Ловушка для сентиментальной старушки

© Ольга Квирквелия, 2024

ISBN 978-5-0062-9253-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ольга Квирквелия

ЛОВУШКА ДЛЯ СЕНТИМЕНТАЛЬНОЙ СТАРУШКИ

– НАЧАЛО

Бывают следователи по особо важным делам, а вот Павел Петрович Корнецкий был исследователем по особым делам. Не то, чтоб они были не важные, скорее даже не особые, а особенные. Да и сам Павел Петрович был во многом особенный.

Во-первых, несмотря на то, что все его называли «Павел Петрович», от роду ему было 30 с небольшим, да и с виду совсем не солидный – высокий худощавый очкарик, улыбчивый, но не очень общительный. (Вернее, очень общительный, правда, с компьютером, блокнотиком и ручкой.) Это, впрочем, объяснимо: Пашкой, Павлухой или носителем какого-либо прозвища становятся те, кто приходит в коллектив молодым и взрослеет в нем вместе со своими ровесниками. Павел Петрович же пришел в ГУВД со стороны, и на той стороне кто-то вполне возможно звал его Пашкой. Здесь же даже за глаза Корнецкого величали ПэПэ.

Вторая особенность ПэПэ была в том, что он абсолютно не умел стрелять, бегать, бороться, да что там – даже проводить обыск, вести слежку, составлять протокол, то есть не умел ничего того, что обязан уметь каждый милиционер, а тем более следователь.

Зато третья особенность все объясняет: ПэПэ не был милиционером, равно, как и не был следователем. Он числился внешним консультантом, прикрепленным к ГУВД для разработки новых методов ведения следствия. Дело в том, что, несмотря на свой юный для научного сотрудника возраст, он уже защитил кандидатскую диссертацию, написал полсотни статей и три книги на совершенно зубодробительную тему – практическое использование теории множеств, факторного анализа и методов распознавания образов и ряда других для анализа и оценки перспектив развития конфликтных ситуаций в разных областях деятельности. И вот именно практические результаты, полученные Корнецким, принесли ему определенную известность, хотя и не широко афишируемую, вплоть до самых верхов иерархической лестницы государственной структуры.

Пора было определяться с темой докторской диссертации, и ПэПэ, у которого было два страстных увлечения – его исследования и детективы (он их читал и смотрел в огромном количестве), решил их объединить и занялся сбором информации по расследованиям. Его прикрепили к одной из следовательских групп в качестве консультанта. И группу эту назвали ОПОП – отдел по особым преступлениям.

К его огорчению, особенных дел было совсем немного, чаще всего речь шла о пьяных драках и семейных разборках, примитивных кражах и ограблениях, в анализе которых милиционерам совсем не требовался факторный анализ. Корнецкий даже приуныл. Но однажды вскоре после полудня раздался звонок начальника отдела:

– Павел Петрович, у нас, кажется, есть кое-что для Вас. Машина у входа, выезжайте на место происшествия.

– ПОНЕДЕЛЬНИК. УТРО

Мария Александровна и Настя вытащили из лифта набитые сумки и подошли к двери своей квартиры. Мария Александровна, высокая подтянутая пожилая женщина, в мягких темных брюках, серой в клеточку рубашке и кроссовках, вытащила из сумки связку ключей на длинной цепочке, прикрепленной к ручке сумки, вставила один ключ в замочную скважину и замерла.

– Настя, верхний замок не заперт, – сказала она тихо.

Женщины напряглись, потом старшая осторожно вытащила ключ, и они отошли от двери. Анастасия, чем-то неуловимо похожая на свою спутницу, но более миниатюрная и порывистая, в светлых бриджах и спортивной майке, спустилась на один пролет и набрала номер участкового.

– Василий Степанович, это Анастасия Андреевна, Зеленодольская 1, квартира 23; мы с мамой вернулись с дачи, а верхний замок не заперт, – приглушенным голосом сказала она, когда участковый ответил на звонок. – Конечно, не забыли, Вы же знаете маму… Нет, не входили, лучше мы Вас подождем, мало ли что… Спасибо.

– Сейчас подойдет, давай пока здесь постоим, – обернулась она к матери.

– Только ближе к двери встанем, чтобы задержать, если кто выскочит, – Мария Александровна вытащила из сумки стеклянную бутылку оливкового масла и встала сбоку от двери.

– Мааам! Опять свои военные подвиги вспомнила?! – шепотом вскричала дочка.

– Не волнуйся, справимся.

– ТРУП ПЕРВЫЙ

Василий Степанович Полетаев, участковый лет 55-ти, с цепким взглядом, который несколько контрастировал с дружелюбной улыбкой, поспешил по указанному адресу. Он хорошо знал семью Красавиных и не сомневался, что Мария Александровна, дама чрезвычайно ответственная и пунктуальная, не забыла запереть дверь. К тому же Анастасия Андреевна была довольно известной журналисткой, а это, как известно, профессия повышенного риска – в том числе для сотрудников милиции: не дай Бог что, от прессы не открутишься. Лучше уж перебдеть…

Выйдя из лифта, участковый добродушно хмыкнул, увидев двух женщин с бутылками наперевес по бокам двери. Но оружие на всякий случай вытащил.

Мария Александровна отперла нижний замок, Василий Степанович тихонько отворил дверь, нащупал выключатель и включил в прихожей свет.

Четырехкомнатная квартира имела нестандартную планировку: налево вел к кухне маленький коридорчик с дверями в ванную и туалет, в длинный коридор прямо выходили четыре двери в комнаты – две слева и две справа – и одна маленькая дверца напротив входа вела в чуланчик.

– Дверь в гостиную, последняя слева, – мы никогда ее не закрываем, – прошептала Мария. Василий Степанович знаками велел женщинам оставаться на месте.

Заметив на полу коридора множество следов, причем явно не только женских, участковый, стараясь их не затоптать, вдоль стенки пробрался к гостиной и рывком распахнул дверь.

Заглянув в комнату, он как-то резко побелел и вновь закрыл дверь, потом заглянул в другие помещения, все так же стараясь не затоптать следы, и наконец вышел из квартиры. Вытер со лба пот, спрятал оружие, тяжело вздохнул.

– У вас есть, где подождать, пока следственная бригада подъедет? Может, у кого-нибудь из соседей?

– Мы в машине можем посидеть. А что случилось-то? – спросила Мария, сразу насторожившись.

– Труп у вас там посреди комнаты…

– ТРИ ВДОВЫ

Первыми в квартиру вошли специалисты по снятию отпечатков, прежде всего следов на полу. Корнецкий остался у машины Красавиных, где его ждал Василий Степанович. Участковый, уже поговоривший с женщинами, доложил ПэПэ:

– В квартире проживают Ольга Александровна Красавина, Мария Александровна Петунина, Анастасия Андреевна и Вера Петровна Молоховы.

– Ого! Прямо женский монастырь какой-то! – удивился медэксперт, тоже ожидавший, пока зафиксируют следы на полу. – Ольга и Мария – сестры, что ли?

– Нет, Ольга Красавина – самая старшая, сейчас с мая по октябрь живет на даче. Ее дочь Мария со своей дочерью Анастасией и с внучкой – правнучкой Ольги – Верой в пятницу ближе к вечеру уехали на дачу в Тулепово на своей машине. Я уже переговорил с местным участковым, он абсолютно уверен, что вплоть до сегодняшнего утра никто из них не покидал дачный поселок. Его участок граничит с участком Красавиных, и он не мог не заметить длительное отсутствие какой-либо из женщин и машины. Рано утром все они кроме Ольги выехали в Москву, завезли Веру в школу, а сами отправились в супермаркет за продуктами – чеки сохранили, я проверил время покупок. Они всегда так поступают – Марии Александровне уже трудно носить тяжести, поэтому они закупают продукты на неделю. Вернувшись, они почувствовали неладное и уведомили меня.

Я обнаружил множество следов на полу квартиры, следы поисков чего-то во всех комнатах и обезображенный труп мужчины в гостиной. Добавлю, что никаких мужчин, ни совместно проживающих, ни приходящих, в семье Красавиных не имеется. Красавина Ольга Александровна – 84 года, вдова, в прошлом учительница немецкого языка, муж погиб в Великую Отечественную, Мария Александровна, Петунина по мужу, дочь Красавиной— 61 год, врач на пенсии, хирург, во время вьетнамской войны работала в полевом госпитале вместе с мужем, который там и погиб. Анастасия Андреевна, по мужу Молохова, дочь Петуниной – 34 года, журналист, пишет для журнала «Огонек» историко-искусствоведческие обзоры. Заявила, что никаких для кого- либо опасных журналистских расследований в данный момент не ведет. Вдова, муж, тоже журналист, погиб в Афганистане. Молохова Вера Петровна, дочь Анастасии, ученица, вот-вот вернется из школы. Семью знаю очень хорошо, занимают активную общественную позицию, пользуются авторитетом у соседей, никаких жалоб никогда не поступало, равно как и слухов, порочащих кого-либо из них, не ходит.

– Надо же, три вдовы на одну семью… Впрочем, этим поколениям досталось, – ПэПэ покачал головой.

Из подъезда вышел один из экспертов и знаками показал, что можно подниматься в квартиру. У входа он пояснил:

– Мы со следами на полу закончили и с кухней разобрались – женщины могут там посидеть, чайку выпить, пока мы в комнатах поработаем.

– Пожалуйста, начните с туалета, если можно, мы с раннего утра в дороге. – Настя помогла Марии Александровне выйти из машины.

Эксперт кивнул и поспешил к коллегам.

– КВАРТИРА

Кухня была крохотной, невероятно чистой и рационально обставленной. Мария раскрыла откидной столик и два складных стула, а Анастасия сразу поставила чайник и занялась разгрузкой сумок. ПэПэ пошел было осматривать квартиру, но остановился, достал блокнотик с прикрепленной к нему ручкой и стал рисовать какие-то схемки. Тут один из экспертов протянул ему пластиковый пакетик со связкой ключей.

– Мы проверили – ключи от этой квартиры, нашли под тумбочкой в прихожей, – пояснил он.

Корнецкий заглянул в кухню:

– Простите, сколько у вас комплектов ключей от квартиры? – спросил он.

– Было три, но пару месяцев назад Вера потеряла в школе свой комплект, мы как раз сегодня заказали ей новый. – ответила Анастасия.

– А можно увидеть ваши?

Мария достала из своей сумки ключницу.

– А вторая связка осталась в двери.

– Чья же тогда эта? – спросил Корнецкий, показывая пакетик. – Может быть, Вера не потеряла ключи в школе, а они просто завалились за тумбочку?

– Молодой человек, что Вы себе позволяете? Вы осмелились предположить, что в этой квартире два месяца не убирали и не мыли полы? – Возмущенная дама поднялась со стула, и ПэПэ даже на мгновенье растерялся.

– Ох, квартира сейчас в таком состоянии, что можно сделать любые предположения, – пришла ему на помощь Анастасия.

– Павел Петрович, мы с отпечатками пальцев закончили, да и медэксперт осмотр произвел, можно обыскать квартиру и увозить труп, – заглянул в кухню дактилоскопист.

Корнецкий вошел в Верину комнату, маленькую, сразу налево по коридору. Там был относительный порядок, типичный для девочки-школьницы – полка с книгами над письменным столом, кровать и открытый шкаф для одежды. Но все же чувствовалось, что здесь кто-то что-то искал, хотя и без особого усердия – вывалил на пол содержание пары ящиков, разворошил кровать да разбросал учебники на столе. Зато в комнате бабушки, напротив комнаты ее правнучки, как будто циклон прошел. В комнате были только кровать, комод и стеллажи до потолка. Особенно досталось книгам, альбомам, шкатулкам, вазам, кувшинчикам, в изобилии заполнявших стеллажи, все ящики комода были выдвинуты и их содержимое вывалено на пол. ПэПэ попросил фотографа все тщательно сфотографировать и пометить на схеме комнаты, а сам перешел в гостиную, напротив комнаты Веры.

Это был явно центр семьи – комната с диваном, парой кресел, телевизором и складными же столом и стульями.

За свою пока небогатую практику Корнецкий еще не привык к трупам, поэтому при виде распростертого на полу человека он охнул и нервно сглотнул. Лицо мужчины было превращено в кровавое месиво, а в комнате царил такой же разгром, как и у Ольги Александровны.

– Удар тупым предметом по голове, как сами видите, смерть наступила, скорее всего, в субботу, точнее скажу после вскрытия. Но есть странный момент – у убитого разъедены кислотой подушечки всех пальцев аж до кости. Надеюсь, это сделано после его смерти, а то ведь боль жуткая, – медэксперт поднялся с колен.

– ЧЕЛОВЕК С ПРОСЕДЬЮ

– Мне очень не хотелось бы вас просить, но это необходимо, – Павел Петрович вошел на кухню. – Взгляните, пожалуйста, на покойного, может быть, вы его узнаете. Мария Александровна, как Вы себя чувствуете?

– Уж чего-чего, а покойников я не боюсь, повидала во время войны, – Мария Александровна решительно заглянула в гостиную. – Нет, никого мне не напоминает. Да и как его узнать? Лица-то практически нет!

– По фигуре, по одежде, прическе, может быть… – ПэПэ пожал плечами.

Анастасия подошла к комнате неохотно, глубоко вздохнула и лишь потом посмотрела на распростертого мужчину плотного телосложения, явно не очень молодого (в волосах была вполне заметная проседь), в красно-белом спортивном костюме и кедах.

– Это Виталий Сергеевич, учитель физкультуры в Настиной школе, – она нервно потерла руки. Потом вернулась на кухню.

– ЖИВОЙ ТРУП

Внезапно в квартиру влетела юная школьница, бросила в коридоре портфель и с порога закричала:

– Мама! Бабушка! Я сейчас такое видела! Там я лежу! – только сейчас девочка заметила странную обстановку в доме и закончила уже растерянно: – С Виталием Сергеевичем…

– Не неси вздор! Виталий Сергеевич лежит у нас в гостиной. Мертвый. – Анастасия говорила как будто с усилием.

Вера плюхнулась на табуретку и зажмурившись запричитала:

– Ой, боюсь, боюсь, боюсь…

– Вера, расскажите, пожалуйста, что случилось, – заинтересовался Павел Петрович. Но девочка продолжала твердить «Боюсь…. Боюсь», пока Мария Александровна не оборвала ее строго:

– Вера, немедленно возьми себя в руки и подробно ответь следователю! И не забывай, что ты – девочка из интеллигентной семьи, которой не пристало кудахтать и бормотать!

Вера выпрямилась и заговорила внятно, хотя ее голос то и дело срывался:

– Я спешила домой, поэтому пошла к черному входу школы, оттуда ближе к нашему корпусу, чем от центрального. Там надо было пройти мимо физкультурного зала, и я заметила, что он не заперт. Виталий Сергеевич всегда запирает зал, чтобы мальчишки мячи не растащили. Я заглянула в зал и увидела, что там на матах лежу я рядом с Виталием Сергеевичем…

Тут девочка опять со всхлипом тяжело задышала.

– Подождите, Вера, Вы совершенно точно сидите здесь, почему же Вы решили, что лежите в спортзале? – ПэПэ почувствовал, что происходит что-то очень важное.

– Ну, как же?.. Моя красная куртка, мои сапоги, а главное – моя шапка! Такая только у меня есть, мне ее прабабушка связала, и сама модель придумала и рассчитала!

– Но Вы же сейчас не в красной куртке, а в ветровке, и не в сапогах, а в полуботинках! И потом, красных курток и сапог много…

– Ой, правда! Мама же сказала, что уже потеплело и теплые вещи надо постирать и убрать… Значит, это не я была?.. А шапка? Шапка точно моя!

– Не волнуйтесь, разберемся! Вероятно, ее кто-то украл. А Виталия Сергеевича Вы хорошо разглядели?

– Да, он еще на локте приподнялся и на меня посмотрел.

Корнецкий обернулся к участковому, топчущемуся на пороге кухни, и выразительно глянул на него. Василий Семенович понятливо кивнул и вышел.

– Позвоните! – крикнул ему вслед ПэПэ.

– ТРУП ВТОРОЙ

ОПОП в полном составе собрался на совещание. Правда, полный состав – это три сотрудника и один консультант.

– Давайте наметим первоочередные задачи. Как вам известно, в спортзале школы обнаружен труп неизвестной девушки в красной куртке. Причины смерти выясняются. Но еще непонятно, связано ли это с трупом в квартире Красавиных, – заметил Дынин, начальник отдела.

– Верно, Михаил Анатольевич, но и исключить такую возможность мы пока не можем. Поэтому отнесем ее пока к числу неподтвержденных гипотез. Конечно, вы прекрасно знаете и без меня, что необходимо сделать, но я все же перечислю то, что мне пришло в голову. Начнем со входа. Про ключи, найденные под тумбочкой: проверить на отпечатки пальцев, если есть – сравнить с отпечатками девушки из спортзала. – Корнецкий листал свой блокнот.

– А почему именно ее? – подал голос Сергей Пискунов, молодой оперативник, светловолосый и юркий, изо всех сил стремящийся стать хорошим следователем т от этого немного въедливый.

– Нам же надо либо подтвердить, либо отбросить взаимосвязь между двумя смертями? Поэтому будем проверять. Следы ног: сравнить с обувью покойника и девушки; установить по возможности, кто куда ходил и в какой последовательности.

– Отчет уже почти готов, Павел Петрович, еще раз все проверю и представлю Вам, – отчитался инспектор Никита Кораблев, массивный брюнет, прямо символ надежности и уверенности в своих силах.

– Отлично! По красавинскому покойнику: просьба к паталогоанатому – вытащить всю возможную информацию, возраст, образ жизни, возможная деятельность, болезни, принимаемые лекарства и обязательно ДНК.

– А это-то зачем? – опять не утерпел Сережа.

– Информации много не бывает, – улыбнулся ПэПэ.

– Похоже, Вы сомневаетесь в том, что покойный – Виталий Сергеевич Пономаренко? – Спросил Кораблев.

– Да, Никита. Очень!

– Несмотря на то, что в его кармане обнаружено удостоверение и что его опознала Анастасия Молохова?

– Именно поэтому! Зачем так старательно препятствовать идентификации трупа, уничтожая подушечки пальцев, и не проверить его карманы? Дальше. Такой же тщательный анализ провести с вещами покойного, постараться вытянуть максимум информации. Особенно попытаться найти хотя бы фрагментарные отпечатки пальцев. Всегда есть предметы, к которым почти наверняка прикасается только их хозяин – пряжка ремня, пуговицы, обувь, нижнее белье. Проверить, нет ли среди найденных у него вещей ключей от квартиры Красавиных.

– Так мы же нашли их под тумбочкой!

– А Вы, Сергей, можете гарантировать, что с них не сделали копию? Следующий блок – сам Виталий Пономаренко. Поскольку он у нас пока подозревается в смерти, надо взять ключи у покойного и поехать по указанному в удостоверении адресу. Впрочем, нет, сначала стоит проверить подлинность удостоверении, не поступало ли от Пономаренко заявлений об его утрате и потом уже ехать. Основных задачи три – поискать свидетельства того, когда Пономаренко последний раз был дома: еда, мусорный бачок, в общем, все возможное. Проверить, нет ли признаков отъезда. Найти что-нибудь, из чего можно извлечь ДНК, и снять отпечатки пальцев со всего, чего касается по преимуществу только хозяин квартиры – это уж вы сами знаете. Опросить соседей, когда они последний раз видели Виталия Сергеевича или слышали какие-то звуки из его квартиры. Показать им фотографию девушки и узнать, не видели ли они ее. Кстати, взять из личного дела и фотографию Пономаренко. Теперь о девушке. Тот же перечень задач, что и для красавинского покойника. Показать ее фотографию сотрудникам школы и Красавиным, а последним еще и предъявить для опознания шапку. И последнее – Красавины. Они сегодня ночуют на даче – слишком устали и нанервничались, чтоб привести в порядок дом к ночи. Они дали согласие на то, чтобы мы в их отсутствие продолжали осмотр места происшествия. Воспользуемся этим и поищем что-нибудь, из чего можно понять, что искали. Участковый должен уже заканчивать опрос соседей, так что скоро мы выясним, не заметил ли кто-нибудь что-то или кого-то подозрительного.

– Прошу прощения, Павел Петрович, но мне кажется, что оглашенный список задач слишком велик для имеющихся в нашей группе… четырех человек, считая Вас. Надо бы попросить у начальства подкрепление… – Никита Кораблев хотел было сказать «трех человек», потому что ПэПэ ни одну из перечисленных задач решать не умел, но постеснялся.

– Вы совершенно правы, я этим сейчас же займусь. Как вы считаете, кого мне лучше попросить?

– Костика Симонова, однозначно! Глазастый, сообразительный, бабульки ему всю подноготную выкладывают, а с базами данных у него просто интимные отношения!

– СТРАННОСТИ

Начальник подразделения прочитал отчеты о двух происшествиях и список задач и с любопытством посмотрел на Корнецкого.

– Слушай, Павел Петрович, а ты не перемудрил? Может, просто пара поганцев выкрала у девчонки ключи, подстерегла момент, когда все семейство отъехало на дачу, вломилась в квартиру, потом добры молодцы что-то не поделили или во мнении не сошлись, и один другого прихлопнул. А история с девушкой из спортзала вообще отдельно. Как тебе такая версия?

– Не катит, Алексей Иванович, – в тон начальнику ответил ПэПэ. – во-первых, это вряд ли поганцы – и покойник, и Пономаренко – люди в возрасте. Во-вторых, уж больно долго они подстерегали – два месяца со дня пропажи ключей. Красавины-то на дачу практически каждую неделю ездят. В-третьих, я не следопыт, но по квартире явно гуляли трое – двое мужчин и одна женщина. В-четвертых, очень меня занимает история с удостоверением в кармане и сожженными пальцами – ну никак она в схему не ложится! Есть и еще загадка: покойник остался практически без лица – как же его так уверенно опознала Анастасия Молохова, которая, по ее словам, физрука видела десяток раз, да и то мельком? И с шапкой Веры, единственной в своем роде, вопрос есть – как она попала к девушке из спортзала? К тому же участковый опросил соседей – одна любопытная тетушка из квартиры наискосок видела, как в полдень в воскресенье Вера вошла в свою квартиру, отперев дверь ключом. И по достоверной информации того же участкового, никто из семьи Красавиных в воскресенье не покидал дачу. В квартире Красавиных что-то искали. Вряд ли деньги – по утверждению хозяек, их в доме вообще не было. Да и живут они скромно, не могли привлечь внимание обычных грабителей. Компьютер, диски, дискеты, флэшки, блокноты Анастасии не тронуты – значит, искали не ее материалы. А интересовали грабителей документы – книги пролистаны, папки, альбомы, ящики с бумагами перевернуты. Хозяйки не помнят никаких ценных предметов в доме. Исчезло ли что-нибудь, сказать пока невозможно, сначала нужно навести хоть какой-то порядок.

– Ну, что ж, может, ты и прав…

Тут зазвонил телефон – это медэксперт искал Корнецкого.

– Алло!.. Вот как?!.. Это точно?.. Да уж, всем сюрпризам сюрприз… Спасибо огромное, я потом к Вам загляну. – ПэПэ отсоединился и изумленно уставился на начальство: – Покойник совершенно точно не Пономаренко, он лет на 8—10 старше, а самое главное – он отнюдь не убит, а умер своей смертью от инфаркта!

– И голову ему разбили и пальцы сожгли уже после смерти?! Крутой поворот! Ладно, бери Костика, но ненадолго, максимум на 10 дней…

– ДАЧА

Дача Красавиных была, по сути, обыкновенным садовым участком с небольшим домиком с чердаком, который все гордо называли вторым этажом. Участок был разбит на грядки, вдоль забора теснились кусты смородины и малины, кое-где торчали старые яблони и сливы, а вдоль дорожки от калитки к дому расцветали крокусы и гиацинты.

Красавиных (хотя и не все они носили эту фамилию, но все звали их по родоначальнице) волновали похожие вопросы. Вера поднялась на второй этаж делать уроки, а мама и бабушка занялись ужином. Прабабушку тоже ввели в курс дела.

– Не могу понять, как ты сумела узнать этого физрука – у него же от лица ничего не осталось! И ты, вроде бы, с ним не была близко знакома… – Ольга Александровна, крепкая и бодрая женщина, которой никак нельзя было дать больше 70 лет, с короткой стрижкой седых волос, совсем не походила на любительницу огородов, да, собственно, и не была ею. Она взглянула на Настю, оторвавшись на секунду от жарки лука.

– По спортивному костюму, он у Виталия Сергеевича заметный такой, – Настя помолчала, продолжая чистить картошку. – А мне вот очень интересно, что у нас искали… Мое, вроде бы, все на месте, мамино – тоже, а у тебя ничего не пропало? – спросила она у бабушки.

– Пока не знаю, у меня коробочек-баночек и вообще всякой мелочи у меня много, так сразу не сообразить…

– А кому могли понадобиться твои баночки-коробочки?.. Что ты в них хранишь такое ценное?..

Ольга Александровна пожала плечами.

– Если «ценное» от слова «цена», то ничего, а если как синоним слова «важное», то это, знаешь ли, дело сугубо субъективное… Для Веры «ценное» – автограф какого-то певца, для тебя, наверное, – последний репортаж Петра…

– А для тебя?

– Я не ценное для меня не храню. Важно понять, какая моя ценность является ценностью еще для кого-то, и почему…