- -
- 100%
- +
— Это… шутка какая-то?
Я обернулась в надежде, что мои слова подтвердятся. Но грузный седой человек, назвавшийся моим дедом, смотрел на меня из своего кресла совершенно серьёзно.
До дикости роскошная комната — сплошь тёмное дерево и позолота. В дальнем углу — гость Алексея Георгиевича, на встречу с которым меня позвали, ничего не объяснив.
Я уже привыкла, что с тех пор, как мой дед меня разыскал, меня везде и во всём просто ставили перед фактом.
Вот и сейчас мой родственник не спешил с объяснениями. Они мне попросту не полагались. Будь благодарна — ещё вчера ты безродная нищенка, сегодня — внучка богатого человека, но на ролях всего лишь актива. Ценного, как говорится, вложения.
— Простите, — мой голос ослаб, — но я не понимаю…
Наш гость, сумрачно взиравший на меня со своего места у незажжённого камина, едва заметно сменил позу. Но уже это заставило меня ёжится.
Высоченный, черноволосый, с пронизывающим тёмным взглядом. Неприступная крепость в идеально скроенном строгом костюме.
Деловой партнёр моего деда и…
— Полина, это твой будущий муж.
— Я не… нет, погодите, — в элегантном наряде, в который меня попросили сегодня втиснуться, вдруг стало совершенно нечем дышать. — Я не знаю этого человека.
Мои слова заставили «этого человека» усмехнуться. Обрамлённая короткой густой бородой тяжёлая челюсть дрогнула, но глаза смотрели холодно и зло.
«Покупатель» находил меня забавной.
— Это поправимо, — успокоил меня дед. — До свадьбы успеете познакомиться.
В тот день мой «будущий муж» не сказал мне ни слова. Обращался исключительно к Алексею Георгиевичу через мою голову, будто я была здесь никем и ничем.
Будто мои слова ничего и не значили.
Мой дед вытащил меня из нищеты, но последние пару недель окружавшая меня роскошь на самом деле ничего не изменила. Я оставалась бесправным, безголосым пустым местом.
Впрочем, не совсем уж пустым.
Я оказалась разменной монетой.
Вечером того же дня все мои вещи загрузили в машину, скупой на проявления чувств родственник прохладно со мной попрощался и, не обращая внимания на мои слёзы, отказался что-либо объяснять.
— Время придёт — и ты всё узнаешь, — прохладная шершавая ладонь неожиданно нежно прошлась по моей щеке, и он дал знак охраннику. — Езжай, Полина. С богом. Всё будет хорошо.
Большей лжи я за всю свою жизнь не слышала.
Мой так называемый жених — совершеннейший незнакомец — соизволил со мной заговорить спустя несколько часов, когда меня доставили в его особняк, где-то за столичной городской чертой.
Но ни утопавшее в зелени роскошное двухэтажное здание, ни поражающие воображение интерьеры меня не впечатлили. Все силы уходили на то, чтобы оставаться в себе, пока в моей жизни бушевал апокалипсис.
Когда летнее солнце закатилось за горизонт и гудевшее жизнью поместье стихло, меня попросили в кабинет — на аудиенцию к «суженому».
К магнату Глебу Уварову. К бизнесмену, которого СМИ прозвали не иначе как Хищником, а светская хроника — не иначе как Грешником. И я знать не хотела, что скрывалось под этими прозвищами.
— Церемония — через месяц, — он даже не обернулся, когда я вошла. Так и стоял, уставившись в окно, за которым давно опустились синие сумерки.
Я смотрела в его широкую спину. Видела, как напряжены массивные плечи под белой рубашкой, и думала, что брежу, нахожусь в лихорадочном сне. Который всё никак не желал прекращаться.
— Зачем? — я обхватила себя руками, пытаясь отыскать хотя бы подобие точки опоры. — Зачем… всё это?
— Что именно?
— Да всё! Этот договор, эта свадьба! Мне до сих пор никто ничего не объяснил! У нас что, средневековье какое-то на дворе? Разве людей вот так замуж выпихивают, ничего у них не спросив?
