Дикарка

2. Бел

Когда скорбишь, время воспринимается совсем иначе. Каждая минута и каждый день тянутся мучительно медленно. Мне кажется, будто рана, оставшаяся в груди от нехватки мамы в моей жизни, никогда не заживет. От каждой мысли и воспоминании о ней на глаза наворачиваются слезы и льются бесконечным потоком. И даже когда я смахиваю их, мое зрение не проясняется. Каждый новый вдох усиливает боль и напоминает о том, что все это не кошмар, от которого я могла бы проснуться.

Прошел уже месяц с тех пор, как я потеряла ее, но ощущение такое, словно прошло всего несколько мгновений – настолько свежо мучительное чувство потери. Я оглядываю пространство, которое теперь именуется моей комнатой. Да, это действительно моя комната, но не совсем. Ничего в этом месте не показывает мою личность. Все здесь безупречно, начиная от крашеных стен с молдингами и заканчивая шелковым постельным бельем и плюшевым ковром на полу. Это все так не похоже на меня, что я скучаю по маме и нашему крошечному домику еще сильнее. Да, нам не хватало денег, но мы были друг у друга. Прижимаю руки к глазам, чтобы остановить непрекращающийся поток слез.

Подумай о чем-то другом… о чем угодно.

Возле кровати прямо на полу громоздится целая груда новой одежды с бирками и стопка книг в мягкой обложке. Окидываю вещи гневным взглядом. Я не одинока в своем горе, но меня не покидает именно такое ощущение. Себастиан полагает, что может купить мое счастье, и это выражается в его постоянной потребности осыпать меня подарками: новыми книгами, одеждой и прочим.

Сами по себе эти вещи отнюдь не плохи, но они не заполняют пустоту в душе. Возможно, это помогает ему, и он всегда именно так справлялся со своими переживаниями, но я так не могу. Не могу просто купить что-нибудь новое и забыть о своем горе. Мы с Себастианом совсем разные. Деньги могут решить множество проблем в жизни, но они не способны восполнить утрату любимого человека. Людей нельзя заменить вещами.

Время от времени у меня возникает желание покинуть эту комнату и отправиться исследовать другие части дома, но подобные моменты случаются нечасто. Я изо всех сил стараюсь держаться в тени, ведь мне здесь не место. И я не нуждаюсь в очередном напоминании об этом.

Мир вокруг меня стал намного мрачнее без нее… и без него.

Словно из моей жизни исчезли все краски. Я стараюсь не думать о Дрю, но если мои мысли не крутятся вокруг него, то возвращаются к маме, а я предпочитаю вспоминать о том, что причиняет мне меньше боли. Я прижимаюсь спиной к подушкам и смотрю на потолок с изящным узором, размышляя о том, что, черт возьми, мне теперь делать со своей жизнью.

Возвращаюсь мыслями к ставшими привычными за последние две недели разговорам с Себастианом, во время которых он неизменно выражает надежду на то, что я вернусь к занятиям. Я бы тоже хотела этого, но никак не могу набраться храбрости. Не в том случае, когда есть риск увидеть Джеки, Дрю и того, кто знает, что произошло тем вечером. Мне не нужна их жалость.

Как и вчера, и позавчера, я без конца ворочаюсь на кровати, а когда мне надоедает пялиться в потолок, таращусь на дверной проем.

Стены комнаты выкрашены в бежевый цвет, а постельное белье, шторы, элементы отделки – богачи ведь называют это отделкой, не так ли? – и мебель выдержаны в красивых и сдержанных оттенках лилового и серого. Все выглядит в точности таким же, каким было, когда я только приехала сюда. Мне все время кажется, будто я нахожусь в номере отеля, а не в своей спальне.

Мама бы точно оценила абсурд происходящего. Она бы высмеяла всю эту нелепую роскошь: гору подушек на кровати, в то время как мне достаточно всего двух, ежедневную уборку комнаты, если только я не препятствую этому, и еду, которую приносят как по расписанию, без единой на то просьбы с моей стороны. Вот, как и в данный момент: сейчас ровно пять часов и кто-то уже стучит в дверь.

Персонал всегда появляется минута в минуту, и я благодарна им за еду, которую они приносят, но это не меняет ситуацию. Единственное, что я хочу заполучить – бутылку вина, которую, как правило, передают вместе с ужином.

