- -
- 100%
- +
— Не стой с такой кислой миной, — повелительный голос свекрови вывел меня из моих невесёлых раздумий. — Как будто на похоронах.
— Не указывайте мне, пожалуйста, Ирина Валерьевна, с какой миной мне тут стоять, — проговорила я тихо.
Никто их окружающих нас не слышал, но это не помешало ей зашипеть мне чуть ли не в лицо:
— Это откуда у тебя вдруг такая наглость прорезалась?
Не стоило реагировать на её агрессию. Я ведь понимала, что никогда не смогу выиграть ни одну из битв с семейством Жаровых. Самым правильным, самым мудрым поступком было заткнуться и подчиниться. Взамен мне полагалась сытая, безбедная и относительно спокойная жизнь, да ещё и в качестве супруги одного из самых влиятельных бизнесменов столицы.
Со стороны посмотреть — мечта, а не жизнь. Воплощение грёз любительниц полистать глянцевые журналы и аккаунты знаменитостей в соцсетях.
Но мне уже тысячу раз сообщили о том, что бог даёт орехи беззубым. И я не смогу оценить всей прелести того положения в каком оказалась.
Как птица, которой «посчастливилось» жить в золотой клетке.
— У сына вашего научилась, — ответила я, глядя ей прямо в глаза.
Знал бы кто-нибудь, скольких усилий и времени мне стоило это умение — смотреть в глаза свекрови без прежней дрожи в коленках.
— Извините меня, мне нужно с Глебом поговорить, — добавила я голосом, лишённым всяких эмоций.
И не став дожидаться её высочайшего соизволения отпустить меня, пошагала в ту сторону просторной залы, где высился мой муж в строгом чёрном костюме. Он беседовал с каким-то невысоким седовласым мужчиной, но мне придётся рискнуть и прервать их общение.
Я осторожно приблизилась и коснулась рукой его локтя.
— Глеб, извини, что отрываю…
Супруг повернулся, и свет люстры выбил синеву в его чёрных как смоль волосах. При виде меня его лицо окаменело, превращаясь в непроницаемую маску.
— Что тебе нужно? Ты прерываешь важный разговор.
— Извини, — повторилась я. — Но у меня просьба…
— Она никак не подождёт?
— Жаров, не переживай обо мне, — добродушно отозвался его собеседник и послал мне тёплую улыбку. — Я в состоянии подождать пару минут, пока ты общаешься с супругой.
И Глеб вынужден был принять необходимость отвлечься от столь важного разговора ради меня. Обернулся и уставился немигающим взглядом.
— Я слушаю. Что тебе нужно?
— Я могу подняться к себе? Я ведь больше тебе не нужна? Гостей мы встретили, и мне тут общаться особенно не с кем. Мне не о чем говорить со всеми этими деловыми людьми.
Пусть это было и перманентным моим состоянием, сегодня я ощущала отсутствие всякой принадлежности к кругу, в котором вращался мой муж, особенно остро. А тут ещё его мать давила на нервы, делая моё присутствие тут совершенно невыносимым.
— Никто и не требует от тебя с ними общаться, — проговорил он, окидывая взглядом толпившихся в зале гостей.
— Я думала, что уже выполнила свою роль необходимого предмета интерьера, — в моём голосе против воли прорезались строптивые нотки. — Не переживай, они не забудут, что ты респектабельный женатый молодой человек.
Тяжёлая челюсть напряглась, а в тёмном взгляде полыхнуло пламя, которое сулило мне лишь неприятности.
— Предлагаю не спорить и не разводи ссоры на пустом месте. Я предупреждал тебя, что это важное мероприятие. А у тебя есть обязанности.
— А права? — ввернула я. — Права у меня в качестве своей супруги какие-нибудь есть?
Жаров беззвучно выдохнул и, чуть склонившись ко мне, процедил:
— Пока ещё. Если продолжишь донимать меня своими капризами, их у тебя заметно поубавится.
Я не стала с ним спорить и настаивать на своём по одной простой причине — понимала, что разговорами я своего не добьюсь. С Жаровым такое никогда не работало. Хочешь ему противостоять — действуй. Разговорами ты ничего не добьёшься.
— Будут ещё какие-нибудь вопросы и требования? — поинтересовался он, едва заметно прищурившись.
— Никаких, — шепнула я и отступила.
— Замечательно. Свободна, — отчеканил муж и вернулся к разговору.
Проглотив обиду, я отшагнула в тень и какое-то время ещё слонялась из угла в угол, набираясь смелости для акта своего неизбежного мятежа. Но кто бы знал, что последней каплей станут именно действия мужа.
Отлучившись ненадолго, чтобы прихватить в организованном в смежной комнате буфете безалкогольный коктейль, я вышла в залу как раз вовремя, чтобы заметить, как мой муж сменил собеседника — сейчас он общался с какой-то роскошной брюнеткой. И общался вовсе не так, как общался с тем, седовласым.
Он склонился к самому её лицу и, бесстыдно прочертив указательным пальцем линию у неё под ключицей, что-то проговорил ей на ухо, заставив её высокие скулы порозоветь
Меня бросило в жар, сердце заколотились с безумной скоростью. Но я прикусила губу и заставила себя остаться на месте.
За шумом крови в ушках и гулом окружающих пропустила момент, когда сзади ко мне подкралась свекровь.
— Смотри-ка, — глумливо проворковал она мне из-за плеча. — Кажется, у Глеба наконец-то появилась достойная собеседница. Это Эльвира Туманова, о-о-о-очень большая его поклонница. Оксфордская выпускница и талантливый агент по недвижимости. До чего же красивая могла бы быть пара!..
Не сказав ни слова, я отшагнула подальше от её ядовитого шепотка и вылетела из залы, ничего вокруг не видя от застилавших мои глаза слёз.
Буквально взлетев по лестнице на второй этаж, позволила себе тихонько поплакать в коридоре, до сих пор не решаясь окончательно сбежать и скрыться в тишине супружеской спальни.
А потом поняла, что безвозвратно упустила свой шанс на неведение. Потому что внизу послышался прерываемый вздохами женский гортанный смешок:
— Господи… Глеб… Ох, ну не здесь же!
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Ты обещал, что не предашь»
Читать: https://litnet.com/shrt/qP3X
— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь.
Я вспомнила те их нежности на парковке … В груди защемило.
— А какое тебе, к чёртовой матери, дело до её бед?
— На этот раз вопрос личный, — выговорил он через силу.
— Это личное касаться нас никак не должно!
— Но касается, — отрезал Данила.
— Как? — мой голос ослаб. — Каким образом? Говори, Громов!
Данила поднял на меня больной взгляд:
— Когда мы с ней расставались, я не знал. Она мне ничего не сказала.
— Чего… не сказала?
— Когда мы расстались, Альбина была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Господи… Глеб… ох, ну не здесь же!
— С каких это пор ты такая щепетильная? — хрипло пробормотал мой муж, и меня бросило в жар от того, сколько страсти и нетерпения крылось в его словах.
И хотелось бы мне похвастаться таким самообладанием, которое позволило бы мне с гордостью развернуться и промаршировать в супружескую спальню, громко хлопнув дверью, а назавтра собрать чемодан и съехать отсюда, заявив, что подаю на развод.
Но всё это роскошь, которая мне недоступна. И вина за положение, в котором я оказалась, лежит не на мне.
До боли прикусив нижнюю губу, я перевесилась через перила, но ничего не смогла рассмотреть.
В тишине послышался глухой треск. Он рвёт на ней платье?.. Вот настолько ему на всех вокруг наплевать?
Я и сама не заметила, как слетела со второго этажа по ступеням и остановилась как вкопанная, мёртвой хваткой вцепившись в перила. Дальше идти не пришлось — парочка облюбовала массивный антикварный комод прямо под лестницей.
— Ты совсем чокнулся?! — зашипела я, стараясь даже взглядом не удостаивать извивавшуюся под Жаровым темноволосую нимфу.
— Го-осподи! — приглушённо взвизгнула она и попыталась вырваться из его крепких объятий.
Муж вскинул голову, и смоляные пряди упали ему на лоб, придавая обманчивое очарование. Но пылавшие от ярости глаза не дали бы никого обмануть — он был в бешенстве.
— Скройся отсюда! — рявкнул он. — Ты хотела уйти? Свободна!
Внутри меня выли сирены «Уходи! Не позволяй ещё сильнее себя унижать!». Но мои ноги словно в землю вросли, а голова гудела от жара.
— Тут пресса! Если сейчас хоть кто-то увидит…
После моих слов брюнетка заёрзала ещё энергичнее — что-то этой Эльвире совсем не хотелось в центр скандала попасть.
Зато моему супругу, кажется, было плевать на такую угрозу.
— Вся здешняя пресса прикормлена и знает, кто платит ей деньги и за что, — прорычал Жаров. — Поэтому повторю. Свободна. Или я недостаточно ясно выразился?
К сожалению, мой гнев очень быстро уступил место подкатившим к горлу слезам. Злое лицо мужа стало расплываться в мутное пятно. Я чувствовала, что во-вот разрыдаюсь.
— Глеб, может, я всё же пойду? — слышала я шепоток любовницы.
— Никуда ты не пойдёшь, — заявил Жаров, но до чего же мягко звучал его голос!
— Ты... животное! — бросила я, отступая. — Грязное и похотливое животное! И… и подружка твоя не лучше!
В ответ на мои слова брюнетка хихикнула:
— Забавная она у тебя.
— Н-ненавижу, — шепнула я, не сводя мутного взгляда с озверевшего от моей выходки мужа. — Н-ненавижу тебя! Чтоб у тебя там всё поотсыхало!
И развернувшись, наконец-то сорвалась с места, помчалась наверх.
Я понятия не имела, что буду делать. Просто сейчас я не могла на месте стоять, тело требовало движения. Меня лихорадило и колотило от обиды, злости и унижения. Мне хотелось кого-нибудь поколотить. Да нет, не кого-нибудь, а собственного мужа!
Врезать этой бесчувственной сволочи так, чтобы надолго запомнил, как свою жену оскорблять! В день нашей свадьбы он пообещал уважать меня и защищать, но только очень быстро наплевал на все клятвы. И вот до чего мы теперь докатились — он уже не стесняясь прямо в разгар званого ужина тащит под лестницу какую-то бабу!
Содрогаясь от рыданий, я почти добралась до дверей супружеской спальни, но в локоть мне внезапно вцепились чьи-то жестокие пальцы.
Рывок был такой силы, что у меня не было никакого шанса устоять на ногах. Взвизгнув, я дёрнулась назад и буквально повалилась на мужа.
А ему хоть бы что — я по сравнению с ним всегда чувствовала себя лилипутом, а сейчас так и подавно. Жаров буквально нависал надо мной и выглядел таким разъярённым, словно это он меня в чужой постели застал!
— Ты какого чёрта исполняешь?! — зарычал он таким низким голосом, что у меня внутренности затряслись. — Ревнивую жену из себя строишь?!
— А ты кого из себя строишь?! — рявкнула я в ответ. — Считаешь, тебе всё позволено?! Я не безмозглая скотина и не твоя бездушная собственность! Не смей со мной обращаться как с пустым местом!
Я видела, как хищно раздулись и затрепетали его ноздри, как запульсировала жилка у него на виске.
— Ты не пустое место, — проскрежетал он обманчиво тихо, склонившись к моему лицу. — Ты хуже. Ты засевшая в моём теле заноза. Обстоятельства не позволяют мне её вытащить. И я уже смирился с тем, что придётся страдать. Но отказывать себе в удовольствиях я при этом не собираюсь, ты меня поняла?
Я дрожала с ног до головы. Но чёрта с два он заставит меня свой зык проглотить!
— Я в занозы тебе не напрашивалась! Ты не имеешь права так со мной поступать! Не имеешь права вешать всю вину на меня! Благодари за всё жадность своей гнилой, бездушной семейки!
— Следи за языком, — Жаров тряхнул меня так, что клацнули зубы. — И выбирай выражения, когда о моей семье говоришь. Если бы не я и не моя жадная, гнилая семейка, где бы ты оказалась? Напомнить?
Я проглотила перегородивший горло ком.
— Я об этой милости не просила. Вы всё решили за меня!
— Точно, — оскалился муж, по его оскалу я поняла, что сама загнала себя в ловушку. — И как это я всё время забываю, что ты у нас исключительно безвинная жертва обстоятельств. Ведь так? Тебе же, небесному ангелу, не за что в этом браке краснеть? Не за что каяться, так?! А погибший ребёнок это так! Это глупости!
Глава 3
— Не смей! — взвизгнула я, ничуть не заботясь о том, как звучал мой надорванный голос. — Не смей даже заикаться об этом!
Слепящая, невыносимая боль пронзила меня, стоило только Жарову затронуть самое страшное, самое тяжёлое воспоминание в моей жизни. Воспоминание, Которое было для меня больнее даже воспоминания о смерти отца и исчезновении матери.
Для матери нет ничего страшнее, чем потеря ребёнка. Даже если этот ребёнок оказался навсегда нерождённым…
— Ты мне запрещаешь? — прошипел муж, но я видела, что перекосившая его черты гримаса было не гримасой гнева, а боли.
Вот только мой супруг не делил со мной эти страдания, а скорее наоборот — он умудрялся их приумножать. Худший обратный эффект, какой только можно представить.
— Ты не имеешь права вешать всю вину на меня! Н-не имеешь права!
— А кого же винить, как не мать, допустившую Потерю ребёнка? И главное, как вовремя-то всё случилось! Стоило тебе с твоим папашей поговорить! Успел вправить своей дочурке мозги, прежде чем отошёл в мир иной! Успел напомнить, что в его планы наше с тобой потомство не входит!
Я размахнулась. Он не успел перехватить мою руку. Позже, не раз вспоминая этот момент, я даже думала, что он и не хотел этого делать. Просто позволил.
От оглушающе звонкой пощёчины его голова дёрнулась, а я едва не взывала от жгучей боли, пронзившей онемевшую поначалу ладонь. Ощущение был такое, словно я сунула руку в ревущее пламя.
Эта боль меня слегка отрезвила и позволила хотя бы ненадолго переключиться с той, что выедала сейчас моё сердце. Господи, каким извращённым разумом нужно было обладать, чтобы дойти до таких кощунственных выводов!
— Ты не имеешь никакого права так отзываться о моём отце! — проскрежетала я. — Ваша семейка после нашей свадьбы получила своё, но тебе и этого оказалось мало! Вы ко всем относитесь так, словно они ниже вас. Мой отец исключением не был. И ты ещё смеешь какие-то претензии к его решениям предъявлять?!
Жаров смотрел на меня так, словно ничто сейчас не доставило бы ему большего удовольствия, чем ответить зеркально. Но он сдержал свой безумный порыв, только широченная грудь ходила ходуном, натягивая белоснежную ткань его слегка помятой рубашки. Это в который раз напомнило мне о том, за чем я его застала, и во рту снова загорчило.
— Никаких претензий, — процедил он наконец. — Мне давно плевать на ваши семейные авантюры. Но забавно, что ты до сих пор цепляешься за иллюзию нормального брака. Мы с тобой связаны обязательством. Нас могло бы связывать куда больше, но из-за твоей беспечности эта связь утеряна навсегда. Второй попытки я предпринимать не собираюсь. Кто поручится за то, что ты и второго нашего ребёнка не угробишь?
Я громко всхлипнула от шока и боли, пронзивших меня.
Только Жаров умел быть со мной настолько жестоким. Только он знал, как бить точно в цель.
— Женщина, которая действительно могла составить мне идеальную пару, наконец-то вернулась, — добил меня муж. — И поэтому не переживай. Я тебя своими притязаниями больше не побеспокою. Эльвира более чем рада тебя заменить. К тому же по темпераменту она мне больше подходит. В остальном все наши с тобой договорённости в силе. Как и было обещано. Как и закреплено в документах.
— Я больше не хочу таких договорённостей, — прошелестела я. — Всё, чего я хочу, это чтобы ты меня отпустил. Хватит этих издевательств. Я не собираюсь оставаться трофейной женой и терпеть твои измены.
На мои требования Жаров лишь усмехнулся.
— Разве я спрашивал, чего ты хочешь? Я обещал твоему отцу заботиться о твоей безопасности. Не допустить того, чтобы люди, угрожавшие ему, нанесли вред тебе. Стоит мне выпустить тебя из виду, и ты очень быстро отправишься вслед за своим папочкой, а то, что составило его плату за моё согласие стать твоим мужем, в лучшем случае отойдёт государству. В худшем – этим поживятся какие-нибудь очень нехорошие люди. Предположительно именно те, по чьему заказу ты быстро отправишься на тот свет. Тебе подходит такая альтернатива?
Я сглотнула, борясь с желанием бросить ему, что лучше уж так, чем мучиться в браке с ненавидящим меня человеком.
С человеком, в которого я была влюблена и за которого я выходила замуж в наивной надежде на то, что этот брак, начавшийся как мезальянс, имеет шанс на заветное «жили они долго и счастливо».
Но мои мечты разбились ан мелкие осколки в тот страшный день, когда я потеряла нашего малыша. А Глеб закрылся от меня навсегда, уверовав в то, что я потеряла ребёнка едва ли не по собственной инициативе…
— Любой исход будет лучше, чем годы унижения и бесконечные измены!
— Не торопись с выводами, — бросил Жаров. — Пользуйся выгодами своего положения. А если будешь хорошо себя вести, возможно, я даже буду время от времени возвращаться в супружескую постель. Не стану утверждать, что как супруга ты совсем ни на что не годишься. Поэтому мой тебе совет, Полина, не строй из себя оскорблённую жену и бросай предъявлять какие-то права на меня. Ты потеряла их в тот день, когда прислушалась к советам своего предприимчивого папаши. Ты могла получить в моём лице верного и преданного мужа. Ты могла получить всё. Но совершила ошибку. И расплатишься за неё. Это я тебе обещаю, дорогая моя.
Глава 4
— Н-ненавижу! — мой громкий дрожащий шёпот звучал в моих собственных ушах тревожным набатом.
Жаров скорее в могилу меня сведёт, чем откажется от моего вечного унижения и своей мести. Он сам убедил меня в том, что я намеренно лишилась ребёнка. Что я едва ли не спровоцировала тот выкидыш. Только бы я оставалась в его глазах виноватой!
— разве не понимаешь, почему он тебя так изводит? — сказал мне отец, когда я наведалась в его больничную палату после очередного сердечного приступа.
Я старалась не спорить с ним, ничего не возражать, только бы ему не сделалось хуже. Тогда я не знала, что это предпоследний наш с ним разговор. Что скоро папы не станет — сердце сдаст окончательно, и я останусь совершенно одна, а вокруг меня — кровожадные волки. И они станут ещё кровожаднее, как только огласят папину последнюю волю.
Я даже зажмурилась, не желая вспоминать, что тогда разразилось.
— Понимаю, конечно, — ответила я отцу. — Он меня ненавидит за то, что вынужден был жениться на мне.
— Не-е-е-т, — усмехнулся отец. — он ненавидит тебя за то, что ты ему небезразлична. И с каждым днём он это всё сильнее осознаёт.
Большей чуши я в своей жизни не слышала, но заблуждения отца легко было понять. Во-первых, он как мог отгонял от себя мысли о том, что совершил ошибку, добиваясь для меня вот таких гарантий безопасности. А во-вторых, сознание у него тогда уже помутилось. Н ее мог адекватно воспринимать реальность. И он к тому же не знал, как мне жилось в роли супруги Глеба Жарова. Как мне жилось с его семьёй. Единственным плюсом для меня в итоге стало то, что люди, собиравшиеся разобраться с отцом, до меня не доберутся — в качестве жены нынешнего главы влиятельного семейства я им не по зубам.
Сейчас мне уже начинало казаться, что я ничего не теряю, если утрачу этот статус. Но после смерти отца и оглашения завещания уже Жаров не мог позволить себе меня отпустить.
— Ненавижу, — снова прошептала я, врываясь в супружескую спальню. — Ненавижу вас всех и ваши интриги!
Отец, ты не имел права так со мной поступать. Вымощенная твоими благими намерениями дорожка привела меня в ожидаемый ад.
Размазав по лицу горячие слёзы, я огляделась, будто впервые очутилась в этой комнате.
— Нет, — выдохнула. — Нет, я не буду это терпеть. Пусть уж лучше убьют!
Бросилась к гардеробу, отодвинула зеркальную створку и выкатила оттуда чемодан.