Кажется, моя горячность его растормошила. Он снизошёл обернуться. Сумрачный взгляд полоснул по мне лезвием:
— В нашем мире, куда ты попала благодаря своему деду, возможно всё. Советую привыкать.
— Но я не желала никакого вашего мира! Когда дед меня отыскал, он ничего ведь не объяснил!
— Мне неинтересно выслушивать эти претензии. Они не по адресу.
В лицо будто ледяным снежком залепили. Будущий муж давал мне понять, что сочувствия от него не добиться.
— Вы-то зачем на подобное согласились? Совершенно же очевидно, что вы меня ненавидите!
— Какое громкое слово, — Уваров сложил на груди мощные руки и провёл по мне взглядом снизу-вверх. — Ненависть — сильное чувство. К тебе у меня нет никаких чувств. Ты — условие, которое я обязан был соблюсти.
— А не пойти бы вам с вашим условием подальше! — рявкнула я и вылетела из его кабинета.
Я пыталась сбежать пару раз. Без толку. Охранялся его особняк — будь здоров.
Дед на звонки отвечал через раз — из-за слабого сердца армия его личных врачей запрещала ему подолгу и часто общаться со мной. Но всё, что я от него слышала, это обещания, что всё наладится.
Мне казалось, я схожу с ума.
С Уваровым мы общались лишь по необходимости. И каждый наш разговор заканчивался одинаково — форменной склокой. Мы будто репетировали будущее бракосочетание, вместо клятв в вечной верности клявшись уничтожить друг друга ещё до того, как наступит день икс.
Лишённая всякой возможности изменить ситуацию, я выжидала и пыталась разобраться в происходящем, но беспощадную ясность в моё нынешнее и будущее положение внёс случай. Который мне доказал, что мой жених на ветер слова не бросал — я действительно была только пешкой в громадной, безразличной ко всему игре богачей.
Спустя пару недель после очередной перебранки я умчалась к себе, но через пару часов метаний по отведённым мне комнатам выбралась побродить по галерее.
Погружённая в свои мысли, сама не заметила, как забрела в ту часть особняка, где располагались личные комнаты его хозяина.
Двустворчатые двери спальни оказались распахнуты настежь — я лишь поэтому и увидела то, что увидела.
Мой будущий муж ни в чём себе не отказывал за две недели до нашего с ним бракосочетания. Особенно в том, что касалось плотских утех…
Мало было мне унижений. В довесок, липовая невеста, получи ещё и вот это.
Я не помнила, как оказалась внутри. Но ярость меня пожирала, и опомнилась я только когда обнажённый по пояс Уваров сгрёб меня в охапку и оттащил к дверям. Кажется, я пыталась вцепиться в волосы его рыжеволосой подружке, только бы стереть с её лица наглую ухмылку.
— Кто эта истеричка, Глеб? — хихикала она. — Та самая? Твоя будущая благоверная?
Какое-то время я молча билась в его руках, наконец-таки вывернулась из его хватки и прорычала:
— Ненавижу тебя. Ненавижу!
Замахнулась, но он перехватил мою руку, дёрнул меня на себя.
— Поверь, это взаимно, — в чёрных глазах моего жениха стыла ярость.
Сейчас девица в его постели взирала на нас с недоумением. Рассмотреть я её как следует не смогла — слёзы застлали глаза.
— Я же… я же твоя невеста…
— Ты не моя невеста, — прорычал он, напоминая. — Ты — приложение к договору
— Но…
— Уходи, — он оттолкнул меня к двери. — Уходи. Не порти мне вечер.
Вечер. Я испортила ему вечер…
А он испортил мне жизнь!
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Ты обещал, что не предашь»
Читать: https://litnet.com/shrt/_NDm
— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь.
Я вспомнила те их нежности на парковке … В груди защемило.
— А какое тебе, к чёртовой матери, дело до её бед?
— На этот раз вопрос личный, — выговорил он через силу.
— Это личное касаться нас никак не должно!
— Но касается, — отрезал Данила.
— Как? — мой голос ослаб. — Каким образом? Говори, Громов!
Данила поднял на меня больной взгляд:
— Когда мы с ней расставались, я не знал. Она мне ничего не сказала.
— Чего… не сказала?
— Когда мы расстались, Альбина была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
Алексиса Канатаса не зря прозвали Зевсом. Этот мощный старик всех заставил с собой считаться. И Глеб до последнего надеялся, что его минует чаша сия.
Надеялся зря. Не исключено, что именно семье Уваровых предстояло взять главный удар молнии местного громовержца на себя.
В верхних комнатах подмосковной крепости Канатаса, который предпочитал звать себя Алексеем Канатовым, чтобы без нужды не выбиваться, сегодня вершилась судьба. И пафос формулировки был как раз очень даже уместен.
Он ясно подчёркивал запредельную высоту ставок.
Вот уже полгода столичную бизнес-среду изрядно штормило. Появились новые агрессивные игроки, смелые конкуренты. Прежние порядки ломались, рынок недвижимости реагировал на современные вызовы, заставляя многих уверовавших в свою неприкосновенность, смотреть в лицо новым суровым условиям.
Уваровым приходилось тяжелее, чем остальным — внутри семьи зрела настоящая гражданская война, грозившая ослабить бизнес настолько, что окусывавшимся «за забором» партнёрам оставалось лишь ждать, когда ветви опасно разросшегося дерева затрясутся, и перезревшие яблоки сами попадают в их когтистые лапы.
Вот тогда-то, несколько месяцев назад, и объявился Канатов со своим неожиданным предложением.
— Объединим бизнес.
— С чего бы вдруг? — Глеб смотрел на своего гостя с нескрываемым подозрением. — Алексей Георгиевич, при всём уважении, мы с вами враги. Прямые конкуренты, если вы не забыли.
— Не время сейчас для конкуренции, — отрезал Канатов и тут внезапно закашлялся. Тогда-то и стало понятно, почему он прибыл к нему не один, а со строгой дамой в сером, тут же подавшей старику фляжку с какой-то жидкостью.
Вот оно что… магнат беспокоился о наследии.
Волк-одиночка, не желавший, чтобы после его ухода всё нажитое за столько-то лет растащили по кирпичикам чужаки.
— Не совсем понимаю, как я вписываюсь в эту схему.
— Уваровым сейчас нелегко, — из-под седых усов сверкнули белые, не по возрасту крепкие зубы. — Как и мне. Со всех сторон поджимают. Но отдавать хоть что-нибудь этим нуворишам… я лучше по ветру все свои деньги пущу.
— Так и пустите, — Глеб не питал иллюзий, что может вот так с наскока разгадать планы старого лиса, но предложение было… заманчивым. Канатов был прав — Уваровы держались на волоске.
— Хотел бы, — чёрные очи впились в него, напоминая, что в старике ещё предостаточно сил на то, чтобы вести эти нелёгкие переговоры. — Но у судьбы свои планы. Может вдруг оказаться, что я не один на всём белом свете. Мне есть кому всё завещать.
А вот такого предвидеть никто, вероятно, не смог бы.
Перед Канатовым брезжила перспектива разыскать родную кровиночку. Его давно сбежавшая из отчего дома дочь таки произвела на свет потомство. Как, когда, при каких обстоятельствах выяснилось, что она родила — всё это Уварову не могло быть известно.
Но вот, могучий Зевс в его доме на правах просителя… это ли не чудо из чудес?
И всё, что от него требовалось — сделать хорошую мину при плохой игре. Притвориться, что Уваровы могут позволить себе роскошь подумать.
На деле же старик подставлял ему плечо, вытаскивал из болота междоусобицы взамен на, по сути, пустяк.
— Договор прост и прозрачен. Я попрошу лишь одного. Обеспечь её всем необходимым. Мне недолго осталось, но я хочу быть уверен, что моя внучка ни в чём не будет нуждаться.
В этом неожиданном подарке небес, в этом договоре Канатов оставил за собой лишь одно условие — если доживёт, сам определит, как Уваров поможет его внучке. В рамках дозволенного, разумеется.
Юристы обеих сторон корпели над договором, чтобы на двести процентов убедиться: их клиенты ничего от него не потеряют, только выиграют.