Я сползаю с кровати, и ноги сводит после нескольких часов лежания в одной позе. Открываю дверь, и в комнату заглядывает одна из кухонных работниц. Кажется, ее зовут Хайди, но я стараюсь не привязываться ни к кому из них. Потому что не собираюсь тут оставаться.

Весь этот опыт преподнес мне очень ценный урок: не стоит привыкать к хорошему, потому что никогда не знаешь, когда кому-то надоест забавляться с тобой и он бросит тебя на съедение волкам. Это лишь вопрос времени, когда Себастиан сделает это. Он утверждает, что не поступит так, но в этом новом для меня мире без мамы я не доверяю никому и ничему.

Хайди, которая ненамного старше меня, одета в черные брюки и рубашку на пуговицах. Я едва успеваю моргнуть, как она оставляет поднос на краю кровати и, не говоря ни слова, выбегает за дверь.

Что-то скребет в груди: возможно, чувство вины за то, что я не могу быть более милой, доброй и хотя бы благодарной за заботу. Мама не так меня воспитывала, но Дрю и ее потеря уничтожили все остатки великодушия, которые у меня были. В большинство дней я нахожусь в оцепенении, не обращая внимания ни на окружающую обстановку, ни на собственные мысли. Иногда я позволяю себе что-то почувствовать, но это всегда заканчивается плохо.

– Спасибо, – шепчу я в пустой комнате.

Я беру с подноса бутылку вина, возвращаюсь на свое место, уютно устроившись среди подушек, и подношу горлышко к губам.

Опрокидываю голову назад и делаю большой глоток игристого вина.

Иногда оно помогает, но чаще всего нет. Вот только, что еще я могу поделать? В моей жизни не осталось ничего, за что стоило бы держаться. Реальность гораздо хуже, чем мои сны. Мой телефон издает сигнал, я выхватываю его из-под одеяла и, нахмурившись, смотрю на экран.

Это Дрю. Снова.

Я знаю, что должна заблокировать его. Он точно этого заслуживает. Вот только у меня не хватает духу. Я почти не отвечаю на его сообщения, а в те несколько раз, когда все-таки ответила, язвительно написала, чтобы он отвалил и оставил меня в покое. А еще один раз пообещала, что отправлю Себастиана разобраться с ним. Дрю почти мгновенно прислал мне эмодзи, закатывающего глаза. Не буду врать, это заставило меня улыбнуться. Но улыбка очень быстро померкла, стоило вспомнить, через какую боль он заставил меня пройти.

Тем памятным вечером Дрю ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. Я тянусь рукой к затылку и ощупываю чувствительную кожу головы. Мне еще даже не сняли швы, а он полагает, что может написать мне сообщение, и я прибегу к нему?

Иди к черту, Дрю.

Раскаленная добела злость быстро сменяется опустошением, и я активирую экран, чтобы ответить ему и велеть отвалить всеми известными мне способами. Мои пальцы быстро перемещаются по клавиатуре, пока я набираю длинный ответ, выплескивая свои эмоции. Сердце стучит, ударяясь о грудную клетку, словно пытаясь вырваться из моего тела.

Я уже собираюсь нажать «отправить», когда внезапно раздается стук в дверь. Я не успеваю открыть рот, чтобы ответить, как входит Себастиан.

Прошу прощения?

Кладу телефон на кровать, чтобы он не увидел экран, и хмуро смотрю на него.

– Как правило, если люди стучат, то ждут разрешения войти.

Себастиан ничего не отвечает, усаживаясь на край кровати рядом с едой и не отрывая взгляда от подноса.

– Я распоряжусь, чтобы персонал перестал подавать тебе вино вместе с ужином, потому что ты только и делаешь, что пьешь его, не притрагиваясь к еде.

Опустившись обратно на подушки, я прижимаю к себе бутылку вина.

– Чего ты от меня хочешь? Я не голодна.

Он хватает кусок курицы с тарелки, отправляет его в рот и снова устремляет на меня свой взгляд.

– Не хотелось бы говорить, но ты в чертовски дерьмовом состоянии. За этот месяц ты похудела килограммов на пять, притом что тебе вообще не стоило худеть. Кроме того, мне страшно представить, когда ты в последний раз принимала душ, да и причесаться тебе бы не мешало.

Я подношу бутылку с вином к губам, запрокидываю голову и вновь делаю большой глоток, не отводя от него взгляда. После вытираю рот тыльной стороной ладони и говорю:

– Мой вес тебя совершенно не касается. Равно как и моя личная гигиена. Тебе вот не помешали бы хорошие манеры, раз уж мы указываем друг другу на недостатки.

