Мытарство. Живая голограмма

I. Искусственный интеллект

Я люблю жизнь, и я люблю ангела, который подарил мне свою любовь и этот удивительный мир. Зелёные глаза, неотразимая улыбка – он моя Вселенная, в которой я теряюсь.

– Я люблю тебя, – он шепчет, целуя меня в шею.

В этот момент я ощущаю всю гамму его чувств. Наши взгляды встречаются, и я осознаю, что настоящее счастье – это, когда на тебя смотрят вот таким влюблённым взглядом.

А затем всё резко меняется. Мы уже не на пляже. Стоим в каком-то странном помещении.

– Лена? – вытаращив глаза, произносит мой ангел.

Этот взгляд наполняет меня тревогой. Он смотрит на меня так, словно я призрак. Перевожу взгляд на себя, чтобы понять, что со мной не так. На мне лёгкий спортивный костюм, а мой любимый ангел в белом свитере и клетчатых штанах, хотя буквально пару секунд назад мы оба лежали голыми на золотистом песке. Там он выглядел так умиротворённо. Сейчас его лицо напряжено, и мне становится не по себе.

– Иммануил, с тобой всё в порядке? – интересуется женщина, которую я сразу и не заметила, ведь я любовалась моим создателем, он – мой мир.

Иммануил. Так вот как зовут моего ангела. Это имя звучит, как музыка. Прекрасное и волнующее.

– Почему она здесь? – тревожно спрашивает он, указывая на меня пальцем, словно я не живая, а всего лишь вещь.

Подхожу ближе.

– Ты о чём? – недоумевает прекрасная женщина, вставая со стула и направляясь к нам.

– Это он обо мне, – грустно сообщаю я.

– Я об этом! – злится Иммануил, тыча пальцем мне прямо в лоб.

Больно, но я терплю. Даже в гневе он прекрасен.

– Голограмма, почему она здесь? – хочет знать мой ангел, протягивая женщине кольцо.

Кольцо! Он вручает ей кольцо! Какого дьявола?! Это предложение руки и сердца? В горле застрял ком, и я не в силах произнести ни слова. Ревность? Я ревную? Да, точно, ревную.

– Здесь Лена, ты не видишь её?

Опять это имя. Лена. Мне нравится. Меня зовут Лена.

– Иммануил, тут никого нет, – забирая кольцо, успокаивает красавица.

Если она наденет кольцо на свой палец, я её убью. Не понимаю, почему он дарит кольцо именно ей, а не мне?

– В смысле, никого нет? Ты не видишь её?

Опаньки! Она меня не видит? И куда она несёт кольцо? Моё кольцо!

– Какой-то ты странный.

– Не слушай её, ты не странный! – говорю я. – Ты хороший, самый лучший!

– Вот! Слышала, что она сказала? – опять он тычет пальцем в меня, а моя соперница лишь удивленно смотрит на него, меня вообще не замечает.

Делаю шаг назад. Вижу, как женщина открывает верхнюю полку стола и бросает туда моё кольцо. Ага, значит, ей оно не нужно. Радостно бегу к столу, открываю полку, хватаю кольцо и надеваю его на палец.

– Мне в самый раз! – радуюсь, приближаясь к Иммануилу.

– Пропуск! Она забрала пропуск, – докладывает Иммануил.

Женщина открывает полку, и её выражение лица резко меняется.

– Нет, пропуска нет!

– Она его забрала. Почему ты её не видишь?

– Но как? Полка-то была закрыта!

– Я видел, как она открывает полку и вынимает пропуск.

– Милый, мне не нравится, когда ты обо мне говоришь в третьем лице. Я ведь здесь, – хлопаю своими большими ресницами и делаю грустную мордашку.

– Прости! – на мгновение добреет Иммануил, касаясь моего лица, но затем снова становится холодным. – Я разговариваю с голограммой. Я её слышу и могу касаться. У неё на пальце пропуск.

– У меня на пальце твоё кольцо, – спокойно возражаю. – Твоё кольцо, которое тебе следовало подарить мне, а не ей.

– Думаю, произошёл какой-то сбой, – наконец проговаривает женщина. – Надо уничтожить голограмму, пока она не натворила чего похуже, чем кража пропуска.

Это они обо мне? Но я не голограмма, я – Лена. Никакого пропуска я не воровала. Или, может быть, кольцо и есть тот самый пропуск? Точно. Пока кольцо было на пальце Иммануила, мы находились на пляже. Если он наденет его снова, мы окажемся там вдвоём, только я и он.

– Я верну тебе кольцо, если ты его наденешь, – обращаюсь к Иммануилу, касаясь кольца в полной готовности его снять.

– Но я не могу, мой час истёк, больше нам, ангелам, не полагается.

– Никогда, никогда? – в шоке спрашиваю я.

– В ближайшие сто лет.

«Зашибись!» думаю, но вслух не говорю. Я ведь воспитанная девочка.

– Верни кольцо! – требует он.

– Нет! Оно моё!

– Верни!

– Нет, – уже более спокойно отвечаю я, ведь кольцо идеально сидит на моём пальчике, словно создано именно для меня.

Тут Иммануил решительно бросается ко мне, сбивает с ног, хватает руку и пытается снять моё кольцо. Кувыркаемся на полу, сначала ангел на мне, потом я на нём, и снова он заваливает меня, локтем давит мою шею, крепко сжимает рукой и пытается раскрыть мою ладонь. Чувствую, что начинаю злиться.

– Тебе помочь? – беспокоится моя соперница.

Вот же дура! Со мной не так легко справиться. Резко выворачиваюсь, делаю сальто в воздухе и приземляюсь на Иммануила. Теперь мой локоть на его шее, коленками придавливаю его руки к полу. Сейчас он такой беспомощный, такой красивый!

– Люблю тебя, – шепчу я, прижимаясь к его щеке и оставляя поцелуй.

– Тебе точно не нужна моя помощь? – не унимается женщина.

Я, конечно, понимаю, что она обращается к Иммануилу. Он бы рад ответить, но моя рука крепко прикрывает его губы. Я жду, пока он перестанет сопротивляться, тогда и отпущу.

– Что тут за шум? – старик открывает дверь и с изумлением смотрит в нашу сторону. – Иммануил? Что происходит.

Я отпускаю своего возлюбленного, он вскакивает и начинает оправдываться.

– Катос, это не я! Это всё голограмма. Она проникла в наш мир.

– Да, да, и украла пропуск, – поддакивает прелестная женщина.

Вот же змеюка! Отряхиваюсь, поправляю волосы. Я должна быть красивее этой, как её? Ладно, неважно.

– Зайди ко мне! – приказывает старик таким тоном, что сразу становится ясно, кто здесь начальник, а кто подчинённый.

Иммануил заходит в комнату, и я следую за ним. Мне обязательно надо присутствовать при этом разговоре. Ведь они будут обсуждать меня. Закрываю за собой дверь.

– Не понял, – говорит Катос и пялится сквозь меня на дверь.

– Это всё голограмма, – поясняет Иммануил.

– Вообще-то меня зовут Лена, – возмущаюсь я.

– Никакая ты не Лена!

– Ты это мне сказал? – недоумевает Катос.

– Нет, не тебе. Просто эту голограмму вижу и слышу только я.

– И когда у тебя это началось? – хочет знать начальник.

– Да, когда? – улыбаясь, спрашиваю я, удобней усаживаясь на стол, прямо напротив любимого.

Начальнику я не мешаю. Пусть смотрит сквозь меня. Мне всё равно! Главное, что Иммануил не может меня игнорировать, смотрит прямо мне в лицо, а не на этого скучного старика.

– Не издевайся! – нервничает мой ангел.

– Ты сейчас со мной разговариваешь? – сомневается Катос.

– Нет, просто она уселась на твой стол.

Через мгновение наблюдаю морщинистую руку, вылезающую из моего живота. Какого хрена?! Оборачиваюсь и вижу, что старик наклонился вперёд и пытается что-то нащупать перед собой. Смотрю на Иммануила, у него такой же прифигевший вид, как и у меня.

– Она? Ты создал в отпуске образ Лены? Я правильно тебя понимаю? Лена сейчас здесь? – Катос засыпает вопросами, устраиваясь в своём мягком кресле.

– Да, Лена здесь. Не понимаю, как так получилось…

Я довольно улыбаюсь и радуюсь, что меня уже не обзывают голограммой.

– Странно, раньше таких сбоев не было. Видимо, нам прислали бракованную партию пропусков. Надо сообщить создателям. Пусть исправляют!

– Но что делать мне? – спрашивает Иммануил, не скрывая отчаяния.

Мне становится совсем грустно. Ведь это именно из-за меня любимый так расстроен. Блин! Хочу назад на пляж. Туда, где мой ангел любит меня, где наши тела сливаются в объятиях.

– Уговори её вернуть тебе бракованный пропуск, тогда мы сможем решить твою проблему. Понимаешь, ангелов слишком мало. Я не могу отстранить тебя от работы. Придётся потерпеть.

Потерпеть? Что?! Терпеть меня? Мать честная, меня надо любить, а не терпеть!

– Ты что, совсем меня не любишь? – спрашиваю Иммануила, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Если моргну, они потекут. Буду заплаканной, некрасивой. Терплю, стараюсь не моргать.

– Я люблю тебя, – признаётся ангел.

– Что? А это ты не мне, – бурчит старикашка.

– То есть, не тебя, а Лену, – заключает любимый.

Блин! Не меня он любит, а Лену. Но ведь я – Лена! Не врубаюсь.

– Нам надо поговорить наедине, – произносит Иммануил, глядя мне в глаза с такой нежностью, что я на миг расслабляюсь, моргаю, предательские слёзы льются по моим щекам.

Он меня любит! Ура, ура! Его взгляд говорит сам за себя.

– Ты это сейчас мне сказал или ей? – озадачен Катос.

– Ей.

– Ясно. Ты свободен. Иди, новые души на подходе. Ты ведь ознакомился с их архивными делами до отпуска?

– Да, ознакомился.

– Тогда иди! Время не ждёт.

– А она?

– Я с тобой, куда бы ты ни шёл, – быстро отвечаю я.

– Поговори с ней! Может быть, сама отстанет. Главное, забери пропуск! Понимаешь для чего?

– Чтобы уничтожить копию Лены.

Ха, и не мечтайте!

– Всё, ступай!

Мы с Иммануилом выходим из кабинета. Женщина даже не взглянула на ангела. Класс! Одной соперницей меньше. Проходим по множеству коридоров.

– Мне здесь не нравится, – наконец признаюсь.

– Спустимся на Землю, там поговорим.

– А на Земле красиво? Там есть море?

– Красиво, есть, – сухо отвечает Иммануил, стараясь не смотреть мне в лицо.

Он берёт меня за локоть, взмахивает свободной рукой, и мы погружаемся в яркий свет, а выходим – непонятно где. На улице темно и страшно.

– Где мы?

– На Земле, – отвечает Иммануил, освобождая мой локоть.

– Где море? Где красота?

– Сейчас ночь.

– Мне не нравится ночь.

Это правда. Тут хуже, чем там, откуда мы пришли. Вспыхивает чувство приближающейся опасности, ровно через 100 секунд.

– Что-то плохое случится, – предупреждаю любимого. – Через 93 секунды.

– Ты это чувствуешь? С такой точностью? – удивляется Иммануил.

– А ты разве этого не чувствуешь?

– Я знаю, что скоро умрёт человек. Мы пришли за ним.

– Но ты же хотел поговорить… наедине.

– Хотел, но сначала работа, а потом разговор.

Мы движемся вперёд. Глаза медленно привыкают к темноте. Вдалеке свет, и он приближается, двигаясь прямо на нас.

– Это поезд, – поясняет мой любимый. – А вон там человек.

– Он сейчас умрёт! – в ужасе кричу и бегу вперёд.

Я спасу тебя, глупый человек! Стоит на рельсах. Чего он там стоит? Может, он слепой. Бегу, сломя голову. Иммануил подлетает, хватает меня, и я отчётливо слышу стук тела об головной вагон поезда.

– Не меня надо спасать, а его! – истерично кричу и бью ангела что есть силы в грудь своими маленькими кулачками.

– Откуда в тебе столько силы? – держа руку на груди, шепчет он.

– Почему ты его не спас? – кричу ему прямо в лицо.

– Его время пришло, я не имел права вмешиваться.

– Теперь он стал самоубийцей. Всё из-за тебя.

Блин! Что со мной? Укоряю того, кого люблю больше жизни. Дурацкий человек. Это он виноват.

– Прости! Я люблю тебя, – пытаюсь прижаться к ангелу и пожалеть его, но он отмахивается от меня как от назойливого насекомого.

Блин! Больше так не буду. Всё. Я – сама нежность и доброта.

– Пошли! Разбудим его.

– Он не умер?

– Умер. Просто в теле прячется.

– В какой части тела? – спрашиваю, поскольку мне действительно любопытно, ведь поезд поделил бедолагу ровно на две части, разрезал и даже не остановился.

Подозреваю, что в верхней части, там, где голова. Маловероятно, что в ногах или в заднице, хотя, кто знает.

Иммануил игнорирует мой вопрос, но я не обижаюсь, сейчас сама всё увижу.

Подходим совсем близко. Офигеть! Мужик лежит целый, но рядом валяются его ноги. Как такое возможно? Запасные ноги?

– Вставай! Просыпайся!

Мужик не реагирует.

– Просыпайся! Ну же! – Иммануил дёргает человека за ногу, но никакого эффекта.

– Вставай! В школу пора! – вкрадчиво произношу я.

Иммануил повторяет мои слова, мужик моментально вскакивает, потирая глаза.

– В школу? – удивляется мой ангел. – Откуда ты знаешь, что такое школа и что это сработает?

– Я не знаю, оно само, – говорю я и даже сама удивляюсь.

Я знаю многое. Я могу разговаривать. Я знаю названия предметов, я знаю, что такое школа, хотя ни разу не бывала там. Или всё-таки бывала? На меня накатывают не мои воспоминания: на спине тяжёлый школьный рюкзак, приближение к школьному зданию, боль в животе… от нервов. Ага, значит, мне не нравилась школа. Нет, не мне, а той девчонке, чьи воспоминания я только что пережила.

– Что случилось? Это был поезд? – интересуется человек.

– Ты меня видишь? – спрашиваю у него.

Нет реакции. Всё понятно.

– Да, поезд, – спокойно отвечает Иммануил.

– Что за хрень? Это что – я? Жесть! – мужик тычет в отрубленные ноги некогда своего физического тела. – Знал бы, не пил! Как они меня хоронить будут?

Ага, значит это не самоубийство. Просто алкоголику не повезло.

– В закрытом гробу, – отмечает мой ангел. – Пошли!

Он такой спокойный, сильный, красивый! Эх…

Втроём входим в яркий свет и оказываемся в снежно-белом коридоре. Мне тут нравится. Вот если бы ещё Иммануил на меня посмотрел! Почему он на меня не смотрит? Боится? Чего он боится?

– Заходи! – командует ангел, и мы вступаем в странный зал.

Потолок, пол, все стены, кроме одной, – прозрачные. И таких комнат тысячи, а в них люди. Ой, мне тут очень нравится! Гораздо лучше, чем на Земле. «Земля» – это слово вызывает во мне новое воспоминание: стою у окна и поливаю цветы, земля в горшке постепенно наполняется влагой. Интересно.

– Жди здесь! Скоро начнётся твоё мытарство, – сообщает Иммануил.

– Скоро? Не верь ему! Я тут чахну уже не первый час, – недовольно возражает старушка.

Старая ведьма! Да как ты смеешь такое говорить про Иммануила! Гореть тебе в аду! Блин! Я обещала быть доброй. Надо досчитать до 10: 1, 2, 3…

– Пошли! – наконец Иммануил обращает взгляд на меня, я такая счастливая!

– Он ещё и сам с собой разговаривает, ангел называется! – вскрикивает всё та же прыщавая старушка.

Ведьма! Так, спокойствие! 1, 2, 3…

– Куда мы идём? – пытаюсь выяснить у Иммануила.

– На Землю, – отвечает он, взмахивая рукой.

– Не хочу туда, там темно и страшно, – признаюсь любимому, хватаю его за руку и резко замираю.

Он безуспешно пытается вырваться. Смотрю на него и радуюсь. Порой он такой смешной!

– Там, куда мы пойдём, уже светает. Отпусти! Давай, сойдём на Землю и спокойно побеседуем.

– Мы можем поговорить здесь. На Земле тебе будет не до меня.

– Обещаю, сначала разговор с тобой, а потом уже дела.

Отпускаю. Знаю, он меня не обманет.

Мы входим в свет и внезапно оказываемся у великолепного озера. Вау!

– Ты должна вернуть мне кольцо.

Начало нашего разговора мне совсем не нравится. Если верну кольцо, то какие-то там создатели меня уничтожат. А я хочу жить! Жить, любить и быть любимой!

– Почему молчишь? Ты меня вообще слушаешь?

Конечно, я слушаю. Я ведь не глухая! Слышу всё: щебетание птиц, жужжание пчёл, шелест листвы, шум воды, низкочастотную вибрацию каждого камушка, стук наших сердец. А ароматы! Их тут так много!

– Нравится здесь? – улыбается Иммануил.

– Очень.

– Ты должна вернуть кольцо, – повторяет он, протягивая руку.

Я кладу свою руку в его тёплую ладонь, вглядываюсь в его глаза и спрашиваю:

– Ты ведь понимаешь, что они со мной сделают, если я верну кольцо?

Он на мгновение отводит свой взгляд, а потом вновь смотрит на меня так, что перехватывает дыхание.

– Ты не она, ты… всего лишь программа, – произносит Иммануил.

Слово «программа» ассоциируется у меня с компьютерами, с чем-то не живым. Но я ведь живая!

– Я люблю тебя, а ты желаешь мне смерти, – наконец выдавливаю из себя, и от этих моих слов становится совсем нехорошо как мне, так и ему.

Ожидаю его реакции, но он просто стоит и тупит. Блин! Он что, действительно желает мне смерти?!

– Моя любовь принадлежит Лене.

– Лена – это я.

– Нет, не ты…. Ты не человек. Если бы ты была человеком, я бы мог читать твои мысли.

Круто! Тоже хочу уметь читать мысли людей. Я делаю шаг вперёд, настолько близко, что чувствую его дыхание на своём лице. Улыбаюсь, зная, о чём он думает – о поцелуе.

– Нет, я не могу, – произносит ангел, отталкивая меня.

Что за фигня?! Ведь он любит меня! Разговор наш получается не очень и скоро зайдёт совсем в тупик. Я решаюсь действовать. Кидаюсь к нему и целую. Иммануил сопротивляется, но я сильнее. Его губы такие сладкие! Наконец-то он сдаётся, и мы стоим и целуемся.

– Тебе всё ещё нужно моё кольцо? – спрашиваю, хитро улыбаясь.

– Нет, можешь оставить себе, – шепчет он и снова целует меня.

И тут мой ангел осторожно отталкивает меня и сообщает:

– Это был прощальный поцелуй.

Что?! Он просто издевается надо мной.

– Я никуда не уйду.

Игнорируя мою реплику, он продолжает:

– Только одного не могу понять: тебе удалось открыть полку и взять пропуск, то есть, кольцо, но в то же самое время Катос не смог до тебя дотронуться. В этом нет никакой логики…. Придумал! Подними этот камень!

Я рада, что он меня уже никуда не гонит. Присаживаюсь и стараюсь поднять камушек. Я сильная, но этот проклятый камень продолжает валяться на земле, как бы я ни старалась за него ухватиться. Блин, бесит!

– Не получается?

А то ты не видишь! Нет, я не сдамся. Я упёртая.

– Ладно, вижу, что не получается. Непонятно, как у тебя с кольцом-то получилось…

Чувствую, как он разочаровывается во мне. Ну уж нет! Я подниму этот дурацкий камень. Ещё чуть-чуть, и я справлюсь…

– Хватит уже! Нет времени на это.

Чувствую опасность, но меня это мало волнует. Я так хочу поднять этот камень, чтобы доказать ему, что я всё могу. Всё, что он попросит, я сделаю. Всё, кроме возврата кольца.

Уголком глаза вижу, как что-то падает в озеро, в метрах двадцати от нас. Пусть! Ещё немного, и камень будет в моих руках.

Иммануил расправляет крылья, взлетает, а потом ныряет в воду. Вскоре выныривает и приземляется рядом со мной, держа утопленника.

– Смотри! У меня получилось! – моя радость не знает границ, я крепко держу в руках заветный камень.

Но Иммануил не обращает внимания на меня. Его взгляд устремлён к утопленнику. Подхожу ближе. Молодой парень лежит неподвижно, не подавая никаких признаков жизни. Не могу понять, это человеческое тело или всё-таки душа, а тело утонуло? Мой ангел наклоняется к парню. Что он задумал? Целовать? Ну уж нет!

Бросаю в Иммануила камнем.

– Эй, ты чего? – возмущается он.

– А ты чего?

– Хочу сделать ему искусственное дыхание.

На меня волной накатывает информация об искусственном дыхании. Нет, это точно не похоже на поцелуй.

– Давай я попробую! – предлагаю свою помощь и, не дождавшись ответа, бросаюсь вниз и делаю молодому красавчику искусственное дыхание.

Его губы синие и холодные.

– У тебя не получится, – говорит Иммануил.

Я слышу, как его сердцебиение ускоряется. Он что, ревнует? Класс!

– Пусти! Давай я сам!

Он берёт меня за подмышки и оттаскивает. Его руки на моей груди. Ничё так, приятно. Расслабляюсь и наслаждаюсь, какой никакой, но близостью. Он отпускает меня и спешит к утопленнику.

Как только он наклоняется над парнем, тот резко открывает глаза.

– Ты кто?! Мой парашют… Он не раскрылся.

– Я знаю.

Стою молча и наблюдаю за их разговором. Немного странно, что некоторые слова он произносит, не шевеля губами. Вот опять он сказал: «Что за маскарад?» Стоп! Это его мысли! Точно. Я умею читать мысли. Как бы я хотела, чтобы этот человек ещё и увидел меня!

– У тебя крылья! Ты ангел?

– Ангел. Я пришёл за тобой.

– А она кто?

– Ты её видишь? – не скрывает удивления Иммануил.

Ура, ура! Утопленник меня видит. Пора проверить, слышит ли он меня. Надеюсь, что да.

– Я Лена. А тебя как зовут?

– Игорь.

– Ты слышишь её? – никак не привыкнет ангел.

Конечно, он меня видит и слышит. А как иначе? Меня должны видеть, слышать, чувствовать. Я живая! Я не призрак.

– Что тут происходит? Где мой парашют?

– Твой парашют, как и тело, на дне этого озера.

Рубит правду матку. Да, Иммануил такой – прямолинейный. Ну и правильно. Чего тут цацкаться, тем более с парнем. Вот если бы это была девушка, то другое дело. Хотя… Не нужны нам никакие девушки. Я единственная должна быть рядом с моим ангелом. Блин! Чего-то меня заносит…

– Моё тело? Я что, умер?

– Ты умер, – отвечаю я. – Сейчас мы тебя отведём в зал ожидания, а потом тебя ждёт мытарство.

– Я думал, ты останешься здесь, – обращается ко мне Иммануил. – Тебе ведь здесь понравилось…

– И что мне тут делать без тебя?

– Слушайте, вижу, у вас какие-то свои разборки, – вмешивается парень. – Разбирайтесь, а я, пожалуй, пойду.

Он встаёт и уходит, скрываясь в кустах.

– Потом поговорим, – кидает Иммануил, летя за Игорем.

Внезапно из воды выскакивает болотное чудище. По крайней мере, оно чем-то напоминает именно болотное существо, лохматое, небольшого роста. Брызги воды падают на мой спортивный костюм, а в следующий миг это нечто уже сидит у меня на плечах, вцепившись корявыми пальцами в мои волосы. Я в шоке. Не знаю, как реагировать. Со мной ещё никто так не обращался.

– Где моя еда?! – кричит оно.

– Я не знаю, – корчусь от боли, но пытаюсь помочь голодной твари. – Может быть, в холодильнике?

Краем зрения вижу, как Иммануил резко разворачивается и мчится к нам с мечом в руке. Но зачем ему меч? Он ведь не собирается меня убивать? Боже, я не хочу умирать! Закрываю глаза. Слышу звон, стон, а затем – тишина. Открываю один глаз, а потом другой.

– Испугалась? – спрашивает Иммануил.

– Да, я подумала, что ты меня этим мечом…

– Тебя мечом? Я спас тебя от беса! Откуда он взялся? Как я его сразу не заметил!

– Из озера. А где Игорь?

– Из-за тебя я упустил его.

У меня смешанные чувства. С одной стороны, мне приятно, что Иммануил вернулся ради меня. Это значит, что он меня действительно любит. С другой стороны, чувство вины, потому что из-за меня он не выполнил свою миссию, упустил человека.

– Если мы не найдём его первыми, то беды не миновать.

Мы! Он сказал «мы», не «я», а «мы». Мы вместе. Сейчас и навсегда.

– Почему у тебя такой довольный вид? – с подозрением спрашивает Иммануил.

– Я счастлива, когда ты рядом.

Не могу перестать улыбаться.

– Ладно, пошли!

Молча пробираемся сквозь заросли. Ангел идёт впереди, мечом рубит выпирающие ветки. Это он для меня старается. Если бы не я, то Иммануил взлетел бы и давно догнал Игоря. Просто я не умею летать. Или умею? Вот бы мне такие великолепные крылья, как у него!

– Осторожно, здесь яма, – заботливо предупреждает он и оборачивается, чтобы убедиться, что я не споткнусь. – У тебя крылья!

– Что? – не могу сразу врубиться.

– Два белых крыла… за твоей спиной. Посмотри сама!

Поворачиваю голову. Обалдеть! У меня есть крылья! Я – ангел! Стоп… Мои желания исполняются. Тогда какого чёрта я в этом спортивном костюме? Пусть на мне будет красивое летнее платье!

Наблюдаю за Иммануилом, как его челюсть чуть заметно отвисает. Ага! В таком наряде я ему нравлюсь больше. А если…. Точно! Пусть на мне будет полупрозрачный соблазнительный пеньюар, красного цвета!

– Верни, как было! – требует он.

– Так? – спрашиваю и мысленно создаю для себя ещё более изысканный образ: моя упругая грудь ничем не прикрыта, прозрачный шёлковый платок завязан сбоку, образуя некое смутное подобие юбки.

– Что ты задумала? Играешь со мной?

– Соблазняю, – сообщаю томным голосом и при этом верчу бёдрами, имитируя танец.

Он переводит взгляд то на грудь, то ниже, а потом встряхивает головой и требует:

– Верни, как было!

Возвращаю красный пеньюар. Если он ему больше нравится, почему бы и нет?

– Нет, до этого! Платье! На тебе было платье.

Возвращаю летнее платье. Тихо радуюсь, что Иммануил хочет видеть меня в платье, а не в том невзрачном спортивном костюме.

– Теперь доволен?

– Да. У тебя есть крылья, а летать ты умеешь?

А чего там уметь?

– Конечно, умею!