И вот теперь, когда все бумаги подписаны и договор заключён, он в доме Канатаса — принимает на себя обязательства обеспечить его внучку всем необходимым… в качестве своей будущей, мать её, жены.
Лукавый Зевс щурил свои чёрные очи. Пристроил кровиночку — лучше и не придумаешь. Обеспечил до конца жизни.
Глеб рассматривал её через комнату, застывшую у кресла своего могущественного родственника. Ошарашенную, растерянную. Вчерашнюю бродяжку, волею своего деда ставшую невестой одного из самых богатых людей страны.
Светло-каштановые волосы. Ясный взгляд. Обычная. Даже невзрачная. Совсем не в его вкусе.
Да он даже не знал, что девчонка давно в брачном возрасте! Разговоры о внучке заставили Глеба поверить, что они говорят о ребёнке — не о девице, которая тряслась от свалившихся на неё новостей, но уже требовала объяснений.
Впрочем, Глеба меньше всего волновало, что она требовала. Сейчас все усилия он направил на то, чтобы не позволить своему гневу испортить всё, над чем он работал — сохранить семью и оставить в силе их договор.
Поэтому проигнорировав лепет девчонки, посмотрел в глаза старому чёрту:
— Это… твоя внучка?
Канатас кивнул, явно довольным произведённым эффектом. Глеб стиснул зубы, стараясь отвлечься от порыва смести с каминной полки, на которую опирался, декоративные вазочки, наверняка стоившие целое состояние.
— Ты заранее планировал это. Женитьбу.
— Так она будет под твоей надёжной защитой, — Канатас ничего не скрывал. — Скоро ей не к кому будет обратиться за помощью. И мои деньги её не спасут. Их из-под неё выдернут, я и остыть ещё не успею. А ты… ты случиться этому не позволишь.
— А если я не захочу вешать себе на шею такое ярмо?
Зевс погладил свою седую бороду, притворившись, что всерьёз рассматривает такую возможность:
— Что ж… тогда договор будет расторгнут. Я останусь со своей головной болью наедине. А ты — наедине со стаей шакалов и распрями в собственной семье, Уваров.
Старый хрен знал, что загнал его угол. Но как будто забыл, что ничего страшнее загнанного в угол зверя нет.
— Ну так как, партнёр? — в голосе Канатаса звучала ирония. — Примиримся или продолжим нашу вражду?
И Глеб согласился. У него не было выбора. Но это пока. Ни старый лис, ни его внучка ничего от него не получат. Эта маленькая интриганка почти наверняка ломает комедию. Девчонка с ним заодно.
Что ж, винить в своих будущих бедах ей будет некого, кроме себя и своего хитроумного деда.
Глава 3
Он решил поступить мудро — решать проблемы по мере их поступления. И проблемы эти начались, стоило внучке Зевса переселиться в поместье своего жениха.
Старый Канатас просто сдал ему её на руки, объявив, что им понадобится время, чтобы друг друга узнать.
Бред. Большей нелепицы ему слышать не приходилось. Он не собирался не то что знакомиться с ней. Он не планировал ни семье её представлять, ни друзьям. Дежурная свадебная церемония — большее, на что ей стоило рассчитывать. Потому что это не брак, это прихоть сходившего в могилу врага, решившего напоследок поглумиться над теми, с кем вёл бизнес-войны, когда Глеб ещё под стол пешком ходил. Но так уж вышло, что старый Канатас пережил и деда, и отца Уварова, вот только от мести не отказался. Выждал момент и ударил.
И всё-таки у него ещё было время минимизировать возможные риски и негативные последствия. Выровнять ситуацию в конкурентной среде при помощи злосчастного договора с Канатасом. И обернуть всё к своей пользе. Только бы «невеста» под ногами не путалась.
А она путалась. Ещё как.
Маленькая бродяжка порой таскалась за ним по пятам и требовала ответов, притворяясь совершенно несведущей в больших планах своего деда.
Чтобы Канатас внедрил в их дом своего шпиона без каких-либо далеко идущих намерений? Да за кого они его держали? Несколько десятков лет непримиримой вражды, внезапное предложение о мире под предлогом сохранения наследия обеих семей — и безо всяких задних мыслей?
Это заставило его невольно скривить в едкой усмешке губы, когда девчонка в очередной раз забросала его расспросами, стоило ему показаться в поле её видимости.
Уваров подумывал запереть её в дальнем крыле, а ключ забросить подальше до самой свадьбы.
Свадьбы… мать твою, свадьбы! Он постоянно забывал, что ждало его через месяц.
— Вы обязаны хоть что-нибудь мне объяснить!
Он опустил на неё взгляд, наконец-то снизойдя до ответа:
— Обязан. Любопытная формулировка.
Голубые глаза метали молнии. Бледное лицо побледнело ещё сильнее.
— Я не позволю вам обращаться со мной, как с бессловесной скотиной! Как… как с куском мяса!
Красочно, но избито. Глеб прислонился к подоконнику одного из многочисленных окон галереи, в которой бродяжка подловила его, когда он направлялся в свой кабинет.
Во имя всего, у него не было времени на эти пустые сотрясания воздуха! У него дел выше крыши, но у девчонки был вид разъярённой болонки, грозившейся вцепиться в его ногу, если он только посмеет ретироваться.
— Послушай, я ничего тебе не обязан. Ничего, кроме указанного в чёртовой приписке к договору, которую юристы твоего чёртова деда умудрились ввинтить, потому что мои, очевидно, зря получают бешеные бабки, которые я им плачу за то, чтобы не попадать в такие вот ситуации!
Он и сам не заметил, когда его голос поднялся на опасную высоту — девчонка сглотнула, но не отступила.
— Вы согласились с этой припиской, — безжалостно надавила она на больное. — Имейте совесть и милосердие объяснить, почему я обязана выходить за вас замуж, а вы — жениться на мне. Ведь не может же быть, чтобы всё это нельзя было как-нибудь… отменить.
— Ты меньше всего нужна мне в качестве жены. И если бы я смог сделать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от тебя, я бы это уже сделал. Такого объяснения ты хотела?
Он ждал слёз и причитаний. Ждал ядовитого выпада, но девчонка смотрела на него с… сожалением. Потом вздохнула и качнула головой:
— Просто… просто поразительно. Это надо же уродиться таким красивым снаружи и таким безобразным — внутри.
И на этой фразе в тот день она оставила его в покое.
Дьявольское создание не приближалось к нему ровно до тех пор, пока не подвернулась очередная удобная возможность. Перед этим она предприняла пару попыток сбежать. Но охрана, не в пример его юристам, сработала чётко и без последствий — беглянку вернули. Не хватало ещё, чтобы старый хрыч использовал эти её выбрыки как повод расторгнуть договор. Глеб продолжал ждать от него какого-нибудь удара, который попросту не сумел просчитать и предугадать. Поэтому рисковать явно не стоило.
— И что, мне сиднем сидеть в ваших хоромах, пока… пока не придёт день свадьбы? — она торчала в дверях парадной гостиной, куда его по дурости занесло.
— Сообщи моему помощнику о предпочитаемых активностях, и он их тебе организует, — отмахнулся он и сбежал из гостиной от греха подальше.
Но бродяжка не только со своими активностями не разобралась, она и в его досуг лезть умудрялась.
Предстоящая свадьба ничего не меняла. Наследие, о котором вещал Канатас… ни о каком наследии не могло быть и речи. Он не собирался дарить своему врагу правнуков, не собирался тащить шпионку в постель. Тем более что там и без неё было тесно.
И уж тем более не предполагал, что через пару недель после знакомства дикое создание закатит истерику прямиком в его спальне.
Он не собирался рвать свои связи и прекращать проводить свой досуг так, как считал нужным.
Она посчитала это изменой.
— Я же… я твоя невеста…
Он крепко держал её за руку, обезопасив себя от неминуемой пощёчины и с удивлением следил, как в голубых глазах закипают слёзы.
— Ты не моя невеста, — прорычал он, напоминая. — Ты — приложение к договору
И он был прав на все сто процентов.
— Но…
— Уходи, — он подтолкнул её к двери. — Уходи. Не порти мне вечер.
Девчонка скрылась за дверью. Он наклонился, поднял с пола рубашку и натянул на плечи
— Глеб? — Марго потянулась к нему из постели. — Иди ко мне. Забудь ты про эту шумную идиотку.
— Одевайся, — велел он. — Где выход, ты знаешь.
И не оборачиваясь, вышел из спальни.
Бродяжка умудрилась в который раз испортить ему вечер.
Глава 4
Далеко сбежать я, к сожалению, не успела. Уваров нагнал меня в коридоре, по которому я надеялась добраться до своих комнат. Что вообще-то было не так уж и легко — я частенько плутала, за две недели так до конца и не выучив, что и где находилось в этом громадном роскошном лабиринте.
Мягкий ковёр заглушал звук его шагов, а кровь так громко стучала у меня в ушах, что я всё равно ничего не услышала бы. Из разыгравшегося внутри хаоса я вынырнула, когда на моём плече в железной хватке сомкнулись чужие пальцы.
Он развернул меня к себе, и мой взгляд невольно упёрся в широченную грудь, которую почти не скрывала небрежно накинутая на плечи рубашка. Её белый цвет яростно контрастировал с загорелой кожей.
— Это что вообще было?
Я отодрала взгляд от впечатляющего рельефа мышц, отругав себя за непонятный ступор, в который меня ввело неожиданное появление их хозяина.
Хотела бы я сама знать, что это было. Но с другой стороны, кое-какое объяснение у меня всё же имелось.
— А разве не я должна задавать этот вопрос? — я окончательно рассталась даже с намёком на уважительный тон. Раз уж в его отношении ко мне никаким уважением никогда и не пахло. — Я ещё могу понять твоё раздражение всей этой… ситуацией. Но окунать меня в грязь, открыто кувыркаясь со своими наложницами… мне не важно, кем ты меня называешь. Я — твоя невеста, и это факт. И за две недели до свадьбы ты таскаешь своих девок под одну со мной крышу, пусть она и размером со стадион! Это даже для развратного богача — слегка перебор, не находишь?
Чёрный взгляд прожигал меня насквозь. И будто не пальцы сейчас впивались в моё плечо, а настоящие когти.
— То есть сцену ревности решила мне закатить, — в обманчиво спокойном тоне стремительно зрел гнев. — Смирилась со своей ролью будущей хозяйки этого дома.
— А у меня разве есть выбор?
— Смотря, о чём речь.
— Я не собираюсь молчать, как бессловесная овца, пока ты устраиваешь бордель у меня под носом. Мне не важно, как сложится этот брак, но это… это просто отвратительно!
Уварова мои гневные выпады не впечатлили.
— Послушай, девочка, я кое-что тебе объясню, если ты вдруг не дошла до этого своим умом. Это мой дом, и в нём действуют мои правила. Только мои. Так было, так есть и так будет. Наша свадьба ничего не изменит. А это значит, что я буду водить сюда кого захочу и делать с ними что захочу — по обоюдному, представь себе, согласию. Все свои претензии по поводу моего отвратительного поведения адресуй своему деду, которому пришла в голову блестящая мысль отдать тебя мне.
Его слова жгли меня хуже огня, но я запретила себе опускать взгляд:
— И тебя не смущает, что ты кувыркаешься в постели с другими едва ли не на глазах у будущей жены?
Мой вопрос заставил его рассмеяться, и в этом смехе было столько неприкрытой издёвки…
— «Невеста». «Жена». Ещё чуть, и я действительно начну ощущать себя гнусным изменщиком, — он склонился ко мне и понизил голос. — Мой совет, маленькая Канатас, прекрати цепляться за эти слова. Ты мне ни невеста, ни жена. И в полной мере никогда ею не станешь.
В низком голосе крылась недвусмысленная угроза, но я не была стопроцентно уверена, что понимала её истинную суть. И, кажется, это непонимание проявилось на моём лице, потому что чётко очерченные губы Уварова скривились в едкой усмешке: