С меня хватит

Глава 1. Предел

Ева

Я сидела на маникюре, когда раздался звонок телефона. Я подпрыгнула на стуле и получила неодобрительный взгляд мастера.

– Простите, я думала, муж звонит, – стала я оправдываться.

Дурацкая привычка вечно чувствовать себя во всем виноватой. Я бы так хотела от нее избавиться.

– Муж подождет, не царь, – сказала мастер и стала втирать масло. – Сейчас впитается и поговорите. Закончили почти. Или у вас ребенок?

Ее взгляд смягчился. Тревожные дерганья она могла простить только в честь материнства. Но я матерью не была и покачала головой.

– У меня нет детей.

Девушка улыбнулась мне с легкой завистью и отпустила.

Пока она втирала масло, телефон беззвучно надрывался.

Звонил не муж, а моя мама. Ее настойчивость не пугала, но нервировала изрядно.

Я расплатилась у администратора салона и сразу приняла сто пятый вызов.

– Пожар, мам? Чего ты звонишь без остановки? – сразу решила я быть смелой и дерзкой.

Мама буквально заорала на меня в трубку, тоже не озаботившись приветствием.

– Ты видела, Ева? Нет, ты видела ее?

Ее драма заранее утомила меня.

– Что я должна была видеть? – спросила я лениво, стараясь не поддаваться панике.

– Эта крыса, его помощница, в твоей постели! Она спит с твоим мужем, дочка, вот что я тебе скажу.

Я встала посреди торгового центра и хотела сказать: «Не верю». Но не сказала, потому что верилось в такое достаточно легко. Я прикрыла глаза и прошептала:

– Мам, она работает с ним. Они не спят.

– Она опубликовала фото из твоей кровати, Ева. Я знаю, потому что ты со мной выбирала это белье.

Я простонала:

– Не может быть.

– Смотри сама! – Мамин торжествующий голос просто убивал меня. – Открой сообщения.

Глаза стали наполняться слезами. Я стерла их, чтобы посмотреть фото от матери.

Она сделала скриншот, на котором Виктория действительно лежала в моей постели и улыбалась. Ее голые костлявые плечи очень кинематографично торчали из-под простыни и намекали на голое тело под ней. Беспорядок в волосах намекал на секс.

Секс с моим мужем.

Если я могла предположить совпадение в рисунке белья, то витое изголовье нашей супружеской кровати не оставляло сомнений. На фото также попал и кусок лампы, которую я лично покупала в антикварной лавке.

Мать продолжала орать из телефона. Я прекрасно слышала ее, к сожалению, хотя не включала громкую связь.

– Я говорила тебе, что так нельзя. Пусть заведет себе парня-помощника. Эта девка еще в новый год на корпоративной вечеринке на него смотрела плотоядно. Тимур окончательно потеряет к тебе интерес. Как можно тянуть с ребенком столько времени? Роди ему и…

Слушать о своей неспособности рожать детей я не стала. У мамы это любимая тема, а у меня, напротив, больная.

Пожалев свои измученные нервы, я сбросила звонок, сунула телефон в карман и поспешила на парковку.

Пожалуй, никогда еще я не ездила так быстро. Не знаю, почему я решила, что успею застать любовников. Понятия не имела, что делать с ними, если застану. Но я давила на газ, опасно перестраивалась и прибавляла на мигающий жёлтый, чтобы проскочить светофор.

Слезы слепили глаза. Я размазывала влагу по лицу, не заботясь о подтеках туши. Главное – успеть приехать домой вовремя.

Я накрутила себя до тряски и почти не плакала, когда оказалась у ворот. Створки ползли в сторону очень медленно, открывая мне наш красивый двор и дом.

Наш?

Как никогда я чувствовала, что моего в этом доме нет ничего. Все там чужое. И стены, и сад, и мебель. Даже муж, кажется, не принадлежал мне одной.

Кажется?

Я грустно усмехнулась. Тимур вообще не принадлежал мне. Никогда. Это я была его собственностью и безвольной куклой.

Бросив машину у крыльца, я ворвалась в дом, скинула пальто на диван в гостиной. Перчатки полетели на пол.

Я услышала шум на кухне и прошла туда. Не ошиблась.

Тимур как раз шел к столу с тарелкой еды. Я сразу заметила, что у него мокрые волосы и румянец на щеках. Да и банный халат тоже не оставлял простора для фантазий. Муж недавно был в душе. Он всегда принимает душ после секса.

Тимур окинул меня взглядом с ног до головы. Его губы скривились, рисуя на красивом лице гримасу недовольства.

– Ева, я просил миллион раз не таскаться по дому в уличной обуви. Ты прекрасно знаешь, сколько стоят эти ковры, – проговорил он сурово, но очень спокойно.

Проклятье! Как он всегда умудряется гасить мой огонь своими приземленными претензиями и невозмутимым видом?

Я попыталась найти на лице мужа хоть тень стыда или вины, но он едва взглянул на меня. Тим поставил тарелку на стол и присел.

Растеряв все грубые слова, я дрожащими руками вытащила мобильный из сумки, ткнула в скриншот и швырнула по столу телефон.

Тимур поймал его, остановил и мельком глянул на картинку. Он нахмурился, выдавая неудовольствие от увиденного, и посмотрел на меня из-под бровей.

– Что это, мать твою?! – выкрикнула я.

– Смени тон, Ева, – посоветовал он своим фирменным ледяным голосом.

– Сменить тон? – Я ахнула. – Что еще сменить, Тимур? Белье после твоей любовницы? Кровать? Чертовы обои в спальне?

Он сжал вилку в кулак и наколол на нее несколько соцветий брокколи.

– Вика совершила ошибку. Я уже уволил ее, – сообщил мне муж кадровые перестановки.

У меня челюсть отвисла.

– Ты полагаешь, этого достаточно? – я пыталась копировать его безэмоциональный голос, но неудачно.

– А что ты хотела?

Я всплеснула руками и нервно расхохоталась сквозь слезы. От его цинизма меня начало тошнить. Все мои тормоза и страхи испарились. Я поняла, что больше не в силах терпеть его издевательства.

– Ты окончательно охренел, Тим?

Он оценил мою лексику, прищурился

– Следи за словами, девочка, – проговорил муж с угрозой. – Тебе не идет брань.

Я собиралась послать его в жопу, но Тим встал из-за стола и быстро добавил:

– Я не спал с ней, Ева.

Никогда раньше он не снисходил до оправданий. Обычно после моих попыток узнать, что за женщина сопровождала его в командировке или на деловом обеде, муж лишь кратко сообщал, что это не мое дело.

Я не поверила ему, конечно.

– Я не спал с Викторией, – повторил Тимур.

Как будто ложь, которую сказали дважды, может стать правдой.

Я упёрла руки в бока и поинтересовалась:

– Что же вы делали в спальне, интересно. В шашки играли?

– Мы работали. Я говорил утром, что неважно себя чувствую и не поеду в офис.

– Да-да, и выделил мне время на маникюр именно сегодня. Какое совпадение.

Тим поднял и опустил руку, как будто не нашел сил мне что-то еще объяснять.

– Ева, у меня голова раскалывается от чертовой мигрени. Клянусь, ты абсолютно не вовремя решила изобразить сцену ревности. Иди наверх, прими душ и успокойся.

Тимур вернулся за стол и продолжил свой обед. Я стояла и смотрела, как он накалывает на вилку куски белого мяса и овощи, тщательно пережёвывает, глотает и снова отправляет пищу в рот.

Даже в таком заурядном действе мой муж выглядел как чёртово совершенство. Я отчаянно желала дернуть за халат, чтобы увидеть больше его груди и, может быть, подтянутый живот тоже.

Видит бог, я не винила Вику в слабости на передок. Любая женщина с глазами и функциональной половой системой будет желать этого мужчину. Но всему есть свой предел. Я до своего дошла в эту самую секунду.

– Знаешь, Тим, – проговорила я, на этот раз удачно копируя его скотский беспристрастный тон. – Я до смерти устала от твоего пренебрежения, унижений и измен. С меня хватит. Я с тобой развожусь.

С этими словами мои силы и храбрость кончились. Я очень хотела посмотреть на реакцию Тима, но бежать мне хотелось сильнее. Наверное, сработал инстинкт самосохранения. Я знала, что Тимур взбесится. Любая моя инициатива приводила его в ярость.

Эффектно тряхнув волосами, я помчалась прочь из кухни, на зло мужу вколачивая каблуки в его проклятый персидский ковер.

Разумеется, далеко удрать я не успела. Да и не собиралась. Взлетев по лестнице, я вошла в нашу спальню и увидела смятую постель. Новая волна унижения обожгла меня. Захотелось содрать с себя кожу, чтобы не чувствовать каждой клеточкой эту боль. Меня затошнило. Я с трудом сдержала позыв рвоты.

Тим не потрудился даже постель заправить, чтобы замести следы. Он вообще не считался с моими чувствами.

Я любила его так сильно. Я думала, у нас получится…

Какая дура.

Вытащив из шкафа чемодан, я стала закидывать туда одежду, стараясь не смотреть лишний раз на кровать. За этим занятием меня и застал муж.

– Прекрати, – тихо приказал он. – Ты никуда не уедешь из моего дома.

– Еще как уеду, – кричала я сквозь слезы. – Иначе какой смысл в разводе? Я не желаю больше жить с тобой под одной крышей, спать в этой чертовой постели, в этой спальне, где ты с ней…

Тим не дал договорить, схватил меня за плечи и встряхнул.

– Сказал же, я не спал с ней, Ева!

– Брехня, – выплюнула я ему в лицо. – Ни одному слову твоему не верю. Пусти.

Я сумела вырваться, но вернуться к вещам не успела.

Тимур схватил мой чемодан, толкнул бедром дверь на террасу и выбросил весь мой нехитрый багаж со второго этажа.

– Сволочь, – прошипела я, сжимая кулаки.

Моя боль достигла пика, перемешалась с беспомощностью и ненавистью к самой себе.

– Выбирай выражения, дорогая жена, – снова спокойно посоветовал муж.

Я задрала нос и вызывающе поинтересовалась:

– Иначе что? Отлупишь меня?

Наконец я задела Тимура за живое. Он сверкнул глазами и прошипел:

– Я никогда пальцем тебя не трогал, Ева. Бить женщин – не в моих правилах.

Пришлось признать, что он прав.

– Действительно, ты меня не трогал, – согласилась я с издевкой в голосе. – Побои – не твой стиль. Намного интереснее уничтожить человека морально. Да, Тим? Ты виртуозно причиняешь душевную боль.

Тимур сжал переносицу и покачал головой. Спорить он со мной не стал, как всегда, отправил с глаз.

– Иди прими душ, Ева. Тебе надо успокоиться, – заявил он.

– Нет, – продолжала я свой бунт. – Мне надо уйти прямо сейчас и развестись с тобой как можно скорее. Чертов чемодан меня не остановит.

Сказав это, я развернулась и снова побежала в противоположную от мужа сторону. У меня есть машина и немного наличных денег. Карту он, конечно, сразу закроет. Ну и плевать. Я лучше вернусь домой и буду работать за копейки в кофейне, жить с матерью…

Последний факт меня больше всего печалил. Я выходила замуж по любви, но и с огромным желанием свалить от матери куда подальше.

К черту! Останусь в Москве, сниму угол с соседями, устроюсь тут на работу.

Обдумать эту мысль я не успела, потому что Тим поймал меня в коридоре у лестницы и схватил за руку.

– Никакого развода не будет, Ева! – заявил он, сверкая глазами.

Желваки ходили по его щекам. Муж был в бешенстве. Я никогда его таким не видела и с ужасом поняла, что он невероятно горяч и привлекателен в гневе.

Кажется, я окончательно рехнулась, если желаю его в такой ситуации.

– Ты не хотел жениться на мне, – напомнила я Тиму. – Так какого же черта тебя теперь не устраивает развод?

– Мне нужна жена и семья. Это важно для бизнеса. Я не позволю тебе топтаться на моей репутации. Ты выбрала совершенно неподходящее время, чтобы испытывать на мне свой паршивый характер.

– Мне насрать на твой бизнес, Тим.

– О, это я знаю. Тебе на все плевать, кроме ноготочков, ресничек и фитнеса. Были бы у тебя мозги, не устроила бы сейчас этот цирк.

Он сжимал мою руку все сильнее, но я не чувствовала боли, только ярость. Как он смеет, черт подери!

– Разве не ты приказал мне регулярно делать маникюр и заниматься спортом, Тим? Сам велел мне регулярно обновлять гардероб, стрижку и качать зад в зале. Это тебе, козлу, важно выводить меня в свет, как племенную лошадь, чтобы не ударить в грязь лицом перед партнерами.

– О, какая тяжелая жизнь, милая. Давай, жалуйся. Тебя вроде бы устраивала эта ярмарка тщеславия, Ева, – напомнил он.

К сожалению, Тим был прав. Я соглашалась на все, потому что любила его и хотела угодить во всем. Разумеется, сейчас признаваться мужу в любви я не собиралась.

– Да, меня все устраивало, пока ты не обнаглел окончательно. Я ухожу, Тим. Пусти.

Как ни странно, он действительно отпустил меня и наигранно рассмеялся. Его громкий злой хохот как будто бил меня по лицу.

– Да кому ты нужна, Ева? Толку от тебя – ноль. Ты даже ребенка не смогла родить.

Он сказал эти жестокие слова, глядя мне в глаза.

Я была совсем одна в большом городе, без поддержки друзей или хотя бы мамы, когда потеряла ребенка. Тимур был со мной в эти черные дни. Пожалуй, только в больнице он был со мной любезен и нежен. Я не ожидала, что муж будет упрекать меня за выкидыш теперь. Хватало родной матери, которая каждый день напоминала о моей самой главной функции и цели в жизни. Родить для Тима наследника.

И вот теперь сам Тимур решил пойти с козырей.

Удар ниже пояса.

У меня отказали тормоза, глаза заволокло туманом ярости.

Я размахнулась и ударила мужа по лицу.

Глава 2. Постель

Я размахнулась и ударила мужа по лицу. Тимур не поморщился, только дернул головой и уставится на меня с нескрываемым удивлением в глазах. Удивить его мне показалось мало. Я сжала кулак и ударила с другой стороны. Не дав ему очнуться, снова залепила пощёчину справа.

Никогда и никого я пальцем не тронула. Но Тимур сумел превратить милую добрую покладистую жену в монстра.

Я взбесилась и накинулась на него, чтобы избить. Мне хотелось причинить боль этому человеку. Чтобы он почувствовал хоть часть того, что я ощущала каждый день.

Тим пытался увернуться, но я не зря ходила пару раз на бокс. Его попытки уйти от удара были предсказуемы и наказуемы.

Вообще, сопротивлялся он как-то вяло. Словно не верил, что я действительно бью его, пока не попала в глаз и по скуле.

Тимур охнул от боли, зарычал и прижал меня к себе. Я бросила пытаться достать до его лица и стала молотить кулаками по груди, плечам, попыталась пнуть. Он скрутил меня и затащил в ближайшую спальню, бросил на кровать.

Я вскочила и попыталась снова на него накинуться, но увидела, как Тимур вытирает кулаком кровь у рта.

Я вскрикнула и прикрыла свой рот ладонью, не понимая, как смогла натворить такое. Ноги подогнулись, и я осела на кровать. Не думала, что смогу так сильно ударить.

Сунув пальцы в волосы, я опустила голову и зашептала:

– Прости, пожалуйста. Я не хотела.

– Страшно представить, что бы я получил, если бы ты хотела, – проворчал он.

Он потер челюсть, дернул щекой.

Если честно, я не удивилась бы, ударь он меня в ответ. Тим всегда был суров и жесток со мной. Он не поднимал руку, но я так сильно боялась его гнева, даже банального неодобрения. Поэтому старалась не злить мужа, опасаясь расплаты.

Однако, Тим после побоев как будто сам удивился так сильно, что растерял всю свою суровость. Он взглянул на часы и снова скривил лицо.

– Срочный звонок. Я должен ответить, – сообщил мне Тимур и вышел из комнаты.

Воспользовавшись его занятостью, я немного пришла в себя и вышла во двор, чтобы собрать сброшенные со второго этажа вещи.

Мой несчастный чемодан валялся под кустом шиповника. Корпус треснул, колесико отлетело, мое белье и одежда валялись по всему двору. Спасибо ветру, который стащил и раскидал трусики, как знатный извращенец.

Я чувствовала себя совершенно несчастной, униженной и сломленной, пока снимала нижнее белье с кустов и подбирала с травы.

– Оставь все, – приказал Тимур.

Он вырос за моей спиной, как радиоактивный гриб после токсичных осадков.

– Мне нужны вещи, – продолжала оправдываться я из последних сил.

– Уверен, ты найдешь еще кучу всего в комнате.

– А это…?

– Завтра уберут помощники. Уже темнеет, Ева. Ты не одета. Иди в дом, а то замерзнешь.

Вспомнив строчку из маминого любимого фильма, я сказала:

– А может, я хочу замерзнуть, заболеть и сдохнуть.

Тиму меткая цитата не зашла. Он схватил меня за локоть и потащил обратно в дом.

– Не говори глупостей.

– Не делай вид, что тебе есть до меня дело, – продолжала я ругаться. – Играть в заботу – просто смешно. Я бестолковая, деревенская жена. От меня нет толка. Я даже ребенка тебе родить не могу.

Тимур отпустил меня неожиданно. Я споткнулась и чуть не упала. Муж остановился посреди гостиной и сказал совершенно удивительные слова:

– Прости меня, Ева. Я не должен был тебе говорить такого. Это не твоя вина.

Я сглотнула и подняла голову, осмелившись взглянуть в глаза Тиму. Впервые за долгое время я видела на его красивом лице что-то кроме пренебрежения и недовольства. Последний раз он смотрел на меня почти нежно и пытался поддерживать, когда я оказалась в больнице. Мне было тогда очень плохо и Тимуру тоже. Мы переживали потерю малыша вместе.

А потом Тим превратился в глыбу льда.

Рассмотрев лицо мужа, я заметила, что не только губа припухла, но и глаз начал синеть. В ответ на его извинения я тоже решила проявить заботу.

– У тебя будет синяк огромный, если не приложишь лед, – посоветовала я.

Тимур выругался и ушел на кухню. Я пошла за ним, надеясь нормально поговорить и все-таки уехать сегодня. Пока муж ковырялся в морозилке, я попросила:

– Пожалуйста, дай мне уехать. Я не хочу оставаться в этом доме после…

– Нет, – отрезал Тимур, не дослушав.

Он не нашел пакета со льдом и приложил к виску пачку замороженных ягод. Первым делом мне захотелось избить его этим пакетом. Но потом я рассмотрела, что на упаковке клубника, и сглотнула. Теперь мне отчаянно захотелось выдрать у него пакет, открыть и съесть ледяную ягоду. Я сглотнула еще раз и подавила странный варварский позыв.

С трудом, но я вернулась к своим баранам.

– Я все равно уйду от тебя и подам на развод, – продолжала я гнуть свою линию.

– Нет. Не подашь, – спокойно сказал Тим. – Мне не нужен развод сейчас. Или ты не слышала, что я говорил о госзаказе и своей репутации?

– А ты не слушал, когда я сказала, что мне насрать на тебя, твои заказы и репутацию.

– Угу, конечно. Насрать тебе, – заворчал Тимур, присаживаясь. – На Вику тебе тоже насрать, я полагаю? А избила ты меня чисто для удовольствия.

– Можно и так сказать. Ты меня на цепь не посадишь. Я хочу развестись, Тим. Это не шутка.

Он бросил на стол клубнику и усмехнулся.

– Шутки в стороны значит? – Его голос звучал с угрозой снова.

Я старалась не трястись. Он ведь не сделает мне ничего? Я ударила его много раз, и он не ответил тем же. Вряд ли теперь прилетит за слова.

Храбрости хватило, чтобы кивнуть.

– Ладно, дорогая. Хочешь развод – пожалуйста, – наигранно легко согласился Тимур и сразу добавил: – Напомни, как дела у твоей матери?

– Хо-хорошо, – пискнула я.

– У нее чудесный салон красоты в новом элитном районе твоего чудного родного городка. Не так ли? – продолжил Тим.

Я начала понимать, куда он клонит, и сжала кулаки. Захотелось врезать ему снова и побольнее.

– Сволочь, – прошипела я.

– Конечно, я сволочь. Твоей маме я нравился куда больше, когда она выпросила в аренду отличную площадь на первом этаже. Я мог отдать это место булочной или под магазин.

– Есть у них в доме и магазин, и булочная, – не постеснялась напомнить я.

– Конечно. И салон при этом есть. Будет очень грустно, если я закрою договор аренды или подниму цену. Ты же знаешь, что сейчас я почти ничего не получаю с этой площади, м? Как тебе такой поворот событий, Ева?

– Ты не посмеешь, Тим.

– Проверь, дорогая.

Он снова взглянул на часы и пошел разговаривать в кабинет. Я осталась совсем одна. Разве что в компании клубники, которую теперь могла съесть. Разодрав упаковку, как и мечтала, я достала ледяную ягоду и вонзила в нее зубы. Откусить не получилось, но я не сдавалась.

Слезы текли по лицу, пока я кусала ледяную клубнику. Тимур пропал в кабинете с концами. Как ни крути, а он глава большой компании. Ему действительно некогда возиться с моими причудами, пока остальные работают.

Тем более если он действительно уволил Вику… Значит, сейчас сам делает ее работу. Расписание, организация, делопроизводство. Я не сочувствовала мужу, но и не завидовала.

Сам виноват. Нечего было тащить эту девицу в дом.

Поймав себя на мысли, что начинаю допускать невиновность Тима, я наконец откусила половину деревянной ягоды. Ужасно хотелось плакать громко, навзрыд. Я отчаянно боялась уйти из этого дома в большой мир. Боялась вернуться к матери неудачницей, снова разочаровать ее.

Но сильнее всего этого меня пугали угрозы Тимура. Если он заберет у мамы помещение, это будет удар. Я не просто разочарую, а подведу ее. Она меня никогда не простит.

Тимур не отпустит меня. Я сама не уеду, пока он не откажется от идеи пустить мою мать по миру.

Уничтожив половину пачки клубники, я вытерла ледяной сопливый нос и пошла наверх.

Дверь в нашу спальню оставалась открыта. Увидев мельком смятую постель, я дорисовала в ней Вику, как на ее фото. Клубника попросилась обратно. Я зашла в комнату только на минуту, не глядя вытащила из шкафа футболку и трусики и сразу ушла в гостевую спальню.

Чтобы согреться и успокоиться, я полезла в душ и долго стояла под струями горячей воды. Согреться получилось. Успокоиться – нет. Зато я почувствовала, что безумно устала. Уже давно стемнело, но обычно я не могла уснуть до ночи. Или пока Тимур не приходил в постель.

Я очень надеялась, что муж поимеет совесть и не станет сегодня со мной разговаривать. Нарядившись в майку и трусики, я залезла в постель и укрылась с головой одеялом.

Надежды мои не оправдались. Почти сразу я услышала шаги на втором этаже, а буквально через минуту пучок света ворвался в открытую дверь. Открыв глаза, я увидела широкоплечую фигуру мужа на пороге комнаты.

– Ева, это детский сад.

Я ничего не ответила. Съежившись под одеялом, я ждала новых разборок. Но Тим опять меня удивил. Он… ушел. Я снова слышала шаги и ругань мужа в коридоре. Он не стеснялся в выражениях, но мне было плевать. Пусть хоть понос у него горлом пойдет, лишь бы остаться уже в тишине и заснуть.

Кажется, я действительно задремала, но буквально на несколько минут. Потому что свет из коридора снова меня разбудил. Теперь уже Тимур не стал говорить со мной на расстоянии. Он сел на кровать и потребовал:

– Я хочу, чтобы ты вернулась в нашу спальню.

– Я скорее сдохну, – мяукнула я сонно.

– Глупости, Ева. Я хочу, чтобы ты спала в моей постели.

– Пошел к черту. Я не лягу в эту кровать после твоей любовницы. У меня еще осталось немного гордости и тонна брезгливости.

Тим усмехнулся.

– Какой интересный набор, – оценил он.

– С тебя хватит. Уйди, Тим. Дай поспать.

– Я сменил простынь, Ева, – неожиданно сообщил он. – Все белье, если быть точным.

Если я еще пыталась дремать, то окончательно проснулась.

– Ничего себе. И клининга не дождался? Я и не знала, что ты умеешь.

Мой тон должен был звучать издевательски, но получилось шутливо и почти по-дружески поддеть Тима.

– Я тоже не в восторге от пребывания Вики в нашей постели, – пояснил Тимур. – Я не лягу в кровать после чужого человека. В этой брезгливости мы с тобой солидарны.

Его объяснения звучали очень логично и вписывались идеально в теорию о похотливой помощнице, которая поплатилась. Но я все равно не могла поверить, что Тимур не спал с ней. Скорее всего, его разозлила фотка в соцсетях после секса. А постель он поменял, чтобы сбить меня с толку.

Я продолжала молчать.

– Не заставляй тащить тебя в спальню силой, – пригрозил Тимур.

– Я не заставляю. Прошу, оставь меня в покое. Я видеть тебя не могу…

– Можешь. Все ты можешь, Ева.

Тимур перевернул меня с боку на спину и навалился сверху. Оказывается, он был в одних боксерах.

Мое тело среагировало на него мгновенно. Горячая кожа, приятная тяжесть и желание мужа. Я чувствовала, что он хочет меня, и вопреки всему отвечала взаимностью. С трудом противилась чувствам. Максимум, что вышло – это не обнять Тима за плечи. Я прижала руки по швам и старалась не застонать.

Тимур склонился и прильнул к моей шее губами.

Мерзавец знал, что сводит меня с ума, и наслаждался. Но я решила быть сильнее своих похотливых желаний.

Беспомощность убивала. Я ненавидела Тимура за эту странную власть надо мной. И себя за яркие вспышки возбуждения и… любви.

– Неужели ты так сильно меня ненавидишь, что возьмешь силой, как дикарь какой-то? – прошептала я, с трудом сдерживая слезы.