Первое дело Джерри Джошевича

1

Я сидела на крыльце и бездумно наблюдала за тем, как Джошуа, австралийская овчарка, верный друг и непревзойденный нюхач, тренирует своего сына Джефри. Да-да, Джошуа стал отцом!

По правилам хозяин отца мог взять у хозяйки матери одного щенка и мы с Джошуа поехали к ней. В вольере ползали, попискивая, четверо очаровательных малышей. Джошик обнюхал всех и сел. Морда у пса была очень задумчивая. И тут к нему заковылял на толстеньких лапках щеночек – он до этого молча сидел в углу и наблюдал за происходящим. Джош встрепенулся. Обнюхал. Лизнул в нос. Подтолкнул его под попку ко мне.

– Джошик, этого берем? – пес решительно гавкнул.

– А у него отличный вкус – смотрите, какой серебристый красавец! – сказала хозяйка. – К тому же он родился первым, самым сильным.

Малыш был действительно необыкновенно красив. Впрочем, я сомневаюсь, что Джош выбрал его именно поэтому.

Мои шпицули, Сюшка и Данка, у которых никогда не было щенков, восторженно приняли в «стаю» Джерри – так мы назвали красавца, – и принялись суетиться – вылизывали ему ушки, требовали принести водички, утешали, когда он плюхался, запутавшись в своих лапах. Джошуа наблюдал, сидя поодаль. Но как только щенок подрос, он начал его обучение… «Тетушки» очень возмущались и требовали оставить малыша в покое, но суровый отец был непреклонен…

Ой, наверное, нужно было сначала рассказать о себе и о нашей пестрой, но очень дружной команде.

Давайте познакомимся: я – Ольга Шереметьевская, для друзей Ола, немолодая дама (да поздно уже кокетничать – мне весьма за 60) со склонностью к странному, но чрезвычайно интересному занятию – думать. Журналистка и автор детективных романов, осколок зеркала, в котором отражаются предпочтения и предубеждения прошлого… И как все осколки, я еще недавно отнюдь не была вставлена в золотую раму.

Но потом в моей жизни произошли удивительные события. Однажды перед дверью моей квартиры появился пес, из задней лапы которого текла кровь. Это и был Джошуа. Я с перепугу выскочила из дома в халате и тапочках в поисках врача для него. («Во что же я вляпалась, Джошуа?»)

Везя раненого пса в сумке на колесах (а он был весьма увесистый) к ветеринару, я и не предполагала, что получу в наследство особняк, убегу от дрона, найду отравленные тефтели, секретный кабинет, убийцу и таинственного автора записок, появляющихся на моей подушке. И что завещатель окажется не только жив и здоров, но и мой дальний родственник. А еще познакомлюсь с Алексом и его друзьями.

У них было что-то вроде клуба Вольных следаков, где они разгадывали криминалистические загадки. В него входили солидный Михаил Александрович Кузьмин, для своих Миша, – начальник отдела ФСБ и пожизненный председатель клуба; изящный эстет Алексей Владимирович Тынин – Алекс, удачно вложивший полученное от отца наследство и теперь занимающийся поддержкой новых и слегка сумасшедших проектов; здоровяк бизнесмен Александр Георгиевич, Саша; банкир и педант Игорь Николаевич и Петр Петрович Борецкий – отставник ФСБ. Все – люди солидные, зрелые, успешные, но очень любящие сложные задачи. Хотя обычно теоретические. Но в тот раз перед всеми нами встала загадка реальная и страшная.

Пришлось всем вместе браться за расследование – мы вычислили две банды и раскрыли три убийства. Главным героем стал, однако, не кто-то из нас, а невероятно умный австралийский овчар Джошуа, которому скорее мешали, чем помогали две мои шпицули.

Я никогда раньше не видела австралийских овчарок. Они, оказывается, совершенно очаровательны: немного меньше и намного изящней немецких овчарок, более лохматые и замечательного окраса. Их шкура – настоящее произведение абстрактного искусства: крупные мазки черного, рыжего, серого (а иногда только черного и серого) на белом фоне. И они очень умные и чуткие.

Джошуа – верный друг Пети Борецкого – попал к нему случайно: он еще малышом остался «сиротой» после гибели его хозяев. Петр вел расследование и, когда он пришел осматривать квартиру погибших, из-под дивана вылез неуклюжий толстенький щенок, проковылял (он еще не умел хорошо ходить) к ботинку следователя, прижался к нему и жалобно заскулил. Сердце Пети не выдержало – и Джошуа обрел нового хозяина, любящего, но строгого. Борецкий решил воспитать из песика настоящего следака – и добился своего. У Джошуа потрясающий нюх и острый ум. А еще они с Петей активно общаются – пес умеет «говорить», точнее, он, конечно, не говорит, он лает, рычит, скулит – в общем, издает обычные для собак звуки, но с невероятным диапазоном интонаций, и Пьетро его прекрасно понимает.

Расследование принесло удивительные результаты – не только арест виновных, но и новые, неожиданные открытия о самих себе и о наших предках…

В результате я получила в подарок особнячок в уютном переулке в центре Москвы и дачу, остались со мной и помощники по хозяйству супруги – домоправительница и повариха Клавдия Васильевна и Николай Петрович, садовник и помощник, Крюковы – они жили во флигеле. В особняке поселилась я со своими собачками, а во втором флигеле Петр Петрович Борецкий – которого мы часто зовем на итальянский манер Пьетро, – с Джошуа.

Это было очень интересно и непривычно – неожиданно стать владелицей особняка, дачи, небольшой фабрики – да и вообще вполне обеспеченной персоной. Первое время это меня развлекало и отнимало достаточно много времени. Но вскоре я вернулась к прежнему образу жизни: преподавала итальянский, писала книги, иногда сын привозил мою внучку – трехлетнюю большеглазую кокетку Настеньку. Они предпочли жить в Новой Москве, довольно далеко от меня, поэтому встречаться часто не получалось…

По четвергам в особняке продолжал собираться и решать криминальные загадки Клуб Вольных следаков. Но спустя почти год мы опять столкнулись с реальным преступлением: я, Петр и все три наши собаки шли в гости к Петиному другу Степану Максимовичу Никитину, когда Джошуа учуял в соседней квартире труп. («Любовь и Джошуа») Мужчина был найден убитым в запертом изнутри туалете двушки в пятиэтажном доме. В квартире ждал приезда следователей молоденький участковый Юра Козинцев. А начальником этих следователей был именно Степан. И закрутилось! Результаты оказались очень важными для Клуба (но отнюдь не только для него): удалось выйти на заказчиков и исполнителей заказных убийств и вскрыть сеть Имитаторов. Эти две ветви расследования оказались настолько значимыми, что Михаил, Петр и Степан, связанные к тому же подпиской о неразглашении, вынуждены были полностью погрузиться в них. А вот трупом в сортире и связанной с ним горькой и сложной любовной историей, приведшей много лет назад к смерти маленького Тимофея, пришлось заниматься оставшимся членам Клуба – Джошуа, мне, Алексу, Саше и Игорю. Но мы не умели вести реальные расследования! Да и слишком мало было четырех дилетантов, трое из которых к тому же работали, занимая весьма важные должности, для того, чтобы вести слежку, опрашивать свидетелей, проверять алиби, проводить обыски! Одно дело – генерить, сидя на диване, версии – и совсем другое их проверять… Нам в помощь выделили того самого участкового Юру и весьма бодрого пенсионера, следователя с огромным опытом, Семена Ильича Кисина. Подключились и молодые сотрудники бизнесмена Саши – высокий меланхоличный очкарик Леня и кругленький веселый Женя. Мы справились. Но Клуб временно потерял еще трех следаков – Алекс, Саша и Игорь увязли в создании в далеком поселке больницы в память малыша Тимофея, реализуя завещание того самого мужчины, смерть которого и положила начало очень сложному расследованию.

Поэтому наш Клуб вольных следаков переживал самый спокойный – и скучноватый – период своей деятельности. Реальных расследований не было – только временами Миша и Степа скидывали нам какие-то задачки из текущих дел, а в основном мы разгадывали загадки из опыта Ильича и из детективов. Да и постоянно посещали наши четверги только Ильич, Юра и сотрудники Саши Леня и Женя. Правда, иногда подсоединялись и «старики» – когда оказывались в Москве или образовывалось «окно» в расследовании. Но бурная, насыщенная событиями (да и опасностями) жизнь – это как наркотик. Мне стало как-то занудно – и я отправилась учиться играть на флейте и рисовать. Маленький кабинет на чердаке превратился в мастерскую, а собачий хор, заслышав звуки флейты, присоединялись к концерту: звонкий лай Данки, ворчливые рулады Сюшки, Джошуа произносил целые монологи, а Джерри поддакивал… Хорошо, что палисадник отделает нас от остального мира! А вот Крюковы привыкли – им даже нравилось…

Но наконец появилась надежда на перемены: «старые» следаки разобрались со своими делами и должны были вот-вот вернуться в строй.

2

Вот и сейчас я ждала в сумерках появления следаков. Мое созерцание дрессировки Джерриньки – Джошуа учил сына прыгать по сугробам – прервало появление у калитки интеллигентной женщины лет 35-ти, довольно высокой, в длинном расклешенном пальто и меховой шапочке. Она неуверенно готовилась позвонить в домофон. Я нажала на кнопку замка:

– Входите, пожалуйста!

– Простите, Вы Ола?

– Да. А Вы?..

– Я Рита Симонова. Мне очень нужна ваша помощь – Ваша и Вольных следаков. У вас ведь сегодня заседание?

– Да. Проходите, скоро все подъедут.

Женщина вошла. Джош тщательно ее обнюхал и заставил сделать то же самое Джерри, подталкивая его к тем местам, на которые надо обратить внимание. А мои дурашки-шпицульки просто облаяли ее из-за двери, они неженки и ненавидят снег, лед, холодный дождь – в общем, зиму (тяфкала, в основном, Данка, Сюшка же бурчала и всем своим видом демонстрировала, что гостья ее не интересует – она явно не принесла вкусняшек).

Вскоре действительно появились Петр, Юра, Ильич и Леня с Женей. Мы поднялись в гостиную. Клавдия принесла большое блюдо со стуциккини – маленькими кусочками сыра, колбасы, сухариков, печенек, овощей и фруктов. В баре стояли кофеварка, электрочайник и бутылки с напитками. Все расселись на диванах и в креслах.

– Друзья, у нас гостья. Она только что пришла, так что я знаю не больше вас. Рита, представьтесь и расскажите нам о своей проблеме.

– Я Рита Симонова, писательница и исследовательница.

– О, мы Вас знаем, у меня есть все Ваши книги! Вы еще занимаетесь народным богословием, да? – я сняла с полки одну из книг и протянула ее гостье.

– Да.

– Оставите автограф?

– С удовольствием. И я хочу сразу показать вам вот это… – Рита расписалась на титульной странице, достала из сумочки какой-то сложенный лист бумаги и протянула мне.

Я развернула его:

– Неожиданно! Ребята, это медицинская справка о том, что Маргарита Павловна Симонова не имеет психических отклонений! Пожалуй, мы еще с таким не сталкивались!

– Сейчас все объясню. Я не только пишу книги, но и провожу много встреч с читателями, читаю доклады на конференциях, часто езжу по России и в другие страны в поисках новых примеров народного богословия. Я закончила аспирантуру, после чего карьера резко пошла в гору, написала несколько книг, принесших некоторую популярность. Оказалось, это многим интересно…

– А кто-нибудь нам скажет, что такое народное богословие? – поинтересовался Юра.

– Как известно, раньше грамотных людей было не так много, Евангелие верующие знали только по проповедям священников, ну, и понимали его… по-своему. Среди них были и талантливые художники и скульпторы, они создавали свои произведения в соответствии со своими понятиями, иногда весьма отличающимися от официальной трактовки евангельских сюжетов. Вот их я и изучаю…

– А приведите хоть один пример, чтоб попонятней стало! – попросил Ильич.

– Ну, например, есть сцена, когда к Иисусу приходят Его Мать и братья. Церковь утверждает, что Иисус был единственным ребенком, речь в тексте идет о кузенах. Но один итальянский скульптор из Ангиари изобразил Мадонну с малышом на руках, а рядом стоит мальчик постарше – и нимбы есть только у Богоматери и старшего ребенка – Он и есть Иисус. Для скульптора слово Евангелия было значимей, чем слово пастыря – сказано, что были братья – значит, были…

– Надо же, как интересно! Спасибо, все понятно.

– Так вот, ко мне последние полтора года после встречи с читателями иногда подходят люди и говорят, что были на моем докладе, а я этого не помню – в смысле вообще не помню, чтоб я такой доклад делала… Заволновалась – не схожу ли я с ума, пошла к врачу – все нормально. Пошла в полицию – они не поверили. Взяла справку. Последние полгода стала записывать такие случаи – где меня видели, когда, о чем был доклад. Мне было страшно неудобно, но… всего за полгода таких людей оказалось 8, я взяла их координаты. И самое поразительное – в то время, когда они видели «меня», меня не было в Москве! Помогите мне понять, что происходит и почему!

Мы переглянулись.

– Зачем кому-то это делать? Заработок?

– Не такой уж большой. Я провожу эти встречи скорее для того, чтобы люди покупали мои книги. Организаторы мне платят копейки.

– М-да, финансовый мотив не просвечивает… Зайдем с другой стороны. Лже-лекторша должна быть похожа внешне (или использует грим?), способна не только читать доклады (или может использовать Ваши?), но и отвечать на вопросы…

– Да, люди ведь узнали в ней меня… И доклады им понравились…

– Кто организовывает эти встречи? – Петя потер люб.

– Я сама, но иногда и приглашают устроители.

– Тогда есть зацепка – тот, кто организует, знает Ваше расписание. И имеет связи для организации докладов. Кто знает, когда Вас нет в Москве? Сотрудники?

– Нет, на работе знают лишь о части моих поездок – только о конференциях.

– Подруги, друзья?

– Особых подруг нет, таких, чтоб о расписании рассказывать…

– Родственники?

– Нету. Отец пропал много лет назад, он признан мертвым. Мать умерла 4 года назад, братьев и сестер нет, как и теток и дядек.

– Соседи?

– Вряд ли… Я мало с кем общаюсь.

Все задумались. Потом встрепенулся Женя:

– А где Вы оформляете все свои поездки – билеты, гостиницы – все такое?

– В турбюро, всегда одном и том же.

– Это уже интересно… Что скажете, сыскари?

Мы переглянулись.

– Давайте попробуем разобраться… Оставьте нам данные о тех восьми, кто видел Вас на других докладах, адрес и имена соседей, координаты подруг, адрес турбюро. Но Вы должны нам рассказать подробно о себе. Докладчица явно где-то с Вами пересекается. Через неделю встретимся на полчаса позже и поговорим. На сегодня у нас уже есть программа. И нам потребуется время, чтобы собрать информацию.

На самом деле мне просто пока не хотелось знакомить Риту с нашей «кухней»: справка справкой, но ситуация у нее и впрямь нестандартная.

Рита поднялась:

– Спасибо, что поверили. – и она ушла.

3

– Ну что, обсудим? Начнем с того, зачем это кому-то надо? Рита сказала, что платят за такие встречи копейки… – Петр покачал головой.

– Ну, знаешь, может, для кого-то копейки, а для другого – сытный ужин! – возразил Ильич. – И потом, книги же тоже покупались…

– Но книги-то покупали не на докладе, а потом в магазине.

– Откуда мы знаем? Мы это не догадались уточнить. – я покачала головой. – Хотя я не очень представляю себе Риту, которая тащит на доклад кучу книг. Ведь не парочку тогда надо принести, а хотя бы штук десять… И их предварительно нужно купить… А продадутся ли они и если да, то сколько, заранее неизвестно.

– Тоже верно…

– А почему мы не принимаем в расчет просто жажду славы? – Ильич пожал плечами: – Женщина заметила свое сходство с Ритой и решила погреться в лучах славы, чтоб ей аплодировали, просили автографы, фотографировали…

– Кстати, да, возможно… – Леня, юноша весьма честолюбивый, слегка смутился.

– Пожалуй. Мотивы очень странные бывают. Давайте перейдем к чему-нибудь более конкретному. Для того, чтобы – по любым мотивам – раскрутить такую деятельность, нужны определенные условия. И прежде всего – знать, когда Риты нет в Москве.

– Ну, я бы на всякий случай все же познакомился с соседями. Может, Рита недооценивает их интерес к ее делам. – предложил Юра. – Им же проще всего понять, в Москве она или нет.

– Вполне возможно. Займешься этим?

Юра кивнул:

– Завтра сговорюсь с местным участковым и схожу.

– И надо очень внимательно приглядеться к турбюро. Ильич, ты мастер общения, задачка как раз для тебя.

– Я тоже люблю общаться! – поднял руку Женя. – Давайте я с этими ребятами, которые были на встречах с лже-Ритой, поговорю, узнаю точно, где, когда, что еще заметили. После работы посидим в кафешке, поболтаем…

– Давай, а я вот про саму Риту побольше разузнал бы, а то как-то трудно увидеть ситуацию в целом. Что мы о ней знаем? Ну, книжки пишет, доклады читает, психически здорова, подруг почти нету. А еще что? И вообще – с чего мы взяли, что к нам приходила именно Маргарита Симонова? Мы ее паспорт проверяли? – Пьетро был скептичен.

Все переглянулись.

– Неожиданно. Но правильно. – заценил Ильич. – Мы же даже не знаем, как выглядит Маргарита Симонова-настоящая… Ола, на ее книжках есть фото автора?

– Есть на некоторых. – я снова достала с полки книги и покрутила в руках. – Но, сами знаете, они же отретушированы и улучшены… Тот еще источник…

– Вот именно! Давайте я этим и займусь. А то получится «пойди туда – не знаю, куда, – найди то – не знаю, что».

– Тогда, Леня, мы с тобой покрутимся в институте, где Рита работает. Я – с руководящим составом и вообще на официальном уровне, а ты в курилке и с ритиными подругами пококетничаешь.

– Ола, помилуй, я – пококетничаю?!

– Не прибедняйся, – засмеялся Женя. – Видел я, как девушки реагируют на твои потупленные глазки! Не беспокойтесь, Ленчик справится!

– Отлично. А когда Женя составит список мест проведения – нужно будет у них узнать кто предложил. Поскольку их довольно много, поделим на всех. Давайте будем обмениваться информацией и планами по телефону. Если не будет никаких неожиданностей, встретимся в четверг за полчаса до прихода Риты и все обсудим.

Но все пошло не совсем так.

***

– Андрей Петрович? – солидный мужчина в очках прижал к уху телефон, вглядываясь в исчезающий в небе самолет. Говорил тихо и быстро. – Владимир Алексеевич только что вылетел в Москву. Он передаст Вам все материалы и объяснит ситуацию, я не хочу это делать по телефону, это ненадежно… …Да, конечно. Дело не требует никаких сложных операций, работа состоит в основном в поиске и получении документов или их копий, но надлежащим образом заверенных. Надеюсь, это не займет слишком много времени, что важно… Не надо отчитываться о ходе расследования по телефону, я вам доверяю. Достаточно будет сообщить «Есть» или «Невозможно», но я убежден, вернее, очень надеюсь, что второй вариант исключен… Хорошо, всего доброго, желаю успеха!..

Звонивший не обратил внимания на то, что мужчина в меховой кепке, сидящий на ближайшей скамье и старательно листающий журнал, очень напряженно вслушивался в разговор…