Право на выбор

Итан

Ночь окутала Лондон густым покрывалом, но в одном из городских домов всё ещё раздавался приглушённый смех, звон стаканов и шелест карт. В воздухе витал терпкий запах табака, но присутствующих он, казалось, нисколько не смущал. Мужчины продолжали игру, раз за разом поднося бокалы ко рту.

– Ричард, – голос друга донёсся сквозь дымную пелену. – Оставь меня в покое.

– По-моему, тебе уже хватит, – настаивал он.

– Я сам решу, когда мне хватит, – огрызнулся я, чувствуя, как язык предательски заплетается. – Раздавай.

– Но, милорд, вам нечем крыть, – заметил барон Клиффорд с ноткой нескрываемого удовлетворения. – Вы проиграли всё до последнего пенни. В вашем карсане пусто.

Я стиснул зубы. Это не имело значения. Мне нужно было отыграться. Баснословная сумма, потерянная в этой игре, сводила с ума. Какого чёрта я ввязался в это? Всё плыло перед глазами, и я знал – Ричард прав. Я выпил слишком много. Но отступить теперь означало бы признать поражение, а это было немыслимо.

Где-то в глубине сознания пробивалась тревожная мысль: всё это закончится плохо, и остановиться стоило ещё несколько часов назад. Но я проигнорировал её.

– Возможно, у вас есть что-то ещё, что могло бы меня заинтересовать, – произнёс Клиффорд, сузив глаза, словно хитрый лис, оценивающий свою добычу.

– Итан, остановись, – предупредил Ричард.

Но я не слушал.

– И что же это? – спросил я, встречаясь взглядом с бароном.

– Желание, – пожал он плечами, будто речь шла о сущей мелочи. – Если вы выиграете, я буду должен вам услугу. Любую.

В его голосе звучала обманчивая лёгкость, но отказаться я не мог. Мысленно я уже представлял, как этот лис выполняет мою прихоть.

– По рукам, – кивнул я. – Сдавай.

– Итан… – тяжело вздохнул Ричард. – Ты сумасшедший.

Вероятно.

Следующие полчаса в комнате царило напряжённое молчание. Даже слуги, приходившие и уходившие, задерживались у дверей, наблюдая за исходом этой роковой игры.

И вот, последняя карта легла на стол.

Я не мог поверить. Проиграл?

Барон Клиффорд медленно поднялся, поправляя воротник. В его глазах вспыхнул огонёк торжества.

– Маркиз Уинчестер, – протянул он, произнося моё имя с деланым почтением. – Как истинный английский джентльмен, вы обязаны сдержать слово. Я хочу огласить своё желание прямо сейчас.

Я поднял голову, ожидая худшего. Мой дом? Деньги? Что-то, чего я не смогу дать? Неужели мне суждено остаться на улице?

– Вы женитесь на моей дочери, – произнёс Клиффорд ровным голосом, а затем просто развернулся и покинул дом.

Я остался сидеть, оглушённый словами, которые изменили всё.

Рамона.

Нью-Йорк.

Наши дни.

Я с раздражением захлопнула крышку ноутбука. Чёртовы Джонстоны. Эти люди были неуловимы, хитры и не желали идти на уступки. Переговоры затянулись, и я начинала терять терпение. Вдох-выдох. Нельзя терять самообладание.

Звук интеркома отвлёк меня от тяжёлых мыслей. Голос Нэнси, моего секретаря, раздался на другом конце линии:

– Мисс Гонсалес, напоминаю, у вас встреча в четыре с доктором Эрнандесом.

Я нажала на кнопку ответа:

– Спасибо, Нэнси.

Об этом приёме я помнила с того самого момента, как записалась – пять недель назад. Доктор Эрнандес считался лучшим в своём деле, и записаться к нему было почти невозможно. Почти. Некоторым вопросам можно было поспособствовать щедрым пожертвованием.

Сорок лет. Время задуматься о наследниках. Я работала не покладая рук, строила империю, поднималась выше и выше. Всё, о чём мечтала, было в моих руках. Но кому я оставлю всё это?

Эта мысль преследовала меня с недавних пор. Я вдруг осознала пустоту, которую раньше не замечала. Семья. Её у меня никогда не было. Когда-то, много лет назад, я пыталась построить отношения, но всё шло не так. Потом – карьера, бизнес, сделки… А потом оказалось, что вокруг никого. Либо жадные до моих денег мужчины, либо те, кто просто не подходил.

Последний роман оставил горький след. Он ушёл, бросив мне в лицо столько злых слов, что даже вспоминать не хочется. После этого я долго не позволяла себе чувствовать. А потом поняла: если мне не суждено иметь семью, то, возможно, у меня хотя бы будет ребёнок. Тот, кого я смогу любить по-настоящему. Наследник, который унаследует не только мою компанию, но и моё сердце.

Эта мысль грела меня, придавая сил. Я поднялась, взяла сумочку и пиджак. Лифт мягко повёз меня вниз, к стоянке. Я даже поймала себя на том, что напеваю.

Села в машину, откинулась на кожаное сиденье и улыбнулась водителю:

– Терри, в клинику.

Итан

Лондон

Голова трещала, словно внутри неё бушевала буря. Первые секунды я даже не осознавал, где нахожусь. Комната была залита мягким утренним светом, пробивающимся сквозь раздвинутые шторы. Кто их открыл? Я бы многое отдал за ещё пару часов сна.

Медленно сел на кровати, щурясь от солнечных лучей. Когда попытался подняться, простыня предательски обвилась вокруг ног, и я едва не рухнул на пол. От моего собственного запаха – резкого, пропитанного вином и табаком – передёрнуло. Сколько же я вчера выпил? Судя по пустоте в памяти, слишком много.

Позвав служанку, я коротко распорядился приготовить мне ванну и одежду. Хотелось смыть с себя последствия ночных излишеств, словно вода могла стереть и расплывчатые воспоминания о вчерашнем вечере.

Когда я наконец спустился вниз, на столе в столовой уже ждала еда. Поздний завтрак – или, скорее, обед.

Взял в руки свежий номер "Английского вестника", лениво пробегая глазами заголовки. В голове уже складывались планы на вечер – определённо, мне стоило навестить Мэри. Её обнажённые плечи, её приглушённый смех, то, как она прижималась ко мне… Чёрт, я только и думал об этом.

Я почти закончил читать, когда в комнату вошёл Ричард.

– Добрый день, – с усмешкой поздоровался он, усаживаясь напротив. – Хотя, для кого как.

– Если ты собрался злорадствовать, хотя бы делай это тише, – пробормотал я, переворачивая страницу.

– Конечно же мог бы, – невинно протянул он. – Но это было бы куда менее весело.

Я покачал головой, бросив газету перед ним.

– Левонское войско разгромлено. Больше ничего примечательного.

Ричард взял газету, пробежавшись по тексту, а я тем временем встал из-за стола.

– Пойду распоряжусь насчёт экипажа. Нужно навестить графа Хантингтона. Вечером у меня большие планы.

– Ах да, твоя прелестная Мэри… – хмыкнул Ричард, явно развлекаясь.

Я бросил на него быстрый взгляд.

– Что ты там бормочешь?

– Ты снова ничего не помнишь? – рассмеялся он, и от этого смеха у меня внутри всё сжалось.

Что-то мне подсказывало, что вчера я совершил нечто, о чём пожалею.

Рамона

Нью-Йорк. Наши дни.

Я сидела в приёмной, сжимая пальцы в замок, пока часы на стене медленно отсчитывали минуты. Доктор Эрнандес вызвал меня, чтобы обсудить результаты анализов. Прошла уже неделя с тех пор, как я сдала все необходимые тесты, и теперь он, наконец, был готов поговорить.

Я знала, что, возможно, тороплю события, но уже позволила себе мечтать. В мыслях я видела, как держу на руках малыша, кормлю, укладываю спать, ощущаю крошечные пальчики, цепляющиеся за мой большой палец. Я даже выбрала имена, перебирая их в голове, будто ребёнок уже был рядом, совсем близко. Лишь один вопрос не давал мне покоя: почему я не сделала этого раньше?

– Мисс Гонсалес? – прозвучал мягкий голос, и я подняла голову. Передо мной стояла молодая девушка в белом халате. – Доктор Эрнандес готов вас принять.

Я кивнула и последовала за ней в кабинет. Девушка учтиво открыла дверь, пропуская меня вперёд, а затем исчезла в коридоре.

– Добрый день, мисс Гонсалес, – доктор Эрнандес оторвался от монитора и повернулся ко мне, улыбаясь. – Присаживайтесь.

– Добрый день, доктор.

