- -
- 100%
- +
— Я знаю, мы не очень-то ладим, но давай договоримся…
Я беспомощно застываю у зеркала, ломая руки в приступе нерешительности.
Мой голос дрожит, а внутри всё сжимается от перспективы нового разговора с мужем.
Но это не повод на всём ставить крест. Тем более что очень скоро нас станет трое…
Я с безотчётной нежностью прижимаю руки к округлившемуся животу.
Ребёнок наверняка всё изменит. Изменит, конечно, в лучшую сторону. Но почему бы не попытаться пойти друг другу навстречу уже сейчас?
Уверена, в глубине души Марк тоже этого хочет. Просто он слишком гордый, слишком жёсткий, слишком суровый для этого человек. Для того, чтобы признаться в том, чего хочет, в открытую.
Ничего не могу с собой поделать и расплываюсь в улыбке, представив, как наконец-то смягчатся его суровые, будто высеченные из камня черты в ответ на моё предложение. Как он признается, что тоже стремится к миру. Что для него важнее всего обрести тот самый мир, которого ищут все семейные люди.
Из своей комнаты я выхожу в приподнятом настроении. А такое со мной случается не очень-то часто с тех самых пор, как мы с Коршуновым поженились.
Знаю, решение для нас обоих было не из простых.
Но всё переменится. Я уверена, всё переменится.
Чтобы добраться до северного крыла дома с кабинетом хозяина, где Марк работал, когда отсутствовал в офисе, мне потребовалось некоторое время.
— Добрый день, Александра Дмитриевна.
Я кивнула в ответ на приветствие молодого охранника, когда пересекала гулкое, отделанное декоративным камнем фойе.
— Костя, вы не знаете, Марк Александрович у себя?
Охранник отчего-то посмотрел в сторону и смущённо кашлянул, прежде чем ответить.
— А вам… кгм… вам он нужен прямо сейчас?
Странный вопрос. Но, может, он занят каким-нибудь срочным делом.
— Мне нужно с ним поговорить. Вы просто скажите, где его отыскать.
— Ну, он, кажется, на втором этаже, — неуверенно отозвался Константин. — Но вроде как не у себя в кабинете. У него вроде как… гости.
Гости? Сегодня за завтраком он ни о каких гостях не упоминал. Впрочем, удивляться тут нечему. Коршунов — владелец крупного бизнеса с многочисленными связями. Многих его знакомых я ни по именам не знала, ни в глаза пока не видела. И знакомить меня со своим миром супруг не то чтобы сильно спешил.
Может, это и к лучшему. Бизнес — дело сложное, нервное и полное рисков. А я сейчас старалась нервничать как можно реже. Чтобы не навредить малышу.
— Поняла. Спасибо большое.
Я попрощалась с охранником и поднялась на второй этаж.
Хоть по телефону его вызывай. В этом громадном домище попробуй с ходу кого-нибудь отыскать…
Но долго блуждать в поисках, как оказалось, и не пришлось. Дверь в большую библиотеку была распахнута настежь. Вокруг — никого, но внутри кто-то возился.
Хотя, конечно, может быть, всего лишь прислуга сметала пыль и…
— О-о-ох… — раскатилось шумное по коридору, мгновенно окунув меня в жар.
Наполненный сладострастием вздох определённо был женским.
Я вросла в пол от шока. Неужели кто-то позволили себе… да ещё в хозяйской библиотеке…
— О-о-о, да-а-а… — донеслось до меня, а потом…
Потом севший голос мужа отрывисто приказал:
— Повернись. Смотри на меня.
От неожиданности меня даже шатнуло.
Я не помнила, как оказалась у раскрытых дверей.
Открывшаяся моим глазам картина простора для фантазии не оставляла. Но в мозг впечатались только детали.
Затуманенный от страсти взгляд фигуристой брюнетки.
Брюнетку зовут Рита. Я успела с ней познакомиться…
Её упругие бёдра с розовыми отметинами от сжимавших их сильных пальцев.
Широкая спина мужа с рельефом мускулов под загорелой, усеянной бисером пота кожей.
Я шумно втянула в себя воздух, нарушив идиллию наслаждения.
Марк обернулся. До того резко, что брюнетка под ним капризно хныкнула.
Серый взгляд полоснул по мне, заставив вжать голову в плечи.
— Какого чёрта ты тут забыла? — рявкает муж. — Выйди!
— Я… — голос не слушается, а в голове пустота. — Я хотела…
— Я занят! Убирайся отсюда!
