И стынет кровь

Глава 1

Кто неблагодарен за малое, тот и в большем лжив и

неправеден. Кто болен и знает свою болезнь, тот должен искать врачевства. Кто

объявляет другим болезнь свою, тот близок ку врачеванию своему и легко найдёт

оное. Жестокостью сердца умножаются болезни его; и если больной противится

врачу, мучение его увеличивается.

Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного.

И дар не остаётся без усугубления, разве только когда нет за него

благодарности. Часть несмысленного мала в глазах его.

Я родилась мертвой. Не было первых криков новорожденного, счастливых слез матери и радости в лицах акушеров. Пуповина обвила мне шею и пыталась прервать все попытки к существованию. Врачи боролись за мою жизнь, пока истекающая кровью мать истошно кричала: «Спасите моего ребенка!». Попытки реанимировать синюшное тельце, которое безжизненно расплывалось на столе, увенчались успехом не сразу. Усердные врачи боролись за меня и выиграли этот бой, но, как говорится, не войну.

Какие первые мысли возникают у вас при слове «развод»? Остывшие друг к другу двое людей, которые начинают свой новый путь уже в одиночку, испарившиеся чувства или даже ненависть из-за совершенных ошибок? Большинство думают именно так, забывая в этот момент одну немаловажную деталь. По статистике у 50% разводящихся пар есть дети. То есть у каждой второй разводящейся пары возникают вопросы: как же воспитывать дальше ребенка, совместная опека, встречи по выходным. Или не возникают…

Я попала во второй вариант. После развода родителей, когда мне было 12 лет, «дорогой» папаша исчез с горизонта моей будущей жизни, не намереваясь больше в ней появляться. Буду голословна, если не скажу, что в начале попытки поддерживать общение были, даже редкие встречи в полупьяном виде и обещание грандиозных подарков при следующем визите. Не прошло и года как «самый желанный ребенок», как мне твердили все мое детство, стал безразличен отцу. Куда веселее было названивать бывшей жене, восхвалять свои прошлые заслуги и сыпать, как снегом, оскорбления, в попытках самоутвердиться.

Можно подумать, что для ребенка достаточно одного потрясения, чтобы его жизнь основательна изменилась, но моя мать так не думала. Нет, я ее не виню, наверное. Из-за сложившейся ситуации с работой, ей пришлось переехать в столицу и искать новое место для получения дохода, чтобы тянуть двоих детей, оставив на попечение дочь старшему сыну, которому на тот момент был 21 год. Какое воспитание мог привить, по сути, сам еще ребенок подростку, у которого вот-вот разгорался переходный возраст?

Кого я обманываю, обида есть, в глубине души, раздирающая изнутри и доводящая до слез при воспоминании пройденного пути и осознания, что можно было сделать по-другому, что не было такой острой необходимости бежать от дома, детей и ответственности.

Поезд тронулся. Начало для совершения ошибок, перечеркнувшие всю жизнь, было положено основательно. Оглядываясь назад и задаваясь вопросом «Если бы была возможность все изменить, ты бы это сделала?», я могу с уверенностью сказать: «Нет». Без совершения ошибок, в последствии которых мы оказываемся там, где сейчас находимся, этого бы не было, а если вам не нравится, то, где вы сейчас, значит вы не пришли к концу своего трудного пути. Продолжайте идти, совершать ошибки, исправляйте их, ведь жизнь — это не отрезок времени, а путь, который проходит каждый человек по-своему.

Наслаиваясь одно за другим, жизнь перестраивалась каждый день. Так прилежная девочки, спустя три года трансформировалась в нечто другое. Это не была оторва с красными волосами, выбритыми висками и пирсингом. Это были всегда печальные глаза и натянутая улыбка, чтобы одноклассники, учителя и брат не задавали лишних вопросов. Это были всегда длинные рукава рубашек и брюки, чтобы скрыть образовавшуюся пустоту внутри, которая заполнялась причинением себе же боли. Это был самый веселый человек в компании – клоун, который веселил публику, в надежде рассмеяться хоть раз самому…

Но что-то все-таки стереотипное произошло в этой истории, а именно связь с «плохой» компанией. Нет, нет, вы не подумайте, это были не конченные ублюдки, а всего лишь одноклассница с друзьями наркошами. Внимание к моей персоне было настолько мало, что цеплялась я за каждую протянутую руку. И понеслось: алкоголь – да, сигареты – да, легкие наркотики – да, тяжелые - … ? Юношеский максимализм был на пике, но в эти моменты отголоски разума давали о себе знать, и хотя бы в этом случае я сумела вовремя соскочить с этой скользкой дорожки.

Окунемся в один из таких дней, который заставил одуматься и не дойти до точки невозврата.

Глава 2

Приехав в 5 утра от родственников из северной столицы, вместо того чтобы пойти домой, я побежала с портфелем на плече и тяжеленой сумкой в руках к однокласснице и парню в лес недалеко от дома.

- Ну наконец-то ты вернулась! Месяц в разлуке слишком долго. Мы скучали, – расплываясь в нежной улыбке и раскрывая руки для объятий, произнесла Карина.

- Да, мы уже хотели за тобой выезжать. Я очень соскучился, – дождавшись пока наступит его время проявить чувства, Ермак обвил меня руками и поцеловал, пробиваясь через мои губы, языком внутрь, после продолжительной разлуки проявления нежности стали чужды.

- Как прошла ссылка на севере? Ты так редко писала, мы думали, что уже стали безразличны тебе, – расстилая покрывало на покрытую утренней росой траву, с явной претензией в голосе сказала подруга.

- Да, знаю, я была на расхват. Моя тетка таскала меня по всем выставкам и музеям, а сестра в оставшееся время проводила экскурсии по улицам и ресторанам Питера, – отшучиваясь и отводя взгляд на бутылку виски, появившуюся как будто из ниоткуда, протараторила я.

На самом деле, отвечать им спустя неделю отъезда уже не хотелось. А большинство дней мое времяпровождение ограничивалось просмотром сериалов или прочтением книг. Не обошлось и без парочки новых порезов на бедрах из-за накатившей тоски и виной за съеденную пищу.

Наша компания осела на укромной поляне, расположенной не так далеко от моего частного дома, всего лишь в 15 минутах ходьбы. Было раннее утро, летний воздух еще не прогрелся, даже птицы еще спали. После выпитых двух пластмассовых стаканчиков крепкого алкоголя, стало чуточку веселее. Рука парня лежала на моей талии, а другой рукой он скользнул в рюкзак. В следующий миг перед глазами очутился пакетик с травкой. Получив одобрение от нас, Ермак искусно и быстро смастерил самокрутку, чувствовался опыт в свершаемых действиях. Прикурив и сделав пару затяжек, маленький сверток пошел по кругу.

Так мы просидели в течение двух часов, танцуя босиком по не покрытой еще солнцем зеленой растительности, валяясь на слишком маленьком для нас троих покрывале и смеясь над привезенными историями клоуна.

Время не стояло на месте, и, когда на экране телефона отобразилась первая цифра 7, я начала поспешно втирать аромат влажных салфеток в свои руки, избавляясь от въевшегося до желтой пленки между указательным и средним пальцем запаха сигарет. Жевала жвачку и обливалась дешевыми мамиными духами, у которых давно вышел срок годности. Глупая девочка, надеялась, что эти манипуляции скроют вонь алкоголя вперемешку с никотином, истончающийся каждой клеткой ее молодого организма.

Сообразив, что утреннее веселье заканчивается, мы договорились собраться вечером и продолжить кутеж. Оставалось придумать как отпросится у брата. Дух авантюризма и жажда приключений еще гложили меня, несмотря на пробуждавшееся отвращение к своим «друзьям».

Действия были отработаны и изучены вдоль и поперек, так что к приходу брата с работы, полы сверкали, посуда была перемыта, а на плите стояло первое, второе и компот.

- Кир, а можно я сегодня к Миле с ночевкой пойду? – чуть ли не шепотом спросила я, всматриваясь в его голубые, но уставшие после ночной смены глаза.

- Ты только приехала домой… - глядя на меня исподлобья, не сводя взгляда, но при этом продолжая есть, отвечал брат. Он сразу понял, что с ночевкой я отпрашивалась не к подружке, как только в нос ударил табачный запах, а в глазах уловил пьяный блеск и чуть расширенные зрачки.

- Но мы давно не виделись. Хочется так много всего обсудить. Скоро лето закончится, а еще надо закончить работу в огороде и времени потом вовсе не будет, – я давила из последних сил на жалость и получила долгожданное согласие.

Не подумайте, ему было не все равно на меня, он просто не знал, что со мной делать. Всем же известно, как реагируют подростки, когда им что-то запрещают? Думаю, он боялся именно такой реакции. Возможно, здесь сыграла еще жалость к моей скучной жизни, ограничивающаяся ведением домашних дел и работой в огороде.

Время близилось к вечеру и попрощавшись с братом, я побежала на встречу приключениям. Такая ночная вылазка была для меня в первый раз. Бешено билось сердце. Его удары отчетливо ощущались в кончиках пальцах рук и ног. Хотелось есть, но одновременно тошнило, уже несколько дней никакая еда больше не жаждала со мной дружбы. В эти отношения крепко вклинились кофе, сигареты и голод. Но про эти абьюзивные соития чуть позже, не упуская нить повествования продолжу рассказ.

Троица воссоединилась и побрела до первого алкомаркета. Взяв еще бутылку виски, пару пачек синего Winston и мелкую закуску, мы начали розыски укромного местечка. На удивление, уголок для свершения задуманного, нашёлся быстро. Выбор пал на крытую беседку с лавочками, незанятую, как обычно, людьми низшего слоя населения.

- Так куда вы собираетесь поступать? Девятый класс пролетит быстро, – Ермак, уже знатно охмелевший от выпитого количества алкоголя, решил поинтересоваться нашими планами на будущее. Ему уже было 18, но после окончания школы, решил никуда не поступать, а «наслаждаться» разгульным образом жизни с такими же друзьями, бухая через день и балуясь запрещенными веществами.

- Ой, даже не знаю. Может до 11 класса пойду. А вообще, не хочу сейчас думать об этом, – ответ Карины никого не удивил. В ее жизни не было никакой определенности. Потеряв девственность в 12 лет с отчимом, она не думала о своем долгосрочном будущем. Все ее проблемы решались звонком «папочке». Он так не хотел упускать возможность обладать молодым телом, что потакал всем ее прихотям.

- Хочу стать патологоанатомом, – грохот смеха после моих слов, разнесся по всей беседке и его округе. Никто не мог ожидать такого ответа от пополневшей за время каникул из-за невозможности избавится от еды под пристальным присмотром двоюродной сестры, пятнадцатилетней девочки.

- Это очень смешно. Ну серьезно, кем ты хочешь быть? – никак не унимался парень, предлагая мне сухарики в качестве закуски, после выпитого стаканчика жидкости, огнём разливающейся по моему пищеводу и пустому желудку. Предложение закусить было отвергнуто и вместо этого вытащена из пачки очередная сигарета.

- Да поступлю на какого-нибудь экономиста. Мама хочет, чтобы я переехала к ней в Москву и училась там, – решив, что объяснения «почему я хочу быть врачом» будет долгим и бесполезным, решила сказать ложь, удовлетворившая всех слушателей.

Далее шли воспоминания в каком году и для чего ездили мы в столицу. Холодало. Сидеть на улице не было уже возможности, и я взялась предлагать пути отступления.

- Ермак, пошли к тебе.

- Не, мама уже вернулась и сегодня останется дома.

- Карин, может к тебе? Только не говори, что у тебя все вернулись.

- Нет, не приехали еще, но у меня камеры и, если твое присутствие я еще объяснить смогу, то за мальчика мне точно оторвут голову.

- Есть план. Идем в подъезд. – гордый своей идей, парень повел нас в единственный многоэтажный дом с открытыми входными дверьми.

Старая краска на бледно-зеленых стенах, изрисованными граффити и исписанными пахабными словечками, встретили нас тишиной и скопившимся за день теплом в замкнутом пространстве. Поднявшись на 8 этаж, самый чистый из увиденных, подруга, недолго думая, рухнула на ступеньки и облокотившись спиной о стену, уснула. Мы все были вымотаны этим долгим и насыщенным днем.

Как истинный джентльмен, Ермак расстелил кофту, лег рядом и, вытянув руку, предложил ее мне как подложку для головы. Усталость валила с ног. Думать о другом ночлеге или возвращении домой, мозг отказывался. Устроившись на предложенное место, я прильнула к груди молодого человека в попытках согреть продрогшее до костей тело. Наши лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Поцелуй. Его рука поглаживает мою спину и спускается вниз.

- Я хочу спать. – еле слышно бормочу, чтобы слова эхом не разнесло по подъезду, в перерывах между поцелуями.

- Крошка, ну пожалуйста, я так давно хочу тебя. – его слова ласкали мое самолюбие, а поцелуи медленно переходили на щёки и стекали ниже, каждый раз сильнее впиваясь в кожу. В груди защемило. Резко стало противно от ласк, руки сами уперлись в его туловище, отстраняясь, я прерывала контакт между нами.

- В чем дело? Я что-то сделал не так? – встревоженный еще не до конца отрезвевший взгляд пытался уловить признаки получившего отказа.

- Прости, у меня месячные. – ложь. Принявший, без каких-либо более объяснений, информацию, он притянул меня спиной к себе, обнял, прижимая жилистой рукой, и, уткнувшись в макушку носом, мирно засопел.

Отвращение захлестнуло с головой. Пытаясь понять, что же все-таки больше всего вызывало это чувство, глаза слипались как промазанные клеем листки бумаги. Я погрузилась в сон.

Пробудиться заставило движение под головой. Ермак аккуратно пытался вытащить свою руку, использованную мной как подушку. Бросив взгляд на стену, я увидела просачивающийся и озарявший, куда только мог попасть, через пыльное, давно немытое окно, луч встающего нехотя желто-розового светила.

- С добрым утро, – улыбаясь и отряхивая с себя прилипшие частицы грязи, шептал Ермак.

- С добрым ...- хриплый до неузнаваемости голос тронул мой слух. Сделав пару глотков воды, которая тут же исправила ситуацию, я подошла ближе к окну, – который час?

- 4:40, мы проспали пару часов. – произнес парень, подходя ближе ко мне и притягивая к себе мое еще пьяное тельце. Через протертые джинсы, плотно облегающие каждый сантиметр тела, я отчетливо ощутила твердый детородный орган молодого человека, который вскользь, как будто случайно, терся об меня. Он отвел чуть в сторону мою голову, и на шею тут же стали литься поцелуи. Мои глаза не теряли из виду поднимающееся из-за старых девятиэтажек и набирающее силу солнце. Я стояла неподвижно, но пульс быстро и четко бил в ушах. Ладони становились влажными, а дыхание так и норовилось сбиться из-за не справляющихся со своей работой легких, накрывших сильное возбуждение.

- Ты такая красивая, – сверху вниз он смотрел на меня и любовался как восходящий кружок света играет своими лучами в каре-зеленых глазах. В миг все волшебство этого утра испарилось, из-за разнесенного по всему пространству храпа. Не сдержавшись, смех покатился от нас обоих, тем самым пробудив подругу от столь безмятежного сна, от которой и возник шум.

- Ребят, а мы вообще где? – Карина, не вставая со ступенек, но чуть приподняв корпус, смотрела на нас затуманенным взглядом.

- На другом конце города. Автобусы начнут ходить через полчаса. У вас есть деньги на проезд? – не дождавшись ответа, Ермак вытащил купюру и сунул мне в передней карман джинс, – я провожу вас до остановки.

Мы вывалились на непрогретую солнцем улицу. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Людей на улице еще не было, так что медленным шагом три пары ног побрели в сторону дороги.

Дождавшись своего автобуса, я прыгнула в пустой салон, разместившись около окна, подруга плюхнулась рядом и уронила голову мне на плечо. В последний раз взглянув на парня, поняла, что это конец.

Глава 3

Дальнейшее общение с таким контингентом могло бы привести к ранней беременности, употреблению тяжелых наркотиков, неизлечимым заболеваниям и т.д. – известные факты. Но мы не пророки, чтобы знать будущее, которое не случилось.

Отказавшись от такой компании, я стала искать что-то новое для своего времяпровождения. Оказалось все куда проще, чем кто-то мог подумать. Самое лучшее занятие - это оставаться с собой наедине, но не в том случае, если ваша психика нестабильна. Так закончилось мое лето и начался последний год обучения в школе.

Закрывшись ото всех, прогуливая или убегая с занятий, а иногда уходя через окно из комнаты по ночам, я странствовала по окрестностям леса, лугов и железных дорог в другой стороне от города.

Проходящие поезда разгоняли воздух, который подхватывал и трепал мои непослушные посеченные концы волос. Солнце облизывало уже и так порумянившие щеки и лоб. Чуть слышное пение птиц переливалось с шелестом еще зеленевшей травы. Все это стало моим убежищем, где я могла расслабиться, подумать о смысле жизни, как бы это банально ни звучало. А вы задумывались о нем когда-нибудь? Нашли ответ? Нет? Я нашла. И как мне казалось, другого варианта не могло быть. Вариант, который и повлек дальнейшие события.

До первых сильных морозов я приходила в этот умиротворенный уголок. Выплескивала здесь свои переживания, рассекая, словно подтаявшее масло, кожу на бедрах, плечах и предплечьях. Что мог еще поделать ребенок, до которого не было никому дела, да и ему дела уже ни до чего не было.

Только приходя домой и обрабатывая раны, словно молитву шептала слова обещания, что это последний раз, когда я, поддавшись слабости, наносила отметины, заливая их в тот же момент срывавшимися с глаз солеными слезами бессилия. Но вот наступали следующие сутки и все повторялось. День за днем, по кругу, без праздников и выходных. Только рука давила сильнее, прижимая острие к плоти, в надежде испугаться боли и прекратить насилие. Не сработало, перешло на новый уровень.

Медленные контролируемые движения несут за собой ожидаемые последствия. Честно, не помню, когда и из-за чего потеряла контроль над этим, но другое четкое воспоминание рвется наружу. Я сижу на кровати, рука вытянута чуть ниже уровня головы, в пальцах зажато одноразовое лезвие, наотмашь кисть летит вниз и, как секира, словно ничего и не стояло на пути, раскраивает бледную, изрядно истерзанную кожу ноги. Не чувствую боли, сие деяние повторяется несколько раз. Звук, открывающейся двери на первом этаже, смог меня остановить. Испугавшись разоблачения, быстро перемотала ноги бинтом, и натянув пижамные штаны, бегу по лестнице встречать брата, ощущая как по ноге предательски стекают струйки крови из-под белой медицинской ткани.

Март. Зима тихими шагами отступает, теряя тот напор, который чувствовался в прошлые месяцы. Третью неделю заполняю чернилами еще в детстве заброшенный дневник. Только теперь его предназначение изменилось. Вместо анкет своих одноклассников, страницы принимают слова оскорблений моим наклонностям и разделяют серые однообразные будни. Начав писать каждый прожитый день, я заметила одну закономерность - они одинаковые. Школа, дом, бытовые задачи и больше ничего.

Начало весны - для школьников радостная пора, предвещающая конец учебного года и долгожданные трехмесячные каникулы. Девятый и одиннадцатый класс омрачает этот трепет предвкушения свободы и теплых летних вечеров. Написание пробников по выбранным предметам еще тот стресс, способный выбить из колеи даже самого заядлого зубрилу. Пока все пытались успокоиться глицином и валерьянкой, я стояла недалеко от школы все с той же подружкой Кариной, выкуривая очередную папиросу. Мосты между нами я не сожгла, но изрядно подпалила, ограничив общение стенами школы.

- Успела сделать шпоры? Вчера в группу сбросили по всем вариантам, – ее взгляд метался между мной и тропинкой между железными стенами гаражей, где мы спрятались от окружающего мира.

- Нет, даже не открывала их, – на лице приподнялся один угол губ, создав образ надменной полуулыбки.

- Настолько в себе уверена? – приподняв бровь, спросила подруга.

- Да, на все 100 процентов, - язвительно ответив, я накинула портфель на плечо и развернувшись к выходу, шикнула, – докуривай и пошли. Время!

Никто не знал, что готовиться к экзаменам мне было бессмысленно. План могучими корнями пророс и обвил мой мозг, не давая прорваться другим мыслям. Отсидев три мучительно долгих часа в душном кабинете, мне разрешили сдать работу, на выполнение которой ушло максимум 30 минут. Химия не была моей сильной стороной, но не так давно я мечтала поступать в медицинский, а это оказался один из обязательных предметов. Первые два задания и правда были мной решены с увлечением, но змеей вокруг шеи обернулось осознание предстоящего события, и попытки дальше вникнуть в материал не увенчались успехом.

Шли последние приготовления. Пройдя несколько аптек, я все-таки нашла ту, где продавали лекарства без рецепта. Провизор, окинув меня с головы по пояс, на этом ее обзор заканчивался из-за стойки с препаратами, надменным взглядом, прищурив глаза спросила: «Рецепт есть?» Пощупав карманы и заглянув в портфель ради пущей убедительности, я пожала плечами и с грустью в голосе произнесла: «Мама, наверное, забыла отдать...»

В ответ молчание и то же холодное безразличное выражение. Понурив плечи, я уже хотела развернуться и уйти, но услышала усталый вздох и перед моими глазами появилась желанная коробочка. Отсчитав скопленные копейки и поблагодарив сотрудника, я выбежала на улицу и с облегчением понеслась домой.

Глава 4

1 апреля – день смеха, день дурака или день моего самоубийства.

Утро. Слышу звук шин по мелкому камню и тонкому лопающемуся под тяжестью льду отъезжающей от дома машины брата. Глаза слипаются. Сон вышел никудышный и короткий. До ночи я сидела и писала записку родным. Одна за одной слезы стекали из опухших глаз и падали на лист белой бумаги, размывая написанный текст.

«Мама, Кира, я вас очень люблю. Знаю, я была плохой дочерью и никудышной сестрой. Без меня вам будет лучше.

Мама, прости за все. За всю боль, которую я причинила тебе. Прости за все бессонные ночи, за истерики, за отвратительное поведение. Прости за истраченные на меня нервы. Спасибо за все, что ты для меня делала, я благодарна тебе за подаренную жизнь и все то время, проведенное вместе. За все возможности, которые ты для меня открыла и не успела открыть. Я люблю тебя, твоя дочь Аврора.

Кира, ты самый лучший брат на свете. Ты - лучший друг, который мог бы у меня быть. Ты научил меня всему, и я это очень ценю. Ты скрашивал мои серые дни, делая их цветными. Ты не оставлял меня одну в трудную минуту, а я так старалась тебя оттолкнуть. Видимо, это я сломанная, раз не видела все твои старания до этого дня. Я не достойна иметь такого брата, как ты. Получать ту любовь, которую ты мне дарил, хотя с таким упорством скрывал. Я так надеюсь, что твоя жизнь станет настолько красочной и насыщенной, что ты забудешь обо мне и о той боли, которую я тебе причинила.

Не вините себя, я просто не вижу смысла больше существовать и портить всем жизнь.

Я вас люблю. Прощайте.»

Время 9:00 – начало урока. От Карины сыпятся смс. Ответ короткий «Прости за все, что делала не так». Убираю пин-код и выключаю устройство. Выкладываю на стол ежедневник, телефон и письмо. Последний раз перечитываю содержание записки, нос начинает пощипывать от нахлынувшей грусти. Ухожу из комнаты и последний раз оборачиваюсь, любуясь рассветом, обволакивающим часть пространства.

Ванна начинает набираться теплой водой. Не теряя времени, выдавливаю все таблетки из блистера. В ладони горсть, состоящая из 60 белых кружочков, снотворного. На краю ванны, обнажив свои края, лежит только что распечатанное новое лезвие. В голове молнией ударяет мысль остановиться. Глоток. Еще глоток. Пилюли скатились в желудок. Обратного пути нет. Это как спор, но в случае с другим человеком он может обернуться твоим поражением и большой беды в этом не будет, а с самим с собой это становится принципом, переходящим все дозволенные грани.

Погружаюсь в воду. Одежда прилипает к телу, делая движения неприятными и сковывающими. Пульс учащен. Выключаю воду и беру железку. В голове туман, а голос внутри кричит «Остановись! Остановись, пожалуйста, остановись!». Голос разума пытается пробиться сквозь туман безумия. И вот по запястью тонкой струйкой льется кровь. Лицо мокрое не от воды, умываюсь слезами, но не от боли, а от беспомощности и презрения к себе. Второй, третий… седьмой, следующий ложится на сгибе левой руки. Перехожу на другую. Четыре. Зрение ухудшается, делая все вокруг размытым и нечетким. Уставшие глаза закрываются, я облокачиваюсь на спинку ванны и засыпаю.