Икабог

J.K. ROWLING

The Ickabog

The Ickabog logo, and the crown and feather motifs, and full-page inside illustrations © J. K. Rowling, 2020

Text copyright © J. K.Rowling, 2020

Cover illustration and design, and decorative inside art © Hodder & Stoughton, 2020

© Перевод, издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2020

Machaon®

В книге публикуются цветные рисунки детей – победителей конкурса иллюстраций «Икабог». Возраст победителей указан на 28 августа 2020 года.

Предисловие

Идея «Икабога» пришла мне давно. Само это название произошло от слова «икабод», что значит «обойдённый славой» или «заброшенный». Когда вы начнёте читать книгу, сразу поймёте, что я имею в виду. В этой книге я касаюсь вещей, которые меня всегда интересовали. Сказочные чудовища, которых мы сами выдумали, – что они могут рассказать нам о нас самих? Почему злой дух вдруг вселяется в человека или даже овладевает целой страной и можно ли справиться со злом, и какой ценой? Почему люди вдруг попадают в плен лжи, иногда такой очевидной и наглой?

Я писала «Икабога» урывками, в перерывах между книгами о Гарри Поттере. Сюжет родился сразу и остался почти без изменений. Всё начинается со смерти бедняжки Давтейл, а заканчивается… Нет, чем всё заканчивается, я вам не скажу – а вдруг вы ещё не читали книгу!.. Я начала читать её вслух двоим моим малышам, но так и не дочитала – к великому огорчению маленькой Макензи, которой сказка особенно нравилась. После книг о Гарри Поттере я сделала перерыв в целых пять лет, решив, что следующая книга будет для взрослых, а неоконченную рукопись «Икабога» забросила пылиться на чердак. Там она пролежала десять лет и, наверное, пролежала бы ещё дольше, если бы не случилась пандемия Ковид-19, карантин и миллионам детей не пришлось сидеть взаперти по домам – ни в школу пойти, ни к друзьям. Тогда-то я и подумала: а почему бы не выложить «Икабога» в открытый доступ в Интернет – и чтобы дети сами сделали к нему иллюстрации?

Таким образом пыльная коробка с машинописными листками и рукописными страницами перекочевала с чердака обратно в мой кабинет, и я принялась за работу. Мои подросшие дети, уже тинейджеры, снова стали моими первыми читателями. Каждый вечер во время самоизоляции я читала им по главе-другой и была очень удивлена, когда увидела, как хорошо они всё помнят. Если при редактировании рукописи я решала исключить тот или иной эпизод, они говорили, что он им очень нравился и в один голос требовали, чтобы я восстановила всё в прежнем виде. Огромное им спасибо за помощь и поддержку!

А ещё я хочу поблагодарить всех, кто помог мне за такой короткий срок подготовить рукопись для публикации в онлайн-режиме, – моих редакторов Артура Левина, Рут Олтаймс, Джемса Макнайта, всю нашу менеджерскую команду, Ребекку Солт, Ники Стоунхилл, Марка Ачкинсона, а также моего литературного агента Нила Блэра. Это был поистине титанический труд, у меня просто не хватает слов благодарности! И конечно, я хочу сказать огромное спасибо всем детям (и взрослым тоже!), кто принял участие в конкурсе иллюстраций и прислал работы. Не только я, но и вся наша команда получили море удовольствия – такими чудесными и талантливыми оказались ваши рисунки! Я безмерно рада, что «Икабог» будет украшен работами, которые, быть может, станут первой публикацией будущих мастеров-иллюстраторов и знаменитых художников.

Возвращаясь к сказочному королевству Корникопия и тому труду, который я начала много лет назад, могу с полной уверенностью сказать, что такой радости и удовольствия от работы я не получала ни от одной своей прошлой книги. Остается лишь надеяться, что и вы, мои читатели, разделите со мной эту радость!

Глава 1

Король Фред Отважный

Когда-то, ужасно давно, жил-был король Фред Отважный из рода златокудрых королей, который царствовал в крошечном государстве с чудесным названием Корникопия, то есть Счастье.

Прозвище Отважный король выбрал себе сам и повелел называть себя так сразу после коронации. Во-первых, прозвище казалось ему благозвучным и подходило к имени Фред. А во-вторых, он и в самом деле считал себя бесстрашным, так как однажды собственноручно сразил наповал гигантского шершня. А то, что тогда при нём находилось пятеро придворных егерей, не считая пажа, так это к делу не относится.

Король Фред взошёл на трон на волне небывалой популярности и народной любви. Ещё бы, такой красавец! Прекрасные золотистые локоны, роскошные усы. Да ещё наряженный по последней моде – в узкие панталоны, бархатный камзол и пышную кружевную сорочку, какие носили только большие богачи. Появляясь на публике, Фред Отважный благосклонно кивал и щедро одаривал подданных лучезарной улыбкой. Во всех городских ратушах висели его красивые портреты. Народ радовался и простосердечно верил, что новый король будет править даже лучше, чем его отец, король Ричард Справедливый. По правде сказать, прежний король не очень нравился народу. По общему мнению, зубы у Ричарда Справедливого были неровные, если не сказать кривые. Впрочем, тогда об этом, конечно, предпочитали помалкивать.

Взойдя на трон, король Фред Отважный приятно удивился. Оказалось, править страной Корникопией проще простого и делать ничего не нужно. Всё и так наилучшим образом шло само по себе. Почти у каждого жителя скопились изрядные запасы еды, кубышки торговых людей до отказа набиты золотыми червонцами, а ловкие королевские советники в два счёта решат любую проблему. Пять дней в неделю его величество выезжал на королевскую охоту в компании двух лучших друзей лорда Слюньмора и лорда Фляпуна. Всё, что требовалось от него, – по пути улыбаться из кареты направо-налево и махать ручкой счастливым подданным.

Лорды Слюньмор и Фляпун сами владели немалыми поместьями, однако считали, что гостить в королевском дворце гораздо веселее, да и дешевле. Можно лакомиться сколько душе угодно королевскими угощениями и охотиться на упитанных королевских оленей. А заодно приглядывать за королём, чтобы тот слишком не засматривался на придворных красавиц.

Тут нужно заметить, что лорды Слюньмор и Фляпун пуще огня боялись, что король Фред влюбится и женится. Кто знает, а вдруг его избранница, будущая королева, станет помехой их теперешней раздольной, холостой жизни!

Одно время Фред был увлечён леди Эсландой, невероятной красавицей, под стать королю, однако Слюньмор убедил друга, что девушка чересчур уж серьёзна, наверно, зануда; вряд ли народу понравится такая королева. Откуда Фреду было знать, что Слюньмор ненавидит темноволосую красавицу за то, что сам предлагал ей руку и сердце, а она отказала.

Лорд Слюньмор был тощий, как палка, и хитрый, как хорёк. Его же приятель, розовощёкий лорд Фляпун, был такой толстый, что, когда хотел выехать на своём гнедом жеребце-тяжеловозе, звал шестерых дюжих слуг, чтобы те усадили его в седло. По сравнению с лордом Слюньмором умом он не блистал, но, чтобы обвести вокруг пальца простодушного короля Фреда, много ума и не требовалось.

К тому же оба лорда были непревзойдёнными льстецами и неустанно восторгались мастерством короля в искусстве джигитовки и игре в блошки. Если у Слюньмора был особый талант заставлять короля поступать исключительно к выгоде самого Слюньмора, то и у Фляпуна был своего рода дар – убеждать, что лучше товарищей, чем они, не найти в целом свете.

И Фред действительно верил, что Слюньмор и Фляпун – отличные друзья, весёлые и преданные. Уступая их просьбам, король то и дело устраивал роскошные балы, изысканные приёмы, щедрые пиршества. Недаром государство Корникопия славилось по всему миру своей кухней и деликатесами. В каждом городе трудились повара и виноделы, один лучше другого.

Столицей Корникопии был Тортвилль, расположенный в южной части страны. За городской чертой шумели бесчисленные пышные сады, простирались поля спелой, золотой пшеницы. На сочных пастбищах паслись тучные стада коров. Окрестные крестьяне везли в столицу жирные сливки, сладкие фрукты, мягчайшую муку, а опытные кондитеры и пекари готовили из них разные вкусности.

Самое чудесное пирожное, которое тебе, дорогой читатель, случалось когда-либо отведать, по сравнению с простым печеньем Тортвилля, показалось бы коркой заплесневелого хлеба. Если, откусив кусочек столичного печенья, взрослый человек не плакал от счастья как младенец, расстроенные кондитеры Тортвилля считали, что рецепт никуда не годится и весь их труд коту под хвост. В сверкающих витринах кондитерских лавок красовались горы фантастических тортов и пирожных, с названиями ещё более фантастическими, как, например, Девичьи Грёзы или Волшебная Перина. Некоторые из них были такими изысканными и дорогими, что подавались лишь на самые торжественные юбилеи и королевские пиры.

Как-то раз король Порфирио из соседней Плуритании прислал королю Фреду письмо, в котором предлагал взять замуж любую из его красавиц-дочерей, если только тот разрешит поставлять плуританскому двору Девичьи Грёзы и Райские Грёзы. Увы, коварный Слюньмор и тут вмешался. По его совету король Фред в лицо расхохотался послу Плуритании, а Слюньмор заметил с наглой усмешкой:

– Ваши хвалёные принцессы не стоят и крошки чудесных Райских Грёз!

К северу от Тортвилля среди зелёных полей струились прозрачные, как хрусталь, реки, а по берегам паслись чёрные, словно смоль, коровы и счастливые розовые свинки. Отборную говядину и первоклассную свинину везли на кухни городов-близнецов Сырбург и Бифтаун, между которыми был построен горбатый каменный мост над Флумой, главной рекой Корникопии. Вверх и вниз по течению во все концы государства спешили бесчисленные баржи, гружённые разнообразными товарами.

Сырбург славился своими сырами. Каких сортов тут только не было! Гигантские, как колёса, белые головы сыра, твёрдые, как пушечные ядра, шары, мягкие сыры с благородной синей плесенью, похожей на вены, в громадных бочках, крошечные плитки нежных, словно пух, сливочных сырков.

Бифтаун был знаменит своими копчёными ветчинами и печёнными в меду окороками, тонким беконом, пикантными сосисками, бифштексами, которые буквально таяли во рту, и колбасами из оленины.

Из многочисленных труб старых сыроварен Сырбурга, сложенных из красного кирпича, поднимались ароматные дымы, которые расползались на десятки миль, плыли через реку на улицы Бифтауна и смешивались с чудесными ароматами печёного и жареного мяса, такими вкусными, что прохожий, втянувший носом воздух, невольно глотал слюнки.

В нескольких часах езды к северу от Сырбурга и Бифтауна начинались виноградники. Спелые, сладкие, сочные ягоды в гроздьях на лозах были размером с куриное яйцо. Ещё полдня пути – и вы попадали в Вин-о-Град, город знаменитых виноделов, словно высеченный из гранита. Про него ходили легенды, что путник, попадавший на улицы Вин-о-Града, становился пьян от одного воздуха. Особенно ценились старинные вина. Покрытые благородной пылью, запечатанные бутылки перепродавались за баснословные деньги, а торговцы-виноделы почитались богатейшими людьми королевства.

А ещё немного на север от Вин-о-Града начиналось нечто в высшей степени странное: обильная и плодородная почва Корникопии вдруг на глазах истощалась, теряла свою чудесную природную силу, путник попадал в местность пустынную, где уже не шумели сочные травы, золотые пшеничные поля и фруктовые сады. Единственное, что произрастало на этих скудных землях, называемых Смурландом, безвкусные, словно резиновые, грибы да чахлая, мелкая травка, которую сонно жевали редкие кургузые овечки.

Обитатели Смурланда и с виду были совсем не то, что гладкие, сытые жители Сырбурга, Бифтауна, Вин-о-Града и Тортвилля, – с лицами унылыми, впалыми щеками, оборванные, словно нищие. Они занимались овцеводством, но из-за скудного корма мясо было жёстким и не продавалось за пределами Смурланда, торговля шла плохо, поэтому сыры, мясо, вина и пирожные Корникопии оставались для тамошних бедняков недоступной роскошью. Обычной их пищей была простая каша с жиром, натопленным из баранины, такой старой, что уже не годилась на продажу.

Жители Корникопии смотрели на обитателей Смурланда с неприязнью, называя их грязным сбродом, неотёсанной деревенщиной. Смурландцев дразнили простофилями и бродягами. Даже их голоса казались грубыми и резкими, словно блеяние старой овцы. Единственное, что, по мнению жителей Корникопии, было у них ценным и заслуживало внимания, – это легенда об Икабоге.

Глава 2

Икабог

Легенду об Икабоге смурландцы передавали из поколения в поколение. Она переходила из уст в уста и быстро дошла до самого Тортвилля. Теперь нет человека, который бы её не слышал. Само собой, как и любое другое устное предание, переходя от одного рассказчика к другому, легенда об Икабоге понемногу обрастала новыми подробностями. Впрочем, все сходились на том, что монстр Икабог обитает в самом дальнем, северном уголке страны, в глухих смурландских болотах, окутанных зловещими туманами, – местах загадочных и опасных, которые даже смурландцы старались обходить стороной. Поговаривали, что кровожадный монстр крадёт овец и детей. А случается, нападает даже на взрослых людей, которые по неосторожности забредают вечером на болота.

Обличье и повадки Икабога каждый описывал по-своему. Кто-то утверждал, что чудовище напоминает змею, кто-то заявлял, что это дракон, а кто-то уверял, что оно похоже на большого волка. Одни говорили, что Икабог издаёт шипение, от которого стынет кровь. Другие – что ревёт, как дикий вепрь. Третьи – что он передвигается совершенно бесшумно, внезапно появляясь из тумана и так же внезапно исчезая.

А ещё рассказывали, что Икабог наделён сверхъестественными способностями. Например, чтобы заманить одиноких путников в болото, может говорить человеческим голосом. А если попробовать его убить, он чудесным образом воскресает или даже разделяется на двух икабогов. Вдобавок умеет летать, прыскать ядом, а из его пасти вырывается пламя. В общем, всё зависело от фантазии рассказчика.

– Смотри, не выходи за калитку, пока я на работе! – говорили родители детям. – Не то тебя утащит и съест Икабог!

По всей стране девочки и мальчики играли в Икабога, сражались с ним понарошку, пугали друг друга страшными сказками, а потом кричали от ночных кошмаров, когда им снилось, что за ними гонится Икабог.

Одного такого маленького мальчика звали Берти Бимиш.

Однажды вечером к Бимишам в гости пришёл мистер Давтейл и за ужином принялся развлекать хозяев последними известиями об Икабоге. А ночью маленький Берт проснулся и заплакал от страха. Малышу приснилось, что он увяз в болоте, медленно тонет, а к нему подкрадывается громадное чудовище с белыми, горящими в темноте глазами.

– Что ты, успокойся! – зашептала ему мама, входя на цыпочках в комнату с зажжённой свечой. Взяв сына на колени, она принялась его баюкать и успокаивать: – Нет никакого Икабога, Берти! Это всё глупые россказни!

– Но мистер Давтейл говорил, что пропадают овечки… – заикаясь от страха, бормотал мальчик.

– Случается, что пропадают, – отвечала мама. – Но совсем не потому, что их таскает Икабог. Овцы – они такие глупые. Забредут в болото да и потеряются.

– А ещё мистер Давтейл говорил, что люди тоже пропадают!

– Только те, что по глупости ходят по ночам на болота. Успокойся, Берти! Нет никакого чудовища!

– Но мистер Давтейл говорил, что кто-то слышал на рассвете под окнами какие-то голоса, а потом оказалось, что пропали куры.

Тут миссис Бимиш не смогла сдержать смеха:

– Полно, Берти! Это же были обыкновенные воришки! Смурландцы, как известно, такой ненадёжный народец, сплошные жулики да воры. Крадут даже у соседей. А потом нарочно сочиняют небылицы про Икабога!

– Крадут? – удивился мальчик, глядя на маму большими серьёзными глазами. – Но ведь красть очень нехорошо, мамочка!

– Ещё бы! Конечно, очень нехорошо! – кивнула мама, снова укладывая сына в постель и заботливо накрывая одеялом. – Слава богу, мы живём далеко от этих бродяг смурландцев!.. Будь умницей, Берти! Ложись на бочок, – нежно сказала она.

Обычно, как все родители в Корникопии, миссис Бимиш в шутку добавляла что-нибудь вроде: не шали, не то придет Икабог и съест тебя. Но теперь только покачала головой и шепнула:

– Спокойной ночи, Берти!

И, взяв свечу, тихонько вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Берт заснул и на этот раз без ночных кошмаров.

Мистер Давтейл и миссис Бимиш были хорошими друзьями. Когда-то они вместе ходили в школу, учились в одном классе и знали друг друга с детства. Когда миссис Бимиш рассказала мистеру Давтейлу о ночных кошмарах сына, тот смутился и почувствовал себя виноватым. Он был столяром, известным в Тортвилле мастером, и решил вырезать мальчику игрушечного Икабога. Игрушка получилась весёлой, с кривыми смешными лапами, а смеющаяся пасть монстрика была утыкана зубами. Деревянный Икабог так понравился мальчику, что стал его любимой игрушкой.

Если бы Берти, его родителям, Давтейлам или кому-то из соседей сказали, что вскоре на всю Корникопию обрушатся страшные несчастья – и всё из-за проклятого Икабога, – никто бы, наверно, не поверил и только рассмеялся в ответ. Ведь они жили в самом счастливом королевстве! Да и как мог навредить Икабог?

Глава 3

Смерть золотошвейки

Семейства Бимишей и Давтейлов жили во Внутреннем Городе. Так назывались центральные кварталы Тортвилля, где селилась обслуга короля Фреда. По соседству с королевским дворцом располагались уютные домики для садовников, поваров, портных, пажей, золотошвеек, каменщиков, кучеров, столяров, слуг и служанок.

Высокая белая стена отгораживала Внутренний Город от остальных районов Тортвилля. Друзья, родственники, знакомые навещали жителей Внутреннего Города, а те выходили на рынок за продуктами или просто погулять через единственные ворота, которые оставались открытыми в течение всего дня. На ночь эти крепкие ворота запирались, а Внутренний Город и дворец охраняли королевские гвардейцы.

Командовал королевской гвардией майор Бимиш, отец маленького Берти. Это был симпатичный, жизнерадостный человек. На своём сером жеребце он сопровождал выезжающих на охоту короля Фреда, лорда Слюньмора и лорда Фляпуна. Король любил майора Бимиша. Он также благоволил супруге майора миссис Берте Бимиш, которая была его личным поваром, что среди мастеров-кондитеров Тортвилля считалось высшей честью.

Чуть не каждый день миссис Бимиш приносила домой неудавшиеся пирожные и торты (к королевскому столу, понятно, подавались лишь идеально приготовленные экземпляры). Неудивительно, что маленький Берти рос толстеньким, и, увы, злые мальчики частенько дразнили его «жиробасом» и даже доводили до слёз. Хорошо ещё, что лучшая подруга Берти, Дейзи Давтейл, худенькая, но очень смелая девочка, защищала его от насмешников. Дети не только играли вместе, но были неразлучны, как брат и сестра.

Отец Дейзи, мистер Дэн Давтейл, служил королевским столяром, чинил королевские экипажи, менял колёса. Вдобавок был искусным краснодеревщиком. Его мебель стояла даже во дворце.

Мать Дейзи, Дора Давтейл, была старшей королевской золотошвейкой, что тоже считалось очень престижной должностью. Король Фред обожал элегантно одеваться, держал целую артель портных, чтобы каждый месяц менять гардероб.

Это пристрастие короля к шикарным нарядам и привело к трагическому эпизоду, о котором можно прочесть во всех летописях Корникопии и с которого началась череда бед, обрушившихся на маленькое счастливое королевство. Хотя вначале о случившемся было известно лишь жителям Внутреннего Города, но и для них это явилось страшным ударом.

А произошло вот что.

Во дворце готовились к официальному визиту короля Плуритании. Тот всё ещё надеялся в обмен на одну из невест-принцесс получить от короля Фреда разрешение на пожизненные поставки чудесных пирожных. Король Фред обдумывал парадный новый костюм для торжественного приёма: камзол из тёмно-красного бархата, расшитый серебряной вязью, с аметистовыми пуговицами и рукавами, отороченными серым мехом.

Королю докладывали, что старшая золотошвейка часто болеет, но он пропускал это мимо ушей. В то же время не доверял никому, кроме миссис Давтейл, расшивать свои наряды. Более того, распорядился, чтобы должность закрепили только за ней. В результате матери Дейзи пришлось три ночи напролёт сидеть за работой не поднимая головы, чтобы успеть к торжественному приёму. А на четвёртый день под утро помощница нашла её бездыханной на полу. В руке несчастной была зажата последняя аметистовая пуговица.

Об этой печальной новости главный советник, пожилой, умудрённый опытом человек по имени Горрингбон, с серебряной бородой едва ли не до колен, доложил королю за завтраком.

– Я полагаю, ваше величество, – успокоил он короля, – последнюю пуговицу на ваш камзол сможет пришить любая из девушек-золотошвеек.

Во всём облике старого Горрингбона было что-то неуловимо противное, до того тошнотворное, что король почувствовал спазмы в желудке и невольно поморщился.

После утренней примерки нового бархатного камзола, расшитого серебром, короля не оставляла мысль о смерти бедной швеи. Чтобы как-то заглушить гложущее его чувство вины, он рассказал о произошедшем лорду Слюньмору и лорду Фляпуну.

– Если бы я только знал, что бедняжка так больна… – завздыхал король, пока слуги натягивали на него узкие телесного цвета панталоны, – я бы, конечно, распорядился, чтобы камзол дошивали другие мастерицы…

– Доброта вашего величества не имеет границ! – поспешно воскликнул Слюньмор, вертевшийся перед зеркалом, явно недовольный своей худобой. – Такого благородного монарха, как вы, ваше величество, в целом свете не найти!

– Она сама виновата. Не сказала, что серьёзно больна, – проворчал Фляпун, ёрзая на шёлковой подушке в кресле у окна. – Нет сил работать, так прямо и скажи, чего скрывать. А уж если начистоту, то это даже попахивает государственной изменой. Ведь мог пострадать королевский камзол…

– Фляпун прав, – сказал Слюньмор, отходя от зеркала. – Никто не обращается со слугами лучше вас, ваше величество!

– Что ж, я и правда всегда добр к ним. Разве нет? – торопливо согласился король, старательно втягивая живот, чтобы слуги могли застегнуть на камзоле аметистовые пуговицы. – Кроме того, друзья, сегодня мне позарез нужно выглядеть ослепительно. Вы же знаете, какой модник этот плуританский король!

– Ещё бы! Если бы король Плуритании затмил вас своим нарядом, это было бы равносильно национальному позору! – с готовностью подхватил Слюньмор.

– Не вините себя, ваше величество! – сказал Фляпун. – Это всего лишь несчастный случай. Как смеет какая-то золотошвейка портить вам настроение в такой прекрасный, ясный день!

Как бы то ни было, несмотря на утешения приятелей-лордов, король Фред всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, хмурился, везде ему чудился подвох. Прекрасная леди Эсланда казалась ему надменнее, чем обычно, улыбки слуг натянутыми, даже в реверансах служанок сквозила небрежность. Пока все веселились на приёме в честь короля Плуритании, король Фред грустил, у него стояла перед глазами трагическая картина: распластанное на полу бездыханное тело золотошвейки, в руке которой зажата аметистовая пуговица.

Вечером, когда король Фред уже собирался лечь в постель, в дверь снова постучал Горрингбон. Низко поклонившись, главный советник поинтересовался, намерен ли его величество посылать цветы на похороны миссис Давтейл.

– Ах да! Конечно! – вздрогнув, отозвался король. – Пошлите от меня большой траурный венок, а на словах передайте мои самые глубокие соболезнования. Сделаете, Горрингбон?

– Всенепременно, ваше величество! И ещё осмелюсь спросить, намерены ли вы лично посетить семью умершей? Вообще-то они живут тут неподалёку. Всего несколько минут ходьбы от дворца…