В сознание…

БЛАГОДАРНОСТИ

В первую очередь, я хочу выразить огромную благодарность моей лучшей подруге, Екатерине Ивановой. Катя, без тебя эта книга никогда бы не состоялась. Спасибо за твою поддержку, за твою искреннюю веру в меня и мои способности, за комментарии, которые помогали раскрыть историю с новых сторон, и за ту невероятную мотивацию, которая не давала мне сдаться. Ты всегда находила нужные слова, чтобы вдохновить меня продолжать, даже когда силы и идеи, казалось, покидали меня.

Изначально эта история задумывалась как небольшой рассказ о человеке по имени Виктор, оказавшемся в одиночестве в космосе, без понимания того, что его ждет впереди. Это должен был быть просто короткий, камерный сюжет. Но именно ты увидела в этой задумке нечто большее и убедила меня расширить мир этой истории, углубить характеры и написать не просто рассказ, а целый роман. Ты всегда напоминала мне, что в этой истории есть то, что стоит рассказать миру.

Также я хочу поблагодарить всех первых читателей, которые поверили в меня и в эту историю. Ваши отклики, добрые слова и искренний интерес были для меня источником вдохновения. Вы видели в этом мире что-то свое, задавали вопросы, спорили о мотивации героев, делились своими мыслями и чувствами. Благодаря вам я понимал, что моя работа имеет значение и может находить отклик в сердцах других людей.

Спасибо каждому из вас, кто взял в руки эту книгу, открыл ее страницы и отправился в путешествие вместе с моими героями. Без вас этот мир, эти истории и эти персонажи, возможно, так и остались бы лишь в моем воображении.

Эта книга – результат нашей общей веры в то, что рассказанное слово способно соединять людей, делать нас ближе и открывать новые горизонты. Спасибо вам за то, что вы есть.

АВТОРСКОЕ ПРИМЕЧАНИЕ

Хочется предупредить читателя, что «В СОЗНАНИЕ…» – это не просто научная фантастика.

Это психологическая трагедия, метафизический триллер и философская притча о границе человеческого. Одной из главных тем, является вопрос: что значит быть человеком? Сразу предупрежу искушенного читателя, что книга не предназначена для комфортного чтения. В этой истории нет места облегчению, нет места отводу взглядов, нет попытки описать происходящее безопасно. Здесь зафиксированы события, которые могут вызвать даже отторжение: насилие, утрата, нарушение границ, эмоциональное давление. Но всё, что описано, имеет внутреннюю логику и последствия. Ничего не вставлено ради эффекта. Ничего не преувеличено. Ничего не смягчено.

Но я не стремлюсь шокировать. Я не оправдываю и ни в коем случае не обвиняю. Я просто фиксирую то, что происходит, когда привычные структуры рушатся, а люди действуют в условиях, где мораль не даёт готовых ответов. Это не исповедь и тем более не манифест. Это последовательная фиксация событий, решений, реакций.

Если вы почувствуете, что этот материал может нанести вред – не продолжайте. Если вы будете ощущать, что он нарушает ваш внутренний покой – остановитесь. Никакой сюжет, никакая идея, никакая правда не стоят вашего равновесия.

Вы имеете право не читать. Вы имеете право сохранить себя. И это право важнее любой книги.

1.

Проснулся. Странное чувство нарастающей тревоги не отпускает Виктора. Неожиданно тяжелые веки не слушаются импульсов мозга и не открываются. Ему необъяснимо сложно сразу прийти в себя, а тем более понять происходящее вокруг. Глаза все еще закрыты.

Удается приоткрыть слипшиеся веки. Резкая боль пронзает затылок, и Виктор вынужден их снова закрыть. Он слышал, что иногда так бывает, когда долго находишься в анабиозе, но сам ни разу не испытывал подобного, хотя в последнее время часто приходится пользоваться технологией криосна. Голова пульсирует, словно кто-то ударил по ней молотком. В ушах раздражающий звон. Темная стазис-каюта для экипажа, или попросту спальный отсек, освещена только мигающей лампочкой аварийной сигнализации. Цвет тревоги красный. И скорее всего, раздается сирена, но Виктор не слышит ее через звуконепроницаемую крышку своей камеры. Тело ощущается тяжелым, как будто оно налито свинцом, а мышцы, словно деревянные, едва поддаются контролю.

