- -
- 100%
- +
Салеева огляделась, будто кого-то искала. Зелёный взгляд зацепился за него — всего на секунду. Но она тут же сжала губы и отвернулась. Собиралась уходить, но за спиной у неё появился смотритель турбазы — её родственник.
Салеева обернулась, перехватила его за запястье, будто боялась, что он от неё сбежит. Что-то затараторила, но отсюда до выхода — неблизкое расстояние. Расслышать он ничего не сумел бы.
Лицо Платова помрачнело, он невольно бросил взгляд на распахнутые окна, будто ожидал кого-то увидеть во внутреннем дворе.
Салеева продолжала говорить — сжимала кулаки, стараясь не жестикулировать. Злилась.
На мгновение он даже подумал, что она пересказывает дяде их утренний короткий диалог на реке, но непохоже, нет. Тут что-то другое.
— Ты уже закончил?
Он перевёл взгляд на Дарью, которая вопросительно смотрела на его кружку.
— Нет. Ты куда-то спешишь?
Она пожала плечами:
— Предполагается, мы приехали сюда, чтобы как раз не спешить, а хоть чуточку передохнуть. Исключая, конечно, все рабочие вопросы, — заключила она с мрачной иронией. — Но сегодня я планировала прогуляться до этого их поместья и оценить всё сама.
— Окей. Надеюсь, я тебе там не особенно нужен?
— Не хочешь идти?
— Полюбоваться на груду кирпичей?
— Какую груду? Ты чего? — она что-то пролистала в телефоне и сунула экран ему под нос. — Я же рассказывала, что там даже интерьеры неплохо сохранились. Вот, смотри. На втором этаже так и вовсе — мебель частично. Да ты глянь.
Он взглянул на экран:
— Вижу. Ты постоянно твердишь, что это рухлядь.
Дарья скривила пухлые губы:
— Не хочу, чтобы собственник надумал цену заломить до небес.
— Денег жалко? — усмехнулся он.
— Не все, Романов, как ты, миллионы на сдачу раздают, — кисло напомнила она.
Откуда столько яда-то в голосе, Чернова? Ты же всерьёз настроилась этого самого Романова захомутать. Или переживаешь, что он окажется не таким уж и щедрым супругом?
Даже странно, что несколько месяцев назад состоявшаяся помолвка с опасной лёгкостью вытеснилась на дальнюю периферию его сознания и оставалась там до сих пор, надёжно отодвинутая насущными делами — они оба были слишком заняты, чтобы думать о свадьбе. Оная предполагалась, но они относились к ней как к очередному контракту.
Они вместе уже несколько лет. Вроде как настало время как-то это узаконить. И только сейчас он впервые по-настоящему задумался, откуда шло это решение — из железобетонной привычки всё держать под контролем и в идеальном порядке или от души? Ну, в наше время деловые люди по любви-то ещё женятся?
Душа. Любовь. Искренность. Это всё не очень-то практичные в его мире вещи.
Заведи он о чём-нибудь подобном с ней разговор — она только поморщится.
Свят разглядывал снова углубившуюся в чтение Дарью и пытался сообразить, откуда в его голове поселились эти странные мысли.
Вот что делает с человеком всего пара дней отдыха от вечного беличьего колеса вездесущей рутины. Появляется время на подумать. На подумать всерьёз.
— Доброе утро, Святослав Александрович. И приятного аппетита. Надеюсь, наше меню не огорчило вас своей скромностью.
Провалившийся в свои мысли Свят поднял глаза на подошедшего к их столу Платова.
— Всё в порядке. Кофе отличный. Пышки — вкуснее не ел.
Руководителя штата его ответ явно порадовал.
— Замечательно. Но, конечно, любые ваши пожелания и замечания всегда приветствуются.
— Мы позже всё с вами предметно обсудим, — кивнул Свят. — Я пока наблюдаю и анализирую.
— Хорошо. Отлично. Если я вам понадоблюсь…
— Понадобитесь, — вмешалась в их разговор Дарья. — Я хочу познакомиться с вашим поместьем. Экскурсию не проведёте?
Платов завертел головой:
— Ой, а это вот не меня просить. Это вам с Ларой лучше. Она его знает от и до. Лара!
