Гонимые пустошами

Глава 1

По серой равнине, полной ветров и песка шёл путник. Облик его скрывал такой же серый плащ, а за спиной мерцал бледными голубыми жилами короб, ремни которого больно впивались в плечи. Путник устал, его мучала жажда, хотелось сделать привал и впиться в вяленое мясо, но он должен был идти дальше. Ведь то, что висело у него на спине было важнее усталости, важнее его самого.

Когда буря улеглась, оставив в воздухе лишь парящие частички пепельной пыли, путник откинул капюшон и вгляделся вдаль. Смеркалось. Осталось пройти всего ничего.

Подойдя ближе к границе местности, странник почувствовал странный холод. После недавней бури легкие порывы ветра должны были всё ещё скользить по земле, но здесь стояла такая мертвая тишина, что предчувствие чего-то неотвратимого, неосязаемого сжало сердце.

Наконец он увидел его. Высокий, угольно-чёрный, резко выделяющийся на фоне всего пейзажа, силуэт, сидящий на поваленном сухом дереве. Путник не мог знать точно, но интуитивно понимал, что именно из-за этого существа в воздухе витал холод.

Собрав всю свою храбрость, юноша сделал шаг вперёд. Голова пришельца резко поднялась и вцепилась в него пристальным взглядом. Его заметили. Двигаться дальше было опасно.

Судорожно сглотнув, странник вытащил из-под плаща платиновую пластину на цепочке, сжал её в обеих руках и встал на колени перед существом, держа предмет перед собой.

– Великий Владыка душ, окажи честь верному последователю и внемли его просьбе.

Силуэт не двигался.

Но когда странник задумался о том, понимают ли его слова, пришелец оказался прямо перед ним. Замерев под пристальным взглядом черных провалов глаз, юноша лишь крепче сжал пластину, пока его тело била крупная дрожь.

– Во-о…про-ос-с… – прошелестело напротив.

Вздрогнув, путник сначала не понял смысла сказанного, но затем сообразил и снял с плеч груз. Коробка из металла. На вершине табло с кнопками. Интерфейс гласил: «продолжительная криоконсервация». Набрав нужную комбинацию и дождавшись звуков открытия затвора, юноша откинул крышку. Внутри лежало тело ребёнка.

Глава 2

– Не толкайся!

– Уже начали?

– Подвинься, мне сесть негде!

В темноте о чём-то спорили детские голоса, слышалась возня, топот, звуки толчков, приглушенный визг и довольное хихиканье.

– А можно взять с собой жареную ящерку? – пропищал один из самых тонких голосов.

– Фу, всё вокруг провоняет! Верни её, откуда взял! – прозвучал подростковый бас.

– Но я есть хочу…

– А ну-ка, дай сюда.

На какое-то время голоса затихли и послышался звук, будто кто-то что-то спешно проглотил.

– Угх, надо бы воды.

– Да ты просто её съел! Жмот! – взвился младший.

– Зато проблема решена.

– У…уа-а!..

Всхлипывания начали превращаться в начинающуюся детскую истерику, но её прервал другой, более властный, громкий и твердый голос:

– Тихо! Всем сесть!

Воцарилась тишина. В ней лишь слышались удары камня о кремний, а затем первые искры упали на сухое дерево и траву. Женская фигура тихонько дула на едва-едва взошедший огонёк, превращая его в яркий, горячий костёр. Дерево затрещало от жара, танцующие пламенные светлячки устремились ввысь, к звёздам, а женщина с длинной платиновой косой в белой тунике встала в полный рост и окинула взглядом присутствующих. Дети с пяти до десяти лет с пришедшими присмотреть за ними подростками сели вокруг пламени и приготовились слушать.

– Сегодняшняя история невероятна важна для нас, она уходит вглубь времён. – голос Карии громко разносился среди собравшихся, заставляя ловить каждое её слово.

«Когда-то давным-давно люди жили в гармонии с природой и населяющими её богами. Молоко и мёд лились рекой, самые сладкие фрукты и мясо сами шли в руки, а рождение потомства было сплошным счастьем. Боги одаривали своих последователей всеми дарами земли, но, как это бывает во всех легендах, если ты постоянно только получаешь, то постепенно становишься всё более жадным».

«В один момент люди захотели вровень встать с живущими на небе. Они хотели познать тайну жизни, то, что составляют саму суть нашего мира. Менять действительность так, как сами хотели, невзирая ни на чью волю, одним словом, люди познали гордыню, самую настоящую, ослепляющую, словно солнце. Раз боги настолько любили род людской, то легко бы позволили ему обхватить себя хотя-бы за один палец. Именно так рассуждали люди прошлого».

Громкий треск толстого полена, опавшего вглубь костра заставил вздрогнуть слушателей. Голос старейшины гипнотической песней разливался среди детей. Языки пламени танцевали в глазах Карии, делая её похожей на потустороннее создание.

«К сожалению, боги не были добродушно настроены по отношению к этой затее. Их дети, которых они так сильно любили, выросли избалованными, наглыми созданиями, что вышли хуже животных, довольствующихся мирной жизнью, потому боги решили преподать им урок. Жестокий, но порой родители должны действовать хладнокровно, чтобы вложить в головы детей мудрость, находящуюся за гранью узкого человеческого понимания».

«Боги призвали на землю огненный шар, что весом своим был равен народившейся в человеческих сердцах гордыни. Прогремел взрыв и на его месте остались лишь пыль и пепел».

Кто-то в кругу громко ахнул, но тут же прикрыл рот рукой. Женщина пошевелила в костре палкой и продолжила.

«Никто точно не знает, сколько именно людей погибло и отправилось к Владыке душ, но по слухам от всей численности осталась лишь четверть. Может это были те редкие души, что не взрастили в своём сердце греха и потому выжили, а может это была случайность. Хотя, если подумать, если боги задумали урок, то и подобный исход был в рамках их наставления».

«Земля, на которую упал небесный огонь, очистилась. Она превратилась в серые пепельные пустоши, в которой воют ветра, живут чудные дикие звери и люди чистые сердцем, как самой сверкающей частичкой металла из остатков павшего огня богов, которую начали носить на шее в знак того, что урок был усвоен. С тех пор этот народ стали называть детьми пустошей и пыли, как тех, кто был избавлен от греха гордыни и начал новую жизнь на новой земле».

Поднеся руки к огню, рассказчица поймала одну искру, потёрла её между ладонями, согреваясь, и подняла руки к небу, куда тянулось пламя, словно в знак завершения ритуала.

– И теперь вы, потомки тех людей, узнали историю своих предков. – заключила Кария, опуская руки, и смотря на застывшие от шока и любопытства лица юнцов.

Кто-то шмыгнул, кто-то смотрел на огонь, осмысливая легенду, а кто-то немного дрожал. В конце концов не каждый день в детстве услышишь о мировых катастрофах, переворачивающих людские судьбы с ног на голову.

Женщина была довольна эффектом.

– Может кто-то хочет задать вопрос?

Поднятых рук не оказалось. Дети боялись даже рта разинуть, но похоже один смельчак всё-такие нашёлся.

– Да?

– Старейшина Кария, разве боги не были слишком жестоки с людьми, неужели они не могли выбрать иной путь, чтобы научить наших предков…пользоваться мозгами? – пропищала щуплая девочка с хвостиками.

Где-то тихонько хихикнули.

– Может быть, но как я уже сказала, божья мысль находится за гранью понимания людей. То, что на первый взгляд может казаться жестокостью, со временем осознается людьми как умная стратегия. Ведь если бы боги спустили подобное ужасное поведение с рук, то мир бы давно покатился в бездну. – прозвучал невозмутимый ответ.

Девочка кивнула и задумалась.

– Старейшина, старейшина! – потянулась вторая рука, на этот раз от одного из самых младших, с ёжиком на голове. – Чем являются те штуки, которые мы используем для того, чтобы делать еду, бить плохих зверюшек и…и… – он не смог закончить предложение, поскольку глубоко задумался.

– Это одна из тех милостей, что нам осталась после падения огня. Боги посчитали, что лишать вышивших всех прелестей людей прежних времён будет слишком большим откатом назад, потому они оставили нам технологии древних, которые облегчают жизнь. Помогают «делать еду», «бьют диких зверей» и прочие чудеса.

Ежистый зарделся, но лишь смущенно кивнул.

– Кто-нибудь ещё? – спросила старейшина.

– Можно мне? – теперь руку поднял уже один из ребят постарше, отчего-то самодовольно улыбаясь.

Кария слегка нахмурилась, понимая, что юнец хочет отколоть либо какую-то шутку, либо попугать малышей.

– Да? – она попыталась скрыть тяжкий вздох, поскольку не хотела препираться на виду у детей.

– Старейшина, вы говорили, что новые люди стали жителями пустых земель, но ведь это не всё, что осталось в мире, верно?

– Возможно.

– То есть это не подтверждено?

Сорванец, лишь бы покрасоваться.

– Поскольку наши разведчики работают в поте лица, изучая новые земли, на твой вопрос я не могу ответить однозначно, но есть много догадок конечна ли колыбель новых людей или же нет.

– Понял. – кивнул мальчишка и довольно улыбнулся.

Какое-то время все молчали, размышляя над последним ответом. Но среди малышни начались легкие волнения.

– То есть за пределами дома может что-то быть?

– Не дури, чему там быть, если огонь всё грохнул?

– Сам не дури! Старейшина сказала, что ничего не подтверждено.

– Старейшина просто не хочет разочаровывать такого дурачка как ты. Поди ещё в фей до сих пор веришь!

– Заткнись, сейчас я как тебе!..

Собрание вновь начало превращаться в обычную детскую возню с перепалками, криками, тасканием друг друга за волосы и катанием по земле. Кария уже устала на это смотреть и громко хлопнула в ладоши.

– Достаточно! Хотите ребячиться – я мигом достану розги и пройдусь по вашим спинам!

Наступила мгновенная тишина. Никто не хотел получать по спине, особенно при всех.

– Но старейшина, что будет, если мы всё-таки выйдем за пределы пустошей?

Все мигом оглянулись на задавшего столь дерзкий вопрос. Крошка-плакса, чей старший брат как раз съел ту самую жареную ящерицу.

Кария помедлила, но ответила:

– Милость богов такова лишь для тех, кто внимает их воли и разуму.

– Но всё-таки, что будет, если мы выйдем наружу? – дитя не унималось.

Пусть все остальные делали вид, что их не капли это не интересовало, но было видно, что им жуть как интересно узнать ответ. Взгляды, полные надежды, ещё таких нежных, ярких детских мечт и фантазий.

Кария чувствовала, что ей тяжело говорить, но она должна была ответить. Должна была предупредить, раздавить хрупкие ростки любопытства, пока не стало слишком поздно.

Костёр всё ещё трещал, внимая остроконечным жителям темного неба, будто пытался добраться до них, как когда-то люди прошлого пытались добраться до светил богов.

Последние целые куски дерева провалились в огонь. Ветер тронул колокольчики поющих серег в ушах старейшины, где-то завыл дикий зверь. Никто не шевелился, все с замиранием ждали ответа.

– Вы умрёте.

Глава 3

– На что смотришь, Парон?

Юноша отвёл взгляд от светло-серой линии горизонта и улыбнулся тоненькой рыжей девочке.

– Ни на что, просто вид красивый.

Взяв длинную ручку тележки, он продолжил шаг.

Сегодня небо особенно низкое. Длинные белые облака, сливались с серыми пасмурными тучами. Возможно, пойдёт дождь, общине это будет на руку. Правда как-же на первых каплях будет подниматься пыль. Их белые туники придется снова стирать и обещать себе в следующий раз быть более осторожными.

– И что в этом пейзаже такого красивого? Серый и серый, только и всего.

– Ну, неправда. Он такой тянущийся вдаль, далёкий, своего рода даже успокаивающий. Возникает какое-то чувство пустотной свежести, когда смотришь на эти равнины.

– Пустотной свежести? Это вообще как? – недоверчиво глянула на Парона девочка, идя рядом.

Со стороны брата послышался вздох. В такие моменты он сам себе напоминал старейшину.

– Чувство, будто на душе полная свобода.

Сестра призадумалась. И судя по её серьёзному, надувшемуся выражению лица она всё ещё не понимала смысл сказанного.

– Не забивай себе голову, Лютик, маленькая ещё.

Лютик вспыхнула.

– Не называй меня маленькой! Я читать раньше тебя научилась, а ты до сих пор делаешь столько ошибок, когда пишешь слова, что я не могу поверить, что ты старше меня!

– Да-да. – он продолжил тянуть повозку.

По крайней мере такая рутинная задача казалась менее скучной, когда с тобой ходит кто-то родной и знакомый.

Пополнять запасы воды было своего рода приятно. Колодцы были на достаточном удалении от дома, чтобы можно было прогуляться почти в полной тишине, наслаждаясь видом. Хищники тут обычно не ходили, так как давно пронюхали, что это людские тропы и держались подальше. А тащить целую тележку уже не привыкать. Нередко чем тяжелее работа, тем она важнее. По крайней мере таким образом Парон мог подняться по эдакой иерархической лестнице, хотя в основном всё, чем он обладал, это физическая сила. В общине были мужчины и сильнее него, но хотя-бы выполнением таких поручений он мог обратить на себя внимание старейшины.

Лютик перестала ворчать и уже сама наблюдала за облаками. Забавно, что брат не разрешал ей браться за тележку с кучей канистр, но она всё равно шла с ним на подобные вылазки.

Парон подавил смешок, но так, чтобы сестра не заметила, а то прицепится.

Впереди стали видны ворота – вот они и дома.

– Наконец-то вернулись! – приветливо махнул рукой часовой, немногим старше юноши.

– Не так уж и долго нас не было, Бурдак. – пожала плечами девочка.

– Да-да, но сегодня ночью гуляния, так что остальные уже готовятся.

Дав знак другому часовому, Бурдак пошел снимать засов вместе со вторым парнишкой. Ворота открылись.

Люди сновали от палатки к палатке. Одни несли еду, другие алкоголь, третьи расшитые серебряными нитями ткани, четвертые дрова и т.д. В деревне жило много людей, но не настолько, чтобы это походило даже на небольшой город. Несмотря на активную деятельность, их праздник скорее всего будет напоминать небольшое уютное сборище, чем огромный пир.

– Поспешите, а то скоро старшие разворчатся. – опустив засов, посоветовал Бурдак.

– Ты сегодня будешь на празднике? – спросил Парон.

– Ага, как-же. У меня сегодня вечером свидание с луной на посту и моим напарником. – мрачно усмехнулся часовой.

– Пошёл ты знаешь куда? – послышался голос второго стража.

– Ну вот видишь, скучает без меня. Идите уже!

Брат с сестрой кивнули и поспешили вперед. Хоть-бы Кария не начала сильно их ругать. Когда такая суета она хоть и старается держать себя в руках, но в голосе всё равно проскальзывают вспыльчивые командирские нотки.

Ночью взойдёт полная луна, знаменуя собой праздник памяти, один из самых важных в году, когда вся община вспоминает истории предков, рассказывает легенды и сказки. Именно в такие дни малышей сгоняют к костру, и старейшина рассказывает им историю их народа.

– А я думала кто-то из вас упал в яму по пути домой.

И всё-таки она была не в настроении.

Из шатра, расшитого лунным серебром, вышла высокая крепкая женщина с белой косой на плече. Легкие морщины под глазами выдавали извечную усталость, а в серых глазах бушевала буря. Похоже Парону сегодня придется несладко.

– Простите, старейшина, мы припозднились. – стараясь придать голосу как можно больше покорности, вымолвил юноша.

– Это мягко сказано. Лютик, снова бездельничаешь?

Теперь внимание перешло к младшей.

– Без меня брат заскучает, сядет на камень и будет наблюдать полёт мух, а не везти воду. – пробурчала девочка.

Кария цокнула языком и приложила ладонь ко лбу. Подросток почувствовал себя виноватым, всё-таки у их главы и так много забот.

– Самое главное, что вы привезли воду. Это уже финальный заход за сегодня? – женщина вздохнула и отняла ладонь от лица.

Парон кивнул.

– Оставьте здесь, остальные разберутся. Идите отдохните или помогите подготовиться к празднику.

– Хорошо. – откликнулись брат с сестрой и спешно покинули старейшину.

Оба направились в сторону своей палатки.

– Я посплю до вечера, ты со мной? – почесав пепельную макушку, зевнул парень.

– Нет, пойду с подружками смотреть, как из сахарных корней делают леденцы.

– Ну, тогда увидимся.

Старший потрепал девочку по голове, на что получил протестующий вопль, но лишь засмеялся и пошел домой.

***

Парон сидел возле одного из одиноких костров и наблюдал за остальными. Люди негромко пели и плясали, на их лицах читалось удовлетворение, а запах алкоголя из сладких трав наполнял ночной воздух, отчего пространство ощущалось сплошным клубком уюта и тепла. Немало было на празднике и детей, которые периодически доставали взрослых, прося поиграть с ними в догонялки, на что получали предупреждение и бежали дальше. В конце концов они успокоились, когда им дали леденцы прямиком из машины для замораживания провианта.

– Что, скучаешь? – к Парону подошёл ухмыляющийся брюнетистый верзила со шрамом на правой щеке.

– Предаюсь умиротворению. – мирно отозвался Парон. – А ты, как я посмотрю, Кора, не отказываешься от идеи кинуть хлопушку в священный костёр?

– Слишком скучное зрелище, каждые несколько лет одно и то же, и не надоедает же Карии проводить все эти церемонии. – парень налил себе золотистого, как мёд, алкоголя и сразу же опрокинул чарку.

– Ворчишь как старушка, направил бы свою пиротехническую страсть во благо, может тогда бы старейшина поменьше на тебя жаловалась.

– Ага, ещё чего. Мои игрушки только мои и служат только мне, не хватало ещё податься в разведчики и бороздить эти унылые земли, как хочет один мой знакомый. – выразительно покосился на Парона Кора.

На губах заиграла лёгкая улыбка.

– Может зову с собой, чтобы одиноко не было.

– Сплюнь. Сам же знаешь, что это ремесло лишь для самых отчаянных. Зачем тебе идти в разведчики? Семья есть, оставайся тут и не подвергай себя опасности.

– Ты бы лучше так не налегал на брагу, а то ведь реально кинешь эту несчастную хлопушку.

Юный любитель пиротехники фыркнул и отвел руку с чаркой от общего сосуда. Какое-то время они оба любовались главным костром. Несмотря на прохладный воздух и землю, сидеть на ткани с едой было комфортно. Возможно, играло роль, что сидели юноши не одни, а вокруг мелькали силуэты других людей.

– Нет, серьёзно, зачем тебе туда? Твоей сестре всего десять, погибнешь – она останется одна и выплачет все глаза.

– Больно ты сегодня за меня волнуешься, с чего такая забота?

Верзила не ответил, но почему-то это молчание было громче любых слов.

Парон тяжко вздохнул.

– Сам знаешь, почему. Может и опасно, но я кроме физической силы ни на что не годен, даже Лютик говорит, что в учёбе от меня никакого толку, так почему бы не пустить свои мышцы на что-то, что принесёт пользу нам обоим? Я ведь старший. – он отпил немного сладкого напитка и почувствовал тепло, разливающееся по телу приятной дрожью.

– Ой да ладно, ни на что не годен… – послышалось рядом.

Будущий разведчик засмеялся.

– Рад, что есть люди, которые за меня волнуются.

– Иди ты.

Парни снова замолчали.

– Ого, что за мрачная атмосфера! – раздался голос сзади.

Кора поперхнулся. Со спины ему на плечи резко опустились две девичьи руки. Это была Рута, их ровесница.

– Сидите как сладкая парочка, которая всё никак о свидании не договорится. – взгляд голубых глаз с хитрым прищуром смотрел на обоих.

– Ну почему в такой момент надо прийти тебе и начать нести какой-то бред? – процедил брюнет, стряхивая с себя её руки.

Та не смутилась и лишь плюхнулась рядом на ткань.

– Потому что люблю видеть твоё перекошенное лицо, вот прям как сейчас.

Кора сморщился как старое дерево и отвернулся к костру.

– О, скоро начнут.

– Да, навевает воспоминания. – согласился Парон.

Теперь вокруг крупного кострища начали собирать детей. В небе как раз налилась мягким светом полная луна, пришло время рассказывать самую важную историю их общины. Им обычно по десять, иногда младше, иногда старше. Особо боязливые приводили с собой братьев и сестёр и те присматривали за ними.

– В этом году не пришлось разводить костёр с нуля, как в наше время. – протянула девушка, с интересом рассматривая новых маленьких посвященных.

– С того года это стало вместо таинства чем-то публичным, младшие слишком долго после прежних представлений писались в постель. – промолвил Кора.

Со стороны Парона раздался смешок. Да, тогда их собирали в полной темноте и Кария торжественно разводила огонь, пока малыши топтали друг друга и хихикали.

– Да-да, особенно тот момент, когда ты сожрал жареную ящерицу у своего младшего. – хмыкнула Рута.

– Слишком много ныл, да и зачем тащить еду туда, куда не надо?

– Жестокий ты.

Кора лишь хмыкнул.

– Зато я помню какой ты была любопытной. Первая тогда руку тянула, чтобы задать вопрос. А про «пользоваться мозгами» тебе потом ещё долго припоминали, ты даже на время перестала постоянно задавать свои глупые вопросы про мир снаружи.

– А вот и не глупые!

Ребята продолжили спорить, а Парон всё смотрел на сполохи огня. Возможно, Кора был прав, и он сошёл с ума, но невыносимо было смотреть на периодически тяжело опущенные плечи сестры, когда приходилось ограничивать себя в чём-то, чтобы растянуть припасы. Не то что бы им никто не помогал, но возможность заполучить что-то лучшее для общины, а затем и для семьи была слишком привлекательной, чтобы от неё отказываться. В любом случае если ничего не выйдет, Парон продолжит заниматься небольшими поручениями.

– Ладно, пойду-ка я поболтаю со старейшиной, похоже она уже закончила. – юноша отставил чарку и поднялся.

– Постой! – внезапно окликнул его верзила.

Отстранившись от Руты, с которой уже успел сцепиться: она тянула его за тунику, он её за волосы.

– Если дела с разведкой совсем не будут клеиться, то приходи ко мне, всё равно придётся просить у Карии идти добывать какой-нибудь мусор для поделок, там и твои руки пригодятся.

Глядя на Кору, обычно всегда ворчавшего и готового плевать на всё и вся, Парон испытал какое-то приятное странное чувство.

– Ладно, расскажу потом, как прошло.

– Угу, удачи.

– Удачи, Парон!

Махнув парочке на прощание, юноша пошёл к шатру, в котором скрылась Кария.

Может и не уместно доставать её своими расспросами после церемонии, но лучше сейчас, чем завтра, когда она уже точно не будет в настроении болтать, отдыхая после праздника.

– Могу я войти?

– Да. – тихо прозвучало за тканью.

Парон откинул тяжелый занавес и вошел внутрь.

***

Ну что ж, задача выполнена. Кария долго говорила ему про ответственность, что ему всего пятнадцать, вся жизнь впереди, зачем лезть на рожон. Что у разведчиков жизнь нелёгкая, зачем себе всё усложнять. И что придется питаться ему в пустошах одними корнями и пить воду из луж, а не наедаться от пуза дома.

В голове от разных мыслей путаница, пока они с Лютиком возвращались с праздника. Та облизывала леденец и задумчиво смотрела на брата, гадая, о чем он думает.

– Что-то стряслось?

– Нет, просто старейшина прочитала мне лекцию о том, что нужно ценить себя и не ходить в опасные места.

Девочка вытащила еду изо рта и с подозрением уставилась на Парона.

– Снова просился в отряд?

Ему оставалось лишь утвердительно кивнуть и ожидать выволочки уже от сестры. И он угадал. Её щёки налились красным, а глаза сузились от гнева. В такие моменты она напоминала щенка алой собаки. Понурив плечи ещё больше, Парон понял, что сегодня его будут бить. Может не физически, но морально точно.

– Я же тебе говорила, что это ни к чему! Почему ты никогда меня не слушаешь?! Не-ет, надо обязательно пойти именно туда, куда я прошу тебя не соваться и..!

– Так, стоп, хватит. – юноша поднял руки. – Уже всё это слышал от Карии и скажу тебе то же, что и ей – я пойду исследовать пустоши, как и планировал.

Парон пытался придать голосу твердости, но он понимал, что злости Лютика не унять.

Та лишь насупилась ещё сильнее и быстро зашагала вперёд, принявшись зло поедать леденец, грызя его так, как если бы грызла брата.

Который раз вздохнув за день, парень поспешил за младшей. Похоже придётся попросить Квора сделать ещё немного таких леденцов.

Дойдя до своей палатки, Парон остановился. Он бросил на неё взгляд. Пыльная и серая, как и большинство вокруг. Лютик иногда находила красивые камни и относила мастеру, чтобы он сделал из них украшения для крыши. Сейчас дом почему-то казался другим, возможно, потому что Кария уступила его упрямству и уже завтра он пойдёт к лидеру отряда. Юноша никогда не желал покидать родные края, ему было комфортно и здесь, но понимание, что он скоро выйдет наружу заставляло ладони потеть.