- -
- 100%
- +
Сила рвалась вниз. Пятое кольцо оставалось открытым и втягивало всё, что не могло вернуться к владельцам. Иара сомкнула контур через своё тело. Её учили проводить не больше одной человеческой меры. Сейчас через неё прошли тысячи.
Она не пыталась удержать их. Только разделяла поток, возвращая каждую долю туда, откуда та пришла. Работа требовала точности, а не силы. Ошибка в одну линию могла отдать боль ребёнка старому человеку, слух кузнеца — певице, ощущение собственного тела — тому, кто никогда его не терял.
Иара считала.
Одна улица. Вторая. Третья.
Чувства возвращались рывками. Наверху закричали люди, внезапно обнаружившие раны. Зазвенели инструменты. Лопнула где-то труба. Каждый звук подтверждал, что связь восстановлена.
Четвёртая улица.
Пятое кольцо не закрывалось.
Оно тянуло сильнее, и теперь Иара ощутила то, что ждало на другом конце. Не пустоту. Тело. Нечто живое, лишённое привычных границ. Его боль была слишком медленной для человека: один импульс длился века. Один вдох мог пережить царство.
В этом ощущении не было сознательной мысли, но был вопрос, повторявшийся с каждым ударом невидимого сердца.
Почему?
Иара выпустила линии. Её отбросило к стене.
Машина разлетелась. Серебряные пластины сорвались с осей, стекло превратилось в тёмную пыль. Пятое кольцо упало на камень и раскололось надвое.
Белое пламя погасло.
Некоторое время Иара лежала, прижавшись щекой к холодному полу. Боль возвращалась частями. Сначала в ладонях, затем в плечах, спине, голове. Она приветствовала каждое ощущение, пока они не слились в тошнотворный гул.
Лоден спустился один.
— Тенн.
Она подняла руку, показывая, что слышит.
— Рабочий?
— Жив. Снаружи. Как вы?
— Слишком хорошо.
Он помог ей сесть. Кожа на ладонях осталась целой, но под ней проступили тонкие красные линии, похожие на карту рек.
— Это не пройдёт само, — сказал Лоден.
— Знаю.
— Вам нужен лекарь.
— Сначала опечатайте помещение. Никого из коронной канцелярии без совместного разрешения Палаты и городского суда.
Лоден отвернулся к обломкам.
— Вы видели пломбу.
— Именно поэтому.
— Мы можем опечатать башню на час. Может быть, на два. Потом сюда придут люди, которым не понадобится наше разрешение.
Иара встала, держась за стену. В голове ещё звучали чужие ощущения. Среди них оставался один медленный импульс — далёкий, почти неразличимый.
— Тогда у нас два часа.
Наверху квартал снова учился страдать.
Люди, которые несколько часов не чувствовали ран, теперь падали на мостовую. Хирурги работали прямо под навесами. Санитары отмечали двери домов, где требовалась помощь. В воздухе стоял запах крови, мокрой шерсти и лекарственного спирта.
Иара нашла освобождённого рабочего возле фонтана. Ему перевязали запястья. Он сидел, сжав руки между коленями, и смотрел на башню.
— Имя?
— Севен Ард.
— Кто вас приковал?
— Начальник смены. Я отказался запускать приём.
— Вы сказали, машина запустилась сама.
Севен облизнул разбитую губу.
— После того как он ушёл. Я думал, запуск назначен на вечер. Но кольца начали вращаться, как только над дворцом подняли коронное знамя.
Сегодня во дворце проходила церемония обновления городских защит. Регент должен был продемонстрировать новый купол, способный выдержать удар осадной магии. Иара видела в программе безобидные показательные чары. Ни слова о Старом Риальте.
— Где начальник смены?
— Не знаю.
— Имена инженеров, поставщиков, охраны.
— Записи внизу. В ящике под северной панелью.
Лоден, стоявший за плечом Иары, едва заметно покачал головой. Когда они вернулись в зал, северная панель была вырвана. Ящик исчез.
Коронная стража прибыла через сорок минут.
Дворцовые солдаты оцепили башню, оттеснили городских санитаров и потребовали передать все найденные материалы. Во главе отряда шёл человек в длинном сером мундире без знаков различия. Его звали Кайр Оссар. Иара знала его по заседаниям чрезвычайной комиссии, где он почти никогда не говорил, зато после каждого его молчания кто-нибудь лишался должности.
У него было узкое лицо, коротко остриженные седые волосы и руки без перчаток, хотя утро оставалось холодным. На правой ладони виднелся старый глубокий шрам.
— Госпожа Тенн, — сказал он. — Вы нарушили коронную пломбу.
— Она закрывала источник аварии.
— Это будет учтено.
— В чью пользу?
Оссар посмотрел на башню, затем на раненых вокруг.
— Пока не установлены обстоятельства, объект переходит под охрану регента. Вы передадите мне измерительные записи и имена свидетелей.
— Нет.
Лоден кашлянул, но Иара продолжила:
— Погибли люди. По закону расследование ведёт Палата мер совместно с городским судом.
— Если причиной была неисправность городских линий.
— А если причиной было коронное устройство, закон перестаёт действовать?
— Если причиной было устройство государственной защиты, действует другой закон.
Они говорили негромко, но солдаты вокруг слышали каждое слово. Оссар не угрожал. Ему не требовалось.
— Что собирало пятое кольцо? — спросила Иара.
На мгновение его взгляд переместился к её ладоням. Красные линии стали ярче.
— В машине было четыре кольца.
— Я видела пять.
— Вы получили магический удар. Свидетельские показания в таком состоянии считаются ненадёжными.
Иара поняла, что башню очистили не после их выхода. Кто-то заранее знал, какие детали нужно убрать из официальной версии.
— Севен Ард тоже видел пятое кольцо.
— Кто?
Она обернулась к фонтану.
Стул был пуст. На камне лежала окровавленная повязка.
Кайр Оссар даже не повернул головы.
— Передайте записи, госпожа Тенн.
Иара сняла с пояса кожаный футляр, где хранила измерительные ленты. Протянула его офицеру — и почувствовала, как Лоден рядом напрягся.
Оссар взял футляр.
Он не заметил, что главную нить Иара спрятала под перевязью на ладони.
* * *
К вечеру Старый Риальт превратился в огромную лечебницу.
Белого пламени больше не было, но его последствия проявлялись постепенно. Люди находили раны, полученные во время утраты боли. У кого-то треснули рёбра, у кого-то были обожжены руки, кто-то продолжал работать с внутренним кровотечением. Санитары обходили дом за домом и задавали странные вопросы: можете ли вы почувствовать укол, различаете ли горячую воду, слышите ли звон ложки.
Иара осталась, несмотря на приказ Оссара явиться в Палату. Сначала помогала сортировать пострадавших. Потом начала составлять независимую карту потерь.
На каждой двери она рисовала мелом пять кругов. Закрашенный круг означал вернувшееся чувство. Перечёркнутый — потерю. К полуночи рисунки покрыли девять улиц.
Схема не была случайной.
Ближе к водомерной башне люди теряли боль полностью. На внешних улицах — частично. Звук металла исчезал по отдельной сетке, совпадавшей не с расстоянием, а с расположением переписных пластин. В нескольких домах третьим сбором успело начаться изъятие равновесия.
— Машина использовала разные линии, — сказал Лоден. Он вернулся без знака Палаты, чтобы коронная стража не могла официально потребовать его ухода. — Боль шла через водные трубы. Звук — через отопительные. Равновесие — через знаки домов.
— Значит, систему строили при каждом городском ремонте.
— Десятилетиями.
Они сидели на ступенях разрушенной аптеки. Лоден держал две кружки горячего настоя. Одну протянул Иаре.
— Вы снова ничего не ели.
— Ела утром.
— Сейчас почти утро.
Она выпила. Настой был слишком горьким. Отсутствие вкуса соли делало горечь резче.
— Когда вы поняли, что отчёты по сельским мерам подделывают? — спросила Иара.
Лоден не удивился вопросу.
— Семь лет назад. В Ольдене.
— Почему подписали заключение?
— Потому что к тому времени настоящее уже подписали вы.
Иара поставила кружку.
— Я проверяла пластины.
— Вы подтвердили, что они не заражены и не дают случайного выброса. Канцелярия добавила первую страницу, где это стало заключением о безопасности всего сбора.
— Вы видели замену?
— После отправки. Попытался отозвать документ. Мне показали чрезвычайный приказ и объяснили, что исправление вызовет панику.
— И вы согласились?
— Нет. Начал собирать доказательства. Медленно, осторожно и настолько тайно, что люди продолжали платить ещё семь лет.
Он не пытался представить осторожность мудростью.
— Почему не сказали мне?
— Сначала считал вас частью подмены. Потом понял, что вы просто очень хорошо исполняете ограниченную задачу.
— Это оскорбление?
— Диагноз профессии.
В переулке закричали. Они побежали на звук.
Молодой мужчина прижимал к стене женщину. Его лицо было рассечено, кровь заливала глаз.
— Она забрала мою боль! — кричал он.
Женщина пыталась объяснить, что не знает его. Толпа вокруг быстро росла.
Иара разняла их с помощью санитаров. Проверка показала: мужчина чувствовал боль, но не свою. Каждое повреждение женщины отзывалось в его теле, а собственная рана оставалась немой. При возврате потоки пересеклись.
— Исправьте, — потребовал он.
Иара приложила нить. Связь была тонкой, но глубокой.
— Если разорву сразу, оба можете потерять боль полностью.
— Тогда пусть она заберёт всё.
— Я не хочу, — сказала женщина.
— Ты уже взяла!
— Не по своей воле.
Иара заставила их сесть по разные стороны комнаты. Попросила женщину вспомнить конкретную боль — роды, ожог, что-нибудь с ясной причиной. Та выбрала старый перелом запястья. Мужчина почувствовал его и указал место. Затем он вспомнил собственный порез в детстве. Следы постепенно разделились.
Процедура заняла два часа. После неё оба сохранили боль, но ещё несколько дней должны были чувствовать слабые отголоски друг друга.
— Подобных случаев будет больше, — сказал Лоден.
— Потому что я возвращала поток слишком быстро.
— Потому что машина смешивала его. Без разрыва люди потеряли бы всё.
— Это не отменяет ошибки.
— Нет. Но помещает её среди других фактов.
Он дал ей чистый лист.
— Запишите последовательность. Не вывод, не вину. Что сделали, что произошло, что неизвестно.
Так Лоден учил молодых мерителей. Иара всегда считала метод избыточным. Теперь поняла: он не позволял одному удобному объяснению поглотить остальные.
Они составили акт. Имена двух пострадавших, время, механизм пересечения, способ разделения, возможные последствия. Копию отдали каждому.
На рассвете пришли семьи погибших.
Их было девятнадцать, хотя подтверждённых смертей пока числилось семь. Остальные искали людей, пропавших во время эвакуации. Коронная стража не допускала родственников к башне. Иара провела их в больничный двор.
Девочка Мина, которой утром вынули гвоздь из колена, сидела рядом с отцом. Нога была забинтована. Она чувствовала боль и плакала каждый раз, когда хирург менял повязку.
— Вы вернули ей? — спросил отец.
— Да.
— Спасибо.
Иара хотела сказать, что именно её разрыв мог смешать следы других людей. Остановилась. Не вся правда должна быть немедленно вывалена на человека, который благодарит за живого ребёнка. Но и принимать благодарность как полное оправдание было нельзя.
— Следите за жаром и цветом кожи, — сказала она. — Возврат мог быть неполным. Через три дня придите в Палату на повторную проверку.
Мина протянула ей маленький осколок белого стекла.
— Нашла возле башни.
Иара взяла его через ткань. Осколок был частью пятого кольца. На поверхности сохранялась половина буквы.
Она спрятала находку в карман до того, как солдаты заметили.
Лоден увидел движение.
— Что?
Иара показала осколок в пустой комнате. Нить рядом с ним развернулась на север.
— Доказательство, которое пережило очистку.
— Не храните при себе.
— Где тогда?
Лоден подумал.
— В Палате есть хранилище старых мер. Коронная канцелярия считает его списанным. Я положу осколок туда вместе с рисунком.
— Если вас задержат?
— Тогда вы узнаете, почему я всегда требовал три копии.
Он завернул стекло и ушёл через задний двор.
Это был последний раз, когда Иара видела его свободным.
Через час коронная стража закрыла лечебницу для «санитарной проверки». Карты на дверях закрасили. Независимые акты собрали, обещая приложить к общему делу. Иаре приказали явиться в Палату под сопровождением.
Перед уходом она нашла молодого мужчину и женщину со смешанной болью. Солдат уже забирал их копии.
— Мы должны сохранить, — сказала женщина.
— Государственное следствие снимет заверенную копию, — ответил солдат.
Иара знала, что копия потеряет строки о направленном переносе.
Она попросила посмотреть документ в последний раз и незаметно прижала к бумаге измерительную нить. На ткани остался слабый след подписей и потока. Не текст, но доказательство, что два человека были соединены машиной.
По дороге к Палате город уже возвращался к порядку. Торговцы открывали лавки. Улицы очищали от крови. На площади глашатай объявлял, что авария локализована благодаря коронной защите.
Иара слушала правильную версию, создаваемую раньше, чем высохли настоящие записи.
В тот момент она ещё верила, что достаточно представить совету точное измерение.
Эта вера прожила до полудня.
Глава 3. Правильный отчёт
В Палате мер не было окон.
Когда-то здание служило монетным двором, и его строители считали солнечный свет ещё одним способом украсть серебро. Позднее тяжёлые стены, подземные хранилища и двери с тройными замками оказались удобны для учреждения, которое хранило сведения о цене каждого законного заклинания в Империи.
Иара любила это место за невозможность определить время. Здесь можно было работать до изнеможения, не наблюдая, как город за стенами занимается обычной жизнью.
Сейчас обычная жизнь раздражала бы её особенно сильно.
Она сидела в измерительной комнате, положив руки на чёрную каменную плиту. Лекарь Палаты водил над ладонями стеклянным указателем. Красные линии под кожей вспыхивали вслед за его движением.
— Проводящие каналы расширены, — сказал он. — Временно или навсегда, не знаю. Вам нельзя использовать дар хотя бы месяц.
— Через сколько я смогу касаться измерительных пластин?
— Вы услышали только удобную часть ответа?
— Я услышала «хотя бы месяц». Через сколько?
Лекарь вздохнул.
— Через три дня можно провести слабую пробу. Если линии не начнут ветвиться.
— А если начнут?
— Тогда вы перестанете чувствовать руки. Возможно, выше локтей.
Он смазал ладони прозрачной мазью и велел держать их в тепле. Иара натянула перчатки. Ткань казалась грубой, каждая нить ощущалась отдельно. После перенапряжения её осязание стало болезненно точным.
В коридоре ждал Лоден. Под мышкой он держал папку с красной лентой.
— Совет собрался, — сказал он. — Городской суд не допустили.
— Основание?
— Государственная защита.
— Значит, Оссар уже утвердил свою версию.
— Не Оссар. Выше.
Они спустились в зал разбирательств. За длинным столом сидели пятеро мастеров Палаты, представитель военного управления и советник регента по имени Вейл. Он выглядел слишком молодо для своей должности, носил белый мундир и говорил с мягкостью человека, который никогда не повышал голос, потому что последствия его недовольства были известны заранее.
На столе лежал готовый отчёт.
Иара прочитала первую страницу стоя.
«Вследствие несанкционированного вмешательства в устаревший городской распределитель произошёл обратный выброс остаточной силы...»
Она перелистнула дальше.
Погибших было указано трое вместо семерых. Изъятие боли называлось «кратковременным притуплением». О звуке металла не упоминалось. Белое пламя объяснялось визуальным следствием перегрузки.
— Несанкционированным вмешательством считается моя попытка выключить устройство? — спросила Иара.
Советник Вейл соединил пальцы.
— В отчёте не названы конкретные лица.
— Пока.
— Госпожа Тенн, никто не сомневается в добросовестности ваших действий. Именно поэтому мы хотим завершить дело быстро, не превращая трагическую случайность в политический слух.
— Случайность была соединена с дворцовой церемонией.
В зале стало тихо.
Лоден поставил перед собой папку, но не открыл её.
— У вас есть доказательства? — спросил Вейл.
— Показания рабочего Севена Арда.
— Такого человека нет в списках подрядчиков.
— Его забрали люди коронной стражи.
— Командир Оссар сообщил, что стража никого не задерживала.
Иара посмотрела на военного представителя. Тот изучал край стола.
— Тогда рабочий исчез из оцепленного квартала самостоятельно, без обуви и с повреждёнными запястьями.
— Возможно, он дал ложное имя.
— Возможно, вы уже решили всё, что собираетесь установить.
Один из старших мастеров поднял руку.
— Довольно. Мы рассматриваем технические причины, а не намерения канцелярии.
— Техническая причина — сеть переноса, — сказала Иара. — Она забрала чувства у целого квартала. Для её работы использовались городские линии, переписные знаки на домах и неизвестный приёмник под башней. Это не остаточная сила. Это действующее устройство.
Советник Вейл открыл вторую папку.
— Ваши измерительные ленты были изучены. Следов направленного переноса не обнаружено.
— Потому что вам передали не все.
Лоден резко повернул голову.
Иара достала нить из внутреннего кармана. Тёмная ткань сама собой изогнулась в сторону северной стены. Она всё ещё хранила направление последнего потока.
— Эта нить касалась пятого кольца.
Никто не попросил показать её ближе.
Советник медленно закрыл папку.
— Вы скрыли вещественное доказательство от коронного следствия.
— Я сохранила его от людей, которые уничтожили остальные.
— Осторожнее, Тенн, — негромко сказал Лоден.
Иара поняла предупреждение. Пока она говорила о машине, её можно было объявить заблуждающимся специалистом. Обвинение в уничтожении доказательств превращало заседание в другой вид разбирательства.
— Я предлагаю независимую проверку линии, — сказала она. — Достаточно пройти по направлению нити.
— Проверка уже проведена, — ответил Вейл. — Поток вёл к северной накопительной станции городской защиты.
— Под землёй?
— Линии проложены под землёй.
— Он уходил глубже.
— Насколько глубже?
Иара не могла ответить. Для человеческих мер расстояние того ощущения не имело смысла.
Советник подвинул отчёт.
— Ваша подпись подтвердит только факты, которые вы наблюдали лично. После этого вы получите месяц для восстановления.
— А если не подпишу?
— Получите тот же месяц. Но уже как участник служебного расследования.
Лоден наконец раскрыл свою папку. В ней лежали копии больничных ведомостей, свидетельства санитаров, рисунок машины, сделанный одним из писарей до прибытия стражи. Он аккуратно вынул лист с пятью кольцами и положил поверх официального отчёта.
— Я тоже видел пятое, — сказал он.
Советник Вейл посмотрел на рисунок почти с сожалением.
— Мастер Лоден, вашей Палатой за последние три года допущено одиннадцать нарушений при обслуживании городских линий. Два мастера осуждены за продажу мер частным лицам. Один покончил с собой до суда. Вы уверены, что хотите обсуждать надёжность внутреннего контроля?
— Это не относится к аварии.
— Напротив. Объясняет её гораздо убедительнее, чем государственный заговор.
Так выглядела настоящая угроза: не обещание наказать, а заранее подготовленная история, в которой любая попытка сопротивления становилась доказательством вины.
Лоден собрал бумаги.
— Нам нужно обсудить формулировки.
— До полудня, — разрешил советник. — Затем отчёт будет передан регенту с вашими подписями или без них.
В коридоре Лоден долго молчал.
— Зачем вы достали нить? — спросил он наконец.
— Чтобы они не могли сказать, что её не существует.
— Теперь они знают, где она.
— И знают, что есть рисунок.
— Рисунок — копия.
Иара остановилась.
— Где оригинал?
— Там, где его не найдут при обычном обыске. Но это даёт нам несколько часов, не больше.
Они вошли в его кабинет. Лоден закрыл дверь на оба замка, снял со стены карту городских линий и разложил её на полу. Красные каналы тепла, синие водные пути, серебряные магические контуры покрывали Риальт плотной сетью.
— Официальный поток действительно идёт к северной станции, — сказал он. — Но во время аварии она не получила ни одной меры. Я проверил журнал.
— Значит, есть ответвление.
— Старое или скрытое. Найти его по городским схемам невозможно.
Иара положила нить на карту. Та повернулась не к северной станции, а чуть западнее — к району бывших оружейных мастерских.
Лоден провёл пальцем по отметкам.
— Там сейчас коронная тюрьма.
— Почему линия ведёт в тюрьму?
— Возможно, не в неё. Под мастерскими сохранились дореформенные тоннели. Но попасть туда можно только через внутренний двор.
На полях карты мелким почерком были записаны даты ремонтов. Последняя проверка тоннелей проводилась семь лет назад инженером Мареном Келем.
— Он ещё служит городу? — спросила Иара.
— Нет. Ожидает казни.
Марена Келя обвинили в разрушении военного моста на западной границе. Погибли сорок два солдата. Дело считалось настолько очевидным, что его имя стало ругательством среди инженеров.
— Когда казнь?
Лоден взглянул на часы.
— Сегодня на закате.
Глава 4. Инженер, который не верил в чудеса
Коронная тюрьма пахла мокрым известняком и горячим железом.
На входе Иара предъявила знак Палаты и предписание на технический опрос заключённого. Документ Лоден составил по форме, предназначенной для расследований обрушений, и поставил вчерашнее число. Начальник караула прочитал его дважды.
— Кель больше не инженер, — сказал он.
— До исполнения приговора он остаётся лицом, обладающим специальными знаниями.
— Через четыре часа это перестанет иметь значение.
— Поэтому не будем тратить время.
Начальник позвал конвоира. Лодена в камеры не допустили: разрешение было выписано только на одного мерителя. Он остался в караульной, пообещав изучить новые схемы здания.
Иару провели вниз. За каждой дверью воздух становился холоднее. Она ожидала увидеть обычные камеры, но тюрьма была устроена вокруг старого машинного колодца. Ярусы уходили по спирали, соединённые узкими металлическими галереями. В центре висел грузовой подъёмник. Далеко внизу работали молоты, хотя оружейные мастерские закрыли много лет назад.
— Что там? — спросила Иара.
Конвоир пожал плечами.
— Котельная.
Молоты били слишком медленно для котельной. Между ударами проходило ровно семь вдохов.
Камера Марена Келя находилась на предпоследнем ярусе. Заключённый сидел на полу, прислонившись к стене, и разбирал деревянную ложку на тонкие полосы. Ему было около тридцати пяти. Тёмные волосы давно не стригли, на подбородке лежала короткая неровная щетина. Правая нога была вытянута; на колене виднелся старый фиксатор.
— Госпожа мерительница, — сказал он, не вставая. — Если вы пришли установить, чувствую ли я страх перед смертью, ответ — да. Можете не доставать приборы.
— Я пришла из-за тоннелей под тюрьмой.
Он продолжил расщеплять ложку.
— После заката они станут вашей проблемой без моего участия.
— Семь лет назад вы проводили здесь обследование.
— Я проводил сотни обследований.
— Вчера одна из скрытых линий изъяла чувство боли у целого квартала.
Деревянная полоска сломалась в его пальцах.
Кель поднял глаза.
— У какого квартала?
— Старый Риальт.
— Сколько времени?
— Около трёх часов.
— Другие потери?
— Звук металла. Возможно, готовились ещё три сбора.
Он встал, заметно бережно перенося вес на правую ногу.
— Покажите ладони.
— Зачем?
— Вы размыкали контур.
Иара не спросила, откуда он знает. Сняла перчатки. Красные линии дошли уже до запястий.
Кель подошёл к решётке. Его раздражение исчезло, уступив сосредоточенности.
— Сколько прошло через вас?
— Около шести тысяч мер.
— Тогда вы должны быть мертвы.
— Это не самый полезный вывод.
— Другого пока нет.
Он попросил её повернуть руки, рассмотрел линии, не касаясь кожи.
— Поток был разделён. Вы не приняли его, только перенаправили.
— Вы знакомы с мерной техникой?
— Я знаком с трубами. Маги любят делать вид, что их сила не подчиняется обычной механике. Потом удивляются, когда давление разрывает им сосуды.