Эти слова бьют меня. Бьют больно. Наотмашь. Но я не могу позволить себе отступить.
— В-вижу, — дёргаю подбородком в их сторону, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы оказать достойный отпор. — Вижу, чем ты занят. Как… как н-не стыдно такое в-вытворять?
— Стыдно? — изумлённо хихикает Рита и, не стесняясь своей наготы, приподнимается, чтобы рассмотреть меня лучше. — Марк, она у тебя что, немного того? Блаженная?
От этого неприкрытого оскорбления я всхлипываю и наконец отмерзаю. Отшатываюсь от двери и мчусь прочь.
Слышу сзади возню и приглушённые ругательства мужа.
— Стоять! — рявкает он мне вдогонку.
— Да брось ты её! Пусть бежит. Или боишься, что родит раньше времени? — хихикает Рита.
Ответа мужа я не слышу, но слышу его тяжёлые шаги у меня за спиной.
Он хватает меня за плечо, вынуждая остановиться посреди коридора. Разворачивает к себе лицом.
— Русского языка не понимаешь? — рычит и легонько встряхивает, вынуждая поднять на него взгляд. — Я приказываю, ты подчиняешься. Или забыла?
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Диагноз - враги?»
Читать: https://litnet.com/shrt/BZZm
— Ты был с Дамировой. Я вас видела. Я видела всё!
— Шпионила? — рыкнул муж. — Получила то, что заслужила. Надеюсь, тебе полегчало.
— Как ты посмел так со мной?.. — на глазах вскипели слёзы. — Я всю себя на этот алтарь положила…
— Всю себя ты на алтарь медицины швырнула. А на нашу семью наплевала.
Нет, он не может это… всерьёз.
— То есть твоей Дамировой можно в карьере расти, а мне…
— С Дамировой я не планировал детей заводить! — рявкнул Карелин. — А с тобой собирался строить семью. Только вот ты о детях не думала. Карьера важней.
— И… что теперь? — вырвалось у меня.
— Теперь — празднуй свои успехи. Одна.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Я приказываю, ты подчиняешься. Или забыла?
Эти слова звучат в моих ушах тревожным набатом. Пытаюсь отыскать в себе силы не поддаваться отчаянию. Не опускать руки даже сейчас.
Я просто не могу себе это позволить. Потому что я уже не одна. Мне нужно думать о малыше.
— Не забыла, — сглатываю перегородивший горло колючий комок. — Разве такое можно забыть?
— Тогда почему ведёшь себя так, словно тебе память отшибло?
Саша, держись. Не обращай внимания на его грубость. Ты ведь знаешь, почему он грубит. Это защита, не больше.
— Просто… это неправильно.
— Неправильно? — усмехается.
Отвожу взгляд от склонившегося ко мне лица.
Ненавижу за то, что даже сейчас от одного взгляда на него мои колени слабеют.
Марк Коршунов одним своим видом заставлял женщин плавиться и млеть. Наверное, нет ничего странного в том, что они всё ему позволяли, а он этим пользовался.
Но одно дело пользоваться, когда ты свободен и холост, и совсем другое, когда у тебя есть жена и эта жена ждёт ребёнка!
— Неправильно, — совершаю подвиг, выдерживая его пристальный взгляд. — Ты поступаешь мерзко. Спишь с д-другими женщинами, когда…
— Ну? — издевательски. — Когда что?
— Когда у тебя есть для этого я! — выталкиваю из себя и густо краснею.
Я совсем не это собиралась сказать, но в его присутствии по-прежнему безнадёжно теряюсь и вечно несу какую-то чушь.
— Ты, — усмехается и проходится по мне уничижительным взглядом сверху вниз и обратно. — Благодарен, что напомнила. И польщён, конечно, тут не отнимешь.
Смотрю на него в недоумении. Даже о жарко горящих щеках на секунду забыла.
— Марк, зачем ты так надо мной издеваешься? Мы ведь… — беспомощно оглядываясь, будто всерьёз ожидаю, что кто-то невидимый поможет мне слова подыскать, — мы ведь договорились жить в мире. Я тебя уважаю. Я тебя слушаюсь. Я всё делаю, как ты мне говоришь!
Его лицо каменеет. И без того суровые черты становятся заметно жёстче.
Я снова ошиблась, решив, что мои примирительные речи смогут на него повлиять.
— Как это я умудрился проморгать такой важный момент, — цедит он, — когда ты из невинной овечки в лживое создание превратилась?
— Ч-что?..
Мне даже голос от шока отказывает, оборачиваясь позорно тихим шёпотом.
— Бросай делать вид, что не понимаешь, о чём я говорю.
Ничего не могу поделать. Срабатывают старые детские травмы — тут же пытаюсь припомнить, в чём могла провиниться. Обвиняют, значит, точно в чём-нибудь да виновата. Я могу заблуждаться. Другие не врут.
Только вот ничего на ум не приходит. С самого момента нашей свадьбы я вела себя тише воды, ниже травы. Старалась побольше узнать о своём муже, о его привычках, о том, что он любил и чего не любил. Он всех держал на расстоянии вытянутой руки, не делая исключений, но я надеялась эту пропасть преодолеть. Я надеялась помочь ему так же, как он помог мне. Я считала это своим непосредственным долгом.
И чем мои старания обернулись?
— Я н-не понимаю. Марк, я действительно не понимаю! Да объясни ты мне наконец, чем я перед тобой провинилась! И провинилась настолько, что ты позоришь наш брак, не постеснявшись каких-то… девок в дом приводить!
Стараюсь не давать воли слезам. Коршунов не переносит женские слёзы.
— Этот дом — мой, — жестоко напоминает мне муж. — И я привожу сюда всех, кого мне захочется.
На это мне нечего возразить. Факт непреложный — в эти роскошные хоромы и я попала исключительно потому, что пошла за него замуж.
— Вернёмся к твоему сомнительному утверждению, — с неожиданной вкрадчивостью предлагает муж. — Уважаешь и слушаешься. Верно, мышонок?
А меня невольно передёргивает от того, что он снова делает это. Снова называет меня тем ненавистным прозвищем, которое дал мне, когда мы познакомились.
Да, я не писаная красавица и роскошностью форм похвастаться не могу. Но и дурнушкой меня сложно назвать. Так зачем он тогда так со мной?
Но я знаю, он ждёт, что я взбрыкну. Что снова начну возмущаться и потребую называть меня либо по имени, либо вообще никак не называть. Но только не этим ненавистным мышонком!
Вместо этого упрямо гну свою линию:
— А я разве давала повод хоть раз во мне усомниться?
— Даже если это был всего раз, его хватило. И за глаза.
— Не понимаю, о чём ты говоришь.
Вместо ответа Коршунов кивает на мой живот.
Мои глаза распахиваются от шока.
— Это… что? Что ты этим хочешь сказать?..
— Думала, не узнаю? — зло усмехается муж. — Думала, не узнаю, что этот ребёнок — не мой?
Глава 3
— Думала, не узнаю, что этот ребёнок — не мой?
Наверное, позволь он себе рукоприкладство, оно не настолько бы меня ошарашило.
— Н-не твой? — прошелестела. — Не твой? Марк, о чём ты говоришь?
Но на мужа моё изумление положенного эффекта не производит. Хуже того, оно его только бесит сильней. Я вижу, как раздуваются тонкие ноздри и бешено пульсирует жилка у него на виске.
— Брось притворяться. Я знаю всю правду. Что, не смогла расстаться со своей прошлой жизнью? — он склоняется ниже, и его голос переходит в угрожающий рык. — А я предупреждал. Выходишь за меня, оставляешь прошлое в прошлом!
— П-прошлое в прошлом? Господи, д-да о чём ты вообще говоришь?
— О твоих поездках за город! — рявкает Коршунов. — И о том, с кем ты там встречалась. Уже после свадьбы! Только не смей делать вид, что не понимаешь, о чём я говорю!
Вдохнуть как следует не получается, поэтому хватаю воздух ртом, словно всерьёз боюсь задохнуться.
— Я… я ездила маму свою н-навестить. Деньги на лечение отвозила. Я же тебе объясняла! Ты свою охрану со мной отпускал!
— Охрану, которую ты оставила в доме матери, чтобы в соседний дом прогуляться, — уничтожил меня своей осведомлённостью муж. — Ты всерьёз рассчитывала от меня это скрыть? Подумала, что я никогда не узнаю?
У меня начинает кругом идти голова. Не могу сообразить, как можно было так извратить всё, что случилось.
Да, в тот день я виделась с человеком, который когда-то был моим женихом, но между нами ничего не было! Не было и быть не могло!
Но толку кричать и биться в падучей? Коршунова сейчас ничто пронять не могло. Полагаться стоило только на разумные доводы. Вот только где их сейчас взять?
— Марк, эта встреча…
— Что, уже не отрицаешь?
— Я знала, что она тебя разозлит, поэтому ничего о ней не сказала.
— Обманула охрану.
— Думаешь, они отпустили бы меня, если бы знали, что мне что-нибудь угрожает? — не выдержала я. — Они же перед моим приездом всю местность в посёлке прочесали!
— Не съезжай с темы!
Он вцепился в меня, как питбуль. Мёртвая хватка, от которой ничто не спасёт.
— Илья был в такой же опасности, как и я. Мне нужно было удостовериться, что с ним всё в порядке.
— Испереживалась за своего жениха? — издевательски бросил муж.
— Бывшего жениха! — выкрикнула я. — И бывшим он стал задолго до того, как я за тебя замуж пошла! Не притворяйся, что не знаешь этого или забыл!
— Бывший или нет, это не помешало ему стать отцом будущегоребёнка. Неудивительно, что ты так на эту встречу рвалась, — серые глаза полыхнули мрачным огнём. — Соскучилась по знакомым объятьям.
И после паузы уничтожил:
— Теперь-то понятно, почему в супружеской постели ты никогда особого рвения не проявляла.
Издевательство достигло своей омерзительной цели. Меня передёрнуло.
Вряд ли тогда я отдавала себе отчёт в том, что творила, поэтому ощущение было такое, что тело действовало само по себе.
Моя ладонь беспощадно впечаталась в его крутую скулу.
Пощёчина вышла неловкой, но достаточно сильной, чтобы его голова дёрнулась.
— Ты… ты ч-чудовище! — прошипела я в ненавистное лицо. — Как... как ты смеешь такое мне заявлять?
По его заросшей щеке расползается тёмное пятно от пощёчины. Но Коршунову плевать. Он перехватывает мою онемевшую от удара руку, дёргает на себя.
— Брыкаться надумала? Жертву из себя строишь?
— Немедленно меня отпусти! Убери от меня свои р-руки!
— Ма-а-арк, ну ты скоро? — внезапно раздаётся у него из-за спины.
В поле моего помутившегося зрения вплывает взлохмаченная Рита. Она недовольно дует пухлые губы и стягивает на узкой талии шёлковый поясок своего изрядно помятого платья.
— Что тут происходит? — переводит взгляд с него на меня и усмехается. — Слушай, может, ты всё-таки потом со своей брюхатенькой разберёшься? Некрасиво заставлять неудовлетворённую даму ждать.
Меня выворачивает от боли и омерзения. Хочется вцепиться в накрашенные глаза этой наглой девицы без оглядки на любые последствия.
— Уйди, Рита! — гневно рявкает муж. — Вернись в кабинет!
— Ну уж нет, — её ухмылка становится шире. — Хочу посмотреть, как ты со своей неверной жёнушкой разберёшься.
Что?.. Эта… эта развратная дрянь знает, в чём меня обвиняют?..
Но вопрос не успевает слететь с моих губ. Коршунов оборачивается и командует:
— Или ты возвращаешься в кабинет, или к себе. Повторять не собираюсь.
Его приказ заставляет брюнетку скукситься, но ослушаться своего любовника она себе позволить не может. Поэтому окинув меня на прощание презрительным взглядом, возвращается туда, откуда явилась.
Муж поворачивается ко мне и предупреждает:
— Разговор не окончен.
Резко отпускает меня, и я приваливаюсь к стене, опасаясь, что попросту упаду.
— Возвращайся к себе. Сейчас же. Сегодня вечером мы со всей этой грязью покончим.
Глава 4
— Я же тебе говорила, — протянула Маргарита, взгромоздившись на стол, куда он повалил её перед тем, как в библиотеку ворвалась супруга.
Супруга, которая строит из себя пугливую мышку. Которая делает вид, что подчиняется. А сама, рискуя своей бестолковой башкой, таскается на свидания с бывшим.
Марк даже глаза прикрыл от резкого наплыва почти неконтролируемого гнева.
— Я говорила, что она будет отнекиваться. Будет всё отрицать.
Маргарита упёрлась ладонями в стол и откинулась чуть назад, покачивая ногой, закинутой на ногу.
Помятое платье соблазнительно обрисовывало высокую грудь и волнующую линию бёдер. Но они его сейчас не волновали.
Его волновало то, что не должно было волновать.
Во всяком случае, не настолько, чтобы будить выжигающее всё внутри пламя сумасшедшего гнева.
Ни один человек в его жизни не заслуживал значить для него столько, чтобы так сильно и так легко выбивать его из равновесия.
— Марк, ты действительно так сильно расстроился?
— Расстроился? — рыкнул он, оборачиваясь.
Его внутренний зверь не мог пройти мимо такого лакомого куска — выплеснуть свой гнев хоть на кого-нибудь. Например, на гонца, принёсшего дурные вести.
Впрочем, Рите не привыкать и не удивляться. Она знала о его крутом нраве. Знала и всё равно возвращалась к нему. Её не пугали его приступы бешенства.
— Я просто к тому, что я понимаю…
— Да с какого бы чёрта ты понимала! — рявкнул он, ощущая невыносимое жжение в самом центре грудной клетки. — Расстроиться можно, если день не задался! А моя жена собирается мне чужого ребёнка в подоле принести, решив не признаваться, что он чужой! Разницу ощущаешь?
Маргарита прищурилась, будто на минутку о чём-то задумалась.
— Ну… а что если она и сама не догадывалась об этом?
Она фыркнула в ответ на его вытянувшееся лицо.
— Нет, ну серьёзно. Зная твою ненасытную натуру, — она едва не облизнулась, — предположу, что ты весь медовый месяц из постели её не выпускал. Ну, вот, она улучила момент, скаталась к маме в деревню и встретилась там со своим ухажёром. У них всё случилось, а потом выясняется, что понесла. С таким насыщенным «графиком» немудрено и запутаться.
Она хихикнула, упиваясь собственной дурной шуткой.
В любое другое время он скорее всего поморщился бы. Сейчас гнев слишком застил разум, чтобы хоть как-то реагировать на эти ужимки.
— Бросай нести чушь.
— Ну, — Маргарита развела руками. — Я хотя бы попыталась её оправдать.
— Я об этом тебя не просил.
— Ты и проверять отцовство твоё не просил. Но видишь, как я удачно ослушалась, — оскалилась Рита. — Я ведь чуяла, что-то с этой Сашейне так. Вот прямо божий одуванчик, а в такие обстоятельства впуталась. Порядочные девушки в подобные переделки не попадают. Попробуй мне возразить.
Когда Маргарита — владелица сети клиник и женских консультаций — принесла ему результаты, он её едва не придушил.
Но он мог сколько угодно ломать мебель, орать, угрожать и метаться. Результаты теста, которые позже ещё и подтвердили, это не отменяло.
— Марк, ты знаешь, как я к тебе отношусь, — Маргарита тогда даже не подумала обидеться на его необузданный гнев. — Но я лучше позволю тебе себя действительно придушить, чем этой маленькой лгунье обманывать мужчину, который мне небезразличен.
Он пропустил мимо ушей её прозрачный намёк, её почти что признание.
Он не собирался делать Марго предложение, даже когда Саши Нечаевой и на горизонте не было. Не говоря уже о том недавнем времени, когда он согласился взять её замуж.
Но вот чего не пропустил, так это её обещаний:
— Просто знай, что я останусь на страже твоих интересов. Кем бы мы друг другу ни были и что бы ни произошло. Я всегда готова помочь.
Её беззаветная преданность не раз его выручала — и в бизнесе, и в личных делах. У него не было причин не доверять ей и теперь, тем более что штамп в его паспорте ничего для неё не менял.
— Вот видишь, — Риту явно порадовало его молчание. — Возразить тебе нечем. Потому что ты знаешь, что я снова права.
Он ждал, пока гнев хоть немного уляжется. Пытался стереть из памяти обращённое к нему бледное, как мел, лицо с голубыми глазами, полными непролитых слёз. Тонкую руку, беспомощно прижатую к округлившемуся животу.
Он почему-то решил, что с ней всё будет иначе.
Дурак.
Саша Нечаева — такая же лживая дрянь, как и остальные. Других женщин в его жизни не было, нет и быть не могло. Разница только в том, что теперь одна из них носила его фамилию.
— Марк, — донёсся откуда-то издалека призывный голос Риты. — Давай хоть ненадолго забудем обо всём этом безобразии. Иди ко мне. Я знаю, как помочь тебе об этом забыть.
Глава 5
— Доченька, да что ты такое говоришь?..
А я уже давно ничего не говорю. Только рыдаю, как заведённая, в трубку.
Наверное, завись от этого сейчас моя жизнь, и тогда бы не сумела остановиться.
Мне больно, мне страшно. До невыносимости.
— Я… я н-не знаю, ч-что мне… делать…
Мать какое-то время молчит, очевидно, давая мне время на то, чтобы прорыдаться. Толку пытаться мне что-нибудь объяснить, если за своими неконтролируемыми всхлипами я её сейчас едва слышу.
— Саша…
Я пережидаю, когда меня хоть немного отпустит и перестанет так колотить.
— Саша, послушай, — голос матери становится строже, будто она отчитывать меня собралась.
— С-слушаю, — выдохнула я, конвульсивно вдохнув.
Интуитивно я знаю, что она скажет. Потому что в моём положении не так уж много альтернатив. А если уж начистоту, альтернативы отсутствуют.
— Во-первых, постарайся всё-таки успокоиться. Тебе сейчас нельзя быть эгоисткой. Нужно думать в первую очередь о ребёнке.
Эти слова заставляют меня едва ли не вжать голову в плечи.
Мне стыдно. Мне мучительно стыдно, оттого что мать вынуждена проговаривать мне очевидные вещи. Я не имею права расклеиваться. С некоторых пор я несу ответственность не только за себя, но и за малыша, растущего под сердцем.
— Ты меня слышишь?
Я угукнула. И это настроило мать на более благостный лад.
— Вот и отлично. Поэтому, во-вторых. А во-вторых, Сашенька, слушай во всём своего мужа. Не смей ему перечить!
Я шокированно молчу. Может, она не расслышала. Или что-нибудь не так поняла?
— Мам, да он же…
— Я слышала, Саша. Я слышала, — с неожиданным напором прерывает меня мать. — Тебе сейчас нужно его успокоить. Нужно продемонстрировать полнейшую покорность. Чтобы он угомонился.
— Да з-зачем?..
— Молодая ты пока слишком, — вздохнула мать. — Молодая и глупая. Затем, чтобы получить возможность лавировать. Ну? Не понимаешь?
Я не понимала. Совершенно не понимала, что она этим хотела сказать.
— Мам, я, по-твоему, мнению, какие-то интриги плести должна?
— Да при чём здесь интриги? Ты же видишь, как он разозлился! До того, что по бабам пошёл.
— Не пошёл он по бабам, — вмешалась я тихо. — Эта… женщина. Эта Рита. Они давно с ней знакомы. Она его… она ему как лучшая подруга или что-то вроде того.
— Ересь какая-то! — обрубила мать. — Подруга-не подруга, а ты ему законная жена!
Сейчас эти слова звучали скорее как жестокая шутка.
— Мам, ты прекрасно помнишь обстоятельства нашей свадьбы…
— Он обязался жить с тобой в мире. Хранить тебя и защищать. Воспитывать ваших детей, — принялась напирать она, будто и слышать не хотела моих аргументов.
— Детей, которых он вот так запросто обзывает чужими! — крикнула я в трубку, едва сдерживаясь от нового потока горючих слёз.
— Вот об этом я тебе и талдычу, а ты ничего не слушаешь. Только сопли жуёшь!
И дальше, уже чуть смягчившись, добавила.
— Слушай, что я тебе говорю. И слушай внимательно, будь добра. Ты проявишь максимальную сдержанность и покорность. Ни в чём не будешь перечить. Никто не может вечно бушевать и в ярость впадать. Даже человек с таким крутым нравом, как у него. Выждешь, пока он слегка отойдёт, подуспокоится. А уж потом с ним поговоришь.
— Да о чём нам говорить?
— Ну не строй из себя дурочку! Увидишь, что он чуть оттаял, пришёл в себя, включил голову, и настоишь на новом тесте.
Я судорожно выдохнула. Сейчас я сомневалась, что он хоть когда-нибудь отойдёт настолько, чтобы прислушаться к этой просьбе. Я вообще начинала подозревать, что Коршунов ухватился за эту наглую ложь, как за спасение. Не захочет больше ничего выяснять, откажется от отцовства и вышвырнет нас с малышом на мороз.
Меня даже в пот бросило от такой перспективы.
— А ещё, Саша, не будь мямлей и потребуй от него все бумаги, — донёсся до меня строгий голос материю — Пусть покажет, что это за тест-то такой. Где это видано — так беспардонно поступать? Какое право без твоего ведома его вообще проводили? Это что за беспредел творится-то?
— Это не беспредел, — тихо проговорила я. — Это мир богатых людей. Тут легко нарушают любые правила ради собственной выгоды.