Соберу самое важное и съеду. Куда угодно, только бы не видеть никого из Жаровых и тех, кто им прислуживал.
В голове шумело, мысли путались и скакали с одного унизительного воспоминания к другому. И это только укрепляло мою уверенность в том, что другого выбора у меня нет и не будет. Я дошла до той самой черты, за которой простых решений быть не могло.
— А чем это ты занята? — резанул мне по нервам исполненный ехидного удивления голос.
Я вскинула голову и уставилась в бледное узкое лицо своей ненавистницы. Хищный взгляд тёмно-серых глаз перебегал с меня на раскрытый чемодан.
— Ирина Валерьевна, оставьте меня в покое, — потребовала я и вернулась к сборам. — Я не обязана ни в чём вам отчитываться.
Даже и не припомню, когда позволяла себе говорить с ней в подобном тоне. Свекровь тоже, кажется, не могла бы припомнить, потому что я услышала, как она удивлённо фыркнула, мол, ну вы на неё посмотрите!
— Полина, на кого рассчитан этот дешёвый спектакль? Тебя так расстроила интрижка моего сына, что ты закатываешь истерику и собираешь вещички? Ты можешь так не стараться. Тебе прекрасно известно, сколько бы он ни развлекался на стороне, от тебя он никуда не уйдёт. Ваш брак…
— Наш брак и есть дешёвый спектакль! — рявкнула я, отбросив последние колебания. — И мне надоело в нём кривляться! Мне наш брак слишком многого стоил!
— Господи-боже, — усмехнулась свекровь. — А что ты из себя эталонную страдалицу строишь? Ты как будто чем-то жертвовала, когда согласилась на это брак!
— Я на него согласилась, потому что дурой была! И мне слишком много времени понадобилось на то, чтобы наконец поумнеть!
— Поумнеть и сдохнуть? — бросила Жарова. — Стоит только слухам о вашем разводе расползтись, как до тебя сразу доберутся! И что потом будут говорить о Глебе? Особенно те, кто действительно разбирается в ситуации!
— Мне откровенно плевать, что будут о нём говорить! — мой голос сочился презрением. — Но только не пытайтесь внушить мне, будто вы печётесь о репутации собственного сына или уж тем более о моём благополучии! Вас волнует только одно — если я настою на разводе, по завещанию, соглашение отца о передаче земли, на которой вы отгрохали свой завод, аннулируется! Вот и все ваши заботы!
— Раз тебе хватает ума понимать это, — ледяным тоном заявила свекровь. — То должно хватить ума понимать, что тебе никуда из этого брака не деться. Но ты не можешь требовать от Глеба хранить тебе верность после того, что ты натворила! Он имеет право на то, чтобы отвлечься от кошмара, в который ты превратила его жизнь!
— Да как вы смеете меня упрекать…
— Врачи предупреждали, чтобы ты себя поберегла! — перебила меня свекровь, и в её голосе звучало откровенное бешенство. — Но ты же пыталась всем доказать свою независимость! Тебе же не терпелось напомнить, что твой собственный муж тебе не указ! И вот чего ты добилась! Интрижки Глеба — твоя вина. Поэтому подбери сопли, разбери чемодан и будь ему послушной женой! Ничего больше от тебя и не требуется!
Глава 5
— Полина Дмитриевна, у вас всё в порядке?..
Заглянувшая в комнату горничная Катя видела, что у меня явно не всё в порядке. Но так уж тут прислуга воспитана — никто к тебе ни с какими инициативами не полезет, пока ты этого не позволишь. Инициатива, как известно, весьма и весьма наказуема. В этом доме — вплоть до увольнения.
Я не обладала такими полномочиями, чтобы попытаться как-то повлиять на работавшую тут систему. Мне наверняка тут же напомнили бы о моём месте.
— Всё в порядке, — я поспешно отёрла подбородок и щёки, но скрыть следы затяжных рыданий это, конечно, никак не могло. — Спасибо, Кать. Если что-нибудь понадобится, я тебя позову.
Катя кивнула и скрылась из виду. Но прежде всё-таки робко проинструктировала:
— На кухне остались горячие бутерброды и салат. Ваш любимый. Если вдруг захотите…