить жизнь.

В столовой повисла тишина. Даже Киллиан замер, будто мои слова задели его больше, чем он хотел показать. А потом близнецы громко хохотнули, и напряжение немного спало. Эриэль рассмеялась следом, а Виллем только покачал головой, но я заметила, что уголок его губ чуть дрогнул.

Ужин прошел без происшествий. Я чувствовала, как постепенно расслабляюсь в кругу детей, и почти забыла о том, что рядом сидит этот суровый мужчина, который наверняка видит меня насквозь.

Когда мы поднялись из-за стола, Киллиан задержал меня в дверях. Его пальцы едва коснулись моего локтя – и от этого простого прикосновения у меня перехватило дыхание. Я нерешительно посмотрела на мужа.

– Арабелла, – произнес он негромко, так что слышала только я. – Сегодня… я загляну к тебе.

Что? Наверное, на секунду я перестала дышать.

– В смысле?..

Он склонил голову чуть набок, его губы дрогнули в почти-улыбке.

– Ты ведь моя жена, – напомнил он так, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – И я не привык спать отдельно.

В голове у меня раздался громкий треск, словно где-то внутри рухнул шкаф со всей посудой. Жена?! Вот так, сразу, без предупреждения?! А где ухаживания? Где цветы?

– Я… э-э… – язык не слушался, мысли путались. – Я все еще не восстановилась после падения!

Киллиан прищурился, изучая мое лицо, словно пытаясь понять, вру ли я. Он поднял руку и легко коснулся моей щеки. От его прикосновений по коже пробежались электрические разряды.

– Тем более, – спокойно сказал он, – тебе нужен отдых… и забота.

Забота! Господи, пусть это слово значит все что угодно, только не то, о чем я подумала!

– А… может… ты сегодня все-таки поспишь у себя? – попыталась я осторожно отвести угрозу. – А я у себя… Ну… чтобы дети не подумали ничего лишнего.

Киллиан молчал пару секунд, но в его глазах сверкнуло что-то очень недоброе.

– Дети знают, что мы муж и жена, – произнес он сухо. – И я не намерен подыгрывать твоему странному желанию держать меня на расстоянии. Мы ведь это уже обсуждали, Арабелла!

Я судорожно кивнула, одновременно думая: так, срочно! план «Б», план «Ц», хоть какой-нибудь план! Митрофановна, Грошик – спасите, помогите!

– Я приду позже, – заключил он. – Отдыхай.

И ушел так спокойно, будто только что назначил деловую встречу, а не поставил меня на грань сердечного приступа.

Я стояла посреди холла, вцепившись в перила, и пыталась отдышаться.

– Ох ты ж… – прошептала я. – Вот и приехали.

Глава 6

Я влетела в свою комнату, будто за мной черти гнались. Захлопнула дверь, прижавшись лопатками к прохладной поверхности двери. Сердце колотилось в груди с такой силой, что я не удивилась бы, если б прямо сейчас его стало видно, как в мультиках изображают. Я положила ладонь на грудь в надежде унять волнение.

– Настька, – подала голос Митрофановна, – ты чего такая дикая?

Я почти забыла, что у меня тут вообще-то соратники имеются. Посмотрела на метлу. Хм! А это идея!

Быстро приблизилась к, подозрительно наблюдавшей за мной, Митрофановне, подхватила ее и вернулась к двери.

– Ты чего это вытворяешь? – ошалело спросила метла.

– Так надо! – многозначительно ответила я и вставила древко метлы в дверную ручку, таким образом, чтобы она не позволила открыть дверь с той стороны.

– Ха-ха-ха-ха! – засмеялся Грошик. – Вот тебе и оплот чистоты и порядка!

Митрофановна сердито зыркнула на него, но вредный кошелек только еще больше развеселился, позвякивая монетками.

– Девка, ты совсем ополоумела? – возмутилась метла, ерзая на своем месте, – Ты чего творишь? Немедля убери меня от сюда!

Я нахмурилась. Она же сейчас выскочит из ручки и перестанет служить дополнительным способом удержания двери от внезапно воспылавшим желанием получить супружеский долг Киллиана.

– Что я тебе, швабра какая? – тем временем, не переставая ерзать, пропыхтела Митрофановна.

– Ага, точно! – веселился Грошик, – Самая настоящая швабра!

– Тихо! – шикнула я на них обоих. – Митрофановна, миленькая, сиди смирно! Нельзя, чтобы Киллиан пришел.

Метла притихла и удивленно уставилась на меня. Даже Грошик перестал смеяться и вопросительно посмотрел на меня.

– Почему? – одновременно спросили они.

– Потому что он сказал, что придет сегодня ночью ко мне! – выпалила я, снова ощущая, как сильно забилось сердце от ужаса.

– И? – ничего не понял кошелек.

– Погоди-ка! – а вот Митрофановна поняла, о чем это я. – Ты поэтому меня сюда воткнула? – я кивнула, – Ты не хочешь, чтобы он пришел?

Глупый вопрос!

– Конечно, не хочу!

– Почему? – снова в один голос возопили эти двое.

Вот могут же быть единодушны, когда захотят!

– Да потому что я его не знаю! Он для меня совершенно чужой человек! Я не его жена!

– Пф! – фыркнула метла, – Вот дуреха! Сейчас не до кокетства! «Я не такая, я жду трамвая!» – она исказила голос, сделав его более писклявым, – Такой мужчина! Не мужчина, а мечта! Вы ЖЕНАТЫ!

– Он женат не на мне! – возразила я, – Я так не могу!

– Метла дело говорит, – решил поделиться своим ценным мнением Грошик, – хороший мужик! Надо брать!

Вот же предатели!

В дверь постучали, я вздронула. Митрофановна и кошелек мгновенно заткнулись. На этот раз мое сердце перестало биться. Вообще.

Я сделала шаг назад, обернулась на окно, оценивая свои шансы на побег.

Стук повторился.

– Мамочка! – голосок Эриэль принес мне такое облегчение, что я чуть сознание не потеряла. – Можно войти?

– Конечно! Сейчас, милая!

Я достала Митрофановну из ручки и открыла дверь. Поставила метлу рядом в угол.

– Что-то случилось? – спросила я, пропуская девочку в комнату.

– Близнецы спорят, кто будет спать у стены, а кто возле двери. Папа сказал, что это «пустяки», но они скоро разнесут всю комнату! – малышка сложила руки на груди и с отчаянием посмотрела на меня.

– Ладно, иду, – вздохнула я, отчаянно борясь с чувством дежавю. Ну серьезно, сколько раз мне приходилось находить компромиссы в детском саду?

Я поспешила за девочкой в детскую. Войдя в комнату, сразу поняла, что Эриэль не преувеличивала.

Андерс и Ксандер уже перетаскивали подушки, одеяла и даже ковер, каждый отвоевывая себе «стратегически важный угол».

– Мам, скажи ему, что я должен спать у стены! – выкрикнул Андерс, заметив мое появление.

– Нет, я! – почти одновременно заорал Ксандер. – Потому что я старший!

– На три минуты! – парировал брат.

Оба уставились на меня в ожидании приговора. Я замерла, понимая, что любое слово вызовет новый скандал. Ну вот что делать? Я обреченно вздохнула. В садике-то я умела малышей отвлечь, но тут… Два маленьких дракончика не собираются уступать друг другу ни сантиметра комнаты. Каждый характером в свою мать, то есть в меня.

И тут в голове мелькнула мысль: а что, если попробовать магию? В конце концов, я же вроде как хозяйка этого особняка, мать четверых детей и даже дракон, пусть и без крыльев, и не умеющий летать, но это уже детали.

Я вытянула руки и, сосредоточившись, прошептала:

– Ну-ка, постельки, марш на места!

И… О, чудо! Подушки сами взлетели и с хлопками плюхнулись на кровати. Одеяла развернулись в воздухе и ровненько легли, словно их выгладили. Даже ковер, которому явно надоело быть игрушкой для братьев, сердито подпрыгнул и лег обратно на свое место.

Я стояла с открытым ртом.

– Получилось?.. – прошептала я, сама себе не веря.

Дети замерли, напряженно глядя на меня, явно ожидая дальнейших действий. И что мне делать дальше?

– Эм, а у меня вопрос – в доме мало комнат? Почему вы живете в одной?

– А мы не хотим жить раздельно! – хором поведали мне мальчишки.

Ну кто бы сомневался! Жить порознь они не хотят, при этом договариваться тоже не желают. Я внимательнее оглядела комнату. Довольно просторная, но при этом, одну стену занимает стеллаж с игрушками и книгами, на другой стене большое окно, вдоль третей стоят две кровати, а на четвертой дверь. Собственно, поэтому близнецы не могли прийти к компромиссу, кто будет спать на той самой кровати, которая ближе к двери.

Я сцепила пальцы в замок, размяла их и закрыла глаза. В конце концов, нет ничего невозможного, если владеешь магией. Стоит попробовать.

Начала я сто стеллажа. Его нужно разделить на две части и расставить по разным углам комнаты. Повинуясь моему движению, ровно половина всей конструкции двинулась через всю комнату, дети завизжали от восторга, да я сама не сдерживала радостной улыбки. Неужели все это происходит на самом деле? По дороге стеллаж растерял часть своих книг, но те послушно вспорхнули, словно потревоженные птицы, взмахнули крыльями-страницами и поспешили на свои полки, едва только стеллаж взгромоздился на свое место. Отлично! Теперь нужно слегка подвинуть оставшийся на месте стеллаж так, чтобы рядом с ним поместилась кровать. Сделано! Теперь уже очередь кровати занять свое место возле противоположной стены.

– Вот это да! – восхищенно затараторил Андерс, – Мамочка, ты так здорово придумала!

– Как здорово, что ты так умеешь! – вторил ему Ксандер.

Я гордо выпятила грудь.

– Ну… всегда есть время учиться новому, – с улыбкой проговорила я, осматривая плод трудов своих.

Теперь комната выглядела куда уютней и казалась более приспособленной для проживания в ней двух мальчиков. Теперь у каждого был свой стеллаж, которые синхронно стояли каждый в своем углу, так же синхронно стояли и кровати – каждая возле своей стены и в одинаковом отдалении от двери и от окна. Я осталась довольна.

В этот момент в дверях появился Киллиан. Он скрестил руки на груди и окинул меня долгим, пронизывающим взглядом.

– Арабелла, – произнес он с тем самым тоном, от которого внутри все сжималось, – ты решила тратить силы на… подушки?

– Ну а что? – я пожала плечами, стараясь унять внутреннюю дрожь. – Дети теперь в порядке.

Я изо всех сил пыталась не подать виду, как нервничаю в его присутствии. Он ведь собирался прийти ко мне в спальню. Должно быть пришел, а меня нет, вот и психует.

Мужчина нахмурился.

– Ты никогда не тратила энергию на подобные глупости.

Интересно, его это злит или радует? По выражению темных глаз ничего непонятно.

Я улыбнулась, будто это было самое очевидное в мире.

– Вот видишь, значит, я меняюсь! – ответила ему, от души надеясь, что он не заметил моего волнения.

Киллиан задержал на мне взгляд дольше обычного, но ничего не ответил. Просто развернулся и ушел, оставив после себя ощущение ледяного ветра.

А близнецы восторженно обнимали меня за талию.

– Мамочка, это было так здорово! Спасибо тебе большое!

Я засмеялась и погладила их по головам.

– Пожалуйста, мои хорошие!