«Что… черт возьми… что здесь происходит?» – размышляет Виктор, пытаясь структурировать детали миссии.

После того как республиканские ученые под руководством профессора Аурелио Келлера разработали метод глубокой реконфигурации старых космических двигателей Лоренца, республиканский флот стал способен преодолевать огромные расстояния за более короткие сроки. Так называемый светоскоростной двигатель Келлера, основанный на принципе фазового сдвига в гравитационных узлах, был внедрен в стандартную архитектуру межзвездных судов, включая консульские. Сократив время космических путешествий во много раз, аудиты Республиканского Консульства Колониальных Поселений, занимающегося контролем адаптации колонистов, консультацией колоний по различным бытовым и производственным вопросам, а главное – научными исследованиями новых миров, становятся более частым явлением на дальних рубежах огромной Галактической Республики.

Только, как и прежде, совершая фазовые прыжки на сверхсветовых скоростях, всему экипажу приходится уходить в криосон, так как в бодром состоянии организм человека пока не способен перенести столь быстрое пересечение космических пространств. Ведь, согласно доктрине криосна, при таких перелетах нервная система человека перегружается, сенсорные сигналы становятся хаотичными, и мозг «сгорает» от избытка стимулов. Сон же отключает сознание и позволяет телу пережить нагрузки. В свою очередь, управление космическим кораблем на это время переходит в руки автопилота, заранее программируемого человеком – навигатором.

Шесть лет назад, за полгода до этого изобретения, корабль колонистов «АТЛАНТ-13» с командой из пятисот человек и полным набором колонизаторского оборудования отправился на самые дальние рубежи, находящиеся пока за пределами официальных границ Республики. Миссией для колонистов было добраться до экзопланеты земного типа, обозначенной на галактической карте как 2295-ХW5763 и названной Деметрой в честь астронома, открывшего ее. Планета находится в одной из систем туманности Ориона. Организовав всю необходимую инфраструктуру на самой планете, к прилету инспекции РККП, они должны были начать строительство мощной передающей информационной станции на ее орбите, которая, в свою очередь, соединит их новый дом с центром Республики. Такие станции теперь расположены по всей галактике, и называют их Маяками.

Прошло уже более тридцати лет с тех пор, как человечество полностью покинуло родную Землю, переселившись на Марс и сделав его своей обителью. Но все-таки большая часть населения Республики проживает на космических фермах и других осваиваемых планетах в разных уголках галактики. Саму же Землю в будущем решено превратить в заповедник, очистив ее от всех следов человеческой деятельности.

Так как из-за перенаселения на Марсе правительство стало жестко контролировать рождаемость, многие решаются на переселение в уже организованные республиканские колонии, а также на длительные полеты к новым открывающимся звездам, распространяя человечество все дальше от родной планеты.

Полет колонистов на Деметру должен был продлиться шестьдесят восемь месяцев, то есть примерно полгода колонисты уже строят заводы и развивают свой первый город. Ближайшая инспекция консула должна была добраться туда только через шесть лет после их прилета, но благодаря новым технологиям корабли Республиканского флота теперь могут преодолеть это расстояние всего за сорок пять дней из Солнечной системы.

Обычно консул РККП Малышев быстро отходит от криосна, но, судя по всему, не в этот раз.

Руку Виктора пронзают тысячи маленьких иголок, щекоча онемевшую конечность. Их уколы становятся все чаще и поднимаются выше к плечу. Наконец, хоть какие-то чувства постепенно возвращаются, и консул действительно начинает приходить в себя.

Он снова пробует открыть глаза, но уже осторожно и гораздо медленнее. Кажется, веки теперь слушаются, хоть глаза пока не привыкли к яркому свету, а изображение все еще немного размыто, происходящее вокруг начинает проясняться. Красный пульсирующий свет, освещающий темную кабину, напичканную различными оборудованием и датчиками, откликается болью в висках, уходящей глубоко в затылок. Понадобилось еще какое-то время, чтобы вспомнить, где он находится.

