Между До и После

В моменты, когда я злилась на тебя или мы ругались, мама мне всякий раз говорила: роднее человека, чем ты, у меня никогда не будет. Я знала, что она права, но понимала ли её слова? Вряд ли. Когда что-то или кто-то присутствует в твоей жизни постоянно, ты принимаешь это за норму и просто перестаёшь замечать. Я ценила тебя и любила, но воспринимала как данность, словно так должно быть всегда, словно у тебя не было своего выбора и ты не могла бросить меня, потому что ты моя сестра. Я знала, что ты хорошая сестра, даже когда злилась и обижалась на тебя. Я хотела, чтобы ты оставалась всегда такой хорошей, доброй, заботливой, мудрой, сильной. В этом тоже была моя ошибка. Я слишком много от тебя хотела и слишком много просила, пока не поняла, что я ничего у тебя не могу просить, кроме как быть просто моей сестрой. Но поняла я это, когда было поздно что-то менять и извинения были бесполезны. Ты их не могла слышать.

Никогда не забуду кошмарный летний день, когда произошла та ужасная трагедия – я могла навсегда тебя потерять и остаться одна в мире, центром которого для меня всегда была ты. Новости скупо сообщали об очередной автомобильной аварии со смертельным исходом на южной магистрали. Двадцатилетний молодой человек без водительских прав и в алкогольном опьянении, ехавший на высокой скорости, не справился с управлением и вылетел на встречную полосу, где столкнулся с другим автомобилем. О тебе упоминали как об одной из трёх пострадавших и единственной выжившей. Оба водителя от полученных травм скончались на месте. Тебя спасатели извлекли из искорёженной машины, и ты была немедленно госпитализирована.

В тот день я узнала, что такое шок. И осознала, что, возможно, страшнее всего внезапная смерть близкого человека – когда ты ещё не знаешь, не понимаешь, что теряешь его или уже потерял. Я не была готова тебя отпускать. Даже если бы ты могла говорить и просила меня дать тебе уйти, потому что не можешь и не хочешь бороться, я бы не согласилась тебя отпустить. Я знаю, это эгоизм в чистом виде, но я бы предпочла быть плохой и эгоистичной, лишь бы ты жила. Если бы для этого нужно было продать душу дьяволу, я бы продала. Со мной бы не получилось трогательно-печальной сцены, как в каком-нибудь фильме, где родные, скрепя сердце, всё-таки принимают решение дать человеку умереть: «Всё в порядке. Если хочешь, можешь идти».

Я пришла в кафе, чтобы сообщить тебе радостную новость о том, что я получила приглашение на обучение в Германии. Я долго к этому шла, но только после смерти мамы взялась осуществить свою мечту. Я планировала, что мы встретимся, чтобы отпраздновать эту радостную новость, и я тебе всё расскажу. Я была уверена, ты засыпешь меня вопросами, но будешь рада за меня. Я так долго ждала этого приглашения и боялась слишком сильно надеяться, потому что всё могло не получиться. Я упорно учила немецкий язык, и когда получила результаты теста, не сразу смогла им поверить. Разумеется, я старалась и усердно работала, но иногда никаких стараний недостаточно, потому что решение принимает всегда кто-то другой. После успешной сдачи теста я занялась поисками фирм, предлагающих обучение, и отправила заявки в несколько мест. Мне пришли ответы от трёх компаний, и одна из них взяла меня на обучение. Всё это длилось почти год – почти год я скрывала это от тебя. У меня не раз возникал соблазн раскрыть свои секреты, но прежде хотелось быть уверенной в успехе на все сто процентов. Если бы ты узнала, переживала бы больше меня. Это был мой первый большой секрет от тебя, и о нём ты уже не узнаешь никогда.

На телефоне высветился вызов с незнакомого номера. Звонивший представился сотрудником дорожно-патрульной полиции. Он говорил медленно и чётко и старался быть очень тактичным. Не знаю, как часто ему приходится звонить чьим-то родственникам с плохими новостями. Сколько раз, например, он сделал это в тот день? Он произнес твоё имя и спросил, действительно ли ты моя сестра. Я это подтвердила, ещё не чувствуя ни паники, ни страха. Потом казалось странным, почему в голове не появилось моментально плохих мыслей, почему меня не посетило плохое предчувствие. Ведь если подумать, зачем ещё он мог мне звонить? В любом случае не из-за неправильной парковки или чего-то ещё, связанного с машиной, потому что её у тебя не было. В Бишкеке ты боялась водить – не потому, что не умела, а потому что считала, что другие не умеют. Ты всегда передвигалась на такси. Поэтому я совершенно не была готова к новости, которую он мне тут же следом сообщил: ты попала в тяжёлую аварию и находишься в Национальном хирургическом госпитале. Он ещё что-то говорил, но мой мозг уже ничего не воспринимал. После слова «авария» я не слышала больше ничего. Воображение рисовало тебя, искалеченную травмами, твоё окровавленное лицо и холодное тело. У себя в голове я видела, как ты лежишь совсем одна на каталке скорой помощи в окружении врачей, которые говорят, что травмы несовместимы с жизнью. А всё это время мужской голос в телефоне приносил мне свои соболезнования.

Я не помню, как добралась до госпиталя и что сказала в приёмном покое, чтобы узнать, где и как тебя найти. Помню только то, что, пока они искали твои данные, меня окружили наши ближайшие родственники. Я не спрашивала, как и от кого они узнали. Это было абсолютно неважно. Подошли кузены (мы очень тесно общаемся и понимаем друг друга, хотя и принадлежим немного разным мирам и не всегда совпадаем во взглядах) и сразу обняли меня. И только тогда меня наконец прорвало слезами. Наверное, мне нужно было почувствовать чью-то поддержку, чтобы отпустить себя и выплеснуть боль, которой к тому времени стало невыносимо тесно в груди. И потом уже я долго не могла остановиться. Я упала прямо на пол в приёмном покое и стала кричать. Я повторяла твоё имя, говорила, что ты не имеешь права уходить и оставить меня одну, спрашивала, почему именно ты должна была оказаться в этом проклятом такси, а не кто-то другой. Всё равно кто – главное, не ты. Я винила себя за то, что не была с тобой в этом такси. Я проклинала водителя, виновника аварии, и желала ему смерти, ещё не зная, что он не выжил. Я желала ему гореть в аду. Это была жуткая истерика, полная отчаяния, боли, злобы и ненависти. Чтобы понять такое состояние, его надо испытать. Мы часто говорим о боли так, словно это что-то общее и каждый может понять боль другого, потому что каждый хоть раз в жизни её уже испытал. И всё-таки свою боль и несчастье можешь почувствовать только ты. То, что я чувствовала в тот момент, описать невозможно, но чтобы представить со стороны – вспомните сцену из сериала «5:32», когда главный герой приходит на могилу погибшего друга. Его крик и плач – вот что происходило в моей душе.

Меня пытались успокоить наши старшие родственники, тёти и дяди. Они обнимали меня и что-то говорили, но я не реагировала. В какой-то момент один из братьев, Ариет, просто взял меня на руки и отнёс в процедурный кабинет, чтобы мне вкололи успокоительное и я на время уснула. Самостоятельно прийти в себя я уже не могла. Видимо, он это понимал. Не знаю, сколько я пролежала там под действием лекарства, но когда я пришла в себя, Ариет был рядом. Долю секунды, пока открывала глаза, я не помнила, что случилось, а потом боль снова пронзила меня с той же ударной силой, словно говоря: «Я всё ещё здесь и буду с тобой долго, так что терпи». Я выкрикнула твоё имя и бросилась к двери, но Ариет оказался быстрее и перехватил меня до того, как я успела выбежать в коридор. Крепко обнимая меня, он попросил успокоиться, говорил, что это сейчас самое важное. А потом сказал то, что я хотела услышать больше всего на свете: что ты жива и всё будет хорошо. Я не знала, верить ли тому, что всё может быть хорошо после такой аварии, но ты была жива – и в тот момент ничто другое меня не волновало. Вместе с Ариетом мы вышли в зал ожидания, и мне показалось, что наших родственников стало ещё больше. У всех были заплаканные лица и круги под глазами. Все так боялись тебя потерять, никто не мог до конца принять то, что произошло. Не будь их рядом, одна бы я просто не смогла пережить эту трагедию. Она дала мне осознать, какое значение имеют в нашей жизни родственники, какими бы они ни были. Не важно, как мы иногда относимся друг к другу, потому что в нужный момент мы всегда оказываемся рядом, чтобы поддержать друг друга и помочь чем можем. Я всегда буду им благодарна за это.