Салеева, успевшая заняться перестиланием скатертей на столах — это разве входило в её обязанности? — с явной неохотой подошла к их столу.
— Доброе утро, — взгляд на стену, в пол, да куда угодно, только не на него.
— Доброе, — он ответил за двоих. Дарья мало кого одаривала своим вниманием настолько, чтобы здороваться.
— Лар, познакомь нашу гостью с усадьбой, ладно? Покажи, расскажи.
Настроение ей эта перспектива явно не улучшила. Салеева приподняла и опустила плечи, молча принимая на себя этот крест.
У неё как будто действительно что-то успело стрястись после их встречи на реке.
Дарья поднялась, спрятала телефон в карман шортов и пошагала к выходу. Салеева бросила недоумевающий взгляд на родственника и, дождавшись его кивка, отправилась следом.
Сегодня он с Дашкой об этом поговорит. В последнее время она вела себя совершенно неподобающим образом. Пора бы слегка привести её в чувство.
Свят смотрел вслед удалявшимся девушкам и думал о будущем разговоре с невестой. А его взгляд с опасной лёгкостью соскользнул с Дарьиной фигуры на стройный силуэт державшейся с ней рядом Салеевой.
Глава 9
Я воображала, что это лето станет лучшим летом в моей жизни. Суматошным, богатым на события, лишённым отдыха, но ведь всё это ради главного события — ради свадьбы…
Ради свадьбы, которой не будет.
А нам ещё предстояло оповестить об этом всех, кто не в курсе. Ведь в курсе были только — страшно подумать! — трое: мы с Сергеем и Георгий Семёнович.
Надо вот только с духом собраться и всех обзвонить. Просто дело это не быстрое.
И не могла же я пренебрегать своими обязанностями здесь, на турбазе.
Именно поэтому я сейчас послушно плелась вслед за браво маршировавшей к выходу за ворота Дарьей. Мы как раз проходили мимо моего коттеджа. На крыльце отдыхал в тени жмуривший изумрудные глаза Лапка. Моя спутница завидела кота и протянула к нему руку.
Лапка повёл себя неожиданно — прижал уши и зашипел.
Дарья отдёрнула свою наманикюренную пятерню и скривилась:
— Надо же, какой злобный.
А я промолчала и взяла этот эпизод себе на заметку. На моей памяти Лапка ещё ни на кого не шипел. Но мы с ним весь год не виделись — может, что-то и изменилось.
Или просто рыжик чуял истинную природу людей.
— Как тут всё запущено, — прокомментировала столичная гостья, разглядывая буйно разросшийся сад по обе стороны от подъездной аллеи, по которой мы шагали к дому. — Глушь непроходимая.
Солнечный свет бил в зелёные кроны плодовых деревьев, расцвечивая дорожку под нашими ногами золотистыми пятнышками.
— Если по дорожке идти, не заблудитесь, — я вынула из кармана сарафана ключи.
Дарья послала в мою сторону косой взгляд, но отвечать на это ничего не стала.
Мы поднялись по широким осыпавшимся ступеням к портику, миновали колонны. Я отомкнула парадную дверь, впуская Дарью в прохладную полутьму.
— Тут электричество есть?
— Не везде, — я притворила за нами дверь. — Но оно сейчас и не понадобится. Я проведу вас парадными комнатами — их окна выходят во двор.
— Про водоснабжение, водоотведение, газификацию даже спрашивать не буду, — пробормотала Дарья, поднимаясь по парадной лестнице на второй этаж.
— Направо, — указала я, вернув ключи в карман. — В усадьбе никто не жил с начала XX века. Само собой, здесь требуется…
— …снос, — фыркнула Дарья, схватилась было за перила, но тут же отдёрнула руку и затрясла ею так, будто обожглась. — Короче, менять тут нужно буквально всё.
Я проглотила свои соображения о том, что никого пока особенно не волнует, что она считает нужным. Но не пристало же грубить высоким гостям.
Надо признать, Романов нашёл себе спутницу под стать. Оба мало общего имели с нашим приземлённым, несовершенным миром обычных людей. Разве что Романов это так ярко не демонстрировал.
— Так вы тут… хм… экскурсии проводите?
— Налево, — я догнала свою спутницу и распахнула двустворчатые стеклянные двери в северное крыло, где неплохо сохранилось несколько комнат с красивым видом на участок сада и разрушенную пристань у реки. — Да, провожу.
— И для кого же?
— Для отдыхающих в «Рассвете». Обычно в интересующихся недостатка нет, — я обвела рукой переднюю просторную комнату с выцветшими кушетками и остатками небесно-голубых гардин на окнах. — Вот, осматривайтесь. В усадьбе несколько таких комнат.
— Таких — это каких?
— Неплохо сохранившихся, — терпеливо объяснила я.
Дарья фыркнула и покачала головой, будто большей глупости ей слышать не приходилось.
— Вы это называете неплохо сохранившимся?
Меня начинало выводить из себя такое отношение. Она ведь даже на вы обращалась ко мне скорее по невнимательности, потому что уважительным это обращение мог бы назвать только глухой — столько пренебрежения сквозило в её голосе.
— В сравнении — да. В некоторые комнаты и вовсе входить не стоит — полы настолько прогнили, что можно запросто в подвал провалиться. Так что… сами судите.
— Мда-а-а-а, — блондинка постучала пальцем по подбородку, разглядывая комнату от пола до потолка.
Я смирно стояла у входа, не мешая ей составлять своё экспертное мнение об увиденном. Просто следила за плясавшими в солнечном свете пылинками и пыталась не думать о плохом. Сейчас это, даже несмотря на скверную компанию, давалось легче, чем полчаса назад, когда я выталкивала из коттеджа своего бывшего жениха-изменщика.
За этой комнатой последовали остальные — все, которые можно было посетить без риска сломать себе шею или поймать головой кусок отвалившейся штукатурки или гипсовой лепнины.
Дарья с исключительной внимательностью осматривала помещение за помещением, что-то щупала, что-то считала в уме, несколько раз сверялась с чем-то в своём телефоне. И всякий раз морщилась, стоило ей увидеть следы моей деятельности — карточки с надписями и справками для экскурсий или предметы, которыми пользовались участники проводившихся здесь квестов.
— Этот дом влетает в копеечку, — задумчиво изрекла она, когда мы наконец спустились на первый этаж и она завершила осмотр большой кухней с примыкавшей к ней столовой. — Чтобы гостей сюда притащить… да тут на год работы, если не больше.
— Гостей? — не удержалась я.
Она взглянула на меня, будто только сейчас вспомнила о моём существовании, слегка прищурилась и склонила голову набок, будто рассматривала диковинную зверюшку:
— Вы замужем?
Я мотнула головой и непроизвольно сглотнула:
— Нет. Осенью… — и осеклась. Я ещё не привыкла к тому, что моя осень теперь совершенно свободна от подобных хлопот.
— Вот и у нас осенью, — задумчиво проговорила Дарья. — Но нам пока некогда заниматься приготовлениями.
Можно подумать, они, как простые смертные, сами этими приготовлениями заниматься будут.
— И я надеялась сыграть нашу свадьбу здесь, в этом поместье.
Я так и вытаращилась на неё. А столичная гостья даром времени не теряла.
— Ну... ну, вообще-то… знаете, я… я не считаю, что нам стоит его продавать.
Моё робкое возражение, кажется, немало позабавило эту светскую львицу. Она состроила гримаску фальшивого умиления, поравнялась со мной и передразнила:
— Ну… ну, вообще-то… знаете, я… я не считаю, что это вам решать.
И пока я приходила в себя от этого неожиданного издевательства, Дарья последовала к выходу, напоследок бросив:
— Решать будет ваш родственник. А вы, если проблем не хотите, не лезьте к нему со своими соображениями.
Глава 10
Нарекания за содержание VIP-коттеджей главе обслуживающего персонала «Рассвета» вряд ли грозили. На прилегающей территории и внутри всё содержалось в идеальном порядке и на должном уровне.
Даже вечно ворчавшая на всё Дарья ворчала скорее по привычке — придраться в плане сервиса ей пока было не к чему.
Всю первую половину дня Свят провёл в переговорах — давал кое-какие распоряжения по обновлению материальной базы жилых помещений вне VIP-зоны. Для этого требовался хороший проектировщик, подрядчик для выполнения кое-каких ремонтных и строительных работ. Короче, он уже определённо нашёл чем занять себя на условном отдыхе.
Ни черта хорошего в том, что это расслабляло его вернее настоящего отдыха, конечно, не было. Но, может, когда они чуть позже укатят-таки на Мальдивы, он действительно отключится от внешнего мира и всего себя посвятит отдыху.
Наверное.
Дарья прошлёпала босыми ногами по полу и приземлилась на широченный диван у раздвинутых стеклянных дверей, выводивших на просторный балкон — отсюда, со второго этажа, открывался живописный вид на примыкавшую к турбазе естественную рощу, пляж, зеркальную гладь реки и безбрежное небо.
— Смету составляешь?
Свят поднял глаза от монитора макбука и разложенных перед ним на полу заметок.
— В том числе.
— Как оцениваешь перспективы?
— Положительно.
Она кивнула, запустила пальцы в свою пепельно-белую копну и вздохнула:
— Вот бы и я могла подобным похвастаться.
Он прислонился спиной к дивану и сменил позу — от долгого сидения на полу поясница основательно затекла. Надо бы пойти размяться — побродить по территории.
— Что так пессимистично? Экскурсия не порадовала?
Дарья сморщила нос.
— Чтобы привести ту громадную халупу в относительный порядок, раза в три денег больше нужно, чем ты собираешься на реновацию всей этой турбазы потратить.
Свят присвистнул.
— Говорила же тебе, там всё печально. Ну да, не груда кирпичей, но...
— Ну и зачем тогда за эту халупу цепляться? Легче с нуля поместье выстроить, не думаешь?
Она покачала головой:
— Это история, Романов. Это… особая эстетика. Новострой — не то.
Дарья фанатела по антиквариату и ретро. Дарья бредила аристократией. Дарья мечтала принадлежать к какой-нибудь родословной. Деньги у её семьи были и немалые, а вот голубой крови — ни капельки. Дарья об этом прискорбном факте явно горевала.
Ему иногда казалось, она и с ним-то встречаться начала из-за фамилии. И убедить её в том, что к царской семье его родня никакого отношения не имеет, вряд ли было возможно. Кажется, она до сих пор лелеяла мысль когда-нибудь всерьёз взяться за «раскапывание» его родовых корней.
Он не мешал ей баловаться этим самообманом. У него всегда находились дела поважнее.
— Даш, не то чтобы мне денег для твоих капризов жалко, но как-то я не уверен, что готов выбрасывать миллионы и миллионы на реставрацию этой ветхой громадины.
— Я и не собиралась тебя об этом просить, — буркнула она. — С отцом поговорить хотела.
— Это как угодно. Балуйся себе на здоровье.
На какое-то время между ними воцарилось молчание. А потом она вдруг произнесла.
— Я хотела… я просто думала, что там здорово было бы устроить приём.
— Приём? — он снова оторвал взгляд от монитора, куда уткнулся, уверенный, что разговор окончен. — Какой приём?
— Свадебный.
Ага. Значит, всё только для этого и затевалось. Свят приподнял брови и усмехнулся:
— Так всё-таки мы это всерьёз? Помолвка оказалась не сиюминутной блажью, и мы затеяли всё это по любви?
Дарья отреагировала с привычной холодностью:
— Романов, да брось. Мы взрослые люди. На черта нам вся эта сопливая романтика?
— Верно. У нас нет времени на такую ерунду, — сыронизировал он. — Вот только на свадьбу тогда к чему тратиться?
Дарья любила ceкс, Дарья любила красивую жизнь, Дарья любила ни в чём себе не отказывать. Но вот любила ли Дарья — это большой секрет.
Поэтому до сих пор их разговоры о браке ни к чему конкретному не приводили, но поднимались с завидной частотой. Помолвка... а что она вообще по сути значила? Он подарил ей очередное бриллиантовое колечко, которая она спустя месяц едва не посеяла в уборной какого-то ресторана.
— Может, я просто хочу красивое торжество. Это что, возбраняется?
— Да нет. Но просто так и говори — хочешь свадьбу, чтобы в брендовом платье перед фотокамерами погарцевать.
— Желательно на фоне обновлённого поместья, — ответила она ему в тон.
— И когда?
— Не знаю… этой осенью?
Действительно. К чему тянуть?..
Салеева, кажется, тоже осень упоминала. И мысль о ней тут же вызвала в нём почти позабытое желание поговорить с Дарьей совсем о другом.
— Слушай, — он прикрыл свой макбук, отодвинул записки, — я подумаю. Надо глянуть, что у меня до конца года по проектам.
— Само собой, — закатила глаза Дарья.
— Ну и посмотрю на твоё поведение.
Голубые глаза уставились на него в недоумении:
— В смысле?
— В смысле, давай понежнее с персоналом. Они такие же люди, как и мы, — он старался не впускать в свой голос излишнее раздражение, когда перед глазами вставала утренняя картина в обеденной зале.
— Ого, — на красивом лице читалось искреннее недоумение. — Романов, с каких это пор ты о персонале печёшься.
— Даш, прекращай это. Я серьёзно. Мы не в позапрошлом веке живём. К тому же эти люди теперь работают на меня. Они заслуживают того, чтобы к ним относились с уважением.
Теперь она видела, что он не просто ворчал и уж тем более не шутил.
Знала, давно выучила границы дозволенного.
Поэтому с нарочитой медлительностью сползла с дивана и прокралась к нему на четвереньках с недвусмысленной полуулыбкой на губах.
— Романов злится.
— Я не злюсь, Даш. Но если продолжишь, пеняй на себя.
Она влезла к нему на колени, прижалась всем телом, обвила его шею. Привычной дрожи предвкушения он сегодня почему-то не испытывал. Может, настроения до сих пор не было…
— Ну хорошо, — шепнула на ухо и провела языком по его шее. — Я знаю, как искупить свою вину.
Он обхватил её талию — автоматически, по привычке.
Её руки гладили его плечи, грудь, медленно спускались по животу к застёжке на его джинсах.
Реагировал он сегодня как-то посредственно. До того, что в устремлённом на него взгляде даже зажглось лёгкое сомнение:
— Ты же этого хочешь? — шепнула она. Пальцы застыли на молнии.
— Не откажусь, — он вернул ей поцелуй, заглушая её подозрение.
Дарья поспешила скинуть с себя футболку, будто опасалась, что он остынет, так порядком и не заведясь.
И Свят увлёк её за собой на укрывавшую пол перед диваном мягкую шкуру.
Дарья стонала и извивалась, вся холодность слетела с неё в мгновение ока. Он умел растопить любую снежную королеву. Но и сам легко загорался.
Он брал сполна, но и сам привык отдавать себя целиком. С Дарьей это было несложно.
Вот только сегодня… сегодня, закрывая глаза и доходя до высшей точки, он скатился в волне захлестнувшего его наслаждения куда-то совсем не туда.
Он не мог этого предвидеть, потому не смог этому и помешать.
Но так уж вышло, что вместо искажённого страстью лица стонавшей под ним женщины перед глазами у Свята стояли проклятые капельки речной воды, стекавшие по бледной коже…
Глава 11
— То есть ты всё же не исключаешь такой вариант? — я проверила кондиционер и поставила в планшете очередную галочку. — Электроника в полном порядке.
Дядя выглянул из спальни и кивнул:
— Здесь — тоже. Вычёркивай.
Мы покинули коттедж и перешли в соседний, повторяя процедуру инспекции. Завтра с утра сюда заселятся первые отдыхающие, а уже к вечеру подтянется весь остальной штат. Турбаза начинала по-настоящему оживать.
— Я, скажем так, открыт для предложений, — ответил наконец Георгий Семёнович на мой первый вопрос. — Я ж тебе говорил, что рано или поздно люди с деньгами отыщутся.
— Да, но эта Дарья… она же не помочь тебе собирается. Она же не меценат. Она хочет выкупить нашу усадьбу. Это другое.
Дядя кивнул, поочерёдно проверяя краны в умывальниках.
— Тут тоже всё в порядке. Да, Лар, я в курсе. Поэтому ничего ей и не обещал. Ты же слышала мой ответ. С тех пор ничего не изменилось. Не бойся, никому я дом не продаю. И уж точно не отдам нашу собственность тем, кто под снос её пустить надумал бы.
Я пересчитала пульты в гостиной, проверила, везде ли есть батарейки. Ещё одна галочка.
— Просто… ты бы слышал её. Ну да, пусть денег у неё, конечно, вагон, но она этот вагон на реставрацию пускать не планирует. В смысле, я за неё говорить не могу, просто по словам её сужу и по поведению.
— Я услышал, — дядя вынул из кармана брюк телефон, кого-то набрал. — Сань, пришли в тридцать третий горничных. Тут полы бы вымыть и кое-где пыль протереть. Не досмотрели.
Я внесла пометку в планшет, чтобы перед окончанием рабочего дня заглянуть и проверить чистоту в тридцать третьем.
Может, я зря во всё это лезу?.. Как бы меня не печалила вся эта ситуация, подружка Романова была абсолютно права — настоящего права голоса я тут не имела. По-родственному Георгий Семёнович всегда готов был меня выслушать, но если дело зайдёт о его собственности, опираться исключительно на мнение племянницы, пусть и любимой, он вряд ли будет.
Просто… просто это обидно и несправедливо. Платовы столько лет этот дом берегли, а тут приехала какая-то московская фифа — и от семейной памяти, того и смотри, камня на камне не останется. И лишь потому что она того пожелала — совершенно чужой человек…
— Ты, Лар, только не хнюпай, хорошо?
Я нахмурила брови:
— Вот ещё. Я же не девчонка сопливая. Я слёзы лить по этому поводу не собиралась.
— Вот, это верный подход, — одобрил дядя. — Вот бы ты ещё по Сергею своему их не лила.
Моё лицо так и вспыхнуло. Я даже планшет опустила.
— Да не лью я! В первый же день приезда сюда всё и выплакала, — соврала я, даже глазом не моргнув.
— Ты, может, не интересовалась за всеми рабочими заботами, но жених твой в нижнем коттедже поселился, рядом с парковкой.
Я успела сцепить пальцы прежде, чем планшет выскользнул из моей руки.
— Он… не уехал?
— Вот я так и знал, что ты не сообразила. Этот хорёк машину у самого выезда припарковал, за служебными постройками. Да, заселился. Я в журнале запись видел.
Господи, я-то думала, он, невзирая на все свои угрозы, уберётся отсюда, потому что… да ведь бессмысленно же! Неужели он действительно не понимает, что всё-всё-всё кончено!
— Лар, послушай, — дядя остановился, уперев руки в бока. — Тут скоро всё завертится-закрутится. Работы будет невпроворот, ты же знаешь. И нам за всей этой суматохой совсем будет некогда ещё и личными драмами заниматься.
— Да я и не собиралась!
— Это я понимаю. Но твой жених…
— Бывший жених!
— …твой бывший жених, кажется, никак не сообразит. Поэтому… давай я с ним, может, поговорю?
Вот только родню во всё это безобразие мне втягивать ещё и не хватало. Стыдоба-то какая.
И я тут же замотала головой:
— Даже не думай. Я сама с ним поговорю. Если эта бестолочь до сих пор не поняла, что между нами всё кончено, я ему объясню.
Просто поразительно, откуда и с чего вдруг в нём столько упрямства-то проснулось? Ведь сам же изменил, сам! Никто его за причинное место не тянул. А теперь упирается и на свадьбе настаивает.
На свадьбе, которой не будет, но которую я в сердцах анонсировала Романову. От одной только мысли, что эти двое каким-нибудь образом тут пересекутся, внутри всё переворачивалось.
Нет, об этом лучше просто не думать, иначе недолго и вывих мозга себе заработать. Нужно поскорее всё это уладить и забыть, как страшный сон.
Я продолжала думать об этом, когда с проверкой коттеджей оказалось покончено и я брела к себе, целиком погружённая в невесёлые мысли и ничего вокруг не замечая.