Тот, кого нет

Дизайнер обложки Максим Алексеевич Квиндт

© Максим Алексеевич Квиндт, 2026

© Максим Алексеевич Квиндт, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-1898-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тот, кого нет. Глава 1 — Обычный вечер

Холлоу-Крик жил, как обычно: тихо, будто город забыл, что ему положено шуметь. Фонари мерцали через туман — как будто им было лень светить, но они старались. В комнате Эйдена пахло пиццей, колой и чем-то ещё, что появлялось только тогда, когда трое друзей собирались вместе.

Сэм раскинулся на кресле, разматывая боксерскую ленту между пальцами — нервная привычка. Мэтт сидел на полу, разглядывая карту звёзд на телефоне. Эйден щёлкал крышкой ручки, глядя то на часы, то на дверь.

— Лукас опаздывает уже сорок минут, — заметил Сэм. — Сорок минут, Карл. Это почти половина фильма ужасов.

— Это называется «быть Лукасом», — тихо сказал Мэтт, не отрывая взгляда от экрана. — Он вечно теряется. Может, опять забыл, что идёт сюда.

— Как можно забыть тусу? — Сэм пихнул его ногой. — Ты забудешь как дышать раньше, чем тусу.

— Я один раз забывал, — пробормотал Мэтт.

— Это называется паническая атака, бро.

Эйден наконец поднял взгляд от телефонного блока.

— Он мне сам звонил час назад. Сказал, что идёт от парка. Пять минут — и будет.

— Ага, — Сэм закатил глаза. — Пять минут в стиле Лукаса. Значит «когда туман вырастет по колено».

Эйден снова посмотрел на дверь. Почему-то глубоко внутри — что-то кольнуло. Совсем слегка. Но нехорошо. Он набрал Лукаса. Гудки. Долгие. Наконец — голос.

Но… странный.

— Эй… я почти… — шум ветра. Шорох. — почти у… парка…

— Чувак, ты где именно?

— Я… — пауза. Слишком долгая. — Эйден?.. Ты тоже…

И связь оборвалась, как будто кто-то просто выдернул звук.

Сэм поднял бровь:

— Эм… что за…?

Мэтт уже всерьёз оторвался от телефона:

— Это было… странно. Даже для Лукаса.

Эйден чувствовал, как у него холодеют пальцы, хотя в комнате было тепло. Щелчок ручки стал резче.

— Пойдём его заберём, — сказал он. — Мне не нравится, как он звучал.

— Может, он просто… — начал Мэтт.

— Нет, — перебил Эйден. — Он был напуган.

Сэм поднялся, размотав ленту до конца, и ткнул в грудь Эйдена:

— Ладно. Но если это розыгрыш — я убью его. Потом обниму. Но сначала убью.

Они вышли в вечерний туман. Он был плотнее, чем обычно. Тише, чем обычно. Будто слушал. Сэм оглянулся:

— Эх. Ненавижу туман. Он как бывшая: вечно появляется, когда не надо.

Мэтт тихо вздохнул:

— Это очень тупая метафора, чувак.

Эйден шёл первым. Он всегда шёл первым. Но сейчас… впервые за долгое время он почувствовал, что не понимает того, что происходит. И что-то в тумане шептало, ещё слишком тихо, чтобы разобрать… но достаточно, чтобы заставить сердце стукнуть быстрее.

ГЛАВА 2 — То, что не приходит вовремя

Туман на улице был не вечерним — он был неправильным. Слишком густым. Слишком тихим. Как будто звук в нём глох, не желая жить. Сэм шёл рядом, руки в карманах худи, но взгляд цеплялся за каждый шорох.

— Клянусь, — сказал он, — если этот долбаный туман опять начнёт двигаться… я вернусь домой и спрячусь в шкаф.

— Тебе двадцать раз мама говорила, что ты в шкаф уже не помещаешься, — хмыкнул Мэтт.

— Это не по теме, — фыркнул Сэм. — И вообще, мы про Лукаса, а не про мою драму роста.

Эйден молчал. Он слушал. И каждый раз, когда в тумане едва слышно дернулся звук — сердце щёлкало, как крышка его ручки. Мэтт пошёл чуть впереди, пытаясь выглянуть за край тумана.

— Эй, — позвал он, — а вдруг он просто… ну, заблудился? Здесь легко запутаться, когда так серо.

Сэм покачал головой.

— Лукас не заблудился. Он вечно разбрасывает ассоциации: «я возле той уродливой лавочки», «я мимо магазина с кривой вывеской». Он бы нам сто звонков сделал.

Мэтт обернулся, серьёзный:

— А ты не подумал, что он хотел позвонить, но… не смог?

Сэм усмехнулся так, будто хотел скрыть свою тревогу.

— Почему, Мэтт? Был занят перфекционизмом?

— Нет… — Мэтт поёжился. — Просто… он звучал так, будто рядом что-то было. Что-то… неправильное.

Эйден остановился. Повернулся к ним. И тихо сказал:

— Я тоже это слышал.

Туман перед ними дрогнул. Волной. Как дыхание.

Сэм резко поднял кулаки:

— Я щас реально в шкаф уйду.

Но они пошли дальше. Там обычно всегда горели два фонаря. Сегодня — ни одного. Словно кто-то выкрутил лампы.

— Где все? И где свет? — прошептал Мэтт.

— Может, свет отключили, и из за темноты кому тут надо торчать?, — ответил Эйден, хотя сам не верил.

Сэм осмотрелся, щурясь:

— Ну что, ищем нашего блуждающего идиота. Может, сидит на качеле и ждёт нас, как герой дешёвой мелодрамы.

Они свернули на дорожку к старой сцене, где Лукас любил сидеть один, болтая ногами.

— Лукас! — громко крикнул Эйден. — Эй! Если ты нас пугаешь — это было бы тупо!

Ответа не было. Только звук. Хриплый. Будто кто-то резко вдохнул рядом.

Мэтт вздрогнул:

— Чувак… это был он?

— Нет, — прошептал Эйден. — Это было… ближе.

Сэм натянул ленту на пальцы, как будто она могла спасти.

— Ребят… — голос у него стал тише. — Нам надо держаться вместе.

Мэтт подошёл ближе и почти незаметно ухватил его за рукав. На деревянной скамейке — там, где обычно сидел Лукас — лежал его телефон.

Экран треснут. Но светится. Эйден поднял его. Телефон был холодный. Слишком холодный.

— Это плохо, — тихо сказал Мэтт.

— Очень плохо, — ответил Эйден.

Сэм медленно сглотнул:

— Ты думаешь… он забыл его?

Эйден хотел ответить. Но телефон в его руке… моргнул. Экран стал белым. А потом — строка текста, как будто кто-то написал пальцем по стеклу:

«он уже здесь»

Мэтт выдохнул, и звук сорвался на писк:

— Ох… вот дерьмо…

— Бежим, — сказал Эйден сразу. — Сейчас же.

— Куда? — Сэм сжал кулаки. — Куда, чёрт возьми?!

Эйден поднял голову. И увидел. Не фигуру. Нет. Провал в тумане. Как будто кусок мира… вырезали. И оттуда вышел запах сырости и… чего-то мёртвого. Его дыхание дрогнуло.

— Дом Лукаса, — сказал он. — Нам нужно туда.

Сэм моргнул:

— Боже, ты серьёзно?!

— Он говорил, что он рядом с парком. Это ближайшее место.

— А если там это?.. — Мэтт указал дрожащей рукой на туман.

Эйден закрыл крышку ручки. Щёлк.

Решение принято.

— Если оно рядом, — сказал он, — тем более нельзя оставлять Лукаса одного.

Сэм тихо выматерился. Мэтт побледнел так, будто сейчас упадёт.

Но они пошли. Плечом к плечу. В ту сторону, где начинался Кленовый переулок и дом, который, казалось, ждал их. Туман расступался медленно. Как будто пропускал. Как будто хотел, чтобы они пришли.

ГЛАВА 3 — Дом, который слушает

Кленовый переулок выглядел так, будто его давно перестали замечать. Деревья стояли неподвижно — слишком неподвижно — словно кто-то приказал им замереть, чтобы не выдать себя. Туман здесь стал гуще, тяжелее, вязким, как если бы воздух сгнил изнутри.

У каждого шага был звук. Но звук будто не хотел жить — он тонула в сырости, исчезая, не успев родиться. Сэм остановился первым.

— Ребят… тут что-то не так.

— Ничего нового, — выдохнул Мэтт. — Весь вечер «что-то не так».

— Нет. Это другое.