Себастиан скользит по мне взглядом и снова ковыряется в еде на моем подносе.

У него что, нет своей?

Нелепо злиться на него за то, что он угощается едой, которую я сама не собираюсь есть, но меня все равно ужасно раздражает, что Себастиан так непринужденно сидит рядом со мной, ест и делает вид, будто все замечательно.

Он вдруг замечает мой телефон, и его взгляд вспыхивает от гнева:

– Ты снова общаешься с ним?

Все происходящее вызывает ужасную неловкость: настойчивое желание Себастиана задавать вопросы, чтобы узнать меня получше, и эти его попытки выстроить доверительные отношения. Я не понимаю, зачем он вообще так старается. Мы оба прекрасно знаем, что на самом деле ему глубоко на меня наплевать. Он делает все это не потому, что ему не все равно. Такие люди, как он, ничего не делают просто так, и уж точно не делают чего-либо просто потому, что им не все равно. Себастиан может отрицать это сколько угодно, но в моих глазах его намерения всегда будут иметь какой-то скрытый подтекст.

Я машу перед его лицом телефоном, экран которого, к счастью, не активирован.

– Это тоже не твое дело.

Его взгляд становится жестким, и я сопротивляюсь желанию вздрогнуть. Стоит показать свой страх, и ты побежден.

– Не хотелось бы разбивать твои иллюзии, сестренка, но все, что касается тебя – мое дело. Я не собираюсь тебя контролировать. Просто помни, что его мотивы могут быть не такими, как кажутся. Похоже, им двигало лишь желание добиться тебя, а теперь, когда ты стала недосягаемой, он бесится и устраивает истерики, словно маленький ребенок.

– Во-первых, больше никогда не называй меня «сестренкой». Во-вторых, я не хочу говорить о нем. Мне известно, что я ничего для него не значу. У меня даже имеется шрам, который я вижу всякий раз, когда смотрю в зеркало – в качестве чертова напоминания. Так что оставь себе свои дерьмовые нотации.

Себастиан ухмыляется и отправляет в рот кусочек брокколи.

– Прекрасно. Я рад, что ты выкинула его из головы. Но учти: если Дрю появится здесь, я прикончу его. Если не хочешь увидеть его кровь на мраморном полу, лучше не приглашай сюда.

Я собираюсь снова отпить вина, но Себастиан выхватывает бутылку из моих рук и подносит ее к губам, сделав большой глоток. Все мои мысли заняты его предупреждением. Неужели он действительно готов убить лучшего друга, чтобы защитить меня?

– Эй! – огрызаюсь я. – Вообще-то, это мой ужин.

Он смотрит на меня поверх бутылки, прихлебывая из нее. А когда, наконец, отрывается от горлышка, то она оказывается наполовину пустой.

– Придурок, – бормочу я, выхватив бутылку обратно.

Я знаю, что не смогла бы забрать ее, если бы он не отдал. Делаю огромный глоток, но вино попадает не в то горло. Я начинаю кашлять, и оно выплескивается изо рта, стекая по подбородку.

– Вау. Ты сама грациозность.

– Отвали, – бормочу я, вытирая губы и невольно улыбаясь.

Взгляд Себастиана светлеет, и в нем появляется маленький проблеск надежды.

Мы с ним препираемся почти каждый день с того самого момента, как я переехала сюда. Не могу понять почему, но это кажется… правильным… нормальным. Разумеется, мы пока еще узнаем друг друга и чувствуем себя чертовски неловко, но с каждым днем это ощущение понемногу рассеивается. Я начинаю понимать его по-настоящему, и это пугает меня, потому что подразумевает то, что он тоже начинает понимать меня. Полагаю, так и должно происходить между братом и сестрой? А еще, пожалуй, в те несколько минут, когда он находится рядом со мной, я не чувствую того невыносимого одиночества, которое одолевает меня с тех пор, как я все потеряла.

Эта мысль вновь вызывает во мне напряжение. Я подтягиваю колени к груди и зажимаю бутылку между бедер.

– Тебе что-то понадобилось или ты просто зашел убедиться, что я еще жива?

Он пожимает плечами, берет круассан с моего подноса и пересаживается в кресло рядом с кроватью.

– Я просто выполняю свой братский долг. Ну, знаешь, убеждаюсь, что ты не повесилась на душевой штанге и раздражаю тебя. Обычные братские заморочки.

Я усмехаюсь.

– В этом доме нет никаких душевых штанг. Все сделано из нержавеющей стали, керамики и мрамора. Здесь наверняка даже не было такой простой вещи, как занавеска для душа.

Себастиан хмыкает:

– И то верно.

Он протягивает руку за бутылкой, и я медленно и с неохотой отдаю ему.

– Не пей все.

– Если даже и выпью, то просто попрошу принести тебе еще одну бутылку.

Мы сидим в молчании, которое на удивление не кажется таким уж тягостным.

В какой-то момент он встает, пересекает комнату и щелкает выключателем, чтобы зажечь камин. Тот мгновенно оживает, вспыхивая огнем, а Себастиан снова садится.

– Только не говори, что тебе все это не нравится.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Ты имеешь в виду, как может человек, у которого никогда ничего не было, не ценить то, что теперь у него есть все?

– Я не это имел в виду.

Фыркаю и забираю у него бутылку, чтобы отпить еще.

– Он снова написал мне.

Тишина в комнате внезапно становится более напряженной на фоне потрескивающего огня.

Тон Себастиана меняется, когда он спрашивает меня:

– И ты ответила ему?

Я смотрю на свои ноги и облупившийся лак на ногтях, который не удосужилась обновить за последний месяц.

– Нет. Точнее, не в том смысле, какой ты подразумеваешь. Я не поощряла его, если речь об этом. Когда я отвечаю, а это случается очень редко, то лишь велю ему оставить меня в покое.

В глазах Себастиана вспыхивает гнев.

– Почему ты не заблокировала его? – бурчит он. – Я должен был сделать это сам. И вообще, лучше отдай мне свой телефон. Я куплю тебе новый, с другим номером, и лично прослежу, чтобы Дрю не узнал его.

Во мне вспыхивает паника, и я хватаю телефон с кровати, сжимая в руке вместе с бутылкой вина.

– Нет. Мне не нужен новый. Я хочу оставить этот.

Мысль о том, что я могу лишиться фотографий и голосовых сообщений от мамы, приводит меня в ужас. Это все, что у меня осталось: единственные физические воспоминания о ней. Когда я думаю о том, что лишусь их, то чувствую себя так, будто потеряю ее снова.

Должно быть, страх и тревога отразились на моем лице, потому что Себастиан согласно кивает.

– Расслабься, Бел. Я не стану забирать твой телефон. Забудь все то дерьмо, которое я наплел. Я просто хочу быть уверен, что с тобой все будет в порядке.

Я снова опускаюсь на подушки, испытывая облегчение.

– Ты прав, это дерьмо. В этом вопросе ты настоящий профи.

Себастиан вздыхает и смотрит на огонь.

– Знаю, это будет непросто, но тебе не стоит снова встречаться с Дрю. Он не подходит тебе, поверь тому, кто был его другом на протяжении многих лет. Горбатого могила исправит. Если он причинил тебе боль однажды, то непременно сделает это снова.

– Думаешь, я этого не знаю? Я не настолько наивна, как все считают.

– Я вовсе не считаю тебя наивной. По-моему, ты просто хочешь, чтобы тебя любили и принимали такой, какая ты есть, а это, к несчастью, может сделать тебя легкой мишенью для непорядочных людей. Дрю не из тех парней, которых можно привести к маме и папе для знакомства.

«Что ж, у меня как раз нет ни того, ни другого», – почти произношу я, но прикусываю язык.

Дрю не идеален. Я бы даже не назвала его хорошим, но Себастиан понятия не имеет, что нас с ним связывало. Он и представить себе не может, насколько живой я чувствовала себя рядом с Дрю. Мне не по душе все то, что происходило между нами, я не считаю это нормальным, но все, что было – нечто особенное, и это трудно просто перечеркнуть и забыть. Если, конечно, ты не законченный социопат.

Мы сидим в тишине, и на одно мимолетное мгновение я жалею, что рядом со мной нет Джеки… Впрочем, нет, не ее. Кого-то, с кем можно было бы поговорить по душам. Мое сердце разрывается от потери нашей дружбы, утраты мамы и Дрю. Боль пронизывает меня насквозь, оставляя после себя кровоточащие раны.

Я поднимаю взгляд к потолку, чтобы не расплакаться, и отпиваю еще немного вина.

– Чего бы ты хотела, Бел?

Тот факт, что Себастиан использует краткую форму моего имени, должен вызывать раздражение, но в действительности приятен.

Тяжело сглотнув, я снова смотрю на него, а он не отрывает от меня взгляд зеленых глаз.

– Я хочу, чтобы боль прошла и перестала доставлять столько страданий. Хочу избавиться от постоянных воспоминаний обо всем, что я потеряла.

– Так будет не всегда. В конце концов, твое горе утихнет, и каждый день будет причинять чуть меньше боли, чем предыдущий.

– Откуда тебе знать? – с досадой говорю я и жалею о сказанном, как только эти слова срываются с моих губ.

Кто точно не заслуживает моей желчности, так это Себастиан. Он добр ко мне, терпелив, тактичен, и оказался гораздо более заботливым, чем я ожидала, несмотря на то что тоже пережил потерю. Его ситуация едва ли не хуже, чем моя собственная. У меня хотя бы есть воспоминания о времени, проведенном с нашей мамой. А у него их нет.

Себастиан встает и запускает руки в карманы. Готова поклясться, в его взгляде промелькнуло разочарование.

– Я пришлю еще вина, но только при условии, что ты съешь весь ужин.

Я открываю рот, чтобы извиниться и уверить, что не хотела быть такой резкой, но слова застревают в горле. Сомневаюсь, что ему это нужно. Себастиан исчезает за дверью, тихо закрыв ее за собой и оставив меня наедине с моими мыслями.

Я знаю, что веду себя как стерва, но делаю это, даже не задумываясь о своем поведении. К сожалению, именно так проявляет себя выработавшийся у меня посттравматический синдром, направленный на самозащиту. Будет лучше, если я оттолкну его и буду держать на расстоянии. По крайней мере, когда что-нибудь случится, и он неизбежно уйдет из моей жизни, мне будет не так больно, как если бы я впустила его в свою душу. Потому что мысль о том, что я потеряю единственного родного человека, который у меня остался, причиняет мне боль, даже несмотря на то, что я почти ничего не знаю о нем.

Мой телефон снова подает сигнал, но я отказываюсь смотреть на него и делаю большой глоток вина.

– Пошел ты, Дрю, – шепчу я.

А после резко выдыхаю и откидываюсь на подушки. Моя еда остыла, а вино почти закончилось. Мне нужно что-то съесть, и не потому, что Себастиан велел мне сделать это, а потому, что я хочу еще вина.

С тяжелым вздохом я приподнимаюсь и на коленях подползаю к краю кровати, чтобы поесть. Курица с овощами… Еда, полная питательных веществ и витаминов. Этот ужин – абсолютная противоположность моим недавним попыткам сэкономить на еде, когда я, самостоятельно делая покупки, искала что-нибудь сытное и недорогое. Он разительно отличается от привычных мне бутербродов с арахисовым маслом. Я отправляю в рот несколько кусочков еды, и меня поражает насыщенный пряный вкус курицы и овощей.

Разумеется, все очень вкусно. Полагаю, Себастиан стремится обеспечить нам все самое лучшее.

Съев еще один кусочек, я размышляю о том, что он так ничего и не рассказал мне о нашей семье. К примеру, о том, как они заработали миллионы? И что это означает для меня в перспективе? Каким окажется мое будущее в качестве члена этой семьи? Насколько я знаю, мой брат взвалил все на свои плечи. И даже если может показаться, что Себастиан спотыкается под этим грузом, он совсем не жалуется и не демонстрирует ни капли слабости.

Он гораздо сильнее меня. Быть может, это связано с особенностями его воспитания? Мне еще многое предстоит узнать о нем и о том, что представляет собой наш род. Грустно думать о том, сколько времени потеряно зря и сколько совместных воспоминаний мы с ним упустили.

Сигнал телефона отвлекает меня от размышлений, и я смотрю на экран прежде, чем успеваю подумать об этом.

Перед глазами появляется новое сообщение от Дрю:

Псих:

У тебя есть неделя, цветочек. Одна неделя, чтобы вернуться ко мне, или я сам приду за тобой, готова ты к этому или нет.

Я опускаю телефон на кровать и напряженно смотрю вперед. Лгал ли Себастиан, когда говорил, что убьет Дрю? Я не уверена, что готова рискнуть. Хоть я и злюсь на Дрю и отчасти хочу прирезать его, меньше всего мне хотелось бы, чтобы он умер. Но он должен понять, что больше не контролирует ситуацию. Теперь это делаю я и больше не собираюсь подчиняться ему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.