Я устроилась на стуле, скрестив ноги и невольно выпрямив спину. Доктор на мгновение задумчиво посмотрел на меня, а затем взял в руки белую папку с моим именем.

– Я не стану ходить вокруг да около, – его голос был ровным, но в глазах читалось что-то похожее на сочувствие.

Моё сердце сжалось.

– Результаты ваших анализов… – он на секунду запнулся, будто подбирая слова. – Боюсь, они неутешительны. Мне очень жаль, но с такими показателями… шансы забеременеть практически равны нулю.

Слова ударили по мне, словно камень, брошенный в воду. Внутри всё оборвалось.

– Но ведь… ведь можно что-то сделать? – мой голос предательски дрогнул.

Доктор тяжело вздохнул:

– К сожалению, нет. Даже если беременность и наступит, риск патологий будет слишком высоким. Мы не хотим давать вам ложные надежды на то, что, возможно, никогда не случится.

Я заставила себя кивнуть, но внутри всё протестовало. Нет. Так не может быть. Я не готова к этому. Я должна была быть готова… но не была.

Доктор посмотрел на меня с пониманием, отложил папку и мягко произнёс:

– Есть и другой путь, мисс Гонсалес. Усыновление.

Я резко встала, вдыхая полной грудью, будто воздух вдруг стал густым, как патока.

Усыновление.

Лёгкий совет от человека, у которого на столе стояла фотография счастливой семьи – дети, похожие на него, с его глазами, его улыбками. Он не понимал. Не мог понять.

Я хотела своего ребёнка. Того, в ком увижу отражение себя. И прежде чем решиться на усыновление, нужно было осознать и принять, что мой ребёнок никогда не будет похож на меня. Что он никогда не унаследует моих жестов, моего упрямого характера, моих тёмных глаз. И прямо сейчас я не была к этому готова.

Я уже держалась за дверную ручку, когда услышала его голос:

– Мисс Гонсалес… подумайте над этим. Чужие дети тоже заслуживают вашей любви.

Я вышла, закрыв за собой дверь.

А внутри меня что-то медленно рушилось.

Итан

Лондон

Я ехал в этот дом с единственной надеждой – что этот кошмар, называемый «браком», скоро закончится. Барон Клиффорд был неуловим, словно тень. Я искал встречи с ним две недели, но он ускользал всякий раз, когда я приближался. И вот, наконец, этот день настал.

В горле сжимался тугой узел. Я пытался представить свою будущую жизнь, но перед глазами вставали лишь образы, вызывающие страх и раздражение. Жениться? Сейчас? Нет, я планировал остепениться лет в сорок, но никак не в двадцать восемь. И уж точно не на ней.

Если уж вступать в брак, то с женщиной, чья красота радовала бы глаз, или с наследницей состояния, не уступающего моему. В противном случае – зачем мне терпеть её?

Дворецкий проводил меня в кабинет барона. Обстановка, как и во всех подобных домах: массивные дубовые шкафы, потёртая мебель, воздух, пропитанный ароматом бумаги и старого дерева. Всё выглядело запущенным, требующим ремонта. Значит, слухи о финансовых трудностях Клиффорда были правдой. В груди вспыхнула надежда. Я уже прикидывал, сколько предложить ему за расторжение этого абсурдного соглашения, когда вспомнил – у меня нет денег.

Барон даже не удосужился оторваться от газеты, когда я вошёл.

– Вы зря потратили своё время, маркиз, – его голос был ровным, спокойным. – Мой ответ "нет", чтобы вы мне ни предложили.

Я сдержал раздражение и сел напротив.

– Давайте говорить разумно. Мы можем прийти к соглашению, которое устроит нас обоих.

Барон наконец поднял голову.

– Меня устроит лишь то, о чём я говорил ранее.

– Сколько вам нужно? – спросил я прямо, хотя понятия не имел, где достать такую сумму.

Барон вздохнул и, сложив газету, взглянул на меня усталым, но твёрдым взглядом.

– Если бы мне нужны были деньги, вы бы уже знали об этом.

– Тогда чего вы хотите?

– Чтобы моя дочь стала вашей женой.

Я медленно поднялся на ноги.

– Мы не подписывали никаких официальных документов. Вы отказались от денег? Тогда вы ничего не получите. Я вам ничего не должен.

– Конечно, нет, – усмехнулся он. – Но доверие куда дороже денег.

Я уже собирался покинуть этот проклятый дом, но замер у двери. Что-то было не так. Барон выглядел слишком спокойным, слишком уверенным в себе.

– Вы заседаете в парламенте, маркиз. Я слышал, что хотите иметь влияние, как ваш отец и дед. Но пока вас воспринимают лишь как светского повесу. Подумайте, как отреагирует общество, узнав, что вы не держите своё слово?

Я сжал кулаки, чувствуя, как волна ярости накрывает меня.

– Вы считаете, что это всего лишь женщина, – продолжил он. – Думаете, вас поймут. Вы были пьяны. Кто возьмёт жену без приданого? Возможно. Но разве можно предсказать будущее?

Он не торопился, смакуя каждое слово.

– Вы злы, маркиз. И немного растеряны. Но я – отец. И моя обязанность – защитить свою дочь.

Я сделал шаг вперёд и упёрся ладонями в его стол.

– Я сделаю её жизнь невыносимой. Буду презирать её так же, как вас. Унижать и разрушать. Вам действительно нужна такая участь для вашей дочери?

– Семейная жизнь – это уже не моя забота, – пожал плечами он. – Моя задача – устроить её судьбу.

Я смотрел на него, не веря, что оказался в этой ловушке. Он больше не смотрел на меня, переключив внимание на какие-то бумаги. Разговор был окончен.

Я покинул кабинет, захлёбываясь злостью. В холле было пусто, и это было единственное, за что я мог поблагодарить судьбу. Никто не стал свидетелем моего поражения. Я чувствовал себя щенком, которого пнули прочь.

В сердцах я едва не сбил с ног какое-то невыразительное существо. Сделав шаг назад, я увидел, что это девушка. Совсем юная.

На ней был бесформенный серый наряд, скрывающий фигуру. Платок такого же цвета, забранный на затылке. Блеклая, неприметная. Как мышь.

Но когда она подняла на меня глаза, я замер.

Эти глаза… такие же, как у её отца. Только не голубые, а тёмно-серые, глубокие, как омут.

Я смотрел на неё, но не чувствовал ничего, кроме жалости. И отвращения.

Итан

Лондон

Я метался по комнате, чувствуя себя зверем, загнанным в клетку. В груди бушевала злость, но мой друг, кажется, и не думал меня жалеть. Он просто сидел в кресле, держа в руках чашку чая, и с лёгким раздражением наблюдал за моими метаниями.

– Почему бы тебе не смириться с положением? – наконец спросил Ричард, откинувшись назад.

Я резко остановился и уставился на него, словно он только что предложил мне добровольно отправиться на эшафот.

– Ты в своём уме, Ричард? – зло прищурился я. – Я не могу этого сделать.

– Почему?

– Потому! – всплеснул руками, чувствуя, что меня буквально разрывает от негодования. – Я не готов к браку! И ты бы только видел её… Это же просто кошмар.

Ричард приподнял бровь, но промолчал.

– Я бы, возможно, ещё смог смириться с ситуацией, если бы она хотя бы была красива. А так… У неё нет ни состояния, ни внешности, ни… – я замолчал, вспоминая серое платье и блеклый взгляд. – Она серая, как мышь.

Ричард усмехнулся и покачал головой.

– Возможно, это даже плюс. Ты хотя бы будешь уверен, что никто не полезет к твоей жене под юбки. И все дети точно будут твоими.

Я скривился, представив супружеский долг, от которого меня передёрнуло.

Ричард, довольный моим выражением лица, сделал вид, что прячет улыбку за чашкой мида.

– Ты смеёшься надо мной?

– Ну что ты, конечно нет, – с поспешной невинностью ответил он, закусывая кусок хлеба.

Но удача изменила ему: хлеб застрял у него в горле, и, потянувшись за мидом, он слишком резко сделал глоток, пролив жидкость на себя. Он застыл в нелепой позе, пытаясь откашляться и одновременно стряхнуть с себя капли мида.

Выглядело это настолько комично, что я, не выдержав, расхохотался. Судьба сама позаботилась о возмездии за его насмешки.

Когда приступ смеха прошёл, я сел напротив него и, уже более спокойно, спросил:

– Если серьёзно, Ричард, отбросив твои шутки… что мне делать?

Ричард вздохнул и, наконец, посмотрел на меня без намёка на усмешку.

– Итан, на самом деле выход есть всегда. Просто мы не всегда его видим.

– Например?

– Например, ты можешь просто всё послать к чёрту. Вряд ли кто-то осудит тебя за то, что ты отказался жениться на неизвестно ком. Проблема в том, что у вас тогда было слишком много свидетелей.

Я мрачно кивнул. Да, слишком много людей видели мой позор.

– Но ты всегда можешь завести любовницу, – небрежно добавил он. – Это, слава Богу, пока ещё не запрещено законом.

Я стиснул зубы и отвёл взгляд. Великолепный совет. Только почему от него мне не становилось легче?

Рамона

Нью-Йорк

Я смотрела в окно, наблюдая, как каменные джунгли сменяются друг другом, превращаясь в размытый пейзаж из стекла и бетона. За последние два месяца мир потерял для меня краски, и этот день не был исключением. Я проснулась с ощущением пустоты и провела первую половину дня, едва замечая, как проходит время. А теперь мне предстояло ехать на переговоры, которые не вызывали ни малейшего энтузиазма.

Все изменилось в тот момент, когда доктор Эрнандес произнёс свой вердикт. Его голос был ровным, профессиональным, но каждое слово било по мне, как удар хлыста. Я не смогу иметь детей. С тех пор на меня словно легла тень. Даже мои сотрудники начали обходить меня стороной – я заметила это на прошлой неделе. Они не понимали, в чём дело, и, возможно, искали в себе вину.

– Терри, – тихо позвала я, отрываясь от своих мыслей.

– Да, мисс Гонсалес? – отозвался он, не сводя глаз с дороги.

– Сколько лет ты у меня работаешь?

Не то чтобы я не знала. Напротив, я знала точно. Десять лет. Десять лет он был рядом, в хорошее и плохое. Я уже приготовила ему подарок – сюрприз, который перевернёт его жизнь. После этого он больше никогда не будет вынужден работать, если сам того не захочет. Мой адвокат обо всём позаботится.

Я помню, как наняла его – молодого, полного надежд парня, который тогда ещё учился в колледже. Потом он ушёл, но причины мне так и не открыл. Я не спрашивала. Я помню, как он влюбился, как ходил сияющий, как солнце, как я была гостьей на его свадьбе. Помню, как он с восторгом рассказывал о рождении каждого своего ребёнка, а я радовалась вместе с ним. Он даже однажды пообещал, что если у него родится дочь, он назовёт её в мою честь.

– Много, – усмехнулся он. – Так много, что вы стали частью семьи.

– Спасибо, Терри.

Его слова согрели меня. Семья… Как странно. Разве обязательно быть связанными кровью, чтобы любить? Я проводила столько праздников в его доме, играя с его детьми. Они были мне дороги. Но осознание этого не уменьшало боли от того, что у меня никогда не будет своего ребёнка.

– Вы хотели что-то сказать, мисс Гонсалес? – осторожно спросил он.

Я покачала головой.

Нет. Пока нет.

Но внутри меня что-то изменилось. Мысли, которые я отталкивала, вдруг обрели смысл. Пока я буду раздумывать об усыновлении, жизнь пройдёт мимо. Разве я не любила детей Терри? Разве не заботилась о них, как о родных? Любовь, как цветок – ей нужно время, чтобы распуститься. Может быть, я смогу полюбить и того ребёнка, которому однажды подарю дом.

Если я не могу родить, я усыновлю.

Это решение пришло ко мне постепенно, но с ним ушла тяжесть, сковывавшая сердце. Я почувствовала, как с плеч будто упала невидимая ноша.

– Терри, после переговоров нам нужно заехать в одно место, – сказала я, впервые за долгое время улыбаясь.

Он не успел ответить.

Удар был внезапным.

Я почувствовала его мгновение спустя.

Ослепляющий свет. Стекло, разлетающееся на тысячи осколков. Рывок, словно кто-то резко дёрнул меня назад.

Я никогда не думала, что жизнь может оборваться в одно мгновение.

Итан

Лондон

– Всё готово, милорд, – служанка склонила голову, не поднимая глаз.

Я кивнул, отпуская её. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканием старинных часов на стене. Я сидел в своём кабинете, ожидая гостей, но в душе желал лишь одного – чтобы по дороге сюда они провалились в бездну.

Ричард уговорил меня встретиться с этой девушкой. «Познакомься с ней, узнай её получше», – говорил он. «Может, всё не так плохо, как ты воображаешь». Как будто у меня был выбор. Единственное, на что я мог надеяться, – что она окажется тихой и незаметной. Будет сидеть в доме, не выходя за его пределы, как и подобает серой мыши.

Громкие, торопливые шаги в холле заставили меня поднять голову. Неужели они уже приехали?

Дверь резко распахнулась, и в кабинет ворвался Джонатан, мой дворецкий. Он тяжело дышал, будто пробежал всю дорогу от входа.

– Милорд… – выдохнул он, хватая ртом воздух.

Я прищурился.

– Что случилось, Джонатан?

– Карета… – он всё ещё не мог отдышаться, размахивая руками, как будто пытался выразить словами то, что не мог сформулировать. – Авария… невеста…

Я шагнул вперёд, положив руку ему на плечо, чтобы немного успокоить.

– Глубокий вдох. И теперь расскажи всё по порядку.

Джонатан сглотнул, собираясь с мыслями.

– Милорд, ваша невеста… Она ехала сюда вместе со своей дуэньей, но случилась ужасная авария.

В его глазах читался ужас. Он не мог усидеть на месте, постоянно качал головой, словно сам не верил в то, что говорит.

А я… Я вдруг ощутил, как в груди загорается надежда.

Конечно, трагедия. Конечно, я сожалею. Но если это избавит меня от нежелательной свадьбы…

– Там столько погибших, милорд, – не унимался Джонатан.

Мои пальцы крепче сжали подлокотники кресла.

– Сколько? – спросил я ровным голосом.

– Несколько карет столкнулись. Титулованные господа… Свидетели говорят, что одна из лошадей вдруг обезумела. Она сорвалась и понеслась, словно её преследовали демоны.

Я медленно кивнул.

– Можешь идти, Джонатан.

Он поклонился и вышел, оставив меня одного в тишине кабинета.

Я наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, и только тогда понял, что не задал главного вопроса.

Жива ли моя невеста?

Ева

Лондон

Я тонула в темноте.

Голоса доносились откуда-то издалека, приглушённые, словно сквозь толщу воды. Один из них… Кажется, я его знала. Терри? Нет, я не уверена. Затем тьма сомкнулась плотнее, поглотив всё.

Я брела в этом безграничном мраке, не зная, где выход, есть ли он вообще. Мысль, холодная и отстранённая, пробралась в сознание: *я умерла*. Но если это так, где свет, в который все говорят, что нужно идти?

Казалось, прошла вечность. Или всего мгновение? Вдруг я услышала звук – слабый, но ощутимый. Он словно прорезал тьму, маня за собой. Я пошла на него, а по мере приближения различила и голоса. Незнакомые, с необычным акцентом, который мне прежде не доводилось слышать.

Что-то не так.

Я почувствовала тело – осязаемое, но чужое. Оно отзывалось странной тяжестью, и я заставила себя открыть глаза. Свет ударил в лицо, нестерпимо яркий. Я зажмурилась, пытаясь привыкнуть.

– Ох! – раздался женский голос. – Она пришла в себя!

Горло было сухим, словно я проглотила пустыню.

Я моргнула, заставляя себя сфокусироваться на силуэте, склонившемся надо мной. Женщина, добродушная и полная, хлопотала возле кровати. На ней было длинное платье… слишком старомодное.

Фрагменты воспоминаний с грохотом налетели друг на друга. Авария. Машина. Больница.

Я попыталась говорить, но голос сорвался в хрип.

– Это… новая форма медсестёр? – прохрипела я, изумлённо оглядывая женщину.

– Золотце моё, что ты сказала? – Она наклонилась ближе, не понимая.

– Воды… – с трудом выдавила я.

– Ох! Конечно, конечно, сейчас. До чего же воняет…

Она ловко подхватила кувшин и поднесла к моим губам металлический бокал. Поддержала меня, помогая приподняться.

Я жадно пила, чувствуя, как прохладная жидкость оживляет меня. Потом посмотрела на сосуд в руке.

Металл?

Я покрутила бокал, недоумевая. Вода показалась мне странной. Она была не совсем прозрачной, будто с легчайшим оттенком.

Что-то не так.

Я подняла взгляд на женщину, но та лишь улыбнулась мне с заботой.

– Как ты, дитя моё? – раздался новый голос.

Мужчина средних лет подошёл ближе, бережно беря меня за руки.

Я заметила интерьер комнаты. И… это не больница.