Эйден тоже почувствовал. Как будто весь переулок слегка… дрожал. Незаметно, под кожей реальности. Треск тонкий, как от старой плёнки — то ли в ушах, то ли вокруг.

Дом Лукаса стоял в конце улицы, как всегда. Но сегодня он будто вырос. Потемнел. Наклонился вперёд, словно слушал их шаги.

Доски на фасаде стали темнее, чем должны быть, как мокрые ребра. Окна — чёрные, пустые, без отблесков, будто в доме нет стекла, только дыры. И передние ступени слегка прогнулись, когда ветер прошёл рядом… или это не ветер.

Мэтт сглотнул:

— Я… я не хочу к нему подходить.

— Никто не хочет, — ответил Эйден. — Но нам нужно.

Он сказал это спокойно. Но внутри у него что-то холодило позвоночник, медленно, как лёд, растущий по трубам.

Сэм выдохнул долгий, шипящий воздух:

— Этот дом выглядит так, будто жрал людей.

Мэтт нервно дёрнул плечом:

— Эм… а если так и есть, Сэм?

— Не говори об этом вслух, — прошептал Эйден.

Он не знал почему. Но чувствовал: дом слушает. Когда они ступили на кривую тротуарную плитку, туман отступил — как будто уступил им дорогу. Неохотно. С интересом.

Сэм посмотрел на это со страхом, который не пытался прикрывать:

— Он… разошёлся перед нами. Ты видел?

— Это просто ветер, — сказал Эйден.

Но никто ему не поверил. Даже он сам.

Они подошли к крыльцу.

Доски под ботинками Сэма хрустнули — слишком громко. Слишком живо. Мэтт вздрогнул так, будто по нему прошёл электрический ток:

— Чувствуете?

— Что?

— Как будто… нас тут ждут. Нас сюда позвали.

Эйден хотел сказать, что это паранойя. Но дверь впереди… приоткрылась.

И не тихо. Не медленно. А резко. С треском. Как будто кто-то внутри резко отдёрнул её.

Сэм вскинул кулак.

— Окей. Вот это уже жесть. Это прямо… жесть уровня фильма, где мы точно умираем первыми.

Но никто не выходил.

Эйден сделал шаг. И в этот момент — дом вздохнул. Настоящий, глубокий, старый вдох. Где-то под полом, в стенах, в тёмных коридорах внутри — воздух прошёл, как через чужое горло.

Дом жил.

Это было понятно сразу.

Сэм отступил, сжав кулаки ещё сильнее:

— Я… сказал бы, что это ветер, но ветер не дышит на тебя в лицо. Да и пахнет жутко.

Эйден прошёл внутрь первым. Тьма внутри была не просто тьмой. Она была густой, как гнилая вода. Она пахла сыростью, старыми стенами… и чем-то ещё, что-то сладким и едва уловимым — запахом, похожим на забытый плод, который уже начал портиться.

Мэтт вжал плечи:

— Эйден… ну его. Серьёзно. А что если он… не хотел, чтобы мы нашли, куда он пошёл?

Эйден обернулся, глядя на тёмный проём двери.

— Если он не хотел, — тихо сказал он, — значит, ему ещё хуже.

И нам всё равно нужно узнать. По-другому нельзя.

Сэм вытер ладонь о джинсы — она была влажной. Хотя воздух в доме был сухой. Это был не пот. Это был конденсат. Как будто дом трогал их. В коридоре стояла тишина, от которой звенело в ушах. Но под ней — что-то ещё. Низкое. Пульсирующее. Как будто внутри дома билось сердце, слишком большое для этого пространства.

Эйден почувствовал, как его собственное сердце начинает отбивать рваный ритм. И в этот момент — голос.

— Эм… привет? — сказал кто-то тихо слева.

Они все втроём развернулись.

Из кухни выходила Рейна.

С камерой в руке.

В свете тусклой лампочки её глаза блестели странно — будто отражали больше света, чем здесь было.

Она поправила волосы и тихо сказала:

— Я… думала, здесь никого нет.

Сэм чуть не присел от страха:

— Мать твою, Рейна! Ты чего тут делаешь?! Я чуть не отправился к праотцам!

Она слегка улыбнулась, слишком устало:

— Я тоже испугалась. Я… слышала шум. Думала, Лукас.

— Ты одна? — спросил Эйден.

— Да. Уже минут тридцать. Я зашла — а здесь как будто кто-то… был.

Она оглянулась на коридор — быстро, резко, как будто проверяла, не смотрит ли кто. Эйден заметил, как дрожат её пальцы. Совсем немного. Только внимательный бы увидел.

— Рейна, — сказал он, подойдя ближе. — Что ты видела?

Она медленно подняла на него глаза. И в них было что-то, чего раньше не было — тень, тонкая, как волос.

— Дом.

— Что дом?

— Он… узнаёт нас.

Тишина.

Глубокая, как вода в колодце.

— И ещё… — добавила она. — Я думаю, Лукас оставил для нас что-то.

Эйден почувствовал, как холод прошёл по позвоночнику, будто чья-то рука.

— Где?

Она кивнула в сторону лестницы.

— Наверху. В его комнате.

Дом скрипнул. Не от ветра. От удовольствия. Как будто он ждал этого вопроса.

ГЛАВА 4 — Комната, которая помнит

Лестница наверх была узкой, как глотка зверя. Доски под ногами скрипели — не старостью, а… сопротивлением. Каждый шаг ощущался так, будто под ним что-то шевелилось.

Сэм шепнул:

— Если дом начнёт оживать — я тебя брошу, Мэтт.

Мэтт тихо выдохнул:

— Я… даже не сомневался.

Эйден поднимался медленно. Он чувствовал, как туман из коридора тянется вслед, цепляется за ступени, будто пытается удержать. Наверху было три двери. Но взгляд цеплялся только за одну. За комнату Лукаса. Дверь была приоткрыта. Совсем немного. Как будто кто-то заглядывал и успел исчезнуть.

Рейна подняла камеру. Линза блеснула.

— Эйден, — прошептала она, — здесь… кто то есть..

Эйден не ответил. Он просто толкнул дверь. Комната Лукаса была такой же, но… искажённой. Фото на стенах — кривые. Кровать — смята, словно кто-то лежал на ней слишком долго. В углу стояла гитара Лукаса — струны натянуты слишком сильно, одна едва не лопнула. На столе — его кружка с чаем. Но чай был свежий. Пар тонкой струйкой поднимался вверх.

— Он… был здесь недавно, — выдохнул Мэтт.

— Или он ещё здесь, — произнёс Сэм, сразу подняв кулаки.

Эйден шагнул вперёд. И заметил. На полу — чёрная линия. Тонкая, как волос. Она тянулась от кровати к стене.

— Это… что? — Рейна присела, приблизившись.

— Плесень? — предположил Мэтт.

— Плесень не бывает такой ровной, — прошептал Эйден.

Он наклонился. Провёл пальцем в миллиметре над линией. Запах ударил в нос сразу: сырость, холод… и что-то сладкое, как запах гнилой ягоды. Рейна тронула линию кончиком ногтя. И комната вздрогнула. Стены — едва заметно. Воздух — как будто кто-то резко вдохнул. Лампа — моргнула.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! — выдохнул Мэтт, отскакивая.

— Не трогай тут ничего! — рявкнул Сэм.

Но было поздно.

Линия начала расширяться.

Пульсировать.

Словно сосуд под кожей.

— Ребят… — сказал Сэм, — эта дрянь дышит.

— Она… растёт, — прошептала Рейна.

Линия вдруг треснула.

И из трещины…

повалил туман.

Не тот, что был на улице.

Этот — чёрный.

Как будто он был сделан из тени и сырости.

Туман поднялся. И стал формироваться.

Руки.

Тонкие.

Длинные.

Как будто туман копировал человеческий силуэт, но делал его… неправильным. Мэтт закричал и зажал рот, чтобы не сорваться. Рейна отступила, камера дрожала в её пальцах. Сэм поднял кулак. Но рука дрожала. Фигура поднялась до человеческого роста. Медленно повернула лицо — или то, что вместо него было — к Эйдену.

И это лицо… Не было лицом. Это был провал. Чёрный. Глянцевый. Слишком глубокий, чтобы быть просто тенью. И из него раздался… звук.

Не рык.

Не шёпот.

Не голос.

Имя.

Шёпотом.

Тянуто.

Как будто его вытягивали из чьей-то памяти.

— ээээйДЕЕН…

У Эйдена холод прошёл по спине, как будто кто-то положил ледяную ладонь ему под кожу.

— Бежим, — выдохнул он.