Сначала Малышев видит большое светлое пятно, размытое и пульсирующее красным, но постепенно оно начинает принимать знакомые очертания. Когда силы начинают возвращаться, Виктор пробует повернуть голову. Мышцы словно атрофировались, что необычайно странно для такого недолгого путешествия. Получается не с первого раза, но все-таки получается. Что-то не так. Чувство тревоги нарастает, тем временем силы постепенно возвращаются.

Теперь, держа голову, можно приподняться на локтях. Но как только он пытается это сделать, резкий удар тут же приводит его в чувства. Это удар лбом о прозрачную крышку камеры криосна. Странно, такого раньше не было. Камера всегда открывается до того, как процедура пробуждения пассажира завершится. Рефлекторно рука тянется потереть лоб, но удар о крепкий прозрачный пластик окончательно приводит мысли консула Малышева в порядок. Камера заперта. Но что больше всего пугает, ее нельзя открыть изнутри, просто нет такой функции. А где же остальной экипаж? Они ведь не могли, проснувшись, покинуть каюту, забыв про командира экспедиции? А тем более, оставив его спящим, покинуть корабль.

Звуков Виктор по-прежнему никаких не слышит, да и не может, ведь камера звуконепроницаема, но вот странные вспышки света наконец привлекают его внимание. Ситуация начинает проясняться. Оглядевшись, он понимает, в чем дело. Все камеры криосна стоят полукругом, под углом сорок пять градусов по отношению к полу тыльной стороной и наклонены верхней частью к центру каюты, а его камера в середине, из-за чего он не может видеть их все, но те, что стоят по обе стороны от него, затянуты странной белой дымкой. Искры откуда-то снизу поднимаются все выше и выше. Красная лампочка тревоги продолжает моргать, въедаясь в мозг Виктора.

«Да что, черт возьми, все это значит?»

Нужно действовать быстрее, иначе это может закончиться трагедией. Он отбрасывает сковывающий страх и на ощупь находит ручку. Дергает ее от себя, но ничего не получается. Пытается толкнуть прозрачную откидную крышку руками, но из-за его слабости она не поддается.

Возможно, экипаж все еще в камерах криосна, и он первый пришел в себя. Виктор пытается стукнуть по пластиковой дверце камеры, но она снова не поддается. Места в ней мало, и размахнуться, чтобы ударить посильнее, невозможно. Становится трудно дышать. Судя по всему, подача воздуха остановлена. Сердце от волнения начинает стучать с удвоенной силой. Еще один удар, и снова неудача, но теперь еще и болит локоть. Эти камеры не конструируют бронированными, но достаточно крепкими, чтобы выдержать удар тяжелого предмета.

Он снова хватается за ручку и пробует навалиться уже всем телом на эту «гребаную дверцу старого холодильника». Тут же про себя отмечает удачность подобных вертикальных моделей в подобной ситуации, лежа горизонтально, этого сделать не удалось бы. Дверца снова не открылась, но что-то в ней явно треснуло, и на долю секунды в капсулу ворвался звук сирены, ревущей снаружи, и немного запаха гари. Так, отлично, начинает поддаваться. Еще толчок. Мимо.

– Ну давай же. Еще чуть-чуть.

Виктор закричал и, развернувшись боком, со всей силой надавил рукой на дверцу, упираясь плечом прямо в прозрачную панель, другим плечом и рукой отталкиваясь от задней стенки. К удивлению консула, рамка крышки так и не поддалась, а вот сама прозрачная панель вылетела из нее, его обдало холодным воздухом и шумом тревожной сирены.

