Самсоника. В поисках идеальной Далилы

Самсон сидел на галёрке, тяжело дыша после бега. Его тень на стене аудитории замерла, внимательно слушая профессора и медленно, в такт словам, кивая головой.

Глава 9

Когда прозвенел звонок, возвестивший об окончании занятий, Самсон вместе с толпой студентов вышел на залитую полуденным солнцем площадь перед главным корпусом университета. На душе у него было удивительно легко, а в процессоре наконец-то воцарился идеальный порядок.

У самого подножия массивной лестницы его ждала Марина. Она стояла, прислонившись к блестящему крылу своего роскошного флайера, — жизнерадостная, бесконечно любимая и ставшая для него за эти безумные дни по-настоящему родной. Увидев его, она ярко, по-детски улыбнулась и помахала рукой. Самсон ускорил шаг, его походка снова обрела ту самую гипнотическую, кошачью плавность.

Вдруг из-за поворота, поднимая тучи нанопыли и оглушительно ревя старым бензиновым двигателем, вылетела потрепанная, бронированная машина с закрашенными номерами — почерк наёмников из нижних секторов.

Стекло пассажирского сиденья с треском опустилось. Из темноты салона показались чёрные стволы штурмовых автоматов. Раздался сухой, лающий грохот слепых выстрелов.

Всё произошло в долю секунды. Марина среагировала как любящая женщина. Она инстинктивно, рванувшись вперёд с балетной быстротой, закрыла своим телом Самсона.

Тяжёлые пули калибра 7.62 с глухим, чавкающим звуком вонзились в её грудь и спину. Автомобиль нападавших, визжа стёртой резиной, мгновенно скрылся в лабиринте неоновых переулков.

Марина рухнула на каменные плиты площади. Самсон упал рядом с ней на колени, его единственный уцелевший глаз расширился от ужаса.

— Марин... ты... этсамое... ты чего, это... ну? — косноязычно, срывающимся на ультразвук голосом закричал он, хватая её за слабеющие плечи.

Он прижался лицом к её залитой кровью груди, раскрыл рот и попытался сделать тот самый глубокий, спасительный теневой вдох, который вчера вытащил Вальмона с того света. Он тянул воздух изо всех сил, его внутренние модули выли от перенапряжения, стыки на шее горели ядовитым огнём, а кожа снова начала стремительно сереть. Но ничего не происходило. Чёртов морок не работал. Теневая магия была абсолютно бессильна перед угасающей искрой человеческой жизни.

Марина умирала прямо у него на руках, и её кровь быстро впитывалась в его студенческую куртку. На её губах выступила розовая пена, но взгляд оставался чистым и сфокусированным только на нём. Она нашла в себе силы поднять дрожащую, слабеющую руку и коснулась его безупречной скулы.

— Обещай мне... — тихо, на самом последнем выдохе прошептала она, и из её глаз покатились чистые, тяжёлые слёзы. — Обещай мне, что...

— Обещаю, этсамое... Обещаю, Марин, Я буду это... — Самсон захлебнулся … судорожно прижимая её к себе.

Марина слабо улыбнулась ему в последний раз. Её рука соскользнула с его лица и безжизненно упала на окровавленные плиты. Взгляд замер, превратившись в неподвижное стекло. Марина умерла на месте.

Самсон сидел посреди паникующей, кричащей толпы студентов, баюкая на руках её остывающее тело. Его речевой модуль окончательно замкнуло, издавая лишь рваный, вибрирующий цифровой хрип. А на стене университетского корпуса его обособленная тень медленно опустилась на колени и закрыла лицо руками, содрогаясь в беззвучном, страшном плаче.

Окна особняка детектива Барбоса заливал холодный утренний свет. В гостиной пахло крепким кофе и свежей выпечкой, которую на кухне пекла его жена, а где-то на ковре в дальнем углу шумно возились и тявкали щенята. Самсон сидел на диване, обхватив голову руками. Его тень на стене скорчилась, словно сломанный пополам манекен.

— Барбос... я... этсамое... я не знаю, как дальше жить там. Помоги мне, это... ну, — глухо, сквозь зубы выдавил Самсон, глядя в пол своим единственным наивным глазом.

Крошечный детектив запрыгнул на журнальный столик, подошёл ближе и мягко положил тёплую лапу на его огромное, закованное в искусственную кожу плечо. Пучеглазый брабансон посмотрел на него со всей своей экзистенциальной, человеческой скорбью.

— Друг мой, если бы я был мудрецом, я, может быть, и подсказал тебе, как жить, — ровным, басовитым голосом произнёс детектив. — Единственное, что я могу сделать для тебя сейчас и что считаю абсолютно правильным — это взять тебя к себе в напарники. Что ты на это скажешь? Ты приведёшь к ответу этих упырей Дрочетто не через криминал ,а через закон. Я лично напишу рекомендательное письмо в Департамент, мне пойдут навстречу, старые связи ещё работают. А твоя учёба в «Синергии» будет для комиссии дополнительным подтверждением твоих благих и чистых намерений. Я понимаю, Сэм, тебе сейчас тяжело решать... Но я хочу, чтобы ты знал: что бы ты сейчас ни испытывал внутри своего процессора, знай — ты больше не один.

Вечером того же дня Самсон стоял на подземной парковке штаба Курляндской армии. Напротив него возвышался Вальмон —суровый, в расстёгнутом сером пальто. От командира пахло порохом и дорогим табаком.

— Поделись мыслями, брат, — Вальмон хмуро затянулся, выпуская сизый дым в бетонный потолок. — Что ты собираешься делать? Самсон медленно покачал головой. Стыки на его шее тускло, болезненно мерцали изумрудным светом.

— Я... я это... смотрю просто, — косноязычно начал Самсон, но в его голосе вдруг прорезался леденящий, страшный металл. — У меня нет, этсамое, сил, чтобы пойти, так сказать, в открытую против Дрочетто. Будет бойня там. Я... иду работать в полицию, Вальмон. К Барбосу это. Я заставлю, блядь, каждого ответить. Каждого, этсамое, причастного к её смерти. Здесь не работают сроки давности, так сказать. Я знаю, ты меня сейчас не поймёшь, ну. Никто меня не поймёт... Всё, что я знаю о Курляндской армии, уйдёт со мной в могилу, обещаю. Это нигде в базах Департамента не просочится, это... там. Если не верите мне — просто уберите меня прямо здесь. Мне, этсамое, похуй. Только прошу... похороните рядом с Мариной.

Вальмон долго смотрел на него, а затем медленно опустил пистолет, который до этого машинально крутил в пальцах. Командир подошёл и крепко, по-мужски обнял теневого робота.

— Я уважаю твой выбор, брат, — тихо сказал Вальмон. — Мы больше не сможем общаться, закон и подполье не сходятся. Но я верю, что ты не предашь наши секреты. У меня к тебе просьба лишь одна, Сэм. Когда ты доберёшься до братьев Дрочетто... поступи по справедливости. Выключи какой-либо блядский гуманизм. Пусть ответят. Каждый. По делам своим.

Прошёл месяц.

Офис детективного агентства Барбоса тонул в сигаретном дыму и стопках электронных уголовных дел. Маленький детектив, весело шевеля усами-щёткой, запрыгнул на кресло и поднял бокал с янтарной жидкостью.

— Поздравляю, напарник! Завтра первый день нашей официальной совместной работы в Департаменте.

— Это... этсамое... я говорю тебе спасибо, Барбос, — Самсон, сидевший у окна, грациозно наклонил голову. — Я... я это... не подведу тебя, так сказать.

— Я знаю, Сэм. Я знаю, — Барбос сделал глоток и внимательно посмотрел на него. — Как твои дела вообще? Поделись, пожалуйста, мы с тобой давно нормально не общались из-за этой бюрократии. Как твоя учёба в «Синергии»?

Самсон лениво потянулся, и его безупречные рельефные мышцы перекатились под форменной рубашкой.

— Учусь, этсамое... Вчера, это, участвовал в студенческом спектакле «Гамлет» там. Играл роль первого могильщика, так сказать. Режиссёр сказал, что больше не возьмёт меня, ну.

— Почему? — удивился Барбос, завалив голову набок. — Плохо копал?

— После премьеры меня, это, завалили цветами, — Самсон смущённо отвёл взгляд, а его тень на стене забавно закрыла лицо руками. — Отбоя от девчонок не было, этсамое. Все за кулисы пёрли.

— Так может быть, наоборот, тебе в следующий раз главную роль доверить? Гамлета сыграешь! — тявкнул детектив, искренне рассмеявшись.

— Режиссёр говорит: «Ты, Самсон, сначала разговаривать нормально научись, а потом на принцев претендуй», — Самсон не выдержал и тоже тихо, хрипло рассмеялся, обнажая белоснежные зубы.

— Ну а с самой-то учёбой как дела? — Барбос снова посерьёзнел. — Тяжело даётся?

— Тяжело, этсамое, но... интересно там, — Самсон задумался, подпирая подбородок длинными, гибкими пальцами. Стыки на его запястьях мерно пульсировали зелёным гидравлическим светом. — Оказывается, это, на Достоевского очень сильно повлиял Чарльз Диккенс, а на проект L4D4O — чувак по имени Джефф Нун, так сказать. Я тут, этсамое, познакомился в библиотеке с одной девчонкой. Она мне посоветовала почитать братьев Стругацких. Очень тяжело, это... ну. Не моё это там.

— Зачем тогда читаешь, раз не твоё? — тихо спросил Барбос.

Самсон посмотрел в тёмное окно, за которым в ядовитом тумане нижнего сектора зажигались бордели и штаб-квартиры сицилийцев клана Дрочетто.

—Только это, этсамое, и даёт... не думать о мести братьям Дрочетто, это... там. Только книги, Барбос. Иначе я их всех... живьём сдеру, блядь, ну.

Глава 10

Первый рабочий день в Департаменте пах нанопылью, остывающим пластиком служебного флайера и дешёвым полицейским кофе. Самсон, застёгнутый на все пуговицы в новенькую, тугую форму напарника, уверенно сжимал штурвал флайера и проверял крепления модулей на предплечьях.

— Слушаю, это, босс... твои указания, этсамое. Какие дальнейшие мои действия там?

— Едем на отдалённую гидропонную ферму на окраине сектора, — отозвался Барбос, с важным видом восседая на соседнем пассажирском сиденье. Крошечный брабансон едва виднелся из-за приборной панели, но взгляд его пучеглазых глаз был максимально строгим. — По оперативной наводке, там нелегально выращивают тяжёлую кибертраву для низов. На всякий случай задаю тебе вопрос, напарник. Табельное оружие с собой? Патроны, модули, накопители — всё готово к выполнению боевой задачи, если потребуется?

— Да, босс, так сказать. Всё готово, заряжено, этсамое. Я перепроверил, — Самсон коротко кивнул уцелевшим глазом, и его безупречно очерченные плечи качнулись под курткой. — Если что, это, я стреляю с обеих рук, ну. Я могу там и твой взять ствол, если прижмёт.

Барбос оглушительно, басовито рассмеялся, шевельнув усами-щёткой:

— Ты что, парень, думаешь, я стрелять не умею?

— Без обид, этсамое... босс, — виновато улыбнулся Самсон, плавно ведя машину по координатам.

Флайер мерно гудел, прорезая серые облака смога. Детектив мельком взглянул на напарника:

— Так, Сэм. Нам предстоит серьёзное дело. Но как я погляжу, у тебя есть вопросы ко мне? Задавай их сейчас, в машине, чтобы потом на объекте не было сюрпризов друг для друга.

— Ну... там... это... — Самсон замялся, его тень на водительском сиденье смущённо поправила воображаемый воротник. — Я столько прошёл тестов в Департаменте, этсамое. В том числе и на это самое... на физическую выносливость, так сказать. Мне просто интересно, это, как ты всё это проходил? И проходил ли вообще, ну? Потому что было там иногда даже мне тяжело с моими модулями... а тебе я представляю как...

Барбос снова рассмеялся, но на этот раз мягко, с лёгким оттенком превосходства:

— Я, кажется, понял причину твоих недомолвок, Сэм. Причину того, что ты прятал глаза и смущался, когда мы шли через весь полицейский участок. Ну, а ещё ты, наверное, заметил, что никто из старых копов не бросил ни одного насмешливого взгляда в мою сторону? Несмотря на мой... габарит.

— Почему, этсамое? — спросил Самсон.

— Сейчас притормози у обочины. Выйдем из машины, и ты сам всё увидишь.

Они съехали на грунтовку у подножия холма. Двери шлюза с шипением открылись. Самсон тяжело ступил на пыльную землю и обернулся.

Его процессор на долю секунды выдал критическую ошибку. Прямо перед ним, в лучах заходящего ядовитого солнца, стоял коренастый, в меру мускулистый, подтянутый мужчина лет тридцати в расстёгнутом полицейском плаще. И у него было абсолютно серьёзное, жёсткое лицо пти-брабансона Барбоса.

— Как видишь, напарник, моя тень чертовски отличается от оригинала, — произнес мужчина глубоким басом детектива, пока его маленькое собачье тело сидело на капоте. — Но именно благодаря ей меня когда-то взяли в элитный отдел. Годы изнурительных тренировок, пересборка ментальной матрицы — и ты видишь перед собой совершенно другого Барбоса. Так ведь?

— Я... я это... в шоке, так сказать, — косноязычно выдохнул Самсон, глядя на этот гипнотический оптический сдвиг.

Они поднялись на вершину холма с обратной стороны фермы, скрываясь за ржавыми остовами старой сельхозтехники. Отсюда как на ладони было видно всё: длинные ангары из грязного пластика, копошащихся рабочих-дронов и тяжёлые погрузчики.

Барбос оперативно связался по зашифрованной рации с Центром. Они залегли в сухую траву, ожидая штурмовой спецназ Департамента. Вдруг Самсон резко дёрнулся, его уцелевший глаз сузился, превратившись в холодный прицел.

— Смотри, этсамое... босс! — прошипел он, указывая длинным пальцем на дальний ангар. — Это старший, это, Джузеппе Дрочетто. Садится в броневик там. Собирается уезжать, так сказать. Давай возьмём его, ну?! Прямо сейчас, блядь!

— Нет, Самсон, — жёстко оборвал его Барбос, даже не шелохнувшись. — Ждём спецназ. Закон превыше всего.

— Это... это самое... — Самсон яростно сжал кулаки, стыки на его запястьях опасно полыхнули изумрудным светом. — Я понял, босс.

— Запомни, напарник: в нашем деле нужно полностью отключать чувства. Главное — это общее дело. Перед законом все должны быть равны.