- -
- 100%
- +
Дизайн обложки Алла Свидерская
Иллюстратор Елена Мозалевская
Редактор Евгений Павлович К
© Мира Кьярр, 2023
© Елена Мозалевская, иллюстрации, 2023
ISBN 978-5-0059-4905-9 (т. 2)
ISBN 978-5-0059-4863-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть Вторая
Глава 1
Нескончаемые дожди первых двух летних месяцев намертво пропитали природу осенним духом. Окрасившись в охрово-чёрные оттенки, перегнившая земля не давала плодов, не радовала глаз яркими цветами, не пьянила душистыми ароматами, а лишь тяжко вздыхала, что-то монотонно бормотала, и, казалось, всё живое в этом мире погрузилось в переходящую в анабиоз дремоту. Птицы попрятались и замолкли, ветер тянул лениво, август шёл степенно, растягивая тени, изредка проливая белый и совсем не блестящий свет. И лишь когда рыхлые, словно пудра, облака на мгновение расчищали небосклон, деревья вспыхивали пёстрыми красками от ласкового прикосновения солнца.
Струящаяся горячим потоком Неизбежная Река, очерчивая Долину Чёрных Песков, одновременно служила естественным барьером от вторжения в Андинею с юга, но ни она, ни многочисленные сторожевые башни, не смогли уберечь королевство от набегов чернослужников в прошлом.
Сопровождаемая единственными выжившими после катастрофы головорезами, Мермотта прошла тайным тоннелем под Рогатыми горами и вышла к рапсовому полю, которое встретило её болезненной серостью. И когда всадники на полном скаку направились к роще, окружавшей это чахлое место, под мощными копытами их коней заражённая гнилью растительность рассыпалась в прах.
Мокрая не только от дождя, но и от вод вышедшей за берега реки, роща стала похожа на болото, но, несмотря на сплошные грустно булькающие лужи, казалось, приветливо улыбалась. Берёзы, одетые в белые шелка, нежно искрились, сквозь побледневшие листья струился спокойный свет и, падая в синие воды, рассыпался на танцующие яркие блики.
Вскоре Мермотта со спутниками вышли к реке Лазурной, которая получила своё название благодаря необыкновенному цвету, возникшему из-за огромного количества белой гальки, но сейчас она несла грязные, порой кровавые воды. Это насторожило Гарпию и она пустила коня через безопасную каменистую насыпь к другому берегу, чтобы рощами добраться до Бранви́.
Из всех поселений королевства Андинея, крепость Бранви лежала за его пределами. Она была построена для расширения земель, но так и осталась единственной в своём роде. Чернослужники проникли и завоевали её одной из первых много лет назад, когда Когванг и Мермотта ещё только начали путь порабощения свободных королевств.
Когда путники пересекли рощи и приблизились к Бранви́, она предстала перед ними сокрушённой. Потрясённая открывшимся зрелищем Мермотта резко натянула поводья, и конь, недовольно фыркнув, дёрнулся так, будто хотел сбросить всадницу с себя. Словно уродливое пятно на совершенном полотне мира, крепость серела покрытыми пеплом полуразрушенными стенами. Каменные блоки лежали по затопленному периметру, где-то ещё лениво выползал дым, а над остатками города кружили стервятники, своими криками скорбно приветствуя путников.
Мермотта зло хлестнула коня, погнав его к разваленным воротам. Когда вместе с головорезами она въехала на территорию былой крепости, её глазам предстало ужасное побоище. Повсюду лежали тела мертвецов, обгоревшие или разрубленные на части, некоторые, пронзённые длинными шипами от ярко-цветущих растений, висели на стенах, другие, словно висельники, были подвешены на плюще. Огромные лужи слепили алой от крови рябью, деревянные постройки чернели обуглившимися остатками, каменные здания, башни и замок пали под натиском неведомой силы, покрывая траурной россыпью землю, на которой цвели белые астильбы.
Нахмурившись, Мермотта шумно выдохнула.
– Они были здесь… Они меня опередили, – хрипло проговорила она в пространство.
Вдруг в этой обители усопших послышался тихий болезненный стон, который, в стоявшей вокруг мёртвой тишине, показался столь потусторонним, что заставил Баствида дёрнуться от страха и выхватить бумеранг. Пока он с гримасой суеверного ужаса и диким взглядом озирался по сторонам, Мермотта и Бэтрия, определив источник звука, подъехали к нему и сошли с коней.
Рядом с обрушенной башней лежал ещё живой чернослужник. Его ноги были расплющены глыбой, многочисленные раны кровоточили, и на них местами уже копошились опарыши. Он тяжело дышал от слабости и травм. и не мог пошевелиться. Но когда Мермотта со своей спутницей присели рядом с ним, приоткрыл глаза.
– Госпожа.., – судорожно выдохнул он.
– Что произошло? – спросила Мермотта. – Это были они? Элементали?
– Да… Они пришли внезапно, ворвались в крепость, сметая всё на своём пути… Мы не успели даже понять, что случилось… Всё произошло слишком быстро…
…Внезапно на Бранви обрушилась поднявшаяся из реки волна, разом дезориентировавшая всех, кто находился в крепости. Никто ещё не успел опомниться, как раздался мощный взрыв, и главные ворота с грохотом разрушились. Все кто был поблизости пали под завалами, другие, обгоревшие, с оторванными конечностями, лежали уродливыми кусками тела, издавая леденящие душу стоны. В следующее мгновение с неба обрушился вихрь, который раскидал чернослужников, с оружием наготове бежавших к воротам, и внезапно исчез, оставив после себя Метателя Ножей.
Саэрвил самонадеянно улыбался, хитро щуря лисьи глаза, и, оглядев отходивших от потрясения чернослужников, дерзко сказал:
– Ваш господин мёртв! Если желаете сохранить свои шкуры, советую оставить крепость!
Но едва Саэрвил произнёс эти слова, как на него со всех сторон посыпались стрелы, которые он с лёгкостью отбил, вновь закружившись в вихре.
Из замка во внутренний двор стали выбегать вооружённые до зубов чернослужники, но их встретили подоспевшие к воротам Иджвал и Кеннбурга. Пущенные в них стрелы были отбиты Саэрвилом, швырнувшим в арбалетчиков шквал ветра, который вынес их за пределы стен, где они и нашли свою смерть. Десятки чернослужников со всех сторон атаковали юных элементалей, но Иджвал и Кеннбурга с улыбками наслаждения вступили в бой. Они сжигали своих врагов, замораживали их, взрывали и сбивали с ног. Создав оружие из льда, Иджвал беспощадно рубил и кромсал, а Кеннбурга, кружась в танце смерти, с безудержным хохотом изрыгала огонь. Начался пожар, почувствовав опасность, кони вырвались из конюшен и, не разбирая дороги, топча всех, кто попадался под копыта, стали выбегать из разрушавшейся крепости.
К Бранви уже подошли Дармар с Эральксой и Ангелоном, и Резагда с дочерью. Увидев завязавшуюся потасовку, Миприя собралась бежать к друзьям на подмогу, но Резагда, успев схватить дочь за руку, резко остановила её.
– Что ты делаешь?
– Собираюсь помочь друзьям, – с довольной улыбкой ответила Миприя. – А ты разве не пойдёшь?
– Я уже говорила, что не собираюсь участвовать в бессмысленной бойне.
– Хорошо, оставайся здесь вместе с остальными.
И, вырвав руку, девушка на всей скорости рванулась к воротам.
– Миприя! – крикнула Резагда, обеспокоенно смотря ей вслед.
Встав рядом с дочерью, Эралькса качнула головой и задумчиво произнесла:
– И в кого она унаследовала такой буйный нрав?..
Они наблюдали за тем, как Миприя, добежав до крепости, скрылась в струившемся из ворот дыме, из которого, словно взбесившиеся духи, выбегали животные.
– Кони! – крикнул Дармар. – Надо поймать нескольких, они нужны нам!
Вместе с Ангелоном он бросился к бегущим во все стороны животным, но присутствие Резагды остановило лошадей прежде, чем чародей с мальчиком, рискуя быть затоптанными насмерть, приблизились к ним. Почувствовав Мать Земли, кони остановились и, развернувшись, охотной рысью подбежали к ней. Погладив коней, Резагда, сдвинув брови, решительно двинулась к воротам.
О её приходе в крепость земля возвестила землетрясением. Каждый шаг элементаля земли отдавался гулкими утробными раскатами и расползающимися во все стороны трещинами. Дымная завеса резко распахнулась, и взору Резагды предстала кровавая бойня.
С одной стороны Иджвал, замораживая одного за другим чернослужников, взрывал их всей силой своей мощи, с другой стороны Кеннбурга неистово сжигала заживо каждого, кто пытался приблизиться к ней. Деревянные постройки под натиском её алчной силы обваливались с жалобными стонами, а сверху Саэрвил обрушивал вихри на башни, которые, рассыпаясь с жутким грохотом, падали на землю. Элементали легко отскакивали в стороны от летящих глыб, а чернослужники, бегущие в приступе паники из замка, погибали расплющенными насмерть. Но в живых ещё оставалась небольшая группа головорезов, которые пытались давать отпор, и Миприя с ненасытным наслаждением сражалась сразу с несколькими из них. Ещё в начале боя она удачно выхватила у врага меч и кинжал и, рассекая воздух с исказившим лицо звериным оскалом, безжалостно карала каждого, кто попадал под её клинки. Когда же один из чернослужников, подобравшись сзади, хотел обезглавить Миприю, Резагда напустила на него растение, которое, опутав шею, молниеносно подняло головореза в воздух. Тот затрепыхался в предсмертных конвульсиях, а Резагда, нахмурившись от клокотавшей злобы, распростёрла над землёй руки. Земля взорвалась, разойдясь глубокими расщелинами, некоторые её части тяжело поднимались, другие опускались, и во все стороны хищно ползли растения, впиваясь и разрушая стены замка и фундамент под ними.
– Уходите отсюда! – крикнула Резагда, и элементали, дружно обернувшись, стали поспешно покидать место хаоса и раздора.
Иджвал схватил Миприю за руку и потащил её прочь под камнепадом. Чтобы падающие части замка не коснулись их, Саэрвил сдувал их ветром, а Кеннбурга, прикрывая друзей, прямо на ходу их взрывала. Все, кто был в замке, погибли, лишь двое арбалетчиков стояли на разрушенных стенах и, нацелившись на убегающую Кеннбургу и твёрдо стоявшую на земле Резагду, пустили в них стрелы. Растения элементаля земли успели их отбить и, молниеносно кинувшись к чернослужникам, вонзились в них шипами.
Бой был закончен. Уставшие, но довольные своей победой юные элементали, выбежав из крепости, подошли к сидящим на земле Дармару, Эральксе и Ангелону.
Увидев их радостные улыбки, чародей сказал:
– Поздравляю с победой. Это было чертовски потрясающее зрелище!
Грубо хохотнув, Миприя обняла Иджвала и Кеннбургу и, прижав их головы к себе, смачно поцеловала обоих.
Улыбаясь их ещё детской непосредственности, Дармар продолжил:
– Спешу вас обрадовать, теперь у нас есть кони. Больше нам не придётся стаптывать ноги в кровь.
– Кого ты пытаешься этим обрадовать? – насмешливо кинула Кеннбурга. – Это вы, старики, ныли по дороге, оттого что у вас ножки болят.
Укоризненно посмотрев на неё, Дармар сказал:
– Вот доживёшь до моего возраста…
– Ну уж нет, – перебила его Кеннбурга. – До такого возраста, когда каждая часть тела отваливается, я дожить не хочу.
В разговор вмешалась Эралькса:
– Но разве тебе самой не хочется передвигаться быстрее и меньше уставать?
Кеннбурга посмотрела на мирно жующих травку коней, и в глазах её отразилось ни то сожаление, ни то сомнение, после чего она наигранно безразлично сказала:
– Животные меня не любят, так что… Мне и на своих ногах неплохо.
Миприя подошла к Ангелону, который что-то скрёб камешком на земле, и, присев на корточки, протянула ему меч.
– Это тебе, – сказала она.
Ангелон удивлённо взглянул на девушку, а затем искоса оглядел остальных, что с интересом смотрели на него.
– Зачем? – неуверенно спросил он.
– Мы научим тебя владеть им, чтобы в случае необходимости ты мог себя защитить. И больше никто не посмеет причинить тебе зло, как тогда…
Миприя красноречиво посмотрела на обрубок пальца, который Ангелон, стыдясь, попытался спрятать.
– А как же ты? – спросил он, не глядя на неё.
– У меня есть ещё, – дерзко вскинув голову, Миприя продемонстрировала меч и кинжалы. – Я прихватила несколько с собой.
Звуки землетрясения резко стихли, дым немного рассеялся, и, обернувшись, они увидели шедшую к ним Резагду. Обхватив себя руками, она передвигалась медленно, опустив голову и смотря себе под ноги, под которыми дорожкой расцветали камнеломки. Когда Резагда предстала перед друзьями, её лицо выражало скорбь и безысходность, и элементали обступили её со всех сторон.
Укоризненно качнув головой, Кеннбурга спросила:
– Почему ты грустишь? Почему не радуешься нашей победе?
Резагда промолчала.
– Если не хотела участвовать в этой битве, зачем пошла? – ласково взяв её за руку, спросила Миприя.
– Не могла стоять в стороне, зная, что ты подвергаешь себя опасности.
– Ты должна понять, – вдруг сказал Иджвал, – что нам придётся освободить все поселения, над которыми простёрлась длань Гарпии.
– Разве это освобождение? – негодующе бросила Резагда. – Мы ведь уничтожили крепость под корень, оставив после себя лишь руины…
На землю приземлился Саэрвил, обдав друзей свежим ветерком.
– Они сами не пожелали мирно сдаться, – сказал он, глядя в глаза Резагде. – Нам не оставалось ничего другого.
Лицо Резагды сразу окаменело, и она, зло сверкнув на Саэрвила глазами, отвернулась.
– Тот, кто не желает сдаваться, обречён на гибель, – жёстко сказала Кеннбурга. – Они враги, так что нечего их жалеть.
Выплюнув эти слова с гримасой отвращения, она развернулась и пошла вперёд.
На мгновение повисло неловкое молчание, которое с привычной лёгкостью нарушил Саэрвил.
– Какой город следующий?
Иджвал обернулся.
– Сначала Диальмо́н, потом На́рия и Вальмо́на.
– Хорошо, – кивнул Саэрвил. – А потом дойдём до Славного города.
Иджвал улыбнулся:
– Тогда по коням.
Сделав из верёвок удила, все, кроме Кеннбурги, сели на коней, ибо едва она попыталась приблизиться, как животное, шарахнувшись, взметнуло пыль ей в лицо и бросилось на утёк. Миприя подъехала к подруге и, протянув руку, помогла взобраться на своего коня. Так, все вместе они двинулись в путь.
Оглянувшись к разрушенному городку, Резагда с чувством грусти взмахнула рукой, и территория руин покрылась белыми астильбами…
…Мермотта сидела возле раненного, слушая его с угрюмой сосредоточенностью. Когда чернослужник закончил свой рассказ, она спросила:
– Когда это произошло?
– Три дня назад, госпожа…
Задумчиво качнув головой, Мермотта встала, приказав Баствиду:
– Убей его.
Баствид сделал шаг к раненному, но тот, услышав её слова, истошно закричал:
– Не надо, госпожа! Прошу вас, пощадите!
Но почти сразу его крик утонул в крови, когда Баствид перерезал ему глотку.
Словно испытав наслаждение, Мермотта закрыла глаза и глубоко вздохнула. Жёсткая складка её губ разгладилась, придав ранее угрюмому лицу обычное жестокое выражение.
Какое-то время она неподвижно стояла, смотря куда-то в пространство, но Бэтрия, осторожно встав перед ней, прервала ход её мыслей:
– Что дальше, госпожа?
Резко опустив на помощницу острый взгляд, Гарпия вскочила на коня и бросила:
– Едем в Агнизе́й.
– Но, госпожа, – подал голос Баствид, – вы хотели отправить письмо своим людям, чтобы они расправились с семейками этих демонов.
– В этом больше нет смысла, – надевая перчатки, не оборачиваясь бросила Гарпия. – Первым делом элементали очистят все захваченные нами города и доберутся до северных и западных земель, чтобы спасти своих родных.
– И вы так просто готовы отдать им свои владения?
Мермотта смерила Баствида презрительным взглядом, под которым недалёкий головорез съёжился, словно от острых шипов.
– Они обрели полную силу, и теперь мне их не остановить. Пока не остановить.., – бросив эти слова, Мермотта погнала коня прочь из развалин.
Бэтрия села на коня, и её брат благоразумно последовал этому примеру.
Они снова двинулись в путь на юг к самому маленькому из всех свободных королевств. Захваченный первым, Агнизей принадлежал им полностью, открывая путь к Кроткому морю, многочисленным островам и океану.
Глава 2
Освободив все ранее захваченные чернослужниками города в королевстве Андинея, хранители миновали Снежные Вершины и через Волнистый лес добрались до самого северного города королевства О́гзибас.
Славный город встретил путников распахнутыми настежь воротами, в которые то и дело въезжали и выезжали повозки, оставляя после себя стену пыли. После дождливого холодного лета сентябрь раскрыл жаркие объятия, обжигая ярким, искрящимся на чистом небосклоне солнцем, заставляя горожан прятаться в тени. Тяжёлый воздух разбавляла свежестью река, расходившаяся на два русла, на полуострове между которыми и располагался город. На берегу прачки неустанно стирали в её водах бельё, и возможно из-за этого вода в пределах города имела жёлтый цвет. Длинные дома, тесно прижатые друг к другу, стояли ровными рядами, а между ними пролегали узкие улочки. Их мощные фасады были ярко разукрашены в разные цвета, а охровые черепичные крыши, казалось, плавились, превращаясь в жидкий шоколад.
Смешавшись с толпой лицедеев, никем не замеченные хранители благополучно вошли в город. Остановившись возле таверны, они сошли с коней и, словно заговорщики, встали в круг.
– Вы пока отдохните, – сказал Саэрвил друзьям. – Мы с Ангелоном сами справимся.
– А если вам понадобится помощь? – спросил Дармар.
– Не думаю. За домом Илландии нет круглосуточного наблюдения, так что мы просто предупредим её и незаметно уйдём из города.
– А как же чернослужники? – спросила Кеннбурга. – Разве мы не будем освобождать от них город?
– Город им не принадлежит, здесь они такие же гости, как и мы с вами, и, насколько я слышал, их немного, так что не будем разрушать город.
Кеннбурга в ответ недовольно скривилась, а Миприя сказала:
– Тогда к вечеру встречаемся здесь.
Они разошлись, Саэрвил и Ангелон быстро скрылись меж высокими домами, а Дармар, Миприя и элементали Огня и Воды вошли в таверну.
Резагда собиралась последовать их примеру, но Эралькса придержала её.
– Пойдём со мной, – сказала она. – Я видела лавку с одеждой, купим тебе что-нибудь приличное.
– Зачем? – недоумённо спросила Резагда.
– А что, ты вечность собираешься ходить в своём непонятном одеянии из.., – она приподняла подол плаща дочери, под которым было сотканное силой Земли платье. – Из чего это? Из листьев, из коры? Ты в нём уже целый месяц с тех пор, как мы покинули долину Иненгур. Тебе нужна нормальная одежда, чтобы никто невзначай не узнал в тебе элементаля.
– Будто что-то произойдёт, если кто-то узнает, кто я такая…
– Всякое может быть. Люди слишком алчны и невыносимы, неужели ты это не поняла за восемь лет плена…
Так переговаривались между собой женщины, неторопливо двинувшись по аккуратно выложенной брусчаткой узкой дороге, протискиваясь между горожанами.
Саэрвил и Ангелон вышли к главной площади, где под палящими лучами солнца играли менестрели. Нежное звучание лютни дополняла тоскливая флейта и лёгкий металлический перезвон, когда в такт музыке встряхивали бубен, на котором были подвешены колокольчики. Несмотря на жару и пыль, юные девы, облачённые в простые длинные платья голубых, жёлтых и зелёных оттенков, из под коротких рукавов которых виднелись длинные белые рукава от нижней рубахи, с упоением танцевали на площади. Вуали, украшавшие их сложные причёски, мягко развевались, когда девицы игриво прыгали, изящно выставляя ножки и приподнимая грязные подолы, или, кружась в быстром хороводе, радостно смеялись. Столпившаяся толпа зевак наблюдала за ними с жадным интересом, в отличии от нескольких священнослужителей, что стояли под арками небольшого храма и, держась за большие кресты, смотрели на праздное действо с явным недовольством и осуждением. Сам храм представлял собой двухбашенную сводчатую базилику песочного цвета с богато украшенным порталом в центре, перед которым стоял маленький львиный фонтан.
Саэрвил и Ангелон миновали храм, вокруг которого были разбиты благоухающие цветники, и, обогнув повозки и разноцветную толпу, оказались на другой улице. Внезапно с неба, издав протяжный «кря», на плечо Метателя Ножей опустился сапсан, вонзив острые коготки и ласково укусив его за ухо. Саэрвил с улыбкой дернул головой и погладил Фиона по грудке, от чего тот вновь попытался его укусить, но уже за палец.
– То, о чём я тебя просил, ещё в силе? – после продолжительного молчания спросил Ангелон.
Саэрвил внимательно посмотрел на сына и, вздохнув, ответил:
– Не думаю, что твоя мать разрешит тебе остаться со мной…
– Мне всё равно, она не сможет заставить меня! Я уже взрослый.
Уголки губ Саэрвила довольно приподнялись. Он помнил себя в этом возрасте, ибо был таким же взбалмошным и независимым, сбежав из дома в пятнадцать лет.
– Давай сначала их предупредим, чтобы они как можно скорее покинули город, и поможем, если обстоятельства сложатся наихудшим образом, а потом будем решать, сможешь ли ты остаться со мной.
– А ты хочешь, чтобы я остался? – внезапно очень серьёзно спросил мальчик, посмотрев долгим выжидательным взглядом на отца.
Саэрвил какое-то время молчал и, лишь когда они свернули в переулок, остановился.
– Если честно, я сам не знаю, – сдавленно пробормотал он. – Я бы очень хотел, чтобы ты остался со мной, но учитывая сколь опасен мой путь, наверное, было бы лучше, чтобы ты и вовсе не знал меня…
Они прошли между аккуратно выстроенных двух и трёхэтажных домов и вышли к мостику, перекинутому через узкую речную петлю.
Шум главной площади стих. В этой части города царило удивительное спокойствие, которое разбавляло лишь тихое журчание воды. Людей не было видно даже в тени, казалось, все они попрятались от сентябрьской жары в своих домах.
Переправившись через мостик, Саэрвил и Ангелон оказались перед двухэтажным квадратным домом, жёлто-голубые стены которого украшал изумрудный мох и вьющийся плющ. Остановившись перед дверью с облупившейся краской, Саэрвил постучал, после чего Ангелон, вжав голову в плечи, неожиданно спрятался за его спину. Через некоторое время послышались шаги, и дверь перед ними распахнулась.
На пороге стояла молодая женщина в перламутрово-зелёном шёлковом платье с квадратным вырезом на груди, тёмные рукава которого были расшиты вышивкой. Её небрежно накинутые на плечи золотые волосы, обрамляли очерк прекрасного лица, спускаясь изящными волнами почти до колен, а лебяжью шею украшала нить жемчуга. Тёмно-карие, как спелые каштаны, глаза сверкали под тонкими изящными бровями, а лепестки пухлых губ распахнулись от изумления, едва она увидела гостя. Женщина тяжело задышала, её шелковистую бледную кожу тронул прозрачный румянец, и она потрясённо выдохнула:
– Саэрвил…
– Здравствуй, Илландия, – грустно улыбнулся Метатель Ножей.
Сглотнув ком в горле, Илландия постаралась справиться с волнением.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, отведя взгляд, и, как всегда, когда злилась или была чем-то раздосадована, поджала губы, от чего на подбородке образовалась очаровательная ямочка.
Эти до боли знакомые, но почти забытые проявления бывшей возлюбленной, заставили улыбку Саэрвила стать шире. Тоскливо-нежно оглядев её, он ответил:
– Мы пришли предупредить вас об опасности.
– Мы?.. – Илландия подняла на него ставший совершенно спокойным взгляд, который тут же сменился новым изумлением.
Из-за спины Метателя Ножей вышел сын.
– Ангелон?! – воскликнула Илландия, теряя самообладание. – Так вот, значит, кто похитил моего сына!..
– Он не похищал меня, – прерывая поток материнского ужаса, сказал Ангелон. – Это сделали чернослужники.
На мгновение повисло молчание, казалось, Илландия потеряла дар речи, а вместе с ним и дыхание.
– Что?.. – наконец выдохнула она, хватаясь за сердце. – Чернослужники?..
– Они похитили его, чтобы шантажировать меня, – резко выпалил Саэрвил.
Глаза Илландии округлились от ужаса.
– Что?.. – вновь выдохнула она.
– Они похитили его, чтобы заставить меня делать то, что им было нужно. Много лет они уже следят за вашей семьёй и, угрожая мне расправой над сыновьями, вынуждали служить Дьяволу, но сейчас он мёртв, и мы…
Илландия прервала разъяснения Саэрвила, резко перейдя на визг: