Легенды Гиндукуша

Над серыми бескровными скалами Гиндукуша, в местах, куда не хочет ступать нога человека, где редкая птица совьет себе гнездо, а горные козы пугливо пробегут мимо, витает древняя седая легенда. Легенда о человеке-скале и каменной пирамиде. Она передается из уст в уста, из поколения в поколение, перетекая во времени, словно узкие горные ручьи между грозными скалистыми хребтами. Легенда о любви и страсти. Легенда о тайне, в которую не смогли проникнуть чужие глаза.

Легенда, которая случилась на самом деле…

Глава 1. Бактрия. Комната.

Комната наполнялась ароматом благовонных масел, которые служанки всегда капали в подогретые сосуды задолго до прихода хозяина.

Каменный пол, устланный дорогими персидскими коврами. Огромная кровать из редкого ливанского кедра. Шелковые шторы, закрывающие окна. Выбеленные простыни и подушки. Это была самая красивая комната царского дворца.

На кровати, на боку, подперев одной рукой голову, а второй иногда смахивая маленькие капельки слез, лежала белокурая тонкая девушка. Ее крупные светлые локоны спадали на плечи, обвивали шею и растекались по простыням. На ней не было одежды. Только легкая шелковая простынь закрывала её молочное тело от бедер до груди. Неприкрытые розовые и слегка припухшие соски были самым ярким пятном на этой кровати.

Девушка смотрела на вход. Ее грустные и круглые как блюдца глаза были наполнены тоской и нежностью. Если бы не накатывающиеся слезы, то могло показаться, что девушка счастлива.

Она ждала не долго.

Плотная ткань, висящая у входа в спальню, распахнулась и пропустила мужскую фигуру.

Вошедший был одет в длинную, испещренную персидскими узорами нижнюю рубаху. Его черные, как крыло ворона, волосы, завивались в мелкие завитки, спускаясь ниже плеч. Смуглая кожа, темная, коротко остриженная, борода и карие, глубокие, как пропасть, глаза.

Он остановился у входа и смотрел на девушку, лежащую на кровати.

Она, снова смахнув слезу, распахнула белую шёлковую простынь, оголяя тонкую талию, безволосый, гладкий лобок и нежный, мягкий живот.

Мужчина, прищурив глаза, продолжал смотреть и не шевелился.

Она, не меняя позы и не убирая руку из-под головы, запрокинула вторую руку за спину, выставляя вперёд розовые соски и прошептала:

– Мой господин…

Мужчина, взяв за ворот рубаху, стянул ее, оголяя смуглое мускулистое тело, покрытое мелкими завитками черных волос и красивый стоящий пенис. Бросив рубаху в сторону, он медленно подошёл к кровати и погладил девушку по голове. Она подняла на него полные слез глаза и начала целовать кончики подставляемых им пальцев. Мужчине нравилось. Одной рукой он взял в руку член, а второй раскрыл её губы.

Девушка приоткрыла рот и потянулась к маленькой капельке, просочившейся из, так вкусно пахнущего для неё, пениса.

Она сосала старательно, все так же глядя ему в глаза. А он придерживал ее голову, нежно гладил и смотрел. Она сосала не долго.

Забирая член, он попросил:

– Сегодня я хочу видеть твой цветок…

– Да, – ответила девушка, лизнув несколько раз только головку, послушно перевернулась на спину и пододвинулась к середине кровати.

Она согнула ноги в коленях, широко раздвинула их и приподняла, раскрывая голенькие розовые губки и попу.

Мужчина лег рядом с ней, на бок, подложив одну руку ей под голову, так, чтобы можно было дотянуться ею до соска. Второй рукой он приподнял повыше ногу девушки и стал массировать ее отверстие в попу, надавливая и просовывая пальцы внутрь. Иногда он облизывал пальцы, беря побольше слюны, и снова массировал девушку. Она не шевелилась, лёжа на его руке с поднятыми и широко раздвинутыми ногами, смотрела в глаз и уже не плакала.

Размяв её задний проход, мужчина приставил к входу головку члена и начал медленно входить. Каждый раз останавливаясь, когда девушка вздрагивала, и пощипывая одной рукой розовый сосок.

Как только головка вошла целиком в попу девушки, она прикрыла глаза и тихо застонала. Он застонал в ответ и погрузился в неё до самого основания.

Согнув её ногу в колене и прижав почти к груди, он двигался в плотной попе равномерно и нежно. Но больше не смотрел в глаза. Все время, пощипывая сосок, он смотрел на раскрывшиеся половые губы и маленькую складку между ними, в самом верху.

После нескольких минут равномерных движений эта складка начала вздрагивать и набухать. Медленно, как раскрывающийся цветок под утренними лучами солнца, клитор девушки набухал и увеличивался в размере. Пока не поднялся над половыми губами, натягивая крайнюю плоть и сильно краснея на самом своем кончике. Торча на сантиметр вверх и пару сантиметров в длину, он походил на крошечный возбуждённый пенис. Его хозяйка тихо стонала, сжимая руками простыни и кусая губы.

Мужчина, уже плохо контролируя движения, взял клитор девушки двумя пальцами и начал тихонько дрочить. Потягивая его вверх и вниз, он шептал:

– Каждый раз не могу насладиться этим… Как же ты прекрасна…

Они старались не торопиться в густом тягучем воздухе, заполнившем комнату до краёв. Но это уже плохо получалось.

Девушка, начиная часто вскрикивать, дрожала всем телом. Ее дрожь волнами передавалась мужчине. Облизывая пересохшие губы, он чувствовал, как их обоих начинает пожирать пламя.

Они не помнили, сколько длились их ласки и стоны. Они горели как в огне. Пока девушка не прошептала:

– Сейчас…

Мужчина, с громким стоном, остановился и отпустил клитор. А она, запрокинув голову и сдерживая дыхание, начала сокращаться прямо на его твердом члене. Клитор, вздрагивая и натягивая половые губы, дёргался как от ударов. Вход во влагалище равномерно сокращался в такт вздрагивающему клитору. А попка девушки, сильно и доставляя огромное удовольствие мужчине, ритмично сдавливала его член.

Она кончала несколько минут, не давая себе дышать и шевелиться. А он смотрел на это жадными ненасытными глазами, не помня себя. Когда девушку стало отпускать, мужчина прошептал ей на ушко:

– Теперь дай мне то же самое, госпожа моя… И не плачь… Не плачь.., – повторял он, целуя ее губы и глаза.

Но это конец истории…

Глава 2. Империя.

Начало истории было здесь.

Во времена древних могущественных Ахеменидов, возвышающихся македонян и зарождающегося величия Рима. Во времена, когда греки уже знали водопровод, а дикие племена Африки всё ещё ели сырое мясо. Странные, далекие времена.

Ее начал могущественный сатрап не менее могущественной империи.

Михран.

Ещё ребенком его продали в рабство за долги отца. Он никогда не знал любви и радости, не понимал вкуса жизни и видел ее только как борьбу. Его перепродавали несколько раз. Сначала жадному землевладельцу, недалеко от Ашшура, который любил сечь плетьми всех своих рабов, а особенно детей и женщин. Потом проезжему китайскому купцу, в обмен на лоскут дорогого шелка. А потом богатому господину, который устраивал кулачные бои для персидской знати. Сначала, борясь за жизнь и хлеб, Михран сражался как маленький одинокий волчонок со всеми, кого мог и не мог победить. Потом, зарабатывая деньги в кулачных боях для хозяина, где его выставляли против самых свирепых и сильных бойцов. И, однажды, во время одного из поединков, его заметил слуга начальника царской охраны. Мальчика выкупили, чтобы воспитать воина.

Михран никогда не дорожил своей жизнью. В каждый удар он вкладывал последние силы, не оставляя ничего на конец битвы. И каждый раз побеждал. Со временем Михрану был вверен первый отряд, с которым, в составе остальной персидской армии он отправился на подавление сопротивления среди скифских кочевников. Хитрые скифы, не имея ни городов, ни сёл, опустошали все территории, по которым проходили, засыпая колодцы, выжигая поля и вырезая скот. Это истощало и обескровливало персидскую армию, идущую следом. Не добившись ни одного открытого сражения, не получив ни одного ответа на послание, персы отправили разведывательный отряд, у которого была одна задача – захватить в плен скифского вождя, чтобы вынудить кочевников принять господство империи. Отрядом руководил Михран. Пройдя сотни километров в одиночестве, ночами, без пополнения припасов еды и воды, они нагнали скифов. Им удалось проникнуть в стан кочевников и захватить одного из вождей. Благодаря этому соглашение было заключено.

Успешный поход никак не добавил гордости Михрану. Он сражался, чтобы сражаться. Ему не была интересна власть и деньги. Он оставался все тем же одиноким и всеми брошенным волчонком, не знающим дома и не видевшим добра.

Персы воевали всегда. Им не нужен был повод. И Михрана это вполне устраивало.

Постепенно, каждый бой, в котором Михран неизменно побеждал, обрастал мифами и легендами, вызывая панику и ужас в стане врага. Сам он не усматривал ничего выдающегося в своих способностях, однако, многие солдаты, видевшие его в бою, сомневались, что такая мощь может жить в человеческом теле. К каждой победе он шел свирепо и напролом, как неистовый карающий ангел. Никому не веря и ни на кого не надеясь, всегда бился как в последний раз.

Трусливый, подозрительный и хитрый персидский царь Дарий, хоть и был его господином, но никогда не внушал Михрану ни чувства почтения, ни чувства преданности.

А потом он услышал об Александре – молодом, отчаянном, всегда первом в бою, македонском царе. Он вызывал уважение. Он стал для Михрана далеким и понятным отражением.

Поэтому, когда Александр напал на империю Ахеменидов, Михран с радостью взялся за оружие. Ему была вверена, как лучшему полководцу, часть армии, и начался военный поход, перевернувший его судьбу.

Персы ошиблись. Они не сразу оценили опасного противника и проигрывали сражение за сражением. Александр неумолимо двигался на восток. Казалось, ничего не может его остановить. Ни подготовленные воины, ни численное превосходство, ни тяжелый засушливый климат Азии.

Персидская армия была более неповоротлива, чем стремительные смертоносные войска Александра. Дарий, сам всегда желая быть в роскоши, развратил и своих военачальников. Армия выдвигалась с кучей обозов и дополнительной поклажи, будто торговка на рынок. Царя в походе сопровождали великолепные шатры, наполненные коврами, золотыми сосудами и благовониями. Наложницы разных мастей, вино и притирания – все это стало хромой ногой для некогда грозного войска. Ногой, которая сломалась в битве при Иссе.

Самонадеянный Дарий, выбрав неудобную позицию для сражения, зажав свою армию горах и сбив боевой порядок, сам привел персов к поражению. Прямо в середине боя, более маневренной коннице македонских войск во главе с молодым царем, удалось прорвать оборону персов. Дарий, увидев несущегося на него Александра, не выдержал и, развернув царский арьергард, просто сбежал с поля боя. Оставляя позади всё. Своё войско, роскошь и собственную семью. Воины, видя бегущего царя, опускали свои мечи и ждали решения от полководцев.

Михран сдался первым.

Свободолюбивый и не верный, до этого момента, никому, перс. Он захотел подчиниться силе и власти Александра. Подскакав прямо на поле боя к раненому царю, Михран спешился, и, вонзив свой короткий меч в землю, преклонил перед ним колено. Все его воины последовали за полководцем.

– Великий день! – прокричал Александр, – доблестные персидские воины преклонили колено перед истинным царем!

С тех пор Михран стал одним из военачальников Александра. Служение новому императору принесло не только насыщение битвами и победами. Оно принесло богатство и власть. Вместе они прошли Сирию, Иорданию, Египет и вошли в сдавшийся без боя Вавилон. Чем больше ширилась империя Александра, тем больше он нуждался в верных управителях. Изможденная многочисленными походами и разношерстная македонская армия уже не могла так стремительно и быстро покорять все новые и новые территории. Александр был вынужден остановиться. Деля земли и раздавая сатрапии, император требовал верности и подчинения.

Михрану досталась одна из северных и самых бунтующих провинций – Бактрия.

– Я помню все твои заслуги и верность, мой дорогой друг, – говорил император, прощаясь с Михраном, – я доверяю тебе не просто земли. Я доверяю тебе свою спину. Бактрия – это панцирь черепахи. Она защищает нас от опасностей с севера и востока. Треснет панцирь – расколется империя.

– Да, мой император, – отвечал Михран, не зная, чем закончится его верность.

Начиналась новая, странная и непонятная для него страница жизни. Без сражений, без крови, без борьбы.

Глава 3. Бактрия. Царь.

Михран прибыл в Бактрию не один. Кроме десятитысячного войска, его, ещё начиная с Александрии египетской, сопровождали несколько молодых наложниц. Двоих он купил на невольничьем рынке, а одну честно выиграл в дружеском поединке.

Полуразрушенная столица и недовольное местное население встретили нового сатрапа унылым недоверием. Михран, узнавший за это время и роскошь персидских царей, и утонченность греческой жизни, приказал отстраивать город и облагораживать царский дворец. А сам, пытаясь наладить связь с разрозненными местными племенами, объезжал владения. Новая жизнь не воина, но царя, сначала была непонятна Михрану. Но выбора у него, увы, не было и приходилось привыкать.

Желая задобрить и перетянуть на свою сторону нового господина, местные князья и вожди племен одаривали его драгоценностями, золотом и женщинами. За несколько месяцев гарем Михрана вырос в три раза. И ему это понравилось. Единственного, чего ему не хватало в походах, и чего он захотел с новой силой – это женщин. Молодое необузданное тело, каждый день отдававшееся битвам с таким же рвением стало отдаваться любовным утехам.

Пока Михран устраивал управление столицей и дворцом, давая распоряжения и исправно отправляя в Вавилон налоги, его верные слуги собирали со всех краёв Азии и Африки молодых наложниц. Некоторых выкупали у родителей, некоторых воровали, некоторых забирали с невольничьих рынков во владения своего господина. За два года в гарем были доставлены десятки девушек. Темнокожие, с пухлыми губами, белозубые и готовые на всё нигерийки; утонченные, стройные египтянки; черноглазые и страстные, как пламя, азиатки; покорные и гибкие индийки. Были даже, выкупленные у каравана купцов, две худые безгрудые китаянки.

Их привозили в богатство и роскошь новой, отстроенной Михраном столицы. Каждую обучали языку и искусству соблазнения, чтобы они могли доставлять удовольствие своему господину. Для наложниц был построен гарем и водный дом. Для доставки воды во дворец Михран приказал отремонтировать старые кирязы и не жалел средств на их обслуживание. Наложницы могли проводить в водном доме весь день, купаясь в теплых крытых бассейнах, принимая ванны и натираясь благовониями. У всех была одна задача – доставить наслаждение господину.

Михран брал на ночь по две, три, а иногда, даже, четыре девушки. Нежась среди молодых смуглых тел, он всегда просил о многом и никогда не принуждал. Девушки вылизывали своего хозяина, пока он любил одну из них, засовывая языки всюду и не стыдясь ничего. Если он просил, то лизали и сосали друг друга, готовя свои отверстия для господина.

Те, кто ночевал в спальне Михрана, знали, что всегда нужно проснуться раньше хозяина и будить его горячими языками, беря в рот член и облизывая ему анус. Просыпаясь, он быстро кончал в одну из них и уходил заниматься государственными делами. Именно утром, просыпаясь от того, что его член уже лижут, он больше всего ощущал себя царем. Ни одна из девушек, делящих с ним ложе, не падала Михрану в сердце. У некоторых он не помнил даже имени, хотя побывал во всех отверстиях, и не один раз. Ему не хотелось помнить. Утренний дворцовый порядок пробуждения и сладкие ночи – это все, чего он желал от своих женщин.

Так было, пока Михрану не захотелось белокожую наложницу.

На рынке рабов таких не бывало. Среди завоёванных племен тоже. С каждым днём желание его становилось всё сильнее и навязчивее.

Охотясь за скифами, еще во времена Дария, он видел белокурых и нежных, как шерсть молодого барашка, девушек. Ему хотелось такую же. Михран организовал небольшой отряд из своих лучших воинов в приволжские степи, где для него должны были купить или украсть новую наложницу. С отрядом в дорогу отправились евнух и несколько служанок из гарема.

Они уехали на несколько месяцев. Михран ждал.

Глава 4. Похищение. Ма́ри.

Ма́ри.

Так ее потом назовут.

Она была третьей дочерью одного из вождей кочующего племени. Её украли на рассвете, недалеко от стана, когда девушка ушла купаться. Выйдя из воды, она стала натягивать на мокрое тело длинную домотканую рубаху, путаясь в ней руками и волосами. И вдруг. Она даже не успела вскрикнуть, как сильные мужские руки схватили её и, намотав на лицо колючую тонкую бечевку и надев на голову мешок, потащили через лес. Девушка извивалась как дикая кошка, царапаясь, отбиваясь и пытаясь вырваться. Бечевка, почти разрывая нежный рот, не давала кричать и плакать. Слыша незнакомую журчащую речь, Мари билась неистово, теряя последние силы и надежды. Связанную девушку бросили в крытую повозку, которая подстегиваемая свистом кнута, понеслась во весь опор. Они ехали, не останавливаясь и загоняя лошадей, целые сутки. Только утром следующего дня ей развязали рот и дали воды. Сначала Мари плакала, сопротивлялась и кричала. Потом устала и долго спала. Проснувшись, съела хлеб, фрукты и опять плакала. Ей развязали только руки, но бежать уже все равно было некуда. В изголовье и у ног сидели две смуглые пожилые женщины и неустанно следили за пленницей, по очереди подменяя друг друга на сон.

Через два дня пути, когда Мари перестала плакать и кричать, ее начали учить языку. Служанки выходили, а напротив неё, в повозке, садился воин без оружия и доспехов и произносил слова, указывая на предметы. Девушка должна была повторять. Смуглый, как и все похитители, с густыми черными бровями и ровными белыми зубами, он был почти безразличен к страданиям Мари. Каждый раз, когда она отказывалась повторять, он бил ее по лицу. Совсем отчаявшись и потеряв надежду, Мари решила подчиниться. Она повторяла журчащие слова, которые давались ей легко и запоминались почти сразу. Воину нравилась способность и покорность ученицы, и больше он не ударил ее ни разу. Через неделю пути они начали учить понятия и предложения. Занимались с утра до вечера. Отряд останавливался на привал только один раз в день, вечером, на несколько часов. Мари давали отдохнуть, кормили и опять отправлялись в путь. Ее соглядатаи, казалось, никогда не уставали, спали верхом, почти не пили, и она ни разу не видела, чтобы они ели. Маленькие пожилые служанки иногда разговаривали с ней, рассказывая, что теперь она принадлежит большому красивому человеку. Мари слушала и потихоньку плакала, сворачиваясь в клубок на дне повозки и обхватывая руками свои тонкие изодранные коленки.

– Ты будешь счастлива, – шептала ей служанка, – господин мечтает о тебе. Я видела это в его глазах. Он часто смотрел на север.

– Я не хочу, – непонятно зачем отвечала Мари, еще больше сжимаясь в клубок.

– Не все видят чужие сердца. Я видела. И ты видишь, – сказала служанка, ткнув искривленным сухим пальцем между тонких бровей Мари, – смотри на господина. Он ищет тебя. Я помогу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.