- -
- 100%
- +
— А где Роман? — хрипло спросила я, приподнимаясь на локтях.
Я слишком привыкла, что муж зачастую оказывался рядом в первые дни после трагедии. Ни на шаг от меня не отходил. А сейчас я видела перед собой только сидевшую в кресле со своей неизменной читалкой сиделку.
— Роман Викторович по делам уехал, — отозвалась она.
Но мне показалось, паузы между словами в её ответе явственно указывали на то, что ей пришлось сочинять на ходу.
— Вы как себя чувствуете? Вам что-нибудь нужно?
— Ничего, — покачала я головой и подтянулась, чтобы опереться спиной на подушки.
Восстановление сейчас шло живее, но до полного выздоровления ещё далеко. Я уж молчу о психологическом. Сомневаюсь, что последнее вообще хоть когда-нибудь будет возможно.
Покажите мне мать, которая окончательно и полностью восстановилась после потери ребёнка? Даже интересно было бы взглянуть на такую суперженщину…
— А Роман Викторович не говорил, когда он вернётся?
Сиделка покачала головой.
— Нет, они… он только сказал, что если задержится, обязательно позвонит.
— Они? — нахмурилась я, не желая оставлять без внимания оговорку.
Моё разыгравшееся воображение нарисовало на пухлом лице сиделки виноватое выражение.
— Маш, по каким дела он уехал? — спросила я уже строже. — Я думала, ты о каких-то рабочих вопросах говорила.
Мария окончательно опустила читалку на колени и вздохнула.
— Вряд ли по рабочим. Ваша сестра младшая с час назад приехала, и ей в городе в какую-то контору нужно было заскочить. Роман Викторович перед отъездом к вам заглянул, увидел, что вы спите, попросил вас не беспокоить. Вот я и не стала…
Светлана опять к нам приезжала? Что-то она зачастила в последнее время. И нет, я совершено не против того, чтобы она приезжала. Я любила сестру и всегда была рада её визитам. Просто у неё ведь и так в жизни непростой период — недавно с парнем рассталась, на работе проблемы, а она по любому малейшему поводу всё бросает и мчится к нам. О своей жизни тоже нужно думать.
— Ясно, — я откинулась на подушку и выдохнула, гадая, стоит ли вставать и отправляться на свою дневную разминку.
Физиотерапию в домашних условиях никто не отменял, какой бы болезненной ни была процедура. Мне нельзя подолгу валяться, ничего не делая, и таращиться в потолок.
Но размышляя об этом, я таки умудрилась снова впасть в короткую дрёму, которую нарушил донёсшийся со двора гул подъехавшего авто.
— Вернулись, — пробормотала я, открывая глаза. — Маш, ты вообще-то можешь собираться домой. Если что, помощники в доме отыщутся.
Поблагодарив меня, моя сиделка выскочила из кресла и засобиралась. А я после её ухода ненадолго осталась в спальне один на один со своими мыслями.
Скоро до меня донёсся звук торопливых шагов, и в комнату заглянул… нет, не Роман, как я ожидала.
— Проснулись? — наша домработница Галина улыбнулась мне с уже привычным сочувствием. — Обедать будете?
— Буду, — кивнула я. — А где Роман?
Домработница обернулась, бросив взгляд в коридор.
— Да они только приехали. Я его ещё толком и не видела. Это Мария на кухню заглянула и передала мне, что вы проснулись.
— Спасибо, — кивнула я, поднимаясь с постели.
Они? Светлана вернулась вместе с Романом? Может, решила пообедать у нас?
Ну что ж, я совершено не против. Так даже веселее.
Пусть времени прошло и достаточно, мы с Романом пока ещё до сих пор отходили и от последствий аварии, едва до конца жизни не сделавшей меня калекой, и от потери нашего так и не родившегося малыша.
Я приказала себе не вспоминать своё страшное пробуждение после аварии, когда я лежала прикованная к больничной койке, а мне скорбно сообщили, что жить буду, а вот ребёнка я потеряла…
Умывшись и переодевшись, я почувствовал себя чуточку лучше, да и аппетит присутствовал уже стабильно. Я училась радоваться мелочам.
Осторожно спустившись на первый этаж, похвалила себя за то, что ни разу не споткнулась, и ногу сзади уже почти не тянуло. Как и обещали мне доктора, при правильном распределении нагрузки и систематических упражнениях всё придёт в норму — худшее уже позади.
Последнее оказалось неправдой.
На первом этаже я прислушалась, пытаясь на слух определить, куда могли отправиться Роман и Светлана. В столовой, где уже звякали столовые приборы, или…
— …что творишь? — приглушённый вскрик с как будто бы игривыми нотками заставил меня застыть от внезапности.
Доносился он с другой стороны коридора — там среди прочего располагался домашний кабинет моего мужа.
Вскрик был женским.
Светлана?..
— Господи, что там успело стрястись? — пробормотала я, недоумевая.
Добравшись до приоткрытой двери кабинета, я и не собиралась стучаться. Схватилась за ручку, когда в моих ушах прогремел томный вдох:
— Рома-а-а-ан… мы… мы не успеем.
— Не волнуйся, — раздался хриплый голос моего мужа. — Лерка только проснулась. Она наверняка ещё в душе. Не вырывайся!
Дрожа всем своим ослабшим телом, я рванула дверь на себя и, грозя потерять равновесие, ввалилась в кабинет.
— А-а-ай! — взвизгнула Светка и попыталась прикрыться.
Но я на неё не смотрела — я уставилась в затуманенные страстью глаза своего мужа. И не увидела в них никакого раскаяния. Только злость.
— Лер, ну вот какого, а? — он выпрямился и гневно запахнул на своей широкой груди рубашку. — Ты не могла постучать?!
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Диагноз - враги?»
Читать: https://litnet.com/shrt/hkqu
— Ты был с Дамировой. Я вас видела. Я видела всё!
— Шпионила? — рыкнул муж. — Получила то, что заслужила. Надеюсь, тебе полегчало.
— Как ты посмел так со мной?.. — на глазах вскипели слёзы. — Я всю себя на этот алтарь положила…
— Всю себя ты на алтарь медицины швырнула. А на нашу семью наплевала.
Нет, он не может это… всерьёз.
— То есть твоей Дамировой можно в карьере расти, а мне…
— С Дамировой я не планировал детей заводить! — рявкнул Карелин. — А с тобой собирался строить семью. Только вот ты о детях не думала. Карьера важней.
— И… что теперь? — вырвалось у меня.
— Теперь — празднуй свои успехи. Одна.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Твою-то мать, Лер! Я не хотел, чтобы ты узнала об этом именно так!
Роман с рассерженным видом застегнул несколько пуговиц на безнадёжно помятой рубашке и кивнул растерянно хлопавшей глазами Светлане.
— Свет, выйди, пожалуйста. Дай нам наедине поговорить.
Кое-как натянув на себя мятое платье, Светка стрельнула в мою сторону взглядом, но со словами так и не нашлась. Буквально на цыпочках выскользнула из его кабинета и притворила за собой дверь.
— Лер, как ты вообще сюда дошла? — на лице мужа отразилось совершенно неуместное сейчас сочувствие, которое мне захотелось стереть кулаком.
Проехаться бы прямо костяшками ему по зубам и навсегда запретить ему говорить со мной таким голосом, словно он жалеет покалеченную собаку!
— Ты забыл, что я вообще-то умею ходить? — процедила я, стараясь отвлечься от закипавшей в сердце боли. — Или на то был и расчёт?
— Не было никакого расчёта, — нахмурился муж. — Не накручивай себя собственными же фантазиями. Если уж на то пошло, у нас со Светланой тоже не по расчёту.
Не думала, что после такого удара, который я пережила, ступив на порог его кабинета, меня догонит второй, ещё более страшный и сокрушительный.
— Это… это, прости, как понимать?
Роман устремил на меня сумрачный взгляд, в котором горела решимость говорить только правду и ничего, кроме правды.
— Я люблю её, Лер.
— Любишь… — вырвалось у меня, но от сильного шока я будто забыла, что это слово вообще означает.
— Естественно, я этого не планировал. Так получилось. Светлана была со мной рядом в самые тяжёлые моменты. Поддерживала и во всём помогала. Мы очень сблизились за последнее время. Всё произошло естественно. Само собой.
Я таращилась на него и отказывалась верить в реальность. Нет, это просто какой-то новый кошмар в череде тех, что снились мне почти каждую ночь. Вот сейчас я наконец-то очнусь, и окажется, что весь этот ужас мне просто приснился.
Потому что одно дело — застукать мужа на и измене, и совершенно другое — услышать от него, что для него это вовсе и не измена, это любовь!
— Так у вас вспыхнули чувства… — прошелестела я, словно сразу лишившись всех своих и без того крохотных сил. — А у нас с тобой тогда что? Опостылевший брак?
— Лер, давай начистоту, — нахмурился муж. — Ты уже достаточно окрепла, чтобы принять эту правду. Наш брак давно обречён. Обречён с того самого момента, когда стало понятно, что случившееся потянет за собой последствия. И я надеюсь, ты понимаешь, о каких последствиях я говорю.
Нет, он не может… Он не стал бы так жестоко со мной поступать! Он не стал бы…
Я невольно накрыла дрожащей ладонью живот.
Взгляд мужа вцепился в это движение, подтверждая мои худшие опасения.
— Вот как… Боишься остаться без наследников, да?
Он поднял на меня немигающий взгляд.
— А что, тебе этот страх кажется глупостью, не стоящей упоминания?
Мне стало трудно дышать, но я понимала, что этот разговор нужно закончить. Сейчас.
— Получается… меня можно спихнуть куда-нибудь на обочину, потому что я уже никогда не рожу. А вот Светлана…
Я смотрела на мужа, и он отвечал мне стальным, немигающим взглядом человека, который давно принял решение, но сообщает мне о нём только сейчас. А для меня это решение звучит как самый страшный, самый жуткий приговор.
— А Светлана даст мне то, что ты мне дать больше не в силах. Любовь, заботу, ласку и детей.
Моё изболевшееся сердце сжимается от этих слов, по телу проходит судорога, а на лице… мне даже представить страшно, что сейчас отображается на моём измождённом лице.
Но я могу точно сказать, что зрелище я собой представляю впечатляющее, потому что Роман кривится и сознаётся:
— Я не собирался ничего этого тебе сейчас говорить. Хотел расставить все точки над «i» уже после твоего полного выздоровления.
— Но оно ведь никогда уже полным не будет! — горько всхлипнула я, всё ещё отказываясь верить в страшную реальность происходящего. — Ты всё уже решил и за себя, и за меня, хотя врачи нам сказали…
— Они сказали, что шансы исчезающе малы! — громыхнул муж, словно не собирался даже позволить мне оспорить своё решение. — Мы можем годами пытаться и ничего не достичь! Годами! А у нас с тобой не то чтобы вечность в запасе! Лера, я понимаю, как тяжело тебе это слышать, но хоть кто-то из нас должен взять себя в руки мыслить рационально!
— А других вариантов ты рассматривать даже не стал? — с рыданием вырвалось у меня.
— Что, инкубатор на ножках себе заводить? — бросил он холодно и даже скривился. — Нет, спасибо, такими извращениями я заниматься не собираюсь. Даже обсуждать этот вопрос не хочу. Биологическая мать и ребёнок на целых девять месяцев — единый организм. Отрывать его потом от неё — это какая-то больная практика. Это не выход, Лера! Если для других это нормально — это их дело. Но не для меня!
— И для этого ты выбрал не кого-нибудь, — всхлипнула я, глотая слёзы, — а мою младшую сестру!
— Я её не выбирал! Просто вспыхнули чувства. Как ты этого не понимаешь? — возмутился Роман, пристукнув кулаком по подлокотнику дивана. — Это не банальный расчёт, Валерия. Я люблю твою сестру, вот и всё. Сам не ожидал, что такое может случиться, но случилось. Или ты предпочитаешь, чтобы я тебе что-нибудь соврал? Чтобы тебе легче было обвинить меня во всех смертных грехах? Обвинить, а не попытаться понять, что иногда в жизни случаются вещи, над которыми у нас нет ни контроля, ни власти!
Глава 3
— Ну вот куда ты собралась? — Роман с жалостью наблюдал за там, как я пячусь, открываю дверь и неуклюже, боком, едва ли не вываливаюсь из его кабинета. — Ты ж убьёшься сейчас!
— А тебе будто есть до этого хоть какое-то дело! — в сердцах бросила я и сама ненавидела себя за то, как дрожал и трусился мой надломленный голос.
Я тряслась, и без того ослабшие после длительного восстановления мышцы дрожали. Я пока ещё не могла сильно их нагружать и после малейшей растяжки обливалась потом. А тут — такое…
Нервное напряжение скручивало меня в узлы, но я упрямо переставляла ноги, отказываясь продолжать этот страшный разговор.
Мне нужно отодвинуть от себя весь этот кошмар хотя бы совсем ненадолго, чтобы осмыслить всё, что я услышала и узнала.
Это всё… слишком. Я не вытяну, я не смогу справиться с тяжестью ноши. Я не смогу.
— Давай я тебя до спальни твоей доведу, — Роман приблизился ко мне, но я с такой силой от него отшатнулась, что удивила даже себя.
Он так и вовсе охнул, действительно испугавшись, что я вот прямо сейчас шлёпнусь на пол от такого резкого манёвра. Но я удержалась на ногах, ещё и умудрилась его от себя оттолкнуть.
— Не приближайся ко мне! — зашипела, как дикая кошка. — Не смей вообще ко мне подходить!
— Лер, не дури! — тут же снова озлобился муж. — Не хватало мне ещё, чтобы ты опять покалечилась!
— Если ты будешь лезть ко мне со своей лицемерной помощью, я тебе назло убьюсь, ты меня слышал? Уйди и не трогай меня! Не смей!
Роману ничего не оставалось, как подчиниться. И мне совершенно не было дела до искренности его мотивов. Даже если предположить, что он действительно собирался помочь мне от чистого сердца, я такую помощь не приняла бы. У меня просто не получалось понять, как можно быть настолько жестоким, настолько бессердечным, настолько бесчувственным? Не мог такой человек искренне заботиться обо мне.
Выбравшись из его кабинета, я поковыляла к себе, как израненный зверь, спешащий скрыться в своей норе, чтобы зализать нанесённые жестоким охотником раны.
И, возможно, мне бы даже удалось на какое-то время отгородиться от внешнего мира и выплеснуть свои страдания в приступе ничем не сдерживаемых рыданий. Но с грохотом захлопнув за собой дверь кабинета, я успела заметить мелькнувшую в коридоре тень, а покуда добралась до поворота и выхода из коридора, безошибочно учуяла тень аромата знакомых духов
Светлана всё это время торчала тут и подслушивала наш разговор. Это было несложно — дверь оставалась прикрытой не до конца, и мы говорили на повышенных тонах, а по временам так и вовсе откровенно орали друг на друга. Она наверняка слышала всё.
И от этой мысли новая раскалённая игла впилась в моё сердце. Это значит, Светлана слышала и его чистосердечные признания о вспыхнувших к ней чувствах.
То-то она порадовалась…
— Куда-то спешишь? — крикнула я, когда выглянула в фойе и увидела её уже на другой стороне.
Сестра, видимо, надеялась успеть скрыться за дверями столовой. Но не успела. При звуках моего голоса она затормозила и выглянула из-за распахнутой створки двустворчатой двери.
Поблизости никого больше не было, да и шагов мужа я за спиной не расслышала, но Светлана всё равно потупилась и пробормотала:
— Лер, не думаю, что сейчас лучшее время…
— Это не тебе решать, — отрезала я и прибавила шагу, с досадой ощущая, что левую ногу начинает тянуть.
В мышцах поселилась противная ноющая боль, но я упёрто шагала по направлению к столовой.
— Входи, — приказала я ей. — Поговорим.
Убегать Светлана не стала. Послушно вошла и дождалась, когда я войду следом, захлопну за нами дверь.
— Так не терпелось узнать, чем дело кончится? — я привалилась спиной к дверному полотну и подавила вздох облечения.
Но всё же пришлось опустить руку и потереть бедро в тщетной надежде, что боль поскорее отступит.
Светлана отошла к обеденному столу и, ухватившись обеими руками за спинку одