Война и мир на планете Фриурус

Еда на Фриурусе имеет магические свойства: никогда не знаешь, что ожидает тебя после очередного приема пищи. Бытует мнение, что еда особо подвержена магическому воздействию и через нее проще всего влиять на вражеское племя. Именно поэтому вожди-маги из вражеских племен накладывают заклинания на еду друг друга, а страдают обычные люди. Чаще всего человек, съевший заколдованную еду, превращается на какое-то время в привидение. Но потом ко многим возвращается их человеческий облик.

Перед тем как отправиться есть, мы решили посмотреть на магические фонтаны. Удобно расположившись на скамейке, мы наблюдали за тем, как под музыку одна за другой из земли вздымаются струи воды, превращающиеся затем в красивых волшебных птиц. Они радостно пели и, взлетая, скрывались из виду за пределами отеля. Зрелище было чудесным.

Затем мы поели немного пиццы и еще погуляли. На скамейках вдоль тропинок романтично обнимались парочки. На них падал лишь приглушенный свет фонарей, так что лиц влюбленных практически нельзя было разглядеть. Я потянула Морта за руку и взглядом указала на одну из скамеек. Он лишь покачал головой и потащил меня дальше по тропинке.

Я не могла понять, в чем дело. Я так соскучилась по нему. Мне хотелось романтики. Вместо этого ему взбрело в голову обойти весь отель вокруг. Мы зашли в здание с обратной стороны и поднялись на наш этаж. Длинный коридор был устлан красной дорожкой. Пока мы по нему шли, нам встретилось несколько отдыхающих, которые почему-то улыбались нам.

По пути в номер Морт обратил мое внимание на мужчину, следующего за нами по пятам:

– Видишь этого мужчину в рубашке с пальмами? – озадаченно задал он вопрос. – Он постоянно ходит за нами.

– Но ведь это может быть простой отдыхающий, у него даже пальмы на рубашке нарисованы, – попыталась отшутиться я, хотя мужчина и мне казался странноватым.

– Это все для отвлечения внимания, – ответил Морт с видом знатока, который ведал, о чем говорит.

Я не знала, что именно он имел в виду, но этот случай меня насторожил. Возвращаясь в номер, я также ощущала грусть от предстоящего расставания. Тем временем Морт начал звонить в администрацию, пытаясь узнать, будут ли в отеле свободные номера на новый год. Тревога начала постепенно спадать: раз ему интересно, свободны ли номера, значит, мы должны были скоро снова увидеться.

В ту ночь я засыпала рядом с ним со смешанными чувствами, однако чувство надежды все же преобладало. Как обычно, он крепко обнимал меня, пока я не заснула.

* * *

То, что произошло следующим утром, навсегда изменило мою дальнейшую жизнь. Мы поднялись с утра пораньше, чтобы Морт успел отвезти меня в аэропорт. Выпив по чашке кофе, мы отправились в путь. Было еще темно, и весь отель крепко спал. Морт направился к стойке администратора что-то уточнить, а я остановилась на маленьком красивом мостике. Я мирно наслаждалась видом небольшой сымпровизированной речки, как вдруг почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног и я теряю сознание.

Не помню, что именно происходило дальше. Сквозь туман до меня доносился лишь отчаявшийся голос Морта. Он успел подхватить меня перед падением и уже нес к кафе, располагавшемуся неподалеку. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце. Мне хотелось очнуться, успокоить его и сказать, что все хорошо. Но я ничего не могла поделать: я не владела собой. В какой-то момент мне послышался плачущий голос моей мамы. Потом я потихоньку начала приходить в себя.

Рядом на столе стояли стаканы с водой, я схватила первый попавшийся и жадно его выпила. Полегчало. Морт все это время придерживал меня.

Как я и говорила, еда на нашей планете больше всего подвержена колдовскому воздействию. Только я не понимала, кто и за что в тот день наложил заклятие на мою пищу, из-за чего я на какое-то время превратилась в привидение.

Морт начал тревожно расспрашивать меня, бывало ли со мной такое раньше. Я ответила отрицательно. Я никогда до этого не теряла сознание. У Морта был убитый вид. Убедившись, что я не скрываю от него никакую тайную болезнь и что мне стало лучше, он немного успокоился.

По пути в аэропорт мы почти не разговаривали: каждый пытался осознать только что произошедшее. Я мучила себя вопросом о том, кому я перешла дорогу. Морт лишь задумчиво вел машину, глядя прямо перед собой. Вдруг я обратила внимание, что моя сумка подсвечена каким-то зловещим красным светом. Заглянув внутрь, я увидела свой магический зонт. Я прикрыла его вещами, чтобы Морт не заметил это странное свечение и не принял меня за сумасшедшую колдунью. Очевидно, зонтик оказался не таким и безобидным, как я предполагала. Я инстинктивно ощущала, что он принес нам несчастье. Как же выяснить, был ли он причиной моего недавнего обморока? Жалко, что зонты не могут говорить.

Провожая, Морт поцеловал меня и попросил написать, как только я доберусь до Гокачи. Мы и раньше с ним прощались на долгое время, когда он улетал из Триулеса. Мы уже проходили через испытание расставанием. Но в этот раз все было иначе. Меня терзало ощущение, что мы видим друг друга в последний раз. Я пыталась отогнать от себя эти мысли, но они упорно лезли в голову.

* * *

Прошло несколько дней. Жизнь постепенно вернулась в прежнее русло. Я спокойно продолжила работу и учебу.

Однажды днем из магического шара возникла проекция моей подруги – кентаврихи Аяксы, всегда очень интересовавшейся моей личной жизнью. Мы познакомились с ней, когда учились на стюардесс в школе авиации. С тех пор я успела сменить несколько работ и закончить университет в Супрее, однако подругу менять не стала.

– Ну как все прошло? – спросила она громким басом. Ее грубый голос иногда заставлял меня вздрагивать. – Встретились все-таки? – надменно поинтересовалась подруга.

– Да, все-таки долетела я до него. Но больше времени провела в дороге, чем с ним. – Я с грустью отвела взгляд в сторону, не желая в который раз лицезреть кривую ухмылку Аяксы. Вот сейчас она снова примется ругать моего мужчину и убеждать меня в том, что он плохой. – Представляешь, я глупая, умудрилась опоздать на рейс. Так бы мы с ним больше времени провели вместе. Сама виновата.

– Мог бы и побольше времени тебе уделять, – язвительно заметила заботливая подружка.

– Но у него серьезная работа. Аякса, не забывай, что он военный. Он не принадлежит сам себе, – защищала я любимого человека. – Скоро закончится его контракт, и мы сможем пожениться.

– А он обещал, что женится на тебе? – словно ножом полоснула по моему сердцу истинная подруга.

– Мы не обсуждали это. Ему нельзя говорить на такие темы. Я представитель чужого племени. По большому счету, ему нельзя со мной встречаться, пока он служит в армии.

– Он водит тебя за нос, а ты как наивная дура ждешь его уже несколько лет. Хоть бы какая-нибудь пуля пролетела мимо и нечаянно угодила в него, – совсем одурела моя лучшая подруга.

– Ты нормальная вообще? Аякса, вот поэтому я вас и не стала знакомить. Думай, что говоришь! – разозлилась я.

Мне было крайне тяжело унять ее заботливый пыл, порой переходивший все мыслимые и немыслимые границы.

Аякса всегда расспрашивала меня о моих свиданиях с Мортом. Я рассказывала ей все в деталях, так как своей личной жизни у нее не было и она фактически жила моей. Хотя она и встречалась с каким-то парнем из кентавров, но это было несерьезно.

На этот раз мне даже показалось, что в узеньких глазках Аяксы промелькнула радость, когда я сообщила ей о своем неожиданном обмороке. Меня терзало смутное сомнение, что она втайне мне завидовала. Ее бесконечная критика в адрес Морта в свое время заставила меня принять решение о том, что я не буду их знакомить, хотя того всегда очень интересовало, какие люди меня окружают.

– Ты что покрасила волосы? – наконец сменила тему великодушная подруга. Помимо критики моего мужчины, она любила раздавать советы по поводу моей внешности. Вообще, макияж и уход за собой были ее любимыми темами для обсуждения. Однажды она даже поругалась с нашей общей знакомой – мастером из салона красоты из-за того, что та не так покрасила ее волосы. Ей хотелось стать русой блондинкой, а вместо этого получился совсем другой цвет.

Я просто как-то позвонила нашему общему мастеру записаться на окрашивание. Пришлось долго выслушивать огорченную взрослую женщину, которая была очень обижена на Аяксу, и мне стало ее жаль. У нее и так была тяжелая форма аллергии, приобретенная за долгие годы работы с химическими веществами для волос, а тут еще приходилось терпеть недовольство неблагодарных клиенток. Она провозилась с волосами Аяксы несколько часов, но желаемого оттенка добиться так и не удалось. Но что такое были чувства обычной парикмахерши по сравнению с цветом волос самой Аяксы?!

– Да, перекрасилась в светло-русый цвет. Тут, в Гокачи, я не знаю хороших мастеров. Одна знакомая посоветовала салон красоты. Пришлось тащиться на другой конец Гокачи, но оно того стоило, – дипломатично поддерживала я диалог. – Ты тоже, кажется, сменила цвет?

– Да, я тут нашла новый салон неподалеку от моего дома. Пришлось несколько часов просидеть, чтобы получился этот оттенок. Всегда хотела быть блондинкой, – гордо молвила она. – Хочу еще сходить почистить лицо, эти прыщи меня замучили уже. Когда они пройдут?

– Когда замуж выйдешь, – улыбнулась я. – По себе знаю. Мужик тебе нужен, подруга, и уже давно, судя по твоему личику, – пошутила я. Но, как и в каждой шутке, в моей тоже была доля истины. Мне казалось, что моя подруга была такой вредной из-за того, что не получала мужской ласки. В глубине души я даже испытывала к ней жалость.

– Да ладно! Ты же знаешь, как сейчас тяжело с этим. Кажется, что принц на белом коне сдох по дороге ко мне. Жду его, а он все никак не доскачет.

– Ну конечно, так и старой девой недолго остаться.

– Да мне уже не нужно, чтобы он был на коне. Пусть хотя бы на ишаке прискачет. Я приму его даже таким.

На этой фразе я не выдержала и покатилась со смеху. Наверное, поэтому я и не послала Аяксу до сих пор. Ее юмор и отношение к жизни в целом перевешивали негативные моменты. Хотя чем взрослее мы становились, тем сложнее мне было с ней общаться.

Аякса обратила внимание на мой зонт и спросила, где я такой взяла. Я лишь сказала, что это обычный зонтик и что он очень хорошо защищает в плохую погоду. Погода в Гокачи и вправду была не подарок. Зима оказалась очень длинной и холодной.

Однажды поздно вечером, когда было особенно дождливо и ветрено, я решила воспользоваться своим волшебным зонтом, чтобы окончательно не промокнуть. В какое-то мгновение стало настолько холодно от брызг дождя, что у меня промелькнула мысль о том, как здорово было бы сейчас не идти пешком целый квартал, а быстренько долететь до дома. Едва я успела об этом подумать, как зонт воспарил ввысь и мигом домчал меня до дома.

Пролетая над симпатичными домиками, я не могла поверить в происходящее. А как же сила гравитации? Ведь мне должно было быть тяжело держаться за зонт. Ничего подобного! Я испытывала невероятную легкость, пока парила в воздухе. И даже брызги дождя уже не казались мне такими холодными.

Долетев до дома, я воодушевленно сложила зонт, предварительно стряхнув с него капли дождя.

– Какие еще чудеса можно мне ожидать от тебя? – спросила я, глядя на зонт, и тут же обернулась по сторонам в надежде, что никто не слышал, как я разговариваю с неодушевленным предметом.

Вокруг не было ни души. Лишь ветер напевал свои заунывные песни и раскачивал голые деревья. Тусклый желтый свет печально мерцал на улице. Он вызывал у меня необъяснимо жуткое ощущение и желание поскорее оказаться дома. Я нащупала в сумке ключ, открыла им стеклянную дверь и поднялась на второй этаж. Дома было тепло и пахло чем-то вкусным. Это Кэйси приготовила для нас курицу в духовке. Она всегда готовила сама, потому что я уходила рано утром и возвращалась поздней ночью.

А «чудеса» не заставили себя ждать. Как-то, возвращаясь домой с учебы, еще в вестибюле я услышала яростные писклявые крики. Зайдя в комнату, я обнаружила на своем столе крошечные проекции двух своих знакомых, ожесточенно борющихся за мой зонт и усердно тянущих его каждая в свою сторону. Видать, я оставила магическую социальную сеть открытой, и их крошечные профили вылезли из магического шара.

Среди моих друзей в магической сети было много бывших коллег и одноклассников. Так вот две из них, моя бывшая коллега Архаба и одноклассница Яил, почему-то наглым образом вторглись в мое личное пространство в попытке похитить мой зонт. Несмотря на то что проекции их профилей были ненастоящими, битва разразилась вовсе нешуточная.

Дело в том, что Архаба принадлежала племени кентавров и жила в Триулесе. Яил же училась со мной в школе в Триулесе до шестого класса, а затем переехала в Лебрию и каким-то образом стала представительницей племени оборотней. Самое интересное, что люди, сочетающие в себе кровь нескольких племен, не обладают всеми способностями представителей племени.

Например, я, будучи лишь наполовину орлицей по папе и кентаврихой по маме, не могу ни летать и читать мысли, как орлы, ни копировать чужие способности путем физического контакта, как кентавры.

Меня особенно поражало то, с какой ловкостью Яил управлялась с магическим лучом силы, что было исключительной способностью оборотней. А ведь она даже не была чистым оборотнем. По-видимому, сказалось то, что Яил переехала в Лебрию еще в детском возрасте. Помимо способности бороться с помощью луча силы, оборотни также могли превращаться в любое животное. Это было особенно противно: никогда невозможно было предугадать, в кого еще они превратятся в следующую минуту. С другими племенами было гораздо легче: по крайней мере, знаешь, чего от них ожидать.

Я попыталась их разнять, но у меня ничего не вышло. Оставалось лишь наблюдать за разворачивающимся перед моими глазами зрелищем. Едва я успела выхватить у них зонт, как сражение перешло в стадию апогея: Архаба полностью превратилась в кентавриху и со злостью стучала своими копытами по моему бедному столу. То есть туловище у нее было лошадиным, а вот лицо осталось прежним, только волосы существенно подросли и косматыми локонами спадали вниз по ее торсу. Тем временем Яил уже обернулась в серого шакала и на задних лапах начала приближаться к разгневанной кентаврихе.

В какой-то момент из передней лапы шакалихи вырвался очередной луч силы, который повалил на пол бедную кентавриху Архабу. Немного оклемавшись, та резко встрепенулась и в мгновение ока встала на все свои четыре копыта. При этом она задела одним из своих копыт шакалиху и тем самым переняла у нее дар владения лучом силы. Это и было отличительной способностью кентавров: они не обладали способностями как таковыми, но могли с успехом копировать чужие способности после физического контакта. Правда, недолго.

Было очень смешно наблюдать за тем, как Архаба приподнимает свое переднее копыто и из него вырывается луч силы, от которого Яил успешно уворачивается. В какой-то момент шакалиха подбежала к кентаврихе сзади и вцепилась ей в гриву, отчего та взвыла диким лошадиным воплем. По-видимому, инстинкт самосохранения взял верх, и Архаба решила отступить. В два прыжка она доскакала до магического шара и прыгнула внутрь. Но перед тем как полностью скрыться из виду, ее полулошадиная физиономия повернулась и бросила зловещий взгляд на меня и мой зонт.

Яил же тем временем попыталась вырвать зонт у меня из рук, но услышав мое резкое: «А ну-ка, брысь отсюда!», попятилась назад к шару. Спустя несколько секунд, шакалиха последовала примеру кентаврихи и удалилась восвояси, точнее, на свою страничку в магической соцсети. При этом вид у нее был крайне недовольный, словно она провалила данное ей кем-то задание.

Я простояла в раздумье еще несколько минут, держа в руках все тот же зонт, мучимая лишь одним вопросом: что же он такого может делать, что за ним началась охота в прямом смысле этого слова. Я еще сама не до конца понимала его возможности. Ну, подумаешь, долетела на нем однажды до дома в дождливую погоду. Делов-то! Главная ценность зонта лично для меня заключалась в том, что он каким-то образом должен был помочь нам с Мортом воссоединиться и жить вместе долго и счастливо.

Зонт был плодом нашей с Мортом любви, и никто не имел никакого морального права отбирать этот зонт у меня! Никто! В тот момент я приняла решение, что буду защищать этот зонт от всякого, кто на него посягнет.

Однако разыгравшаяся на моих глазах битва крайне встревожила меня. Ни кентавриха, ни шакалиха не могли действовать сами по себе. Во-первых, они просто не могли знать о наличии у меня зонта. Во-вторых, с какой такой стати он им понадобился? Кто-то, очевидно, очень хочет воспользоваться волшебной силой этого зонта. Но кто и с какой целью?

* * *

После вышеописанного события моя жизнь начала стремительно катиться под откос. Люди вокруг стали какими-то нервными. Кэйси перестала готовить еду для нас обеих, хотя раньше делала это с удовольствием. Когда я спрашивала причину, она аргументировала это тем, что мне пора самой учиться хорошо готовить.

Готовить я умела, не на уровне шеф-поваров, естественно, но вполне сносно. Однако у меня катастрофически не хватало времени на это, поскольку на работе тоже начали происходить «чудеса».

Дело в том, что я работала кассиром в компании по аренде велосипедов. И к нам в офис стали захаживать откровенно спятившие с ума люди. Это были клиенты компании из разных уголков Фриуруса. По природе своей они всегда были чем-то недовольны. А в последние дни как будто с цепи сорвались. Как-то раз один из них даже угрожал взорвать наш офис вместе с нами. Учитывая, что данный индивид был из той части планеты Фриуруса, где такие взрывы дело обычное, слова его трудно было интерпретировать как шутку. Вскоре после этого наша компания наняла охрану, следившую за тем, чтобы никакой псих нас действительно не взорвал.

Затем я стала замечать, как мои и без того доселе недружелюбные сотрудники стали еще более враждебными. Дело в том, что мы все принадлежали к разным племенам, так как Лебрия была страной, куда беспрепятственно стекались люди с разных уголков планеты.

Что касается моей работы, то у нас в офисе преобладала круговая порука: люди помогали только своим соплеменникам. Так получилось, что все мои работающие там соплеменники были кентаврами. Так как я кентавриха лишь наполовину, то и отношения складывались точно также – «наполовину».

Мне было особенно тяжело привыкнуть к тому, что в офисе все ругались матом. Когда мне изначально предложили работать в настоящем лебрийском офисе, я была вне себя от счастья. Иностранным студентам в Лебрии запрещено работать официально, поэтому мне часто приходилось перебиваться случайными подработками продавцом в магазине. Кроме того, у меня не было личного транспорта, и часто приходилось просить знакомых ребят подбросить меня до торгового центра, который находился в полутора часах езды от Гокачи.

Другую работу найти было нереально. Когда моя знакомая – кентавриха сообщила, что у ее мужа на работе есть открытая вакансия, я пришла в восторг. Работа находилась в пределах Гокачи, хотя райончик был так себе, конечно. Там постоянно кого-то грабили. Мне было страшно устраиваться туда на работу, но все же это было лучше, нежели тратить половину дня только на дорогу.

По прошествии некоторого времени после устройства на новую работу, я почувствовала, что начинаю деградировать среди своих новых коллег. Я надеялась, что меня будут окружать лебрийцы и я смогу практиковать язык, узнавая что-то новое. И, действительно, я узнала очень много матерных выражений на лебрийском языке. От некоторых из них у меня волосы становились дыбом. Другие же я, к своему превеликому счастью, просто не понимала.

Отдельные наши клиенты были на удивление безмозглыми людьми, постоянно чем-то недовольными, и, казалось, специально провоцировали конфликты. Некоторые знали всего пару слов на лебрийском, хотя уже полжизни прожили здесь. Им просто невозможно было объяснить элементарные вещи. Каждый хотел получить самый быстрый и навороченный велосипед, желательно за бесценок. Велосипеды были очень популярны в Лебрии, так как страна ограничивала использование машин в попытке сократить вредные выбросы в атмосферу и спасти природу.

Вдобавок ко всему, наше же руководство заставляло нас продавать клиентам компании страховку на случай аварии. Эта страховка действовала на них как красная тряпка на быка: они готовы были разорвать нас на мелкие кусочки, лишь бы не переплачивать эти несколько дополнительных копеек.

Больше всего меня раздражала обстановка, в которой мы работали: нам приходилось орать клиентам через небольшие окошки в стене, когда мы хотели им что-то сообщить. Там, за окошками, в часы пик выстраивались длинные очереди из людей со всех уголков Фриуруса. Порой зал был битком набит людьми: все они громко спорили и зачастую переходили на крик.

В нашем офисе было несколько таких окон, и у каждого из них на высоких крутящихся стульях сидело по одному человеку. Вдоль окошек тянулся сплошной деревянный стол с выдвижными шкафчиками, в которых мы хранили выручку. У меня иногда начинало колоть сердце, когда кто-нибудь из моих коллег, словно нарочно, со всей силы хлопал таким шкафчиком. В часы пик от всего этого хлопанья, ора и матов по обе стороны окон стоял такой гвалт, что мне хотелось просто схватиться за голову и бежать оттуда.

Я не понимала, как я докатилась до такой жизни. А ведь многие мне даже завидовали. Их раздирала зависть из-за того, что я работаю в настоящем офисе, в то время как некоторым из них пришлось драить полы, прежде чем добиться хотя бы какого-то успеха. Они не понимали, через что мне ежедневно приходилось проходить ради этой «престижной» работы.

Как-то одним из вечеров к моему окошку подошел с виду нормальный клиент из какой-то недоразвитой страны. Он точно не был лебрийцем. Все шло спокойно, пока я не предложила ему страховку. Это было правилом компании, которое я не могла нарушить, иначе мне грозило увольнение. В ответ этот тип начал меня материть на чем свет стоит и даже затронул честь моей умершей мамы.

После того как он ушел, я пыталась всеми силами сдержать слезы. Над нами на потолке висели магические шары, в прямом эфире транслирующие руководству все происходящее в офисе. Я не могла позволить себе распустить нюни как какая-то слабачка. Кроме того, за мной постоянно пристально следили коллеги, которые тоже были из других стран, негласно враждующих с племенами, кровь которых текла в моих жилах. Они не понимали, кто я, поэтому бесконечно подвергали меня проверкам. Но всему есть предел. В тот вечер я не выдержала и убежала в туалет. Мне просто хотелось запереться на миллион замков и огородить себя от всей этой мерзости.

Спустя какое-то время один из моих сотрудников постучал и попросил, чтобы я вышла. Я вернулась на рабочее место, несчастная и разбитая. Как ни странно, поздним вечером этот мерзопакостный клиент вернулся раньше запланированного времени: у него действительно произошла авария. Он был очень напуган. Мои коллеги после этого стали обходить меня стороной, думая, что я ведьма и наслала на него проклятие. А мне всего лишь было больно от того, что человек, не зная моей жизни, обозвал меня и моих родителей грязными словами. Да, ему было тяжело, но я тоже несла свою ношу. Внутри каждого из нас идет своя борьба. Нельзя вот так без разбору кидаться на людей.

После этого случая я начала задумываться о смене работы. Девочка из соседнего отдела как раз только поступила в университет и планировала уходить. Она предложила руководству устроить меня на свое место. Я сначала обрадовалась, но эта радость была недолгой. Оказалось, что именно в этот период необходимо было сдать гигантский отчет по лицензиям на все имеющиеся в нашем распоряжении велосипеды. Это был очень важный отчет, так как речь шла о больших деньгах. Одна неверная цифра – и не сносить мне головы.

Кроме того, меня и тут доставали разъяренные водители велосипедов. Только теперь все было даже хуже. Если раньше меня защищала стена и нужно было общаться с ними только через окошко, то теперь у них был ко мне свободный доступ через дверь. Пока я ломала голову над важным отчетом, с периодичностью в пять минут в двери вырисовывалась недовольная физиономия очередного водителя, мне приходилось все бросать и объяснять ему, почему администрация города прислала штраф на его велосипед.

Доказать, что они нарушили правила дорожного движения, когда были на велосипеде, было практически невозможно. Я и сама не понимала многого. Зачем вообще водителям велосипедов высылали штрафы и заставляли получать лицензию на вождение? Когда ты сам в глубине души с чем-то не согласен в своей работе, то она становится каторгой. Именно такой каторгой стала для меня эта новая, более престижная работа.

В довершение ко всему, рядом со мной в одном кабинете работал назойливый толстый парень по имени Коланис. Пухляш буквально доставал меня своей бесконечной пустой болтовней и вопросами не к месту. Он узнал, что я трачу почти всю свою зарплату на учебу, чтобы сохранить статус студента. У меня не было гражданства Лебрии, и поэтому я могла жить там только по учебной визе. Этот факт крайне опечалил пухляша, и он решил мне помочь по-дружески: