Когда цветет инжир. Покоряя Париж.

Глава 1

– Думаю, это был самый прекрасный восход солнца за всю мою жизнь, – начала свою историю загадочная девушка с невероятно манящими глазами цвета свежей, только проросшей травы, – мне никогда не забыть всего того, что было в далеком 1924-ом. Тогда я была маленькой шестнадцатилетней девочкой, жившей в небольшом городке (ныне звавшимся Иллирия) рядом с Дурресом. Мой отец не долго раздумывал над именем, в связи со скорой смертью моей матери, и поэтому назвал меня Лира. Я родилась в крестьянской семье с небольшим участком для выращивания инжира. Мой отец – носитель северной фамилии Бериша. Дело в том, что отец моего отца, то есть мой дед, решил посмотреть на мир и отправился южнее, но его попытка не увенчалась большим успехом, и он смог добраться только западнее до небольшого горного поселения и к его сожалению, все также на Севере. Дед нашел себе жену иностранку и приобрел малый участок поля пригодного для посева, который и перешел в наследство моему отцу.

Лира взяла хрустальную чашку с чаем с кофейного столика из темного дерева, где неподалеку она сидела на кресле из красного бархата. Отпив немного, она поставила ее на место и продолжила:

– Прошу меня простить, я совсем отвлеклась от того, с чего начала свою тоскливую историю…

Запах полевых цветов, мягкий ветерок, что плавно развивает волосы и обворожительный взгляд карих глаз в сочетании с этим всем сбивали дыхание девушки вдвойне сильнее, ведь они бежали. Бежали так, как никогда прежде, с теплыми улыбками на лицах, почти такими же, как позже взошедшее из-за горизонта солнце.

– В самом деле… – дыхания не хватало и приходилось останавливаться, дабы совсем не задохнуться при таком крутом подъеме в гору, – Франко, подожди меня!

– Тихоня! – крикнул кареглазый парень с вершины. – Пока ты заберешься наверх, нам надо будет уже спускаться вниз.

– Я не могу так быстро, как ты… – продолжая подниматься, возразила Лира.

Спустя несколько минут они уже оба были на вершине. Франко опустился на корточки, а следом улегся на спину, спустив голову чуть вниз со склона.

– Что ты делаешь, глупый? – удивилась спутница молодого парня, взглянув на того с полным недопонимаем.

– Глупая здесь только ты, Лира, – с выразительной ухмылкой произнес Франко, резко потянув девушку за руку.

Она, совсем не ожидая подобной выходки, повалилась рядом.

– Прошу тебя, не порть нам этот прекрасный момент своим бурным негодованием, можешь сделать это позже.

– Просто взгляни вон туда.

Он слегка да дотронулся до ее подбородка, направляя голову в нужную сторону ее взгляда.

Но как оторвать свои глаза от этих жутких, но манящих глаз напротив? Лира была заворожена Франко в этот момент, как он смотрел на это солнце на горизонте с ослепляющими лучами, которые падали точно на его глаза. От этого всего их цвет приобретал новые оттенки: золотистого и кофейного зерна с нотками орехового под тона. Вообще Франко красив, как и положено чистокровному итальянцу из Венето. Любая девушка, проходя мимо обратила бы на него внимание. Его оливкового цвета кожа выглядит еще более изящно с кудрявыми каштановыми волосами, локоны которых свисали перед его глазами, и он вечно их поправлял назад. Нос прямой, губы ярко выражены с четким контуром, легко выпирающие скулы с острым овалом лица и густые темные брови. Он отличался высоким ростом, но был хорошо сложен: не слишком худ и не имел склонность к полноте. Его стиль в одежде был утонченный с акцентами на определенные части его тела. Франко часто носил подтяжки из темного-красного материла со светлой рубашкой цвета шампанского, что свободно на нем сидела, и его любимый элемент – первая расстёгнутая пуговица, которая добавлял в его образ еще большей расслабленность и непринужденность. Из брюк предпочитал модель никербокеров из плотной ткани шоколадно-коричневого цвета. На ногах он носил красно-коричневые броги, которые было принято надевать на официальные мероприятия, но его семья была достаточно богата, и юноша мог себе позволить носить такую обувь на повседневной основе.

Поразительно было видеть двух молодых людей вместе так рядом и так близко: разные сословия не могло не бросаться в глаза из-за внешнего вида, образованности и манерам. Почему из всех других, этот привлекательный и очень интеллигентный дворянин из семьи Монти, обратил свое внимание на нее – неприметную девушку с инжирного поля. Как бы не так! Для Франко Лира никогда не была обычной: она всегда была уникальной. Позже он перестал видеть мир без этой девушки. Если ее нет рядом, то ему становилось все безразлично, и эта Земля теряла свое многообразие красок.

Впрочем, даже несмотря на свою бедность, у Лиры было чувство стиля, которое ей досталось как раз от той самой бабушки-иностранки. Она предпочитала скромное и простое платье с низкой талией лакричного цвета, а в качестве небольшого дополнения к образу она надевала белый платочек на шею. В связи с тем, что чаще всего девушка проводила время в поле, ее прическа была максимально проста и практична: волосы обвязаны зеленой лентой в хвост или заплетены в косу. Лира ни была очень красива, но от ее зеленоглазого взгляда было тяжело отвести глаза, они манили свои невероятным цветом. Ее отец часто говорил ей: “Ах, Лира, твои большие глаза точная копия глаз моей покойной матушки… Мне так тяжело смотреть в них”. У нее был аккуратно вздернутый нос, что придавало ей некоторой милоты и делало ее черты более детскими. Лицо круглое, нет четко выраженных скул, губы пухлые красноватого оттенка от природы. Брови у нее были домиком, а под ними густые ресницы. Цвет ее волос был светлого золотистого оттенка шатенки, а из-за частого пребывания на солнечном свете ее передние прядки выгорали и обретали еще более светлый оттенок.

– Кажется, пора возвращаться. – произнес Франко, поднимаясь с земли.

Он отряхнулся и, не дожидаясь своей спутницы, направился вниз по склону.

Глава 2

Еще одно утро, следом другое и несколько точно таких же ничем не примечательных. Параллельно этому из Венето в Дуррес прибыл отец и мать Франко, и теперь он не мог так часто как прежде приходить к Лире. Без его улыбки и теплого взгляда дни девушки тянулись мучительно долго и очень скучно на поле инжирных деревьев. В компании отца было совсем неинтересно, ведь он только и говорил об этом инжире: какие у него крупные и жесткие листья, что сегодня больше соцветий каприфиги или же фиги (их отличие в том, что одни мужские и мелкие, а другие женские и более крупные). Его дочь искренне не разделяла такой любви к этим деревьям, и в будущем точно не собиралась лишь этим зарабатывать себе на пропитание. У нее была одна единственна мечта, точно такая же, как у ее покойного деда и бабушки – путешествовать по миру, посмотреть другие страны и узнать, как живут люди там. В предпочтение была Франция, девушка искренне верила, что однажды сможет побывать хотя бы там и посетить эти знамениты места по типу: Галереи Амбруаза Воллара, Дом Коко Шанель и прочих культурных центров Парижа. Она не была пустым мечтателем и вечерами до поздней ночи учила французский по книжке, что однажды одолжила у Франко.

– Лира, ты совсем невнимательна, – грубым басом сказал отец, перебирая корзинку с плодами инжира, – посмотри же, каких плодов ты мне на срезала! Хочешь покупателей натравить?

У ее отца была небольшая особенность в те моменты, когда он злился у него появлялась испарина над губой, его брови хмурились к переносице и создавали впечатление двух больших мохнатых гусениц.

– Прости, отец, я не нарочно. – Лира была не в том состоянии, чтобы как-то иначе ответить и решила просто успокоить его гнев своими извинениями.

– Что это с тобой? Ты не захворала? – он так по-отцовски дотронулся до ее лба, проверяя температуру тела дочери.

– Да нормально все, – девушка решительно отдернула его руку, – у тебя руки грязные, а ты меня за лицо трогаешь!

– Ну что же, вижу, что с тобой все в порядке. Можешь идти к тому густому дереву у забора, а я закончу здесь, – в своем обычно тембре сказал отец и направился дальше работать.

Через несколько часов до начала солнцепека они закончили и направились в сторону дома готовить фрукты к продаже. Не успели отец с дочерью подойти ближе, как услышали мужской смех неподалеку. Его бы девушка узнала из тысячи других всегда и везде! Это был Франко, который разговаривал со старухой из соседнего дома. При виде юноши Лира не задумываясь бросила корзинки со всеми собранными плодами и стремительно побежала на доносящийся смех. Позади она лишь услышала злобный голос отца:

– Лира! Своенравная девчонка…

Но это все было уже не так важно, ведь радость от встречи с Франко наполняла изнутри и ее хотелось проявить внешне.

– Франко, мой милый друг, как же я рада встрече с тобой! – почти кричя, Лира упала в объятия молодого человека.

– И я рад встрече, моя дорогая Лира, – поглаживая по спине, тепло произнес тот.

– На самом деле я прибыл сюда исключительно для того, чтобы повидаться с тобой и сообщить одну новость…

Франко опустил глаза вниз и начал взволновано поправлять волосы левой рукой, однако она знала, что так он обычно делал, когда сильно нервничал и переживал. От чего Лира напряглась и почти уже со слезами на глазах поглядывала на своего друга.

– Прошу, продолжай… – выдавила девушка, пытаясь поддержать собеседника или может саму себя.

– Мы должны вернуться в Италию.

Резко выпалил он, переводя взгляд на Лиру в ожидании ее реакции.

– Как?.. Когда? – вопросительно посмотрела на своего друга опечаленная зеленоглазая собеседница. Одна слеза уже покатилась по ее щеке вниз и упала на землю, оставляя маленький мокрый отпечаток.

– Лира, ну что ты? Мы всего лишь на праздник Феррагосто*, совсем ненадолго. Отец хочет познакомить меня с семьей какого-то важного человека, он сказал, что это связь с большим будущим, если все пройдет так, как он думает.

*Итальянский праздник, который отмечается 15 августа – Успение Богородицы или Вознесение. Он завершает сезон больших работ. В обрядах этого праздника слились обряды христианства и язычества.

Молодой человек потрепал свою собеседницу с целью того, чтобы немного приободрить, однако Лиру это лишь раздражило, и она яростно отдернула его руку.

– А тебе самому нужно это знакомство?

Девушка на минуту прервала свою речь, взяв паузу на то, чтобы обдумать свои дальнейшие слова, но у нее вырвалось лишь:

– Хотя знаешь что? Поезжай в свою Италию, доброго пути, – проявив холодность, высказала та, которая сама даже не ожидала подобного поступка от себя.

Следом она развернулась и ушла в дом.

Франко был ошарашен подобной выходкой своей милой подруги, и некоторое время стоял в ступоре после того, как она ушла. Он ожидал: криков, слез и просьб остаться, а Лира практически безэмоционально бросила его здесь стоять. Но из задумчивого онемения его пробудили слова старухи, с которой он буквально недавно радостно беседовал:

– Совсем она невоспитанная и какой прок тебе с ней водиться? Ты такой завидный юноша интеллигенции, поезжай и забудь про нее. – договорила старуха, присаживаясь на лавочку позади.

– Ваше мнение здесь никого не интересует, и впредь прошу не оскорблять мою подругу, вы ее совсем не знаете.

Франко никогда не позволял кому-то оскорблять Лиру, он считал свои долгом всегда ее защищать и быть рядом, даже несмотря на то, как порой жестко и бездушно она с ним обходилась.

После этого он ушел, точнее уехал обратно в семейный дом, и на следующее утро уже был на половине пути в Италию.

Если вы думаете, что Лира не жалела о своем поступке, то вы будете глубоко заблуждаться. Она всерьез страдала из-за того, что сама совершила, и не имела возможности что-то исправить или изменить. Теперь даже изучение французского стало для нее бессмысленным и абсолютно ненужным занятием.

“Ах, Франко, как же я сожалею, а еще более сожалею о том, что не имею теперь случая исправить что-то. Ты так далеко от меня, и это мучительно. Я не могу есть, не могу спать. Все стало мне тяжко”, – думала Лира.

– Боже, боже, боже мой, – сказал отец, смотря на свою поникшую дочь. – На тебе даже смотреть тяжко, Лира, ты словно переспелый гнилой инжир на нашем поле!

– Отец, у меня нет сил на разговоры, умоляю, поди прочь от сюда.

Вяло произнесла девушка, закрывая лицо руками.

– Ну уж нет, дорогая, ты моя дочь и живешь в моем доме, так что будь добра иметь хоть каплю уважения, – начал отец, сурово сверля взглядом.

– Мне нужна твоя помощь на поле, и ты знаешь это. Я дал тебе достаточно времени оправиться после отъезда твоего приятеля, так что сейчас это уже переходит в наглость, которую я не выношу от тебя больше всего.

Отец сделал несколько шагов в противоположную сторону от кровати, на которой лежала Лира, явно раздумывая над тем, что еще добавить к его нравоучительной “прозе”, но, видимо передумав говорить ту мысль, пошел в противоположную сторону и присел на дряхлый стул из дерева.

Дом был маленьким, но добросовестно встроенным в склон горы из известковой породы камня по примитивной прямоугольной планировке в виде касолы, которая сложена сухим способом с крышей покрытой: ветвями дуба – душк, соломой – кашт, тесом – драса, каменными плитами – раса. Крыша их касолы имеет стропильную конструкцию с двухскатной формой. С северной стороны от входа находится открытый очаг – вотра, который несколько отступает от стены, а над ним расположено маленькое оконце. Хлев жилья разделен коридором, образованным двумя перегородками. Там хранятся запасы продуктов, как для продажи, так и для собственного пропитания. В комнатах нет лишних предметов, и стоит самое необходимое: две кровати, небольшой комод для вещей, два стула и стол. По местоположению дом находится неподалеку от области горного поселения Малесия-э-Мади, а рядом есть долина с рекой Лим, где существует деление по классам с севера на юг: Фэфи, Шаля и Шоши (Шоши из которых самые бедные с малопригодной для посева землей). У их же семьи было хорошее поле для засева, но их скорее можно отнести только к Шоши, ведь жили они с ними в одинаковых условиях бедности.

– Твоя мать была бы расстроена тем, что ее дочь погрузилась в такое бездействие и уныние после отъезда какого-то юноши.

Отец произнес это с такой интонацией, что дочь это ранило до глубины души, как острым лезвием по сердцу, которое и без того было изранено. От его слов ее бросило в дрожь, и она даже подскочила с постели. Девушка быстро переодела ночную сорочку на свое повседневное платье, обвязала лентой волосы и побежала к выходу за туфлями. Тогда она отдавала предпочтение милым и удобным слипонам елово-зеленого цвета. Они были уже достаточно потрепанные, износили себя, но возможности купить новые просто не было. Приходилось довольствоваться тем, что есть, хоть это и было трудно.

– Лира, но куда же ты? – совсем опешив, спросил отец.

Та в свою очередь даже не обратила никакого внимания на заданный вопрос и убежала из дому так же быстро, как и вышла из комнаты. А недопонимающий отец лишь увидел хвост развивающихся волос, которые переливались золотистым оттенком на солнце.

Лира бежала и знала, что там ее будет ждать что-то от Франко. Однажды он ей сказал: “Если вспомнишь про меня и будешь скучать, то иди к дереву на самом высокой части горы, которую видно по левую сторону от твоего дома”.

Она прибежала туда и увидела небольшую горку у корня дерева. Лира откопала и достала оттуда небольшой сверток бумаги, где был написан текст почерком Франко:

Здравствуй, Лира.

Я знал, что ты погорячилась в тот день и возможно жалеешь об этом, однако я не злюсь, не держу обид.

Как мы вернемся из Италии я сразу навещу тебя. Не переживай сильно из-за сделанного, я твой поступок понимаю и именно поэтому уехал со спокойной душой. Часто не вспоминай, но и совсем не забывай, моя дорогая Лира.

Я никогда этого не говорил, но твой голос также приятен, как и звук того инструмента, в честь которого у тебя имя.

С глубоким уважением, Франко.

Глава 3

– Это была лишь часть нашей с ним истории, – со взглядом, устремленным вдаль, сказала она и перевела его на чашку с почти остывшим чаем.

– Теперь я начну с самого начала, как же мы с ним первый раз встретились и познакомились. Мне было шестнадцать, тогда я увидела его впервые. Думаю, что именно в тот момент и влюбилась, и как бы я ни отталкивала это чувство у меня ничего не вышло. Перед моими глазами было лишь ужасное представление о любви, я боялась ее и того, к чему она приводит. Моя бабушка: девушка из уважаемой и достопочтенной семьи влюбилась в бродяжку, нищего и неперспективного. Мой отец с матерью жили в нищете, а я так жить не хотела. Конечно, у меня была совсем другая история с Франко: он был богат. Но я нет. И я всегда видела эту большую родословную пропасть, между нами, и не в силах было кому-либо это изменить…

В тот день было ветрено и это спасало от солнца, которое палило, не щадя ничто и никого; дочь с отцом, как всегда, работали на инжирном поле. Среди этих деревьев Лира ощущала себя как дома, ведь они проводили здесь каждый божий день. Этим летом урожай выдался удачным, хотя изначально думали, что будет иначе, так как весенний плодонос был скуден. Из-за чего отец говорил, что нужно работать вдвойне дольше, дабы собрать большее количество инжиров, пока они еще не успели повять.

Слухи по маленькому поселению расползались быстро и до молодой работница на поле тоже дошли: на юг Дурреса должна прибыть состоятельная семья из Италии. Ее тогда это несильно заинтересовало, подумаешь, люди всегда приезжают и уезжают, ничего особенного. Однако это было не все, по крайне мере, она узнала не все на тот момент. Через несколько дней после этого торговец фруктами из юго-восточной части Албании сообщил печатнику, что эта семья по фамилии Монти с большим имением в Венето известным почти по всей Италии! Печатник был человеком хорошим, но глупым; ну кто же примет слова какого-торговца за чистую монету? Только глупец и очень доверчивая личность. А еще он был болтлив и рассказывал об этом всем, кто только попадался ему под руку. Так и Лира, проходя случайно мимо лавки со специями и травами, услышал, как он это говорил торговке и еще одной покупательнице.

Во всяком случае вернемся в тот день, где все началось. Та самая точка невозврата, после которой уже ничего не могло измениться. Тогда Лира была, пожалуй, в самом красивом платке из парчи за всю жизнь: он был вышит яркими цветами эрики пурпурного цвета, а на фоне телесного оттенка они выглядели еще более богаче и насыщеннее. Наверное, в вашей голове закрался вопрос: откуда у девушки из столь бедного сословия такая дорогая вещица? А я отвечу вам, что он достался ей от бабушки из Шотландии, которой специально на заказ делали этот платочек с ее любимыми цветами. Это был подарок от ее отца, бабушка им очень дорожила, а следом, и она тоже. Волосы ее, как всегда, были перевязаны зеленой лентой, только в этот раз узел был слабо затянут, и она потихоньку сползла вниз в порыве ветра. Собирательница инжира не успела ухватиться за нее и волосы развеялись в потоке воздуха по плечам, переливаясь золотистым блеском, а в ее зеленых глазах мерцали огоньки, как отражение солнечных лучей в воде. Она провела взглядом за улетающей лентой, вытянув руку вперед, в попытке схватить ее, но безуспешно. Зато благодаря этому, казалось бы, незначительному событию Лира увидела его. Она застыла в тот момент, как будто перемещаясь из реальности в какое-то другое измерение, где были только они вдвоем и их взгляды: его – глубоких, мягких и теплых карих глаз и ее – зеленых, нежных и завораживающих своим ослепительным цветом.

В 24-ом Франко был более сдержан в стиле своей одежды и носил костюм похоже кроя, как и у его отца: геммороидального цвета с широко пошитыми брюками. На шее у него красовалась бабочка тростникового оттенка зеленого, это выглядела так элегантно и крайне не вписывалось в окружающую атмосферу убогости этих ничтожно засеянных полей. Тяжело было не обратить на него внимание любому, кто бы там находился.

– Кажется, это ваше, – сказал юноша напротив, подхватывая ленту.

Он протянул свою руку вперед, чтобы та могла дотянуться, ведь он стоял за забором. Лира опешила и не сразу ответила ему, но молодой человек продолжал ждать с вытянутой рукой.

– Ах, да, благодарю вас! – очнулась от ступора работница и взяла ленту.

Но он не уходил и продолжал стоять, наблюдая за тем, как девушка перевязывает свои волосы. От этого случайной собеседнице стало жутко некомфортно, казалось, что она делает что-то не то. Однако дело было совсем не в этом, а в том, что итальянец просто в своей задумчивости решался продолжить с ней разговор.

– Сегодня ветрено, не находите? – задал вопрос он, ответ на который был и без того очевиден.

– Нахожу.

Ответила Лира, после чего напряжение поубавилось.

– Такая погода мне больше по душе, это спасает от пекущего солнца.

– Могу ли я узнать ваше имя? – спросил Франко, – А то мне бы не хотелось запомнить вас лишь как прекрасную девушку с поля инжира.

Девушка слегка смутилась, но улыбнулась и следом представилась:

– Меня зовут Лира, Лира Бериша.

– Рад знакомству, Лира, – вежливо произнес он. – До свидания.

И он ушел, не дожидаясь прощального ответа. Но ее это не расстроило, потому что она сконцентрировала свое внимание лишь на “до свидания”.

“Что это вообще могло бы значить? Разве мы сможем свидеться снова? По крайне мере, это дало мне надежду”.

Спустя неопределенное количество дней в один из летних вечеров Лира сидела у окна перебирая инжир для сушки. Это был особенный процесс и, наверное, единственное что время от времени приносило ей удовольствие при соприкосновении с этими плодами. Для начала надо было отобрать только самые спелые и зрелые фрукты (этим она сейчас и занималась), которые они собирали особым способ на поле под деревьями которых лежала чистая ткань, ее они ежедневно меняли, а порой даже это приходилось делать дважды за день. Зрелость инжира определить не так трудно, как может показаться на первый взгляд: нижняя часть его должна быть слегка приоткрыта, как распустившийся цветок, на четыре части – это, своего рода, подсказка. Эти фрукты для сушки не принято мыть, дабы не повредить нежную кожицу. Следом идет процесс обмакивания инжира в кипящий сахарный сироп (им обычно занимается отец, так как он всегда плохо выходит у девушки) их следует опустить всего на несколько секунд, этого будет достаточно и поможет избежать брожения, и далее раскладывается по деревянной решетке из дуба. Потом решетки выносятся на задний двор и вялится в течение 7-9 дней (без учета дождливых дней, поскольку инжир нужно держать в сухости и решетки заносятся в погреб, следовательно такие дни не учитываются; благо в летний период дожди бывают нечасто). После чего фрукты можно спокойно убирать с решеток без опаски как-либо повредить. Затем же каждую ягоду необходимо сплющить: слегка вдавить верхнюю часть фрукта во внутрь, придав форму плоского диска и нанизать на нить до окончательной сушки. Нити с дисками инжира можно разместить при хорошей погоде где-то под навесом, где у них там как раз протянут сетки от насекомых.

– Лира, – обратился отец, проходя мимо, – не пора ли тебе спать? Завтра ранний подъем, мы едем в Дуррес.

– Да помню я, скоро пойду. Спокойной ночи. – кратко ответила та и он ушел.

Лира еще немного посидела за работой и тоже отправилась спать.

В Дуррес им надо было отвести инжир на продажу. Иногда албанка любила ездить в центр, ведь там кишит жизнь полным ходом по сравнению с той глушью, где они проживали. Это добавляло хоть какого-то разнообразия в цикличную и ровную рутину.

Она с отцом проснулись на рассвете, позавтракали, собрались и отправились в город. Отец еще со вчерашнего вечера позаботилась и загрузил инжир в повозку сам, именно поэтому они сразу как собрались отправились в город. Время от времени по пути могли подхватить кого-то из жителей их поселения, кому так же надо было в Дуррес. Периодически за это им давали монеточку одну-другую, а деньги лишними никогда не были.

У девушки была небольшая традиция при каждой поездке в город – она надевала одну единственную свою красивую вещь: белые гольфы чуть ниже колена. В этом есть и своя практичность, ноги меньше пачкались (Лира носила старую и порванную обувь из-за этого они грязнились), да и при ходьбе удобнее. Вот только после таких поездок гольфы приходилось по долгу замачивать, чтобы они отстирались и были снова в прежнем виде. Все то же самое платье и белый платок на шее, слипоны, зеленая лента в косичке с той самой косынкой в цветах для того, чтобы не напекло голову под солнцем.