Но никто не мог двинуться.

Силуэт вытянул руку. Длинную, холодную, жидкую как дым. И указал ею — прямо на кровать Лукаса. Эйден медленно повернулся. На подушке… лежал лист бумаги. Его почерк. Без сомнений. Но это было невозможно. Он этого не писал.

Сэм прошептал:

— Эйден… чёрт возьми… скажи, что это не твоё.

— Я… — голос сорвался. — Не знаю.

Он подошёл медленно, словно воздух стал вязким. Взял лист. На нём — короткая фраза.

«Он помнит всё, что мы забываем.»

И в этот момент силуэт из тумана… улыбнулся. Без рта. Без губ. Просто провалом, который стал шире.

Лампа лопнула. Комната погрузилась в темноту. И Эйден почувствовал дыхание этой сущности у самого уха.

— ты… вернулсь… Все трое закричали разом.

ГЛАВА 5 — То, что помнит тебя

Крик не был криком. Это был звук, как если бы воздух порвался. Эйден не помнил, как оказался у двери. Помнил только: лампа лопнула, темнота рухнула на них сразу — тяжёлая, мокрая, пахнущая сыростью и гнилой сладостью. И ещё — дыхание у самого уха. Будто кто-то стоял слишком близко, слишком живо, хотя живого там быть не могло.

Сэм рванулся вперёд первым.

— К ЧЁРТУ ЭТО ВСЁ! — заорал он и ударил туда, где секунду назад туманная фигура тянулась к ним.

Кулак рассёк пустоту.

Не звук. Не сопротивление. Ничего. Туман просто разошёлся, как вода. И снова сомкнулся. Сэм застыл на месте, будто мозг не успел догнать реальность.

— Я… — он хрипло выдохнул. — Я промахнулся… по туману?

— Сэм, — Мэтт звучал так, будто его горло сжали с обеих сторон. — Оно же… было тут…

Эйден не смотрел туда, где оно было. Он смотрел на чёрную линию на полу. Линия стягивалась назад — быстро, жадно. Как если бы момент с ними был не нападением, а пробой пера.

Рейна дёрнула камерой, подняла её к лицу.

— Свет! — выдохнула она. — Ему не нравится свет.

— Тебе что, жалко попросить его вежливо выйти? — Сэм попытался усмехнуться, но получилось криво. — «Извините, господин туман, вы нас пугаете»?

Рейна не ответила. Щёлкнула вспышкой — короткий белый выстрел в темноту. Ещё один. Ещё. Дом вздрогнул. Не в переносном смысле. Настоящий скрип прошёл по стенам — как судорога. Воздух в комнате дрогнул так, будто внутри что-то отдёрнуло лицо от огня.

— Пошли! — Эйден выдавил это почти шёпотом.

Он не хотел говорить громко. Не знал почему. Просто чувствовал: дом слушает. Они вылетели в коридор. Лестница вниз стала узкой, не по размерам — по ощущению. Как будто она сжималась вокруг них. Доски под ногами скрипели не старостью. Скрипели сопротивлением. Сэм схватил Мэтта за плечо.

— Держись за меня, понял? — он говорил резко, жёстко. — Если ты навернёшься — я тебя не подниму, я тебя вытащу.

— Очень успокаивающе, — Мэтт попытался выдохнуть и почти не смог. — Спасибо.

Они слетали по ступенькам почти вслепую. Тьма шла за ними следом. Не бежала. Не догоняла. Она спускалась — медленно, будто знала, что они никуда не денутся. Внизу, в коридоре, стало тише. Слишком. Тишина была как ватная пробка в ушах — от неё хотелось заорать, просто чтобы услышать себя.

— Где выход? — выдохнул Мэтт.

Эйден посмотрел на дверь.

Дверь была на месте.

Но теперь — закрыта.

Не просто закрыта.

Засов был сдвинут. Старый, ржавый, которого он не помнил, когда они входили.

Сэм подскочил, дёрнул.

— Открывайся.

Металл не шевельнулся.

Сэм дёрнул ещё раз, сильнее.

Дверь даже не заскрипела.

— Так не бывает, — прошептал Мэтт.

Сэм резко обернулся к Рейне, и в голосе у него впервые за вечер было не только зло — там было настоящее напряжение.

— Окей, стоп.

Ты вообще понимаешь, что это чужой дом?

Рейна моргнула.

— Да…

— «Да»? — Сэм шагнул ближе. —

Это не «да». Это статья.

А если бы тут были родители Лукаса?

Что бы ты им сказала? «Привет, я тут так, ночами по домам лазаю»?

Мэтт подхватил, дрожа:

— Ты хоть постучала? Ты вообще… думала?

Рейна опустила глаза. Не так, как виноватая. Скорее как человек, которому страшно вспомнить.

— Я стучала, — сказала она тихо. — Долго. Никто не открыл. Дверь была приоткрыта. Я решила… что он внутри.

— Решила и полезла? Одна? — Сэм почти сорвался. — Ты нормальная?

Рейна подняла голову. В глазах — не вызов. Упрямство, которое держит, когда страшно.

— Нормальная бы ушла. А я… услышала, что там тихо, когда должно быть шумно. И подумала: ну если ему плохо, а я развернусь, потому что «нельзя», — потом себе не прощу.

Сэм хотел ещё что-то сказать, но воздух в доме вдруг дрогнул.

Тонкий треск — как ноготь по дереву.

Где-то глубоко.

Снизу вверх.

Как будто дом напомнил: спорить можно потом.

Сэм резко повернулся к двери снова.

— Всё. Мне хватит. Мы выходим.

Он рванул засов.

В этот раз металл сам съехал в сторону.

Без скрипа.

Без усилия.

Просто — шух.

Дверь приоткрылась. Не потому что поддалась. Потому что её открыли. Эйден почувствовал это кожей — как чужой взгляд на затылке.

Мэтт шепнул:

— Оно… нас отпускает?

Сэм выдохнул, как после удара.

— Это хуже.

Они вывалились наружу.

Холод ударил в лицо сразу. Ночь была мокрой, липкой. Туман на улице всё ещё стоял, но теперь он не был просто туманом. Он двигался. Еле заметно. Как будто внутри него кто-то проходил невидимым шагом. Сэм обернулся на дом.

— Я клянусь… он смотрит на нас.

Эйден тоже это чувствовал. Окна дома были чёрные, пустые. Но в этих прямоугольниках было внимание. Мэтт дрожащими пальцами полез в телефон.

— Я хочу позвонить Лукасу.

Он открыл контакты, прокрутил список, словно надеялся, что сейчас увидит имя и всё станет нормальным.

Эйден резко выхватил у него телефон.

— Ты чё тупишь? — голос сорвался. — Его телефон у меня.

Мэтт моргнул, будто проснулся.

— Я… я не подумал.

Сэм уже достал свой. На автомате.

Глянул в экран — и застыл.

— Ребят…

— Что? — Эйден.

— Контакта… нет.

Эйден открыл свой.

Пусто.

Словно номера Лукаса никогда не было в их телефоне.

Сэм сказал тихо, без шутки:

— Окей. Значит, это не просто «жуткий дом».

Мэтт смотрел на списки контактов, как на разлом в земле.

— Как он может исчезнуть из телефона? Он же у нас… в жизни есть. Он запнулся. Словно сам испугался продолжения.

Эйден сжал телефон.

— Значит, мы нашли то место, куда он попал.

Сэм резко выдохнул.

— И что дальше? Мы вернёмся туда и устроим бой с паром?

Рейна подняла камеру.

— Мы не вернёмся туда без плана.

— У тебя есть план? — Сэм.

Рейна кивнула.

— У меня есть снимки.

Эйден повернулся к ней.

— Какие снимки?

— Я сделала их, когда была наверху. До того, как вы пришли.

Сэм усмехнулся нервно.

— О да. Прекрасно. После сегодняшнего «снимки» звучат как «давайте ещё немного пострадаем».

Рейна глянула на него устало.

— Там есть кое-что… что я не хочу смотреть одна.

Мэтт сглотнул.

— У тебя дома?

— Да.

Сэм посмотрел на Эйдена.

— Мы вообще доверяем ей?

Эйден не сразу ответил. Он смотрел на дом. На туман. На пустое место, где ещё вчера было имя друга. И понимал: они уже в этом по горло. Без вариантов.

— Мы доверяем тому, что у нас нет ничего лучше, — сказал он. — Пошли.

Они пошли по переулку. Туман позади них сдвинулся. Еле-еле. Как будто шагнул следом. Сэм не оглянулся, но сказал вполголоса: