- -
- 100%
- +
– Который и в конце решил продать её, – покачала головой Мальвина. Она наслаждалась, слушая его голос, который всё больше и больше очаровывал её. Она была готова слушать его без перерыва, словно райскую мелодию.
– Да и по трём причинам. Во-первых, у нашей семьи никого не осталось из родственников в этих краях. Некому было смотреть за фазендой. Оттого-то и она была в таком состоянии. Мы же все родились в Рио, и нас с Ресифи связывали, пожалуй, воспоминания, когда мы проводили здесь школьные каникулы. Во-вторых, компании нужны свободные средства. В-третьих, политическая ситуация на Севере оставляет желать лучшего.
Они уже давно, не замечая времени, разгорячились обильной, вкусной едой и восхитительной «Мадейрой», которую он обожал. А доброе вино, как известно, не только располагает к тесному общению, но и открывает на сердце уснувшие чувства, особенно у женщин романтического склада. Конечно, Мальвина была верной женой и любящей матерью, и никогда не допускала даже мысли о супружеской измене. К тому же она была глубоко набожной женщиной, чтящей христианские заповеди, не пропускающей мессы. Библия и Евангелие с детства были её настольными книгами. В таком духе воспитала её тётя, сама ревностная католичка. Тем не менее, Мальвина уже с первого раза была очарована симпатичным кабальеро, сладко говорящим сейчас. Но разум, воспитание, а ещё больше природная скромность, удерживали её от опрометчивых шагов. И как бы сейчас не была пьяна Мальвина, всё же ясно отдавала себе отчёт в том, что Жуану Педру она интересна не только как собеседница, но и как молодая женщина. Хотя, красавицей Мальвина себя никогда не считала. Мысленно она сопротивлялась его чарам, полагая, что держит ситуацию под контролем.
Однако Жуан Педру принадлежал именно к тому особому типу людей, обладающими искусством обольщения женщин безо всяких ухищрений. Такие мужчины, как правило, не бывают прожжёнными латиноамериканским мачо. Это уравновешенный тип уверенного в себе мужчины. Именно такой тип, не особо усердствуя, может покорить сердце любой женщины от скромной монашки до стервозной матроны. Этим-то они и привлекательны в глазах прекрасного пола. В них будто сидит бес, дьявол-искуситель, искушающий женщину одним взглядом. А затем, как ядовитый паук, безжалостно уничтожающий её в тенетах своих чар.
Прошло целых два часа после обеда, и Жуан Педру с Мальвиной незаметно для себя в разговоре перешли на «ты». Они никак не могли наговориться. У обоих было такое ощущение, словно они давно знакомы друг с другом. Однако они должны были скоро расстаться, как бы им этого не хотелось. Жуан Педру уже расплачивался по счёту с хозяином, когда в кафе запыхавшись, вошёл заехавший за ними Жоао Ассунсау.
– Ради Бога, сеньоры, ещё раз извините меня за опоздание, пожалуйста, – отдышавшись, обратился он к ним, – Я заехал, как и обещал, но, к сожалению, у меня неприятное известие для вас, сеньор да Силва.
– Что ещё стряслось у вас, дон Жоао? Вас обманул очередной клиент? – пошутил, бывший навеселе Жуан Педру.
– Нет с делами, слава Богу, всё в порядке. Но синоптики обещали сегодня на вечер сильный ураган, и в связи с этим все авиарейсы отменены, а кораблям запрещено выходить в море. Так что вы сможете вылететь в Рио не раньше, чем завтра.
– Что поделаешь! Ничего страшного, так, я ещё дольше пробуду в вашем городе и поближе познакомлюсь с его самой красивой жительницей, вернее, гостьей из Сан-Паулу, – весело ответил он. Видимо, перспектива задержаться в Ресифи ещё на день не огорчила его, а Мальвина в это время густо покраснела. Естественный румянец делал её лицо ещё красивей, нежели дорогой макияж. Ведь природная красота, созданная Творцом намного лучше эффектного макияжа.
Жоао Ассунсау деликатно сделал вид, будто ничего не заметил и не услышал. В конце концов, лёгкий флирт или интрижка между ними, это их сугубо личное дело. Главное, платёжеспособные клиенты, решил он про себя. А Жуан Педру, любезно помогая Мальвине одеться, расплатился по счёту, и все трое вышли на улицу, где уже начинал моросить тропический дождь, переходящий в ливень. Тяжёлые тучи зловеще обволакивали небо, обещая грозу. Машина с пассажирами выехала в сторону центра города. Жуан Педру вышел у входа отеля «Jangadeiro». Захмелевшую Мальвину Жоао отвёз домой.
Человек существо разумное, однако, как бы, ни старался во многом покорное госпоже Судьбе, которая и определяет линию нашей жизни с самого момента появления на свет божий. Жуан Педру и Мальвина и в мыслях не предполагали, чем через много лет закончится для них обоих это романтическое знакомство, и какую роковую роль она сыграет в их судьбах и в судьбах их потомков. Судьбах, с этого дня тесно переплетённых навеки самим Провидением вне зависимости от их воли и желания.
Глава II
Как и обещали синоптики, погода действительно резко ухудшилась. Бурный тропический ливень вкупе с грозой и штормом, возвещали людей об окончании осени и скором наступлении зимы. В Бразилии, как и во всех странах южного полушария наша зима соответствует лету в северном, то есть июль считается там разгаром зимы. Чем ближе к линии экватора, тем зима бывает тёплой, а холодную сухую погоду сменяет обилие осадков и господство прохладных муссонов. В это время года выпадают ливни. И почти непрерывно, то слабея, то усиливаясь, дует влажный океанский ветер. В прибрежных районах Атлантики для поздней осени характерны не столько обилие ливней с грозами, сколько засилье прибоев. Тропические грозы, сопровождающиеся раскатистыми молниями, бывают здесь устрашающими, а бурные ливни ужасающими. Земля не успевает полностью впитать в себя всю обильную влагу дождей, что губит ценный урожай, сильно вредя хозяйству. Поэтому местные земледельцы не жалуют этот сезон, особенно переходной период от конца осени к началу зимы, называя его мёртвым сезоном.
Пожалуй, Мальвина была единственным человеком во всём Ресифи, кто в душе радовался этой резкой перемене погоды. Её радовала не сама гроза с ливнем, а связанная с нею отмена всех авиарейсов, благодаря чему увеличилась вероятность ещё одной встречи понравившимся ей Жуаном Педру. Но её сейчас одолевали смутные сомнения, и она чувствовала себя так, будто последние события происходили не с ней, а с кем-то другим.
Мальвина ощущала себя словно обожженной после удара током. Так, в первые доли секунды после удара тока человек ощущает шок, не чувствуя боли, которая появляется постепенно с нарастающей силой, пока целиком не овладевает всем организмом. Так и Мальвина в первый миг знакомства ощутила симпатию к Жуану Педру, которую и симпатией то назвать сложно. Потому что он был первым и единственным мужчиной в её жизни, который отличался ото всех и, который сумел заинтриговать. И она с долей ужаса, смешанного с сильнейшим природным инстинктом тянулась к нему. Ей нравились не только внешность и манеры, но и всё в нём. По наивности она не замечала в нём естественных для любого индивида недостатков, и даже во сне не могла предположить, что Жуана Педру в ней интересует ровным счётом ничего, помимо женского обаяния, что у него могут быть совсем иные намерения, продиктованные тем же инстинктом. Но воспитание не давало окончательно утонуть в водовороте страстей. Вся беда была в том, что она сама не знала названия своему чувству, не знала, поступает ли она по совести, как быть дальше. Всё происходило слишком неожиданно, слишком быстро и впервые в жизни.
Весьма противоречивые чувства распирали нынче её доверчивую душу. Сердце разрывалось между верностью мужу и непонятно откуда нахлынувшим потоком чувств к этому сильному и благородному в её представлении мужчине. Её будто магнитом влекло к нему. Она не могла даже самой себе объяснить, что, в конце концов, происходит с ней в последнее время, что творится в её душе, и что она испытывает к этому человеку. Встреча с Жуаном Педру за короткое время смутила покой размеренного бытия, ворвавшись подобно урагану в её жизнь.
С младых ногтей воспитанная в глубоко католическом духе, Мальвина была искренне убеждена в том, что замужество, брак, это некое священное таинство, исходящее прямо из небес, и что муж для жены, прежде всего, бесспорный владыка. Измена супругу по её твёрдому убеждению было наивысшим пределом святотатства. Особенно, считала она, что это большой грех для матери. Однако мир стремительно меняется, а вместе с ним меняются и самые стойкие убеждения людей. Меняются даже незыблемые ценности.
Сейчас Мальвина, смотрящая на чужих мужчин сквозь библейскую призму, подсознательно чувствовала, что не просто симпатизирует ему. Она невольно ловила себя на грешной мысли, что постоянно думает только об этом человеке. Увлечение, лёгкий флирт на стороне были чужды её натуре. Она всегда признавала только чистую, глубокую любовь. Однако очень скоро Мальвина с ужасом поняла, что природный зов сердца пересилил в ней все привитые ей моральные догмы супружеские обязанности. И сердце безнадёжно проигрывало борьбу самой большой в её жизни любви. Самое ужасное было то, что она никак не могла, вернее, не старалась выбросить его из головы. Хотела, силилась, и в то же время не хотела думать о нём. Порой Мальвина искренне желала, чтобы Жуан Педру исчез и не появлялся бы на свете, она задыхалась от тоски, вспоминая его голос, его глаза, его пожирающий, будто магнетизирующий взгляд серых очей из-под густых бровей. Жуан Педру был воплощением её юной мечты, сказочным принцем на белом коне, издалека явившимся за ней. Он напоминал благородных героев из романов, во множестве прочитанных ею в юности. Годами этот герой снился ей ночами, и она с замиранием сердца ждала именно прекрасного принца.
Что касается самого прекрасного принца, то в этом случае всё было гораздо проще. Разумеется, Мальвина была не первой и не последней женщиной в его жизни. Целомудренное воздержание было априори ему чуждо, и брак отнюдь не являлся для него неким таинством, освящённым Господом. Понятие супружеской верности напрочь отсутствовало в словаре его жизненных принципов. Да, он не был прожжённым бабником, бегающим за каждой юбкой или мажором из богатой семьи, который легко притягивает к себе длинноногих пустышек. Но, он был тем редким типом мужчин, которые не просто умеют быстро влюбить в себя женщин, но и заставляют сходить по ним с ума. Вначале женщина думает, что просто увлеклась им, но постепенно настолько привязывается к нему, что уже не бывают в состоянии выпутаться из тенет его обаяния. Приятная внешность, внутренняя сила, мужской характер, подвешенный язык с ровным тембром чуть хрипловатого голоса, и пронизывающий кремнистый блеск серых немигающих глаз, омутом притягивали к себе женщин. Он умел без особого труда быстро находить общий язык и с набожной монахиней, и с кокетливой студенткой, и с избалованной сеньоритой из высшего света, и с девчушкой, и со старушкой, и с женщиной из простонародья. Словно, он обладал особым ключом, отпирающим тайные замки женских сердец. Разумеется, прекрасно знал себе цену, и во взаимоотношениях с дамами безбожно пользовался своими достоинствами.
Но в его глазах Мальвина всё же отличалась от всех женщин, которых он до сих пор встречал. Потому что те особи женского пола, походили на наряжённых смазливых кукол, пустых изнутри, тысячами выходящих из-под заводского конвейера. Обычно с такими, он встречался не более месяца. Эти романы всегда происходили по накатанной схеме: знакомство – первая встреча с поцелуем – ужин в недорогом ресторанчике и секс в мотеле – разлука без объяснения причин. Всю эту череду объединяли отталкивающая порочность и душевная никчёмность.
Мальвина была противоположностью им. Несмотря на короткое знакомство, он уже успел заметить про себя, что она совершенно из другой, редкой породы женщин. И это вызывало в нём особый интерес, смешанный с неподдельным уважением. В ней было то неповторимое обаяние, тот чистый блеск волшебных глаз, та пленяющая улыбка, и та простота наивной души, которых не было у других женщин, и которые успел быстро оценить в ней Жуан Педру. Всё-таки, несмотря на молодой возраст, Жуан Педру был достаточно проницателен, неплохо разбирался в людях. Она ему тоже очень понравилась с первого взгляда. Естественно, он решил ею завладеть.
Хотя он был женат и от брака имел пятилетнего сына, но жена, как женщина уже давно его не интересовала. Да и женился-то он на ней только по расчёту, как сам честно признался в этом. Мария Баррейру да Силва была единственной дочерью богатого судовладельца, президента торговой компании. Потому супруга служила ему исключительно для увеличения состояния и продолжения рода. Другими словами, для выполнения репродуктивной функции, для которой по его убеждению и созданы женщины. Может быть, поэтому в случае знакомства с очаровательной доньей Мальвиной, сеньор да Силва впервые испытывал некое чувство, почти похожее на любовь. Или скорее на искреннюю симпатию. В то же время он страстно желал её как женщину, желал её как никого никогда. Желал звериной страстью. И со временем это чувство в нём будет всё расти и расти. Настоящее чувство любви было незнакомо его циничной, расчётливой натуре. Но сердцу не прикажешь, а фортуна – вещь упрямая. Сейчас, стоя под тёплой струёй воды в ванной номера отеля он не переставал думать о Мальвине.
● ● ●
Мальвина Алмейда в это время сидела у окна в квартире тёти, и со скучающим видом уныло глядела на утреннюю суету дождливой улицы, когда в прихожей неожиданно зазвенел телефон. Тётя подняла трубку и с недоумением на лице протянула её подошедшей Мальвине. Это был Жуан Педру, приглашавший её встретиться и вместе позавтракать в ресторане отеля, где он сам остановился. Мальвина была вся вне себя от радости, и так засияла счастьем, что от прежнего уныния на лице не осталось ни следа. Словно, это был тот момент, которого она ждала всю вечность. И она быстро начинает переодеваться, в спешке объясняя удивлённой тётушке Алисии какую-то детскую отговорку про забытую книгу в магазине. Не осмелится же она признаться любимой тётушке, что встретила прекрасного незнакомца. Как объяснить ей всё это, да и поймут ли её, как и она сама себя сейчас. С этими мыслями надев лучшее платье из голубой парчи, и нанеся на лицо умеренный макияж (она никогда не злоупотребляла косметикой), торопливо выбегает из дома, чуть не сломав по дороге каблук, и на первом же попавшемся такси мчится на свидание.
Правда, перед самым выходом из дома Мальвина снова, уже в который раз засомневалась в своём решении. Сомнение это было продиктовано скромностью и верностью священным в её представлении семейным узам. В колебании она даже стала снимать с себя обувь, как перед её взором вновь проплыл волнующий образ, а маленькие ушки так и защекотало от воспоминания его хрипловатого голоса. Это пересилило все доводы в помутневшем сознании, и она решительным шагом вышла из дома. Всё-таки, чтобы успокоить совесть, Мальвина про себя решила про, что это будет дружеская встреча и только, чтобы показать окрестности, то есть выполнить обещание, данное ею вчера за обедом Жуану Педру. Здесь нет ничего дурного, решила она, успокоившись при этой мысли. Однако для кого-то к сожалению, а для кого-то к счастью, но в этой жизни редко кому удаётся устоять перед силой чувств. Мало кто может этим похвастаться. Неискушённая Мальвина старалась всеми силами стать исключением из этого правила.
Утром в ресторане отеля «Jangadeiro» бывало мало посетителей. Ресторан примыкал к основному холлу отеля. Сквозь застеклённые стены можно было увидеть находящихся людей. Кто-то заполнял анкеты у стойки администратора, кто-то заходил либо выходил из вращающихся стеклянных дверей с багажом на руках, кто-то говорил по телефону, а носильщики в униформах едва успевали тащить за собой тяжеленые баулы прибывающих сюда гостей. В отличие от холла в ресторане было тихо, и посетителей можно было пересчитать по пальцам.
Один из них, выделяясь крепким торсом и жестами привыкшего повелевать господина, сидел за крайним пустым столиком, допивая свой чёрный кофе без сахара. Он был подчёркнуто элегантен, безупречно одет и старался не выдавать своего нетерпеливого ожидания. Чувствовалось, что он с нетерпением кого-то ждёт, то и глядя на швейцарские часы марки «Swatch», красиво смотрящихся на загорелой руке. Наконец, он, улыбаясь, чинно встал из-за столика и зашагал в сторону открытых дверей, потому что там показалась Мальвина.
В голубом платье с декольте, чуть выше колен, с бежевой накидкой на плечах, с финиковыми волосами, аккуратно уложенными ярко-голубым ободком, на туфлях-шпильках, вся нарядная, она смотрелась сейчас просто изумительно. Ослепительная улыбка, взгляд исподлобья делали её настоящей красавицей.
Они великолепно провели весь день, наслаждаясь взаимным обществом. Ведь человеческое счастье так уязвимо. Несмотря на пасмурную и дождливую погоду, эта красивая пара сполна успела вкусить прелесть от взаимного общения, и получила возможность ещё поближе узнать друг друга. Неподдельное счастье читалось на их довольных сияющих лицах, особенно у Мальвины.
Таким образом, встреча, произошедшая в понедельник 12 мая 1969 года на берегу Атлантического океана близ города Ресифи, начавшаяся знакомством, постепенно перерастала в любовь. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Скорее, влюбилась Мальвина. Хотя и Жуан Педру тоже испытывал к ней чувство, которое он для себя охарактеризовал как просто влюблённость. Однако Мальвина, несмотря на чувства, грозящие в очень скором времени перерасти из симпатии в эмпатию, всё же не давала Жуана Педру лишнего повода для более настойчивых ухаживаний. Хотя и тот тактично, но недвусмысленно намекал ей об этом в ходе всей встречи. А погода, словно сговорившись, начала смягчаться, ливень прекратился, а облака стали плыть обратно в сторону океана. Будто природа давала им шанс побыть наедине, сполна ощутить всю романтику и непередаваемый вкус первых свиданий влюблённых.
Позавтракав, молодые люди в течение нескольких часов совершают пешую прогулку по городу, где Мальвина, с увлечением войдя в роль гида, знакомит своего спутника с местными достопримечательностей. Ресифи и вправду заслужил своё название «бразильской Венеции». Мосты, каналы, старинные здания придавали ему особое очарование, ту неповторимую ауру, которую можно ощутить только в оригинальной Венеции. Красивые постройки колониальной архитектуры, прекрасно сохранившиеся за века, в том числе и церковь Сан-Педру-душ-Клеригаш, построенная в стиле барокко, Золотая Капелла, монастырь Сан-Франсиску, парк араукарий на речке Капибериби и бульвар на набережной Санту-Антониу в тот день заново в другом свете открылись для Жуана Педру. Фазенды трёхвековой давности с колоннами, верандами, широкими лестницами и внутренними двориками – патиу, не могли не вызвать интереса.
Начитанная, очень любившая и прекрасно знавшая каждый уголок родного города, Мальвина с увлечением рассказывала Жуану Педру обо всём интересном, что они видели по пути. Она так красиво преподносила всё увиденное, что он невольно восхищался её эрудицией, её любовью к родному городу. Её глаза сияли, а голос преображался, когда она доходила до очередного пункта их своеобразной экскурсии по городу. Её любимому городу, где она знала каждую улочку. А ему было интересно слушать её весьма занимательное повествование, похожий на пение канарейки голос. Мальвина была горда, что может показать приезжему из Рио свой город. Удивить его тем, чего он ещё не видел.
Приезжий же всё это время, несмотря на довольно-таки вялое сопротивление, уверенно держал её руку. А когда они оба сели передохнуть и поесть мороженого в кафе напротив театра Санта-Исабел, Мальвина в пылу разговора уронила себе на руку кусок мороженого. Ловко воспользовавшись моментом, Жуан Педру поднёс руку к себе, и одним духом проглотив упавший кусок, поцеловал, смутив её. Однако она была так им очарована, что любой его взгляд, любое его слово, каждое прикосновение окрыляли её, возвышая на пик блаженства. Порой ей чудилось, что всё это сейчас происходит во сне, и она пугалась от одной лишь мысли, что её сладкий волшебный сон в любой миг может превратиться в явь. Иногда она даже незаметно щипала себя в бок, дабы удостовериться в реальности происходящего. Впервые со дня замужества, Мальвина так хорошо чувствовала себя, забыла обо всём на свете, и даже о моральном долге, о своих супружеских обязанностях. Пожалуй, никогда ещё в своей жизни Мальвина не была так счастлива, как сейчас.
Когда день начинает клониться к закату, солнце постепенно опускается за морем кофейных плантаций на западе, Жуан Педру настойчиво просит Мальвину в последний раз показать уже проданную фазенду, с которым у него были связаны счастливые воспоминания детства. По возвращении он довольный, чуть усталый от долгой, но приятной прогулки, неожиданно останавливается на грунтовой дороге возле кофейной плантации, и начинает с упоением вдыхать терпкий, запоминающийся аромат листьев любимого напитка.
Кофе для бразильца – это как чай для азербайджанца. Невозможно представить жизнь бразильца без этого напитка, по праву заслужившего звание национального. Он входит в повсеместный рацион бразильской кухни, став её неотъемлемой частью. Притом настолько, что даже слово завтрак в переводе с бразильского варианта португальского языка означает – утренний кофе (café da manhã). Неслучайно, что в окрестностях города простирались большие кофейные плантации, застилающие горизонт.
Буро-красная почва под ногами поднимала лёгкую пыль, оседавшую на листьях кофе и одеждах влюблённых. Огненные лучи осеннего заката красными зайчиками играючи отражались на листьях. Вокруг всё было наполнено гармонией, и плантация нынче казалась блаженным уголком на краю света. Жуан Педру ныне испытывал ни на что не похожее чувство удовлетворения, упоения природой и счастьем от видения всего этого. И на один миг ему даже показалось, что он достиг вершины желаемого, и ему сильно захотелось остаться прямо здесь, навсегда, рядом с Мальвиной. Такого с ним ещё никогда не бывало.
До этого момента он десятки раз проходил мимо этой плантации, и как ни странно, ни разу не замечал этого благоухающего аромата. Теперь же он бесконечно удивлялся тому, как он не мог раньше созерцать всё великолепие этого вроде бы простого, но на редкость умиротворяющего душу пейзажа. В эту минуту всё его существо было переполнено огромной любовью ко всему живому на свете. Его душу обуревала нежность, а тело охватила никогда доселе невиданная страсть. Набычив голову, сузив глаза, он тяжело, порывисто задышал. Неожиданно, он резко обернулся к молча стоявшей рядом Мальвине, и обняв её, жадно впился в её алые губы страстным поцелуем. В эти губы, в этот прекрасный плод, который он так страстно желал все эти два дня. Даже не пытаясь как-то отстраниться, она тоже с робостью слегка обняла его, и несколько бесконечно долгих секунд они простояли вот так, тесно прижавшись, друг к другу. Двойные слои одежды на каждом из них не мешали чувствовать гулкие биения их сердец. Кругом весело щебетали птицы, откуда-то издали доносился заливистый собачий лай, и от мощного дыхания самой природы, словно вздымалась земля у них под ногами. Когда они разжали объятия, Жуан Педру тихо признался Мальвине в любви, и заметил слезинку на длинной реснице красавицы. Счастье, безбрежное счастье озарило лицо Мальвины, и она ещё долго не спускала своих прекрасных глаз с молодого человека. Ей снова показалось, что он её избранник навеки, что она ждала его все эти годы, что давно уже знала, слышала этот неповторимый голос, видела это лицо, этот незабываемый облик. Она нашла своего рыцаря, и жизнь для неё обрела совсем иной смысл. Будто в этот миг она заново родилась на свет божий. В этот миг Мальвина начисто забыла о своём замужестве, о материнстве, и хотела, чтобы время сейчас остановилось. В это мгновение Мальвина чувствовала себя вне земной цивилизации, вне своей телесной оболочки. Оба не могли опомниться от поцелуя, и, прощаясь, обещали друг другу встретиться. Вернее, обещал только Жуан Педру.
Однако, несмотря на одержанную здесь амурную победу, в Рио Жуан Педру вёл приятное знакомство с парой хорошеньких девушек, в их числе с смазливой секретаршей отца – Жулией, которые не заставляя себя долго упрашивать, и не особо мучали отказами молодого сеньора. Да и вообще, в плане знакомств с женщинами у него не было никаких комплексов и никогда не возникало особых проблем. Брак, к которому он относился скорее, как к необходимой, но неприятной стороне своей жизни, нежели, как к серьёзной, ответственной миссии, как было выше сказано, не был для него какой-то непреодолимой помехой, дабы заводить связи на стороне. Благо, в Бразилии хватает красивых и одиноких или же просто охочих до любовных приключений, страстных женщин. И поэтому спустя несколько дней он уже всё меньше и меньше думал о Мальвине. Через некоторое время он вообще о ней забыл.
Но судьбы человеческие свершаются не сразу и не вдруг, и никому из нас не ведомо, какому из множества его случайных поступков суждено в грядущем дать ростки, почки, ветви. Никому и в голову не могло прийти, что нежному поцелую, которым обменялись влюблённые возле кофейной плантации, суждено будет в один прекрасный день через много и много лет прославить их имена на весь свет, а их самих сделать самыми несчастными людьми на этом свете.