Тело еще не полностью подчиняется. Приходится совершить немалые усилия, чтобы выбраться из капсулы. Ноги немного сдаются, и Виктор всем телом обрушивается на пол кабины. Магнитное поле корабля включено, отлично, хоть что-то уже известно. Пытается подняться, но кружится голова. Приходится немного отдышаться. Снова пытается встать. В этот раз удачно. Подходит к ближайшей задымленной капсуле криосна, стоящей рядом с его. Это капсула Тамары. Датчики на экране показывают отсутствие пульса. Запах горелой проводки въедается в легкие. Виктор закашливается, его скручивает от боли и эмоций, а потом вырывает.

Девушка умерла во сне. Ее кожа, покрытая инеем, приобрела неестественно белый, местами с синим отливом, цвет. Малышев от злости и отчаяния дергает за крышку капсулы, пытаясь открыть ее, но мышцы снова подводят, и он валится на пол.

«Это не может быть правдой», – мелькает мысль в голове лежащего на полу Виктора.

Выйдя из оцепенения, он окидывает быстрым взглядом оставшиеся пять капсул и понимает, что экипаж корабля погиб, не приходя в сознание. Похоже, что все камеры оказались неисправны, и только ему повезло остаться в живых.

Виктор ползет к выходу, попутно размахивая руками, словно хочет ухватиться за воздух, пытаясь встать. С трудом ему удается подняться и выйти из спального отсека. Держась одной рукой за стену, он направляется прямиком на мостик. Мигающие красные огни и вой сирены преследуют на всем пути. Ноги по-прежнему предательски подгибаются. Добравшись до пульта управления, первым делом он отключает тревогу.

ВНИМАНИЕ: РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ГРУЗОВОГО ОТСЕКА

Красными буквами гласит надпись на экране терминала. Все мониторы исправны, СС-двигатели остановлены, кислород в норме. Малышев запускает диагностику.

«Где мы сейчас находимся? Сколько мы были в криосне? И главный вопрос: что же все-таки с нами произошло?» Он вводит запросы в терминал компьютера.

«Мы?»

Ах да, он же остался один. Виктор еще не успел осознать это.

Итак, звездная дата…

«Что?»

Табло показывает:

08:12:2557

«Не может быть, это ошибка. Почти двести лет? Нет. Этого не может быть».

Они вылетели с Проксимы b в дату: 05:04:2360, с учетом разгона двигателей их путь должен был составить двадцать пять дней, что же пошло не так? Консул вводит данные на пульте управления.

ГРУЗОВОЙ ОТСЕК ЗАБЛОКИРОВАН

Компьютер выдает новое сообщение.

Для начала Виктор запускает диагностику систем корабля. Теперь можно проверить данные с бортового регистратора телеметрического контроля, наверняка это прольет свет на то, что произошло, пока команда из шести человек спала. Навигационный радар вышел из строя и не показывает никакой информации о месте нахождения. Так как навигационная система консульских кораблей отличается высокой точностью, Виктор уверен, что даже если корабль не достиг пункта назначения, то сбиться с маршрута он уж точно не мог. Но почему их до сих пор не обнаружили другие республиканские корабли?

Виктор не может отделаться от мысли, что операционная система корабля дала сбой, и данные на экране не соответствуют действительности.

Следом он решает проверить ядро светоскоростного двигателя. Так, ядро в порядке. Нужно провести тест на запуск.

СВЕТОСКОРОСТНОЙ ДВИГАТЕЛЬ ОТСУТСТВУЕТ ИЛИ НЕИСПРАВЕН

Выдает ошибку компьютер.

«Не может быть. Что за херня? Возможно, проводка. Или сгорел процессор. Придется поискать причину».

Консул вводит команду в терминал для запуска диагностики системы на предмет ошибок. В ответ компьютер выдает, что диагностика займет четыре часа. Теперь стоит привести себя в порядок. Он снимает комбинезон, оставаясь совершенно голым, и направляется в жилой отсек. Там бросает комбинезон в специальный ящик для грязного белья, берет из другого ящика чистое полотенце, по привычке нюхает его и направляется в душ.

Из всего экипажа Виктор знаком только с Тамарой, его однокурсницей и бывшей девушкой. Они уже несколько раз за последние пять лет службы попадали в одну аудиторскую экспедицию в республиканские колонии. Остальные члены экипажа оказались с ними в команде впервые. Тамара была капитаном первого ранга республиканского флота и считалась одним из лучших специалистов по ботанике. Виктор же специализируется на психологии и является руководителем экспедиции. Все члены экипажа имеют техническую квалификацию общей направленности, что делает их взаимозаменяемыми в случае любой непредвиденной ситуации.

Знакомы с Тамарой они были еще со времен учебы в академии Звездного флота. На первом курсе их отношения сложно было назвать даже дружескими: сначала учебы они только иногда пересекались на редких смежных парах и совместных студенческих тусовках, но к окончанию учебы никто из студентов не мог представить их друг без друга. После окончания академии оба поступили на службу в РККП, головной офис которого находится в Нью-Сеуле на Марсе. Там же находится Главный Штаб Управления Космическими Полетами Флота Республики. Поняв, что на службе сложно сохранять прежние отношения, они расстались добрыми друзьями, лишь изредка попадая в совместные экспедиции, как, например, в этот раз.

Воспаленное сознание подкидывает Виктору все больше вопросов, заполняя его разум тревожными мыслями. Могло ли действительно пройти двести лет?

Двести лет… Как такое возможно? Как?

Даже если так и есть, неужели никто не пытался найти их за все это время? А если и искали, то почему не нашли?

Все они мертвы? Почему?

Мысли скачут, хаотично меняясь местами, и от этого его начинает бить озноб. Шум воды, громкий и настойчивый, словно затапливает его, захлестывает с головой. Она обжигает кожу, но не приносит ни облегчения, ни покоя. Кажется, что время вокруг него застыло, и лишь капли, стекающие по лицу и ослабшему телу, напоминают о реальности. Виктор вжимает голову в плечи, пытаясь спрятаться от звуков, но эхо его дыхания в тесном пространстве усиливается. Тяжелое, прерывистое дыхание… Как у загнанного зверя.

Становится хуже, когда на смену этим вопросам приходят другие образы. Закрыв глаза, Виктор видит лицо Тамары за прозрачной крышкой криокапсулы. Ее глаза – такие пустые и безжизненные. В последний раз он смотрел на нее перед погружением в сон.

Неужели это она… Там? Одна? Замерзшая навсегда?

Грудь сдавливает от спазма так, что он не может дышать. Его сердце будто разрывается, ощущение утраты наполняет все его существо. Голова кружится, ноги подкашиваются. Он начинает оседать, хватаясь за голову трясущимися руками. Только что он осознал, что потерял самого близкого человека.

Виктор обнаруживает себя через несколько часов, стоящим перед зеркалом в своей каюте. Теперь, когда эмоции остались позади, как по щелчку пальцев, включается рациональное мышление.

Итак, что мы имеем? Корабль дрейфует в космосе неизвестно где, возможно, сбившись с курса неизвестно почему, и уже долгое время, даже точно неизвестно сколько. Удручающие вводные. Пора разобраться с этим и выбираться отсюда, если, конечно, это возможно.

Компьютер давно завершил диагностику системы.

Сам СС-двигатель в порядке. Хоть это радует. Но судя по всему весь затор в системе охлаждения, а именно в блоке «С». Если сгорели процессоры, то двигатель ему уже никогда не завести. Проблема в том, что это единственный блок в конструкции данной модели корабля, попасть в который возможно только снаружи. Остальные важные блоки для пилотирования расположены внутри корабля, под защитой специальных экранов. А значит, придется выходить в открытый космос.

Да уж.

Теоретически, конечно, проблем в этом нет, но вот практически… Дело в том, что командир экспедиции и опытнейший консул РККП ни разу не выходил в открытый космос. Не приходилось. И одна только мысль о том, что он будет вынужден это сделать, приводит в ужас.

Ну что же, все когда-то происходит впервые. Виктор собирает необходимые инструменты и прицепляет специальный карман на передней части скафандра. Надевает на себя терморегулирующий костюм и залезает в скафандр. Эх, жаль, Стиви его сейчас не видит. Он был его другом, они вместе учились в академии, а потом друг пошел служить на центральную космическую исследовательскую станцию на орбите Сатурна. Там ему достаточно часто приходилось совершать выходы в открытый космос, и Стив порой делился подробностями и нюансами своих вылазок. Ну посмотрим, как же это на практике.

Виктор закрывает шлюз. На сенсорном пульте, что на рукаве скафандра, он нажимает на кнопку, запуская процедуру откачки кислорода. Тут же дверца открывается с другой стороны шлюза, убрав последнюю преграду перед Виктором и открытым космосом. Он волнуется, как перед своим первым стартом. Казалось бы, он столько лет путешествует сквозь космическое пространство, от планеты к планете, от системы к системе, но все время внутри корабля, без возможности, да и желания, выйти в открытый космос.

Пара шагов отделяет человека в скафандре от распахнувшего двери шлюза прямо в черноту космоса, но сделать их он не спешит. Виктор дает себе еще пару минут для того, чтобы собраться с мыслями и начать миссию. Сделав резкий вдох и выдох, подпрыгнув пару раз на месте, проверяя работу искусственного магнитного поля корабля, он трогается с места прямо в бездну.

Магнитные ботинки скафандра отлично слушаются. Каждый шаг уверенный, четкий. Разницы между хождением по каютам корабля и по наружной обшивке он совершенно не чувствует, за исключением окружающего его космического пейзажа, который психологически давит своей бесконечностью. Черное небо вокруг, усеянное звездами, словно смотрит на него. Оно будто живое, дышащее. Кажется, у подобного состояния есть какое-то специальное название, но Виктор не может его вспомнить. Что-то на «А»… Он решает зациклиться на этой мысли о названии, лишь бы не думать об этом глупом состоянии панического страха. Пытается отвлечься, сосредоточиться на шаге, но сердце стучит как отбойный молоток.

Во рту пересохло так сильно, что кажется, язык вот-вот рассыплется, словно одна из тех пересохших песочных печенек, которые выпекала бабушка Клава и которые лежали в специальной металлической коробочке неделями, ожидая, когда родители Виктора привезут его к ней на каникулы. Эта мысль о печенье приносит странное чувство тоски и еще больше усиливает желание вернуться в безопасное пространство корабля.

Может быть, это агорафобия? Боязнь открытого пространства. Что-то подобное, и симптомы похожи. Очень даже подходит. Или что-то другое? Он пытается вспомнить: нет, не агорафобия. Точно другое… Монитор на руке показывает, что половина пути уже пройдена. Вроде немного полегчало, но через мгновение появляется чувство тошноты и тревожности. Хотя тревога не проходила с самого момента выхода из анабиоза.

Может, все-таки апейрофобия? Боязнь бесконечности тоже подходит под ситуацию. Но последняя вроде никогда не была в числе реальных болезней. Или входила в ряд спорных… Кто, черт возьми, его знает. Еще несколько шагов преодолено. Каждый шаг дается с трудом, но он движется вперед, и вот он уже рядом с передающей антенной.

Пользуясь случаем, Виктор решает бегло, ибо надолго он задерживаться здесь не собирается, осмотреть ее целостность. Но как только он делает шаг ближе к вышке, на которой она закреплена, его резко подкидывает и снова притягивает к обшивке корабля.

Виктор смотрит на монитор на руке, но понимает, что прежде, чем выяснять причины произошедшего, нужно защитить себя от повторного случая. Для начала за что-нибудь ухватиться. Ближайшее подходящее место – крепление передающей антенны. Дюжина быстрых и больших шагов, и он у цели. Консул не успевает отдышаться и как только хватается одной рукой за металлический поручень, так магнитное поле корпуса корабля снова отключается, и ноги Виктора взмывают вверх, как в бассейне, когда подплываешь к бордюру и резко тормозишь. По инерции тело тянет в сторону и вверх, а перчатка скафандра скользит по округлой арматуре, за которую Виктор зацепился изначально, и она выскальзывает из его руки. От такого неожиданного поворота событий все предыдущие страхи в голове консула тут же отходят на второй, а то и вовсе на последний план. Теперь в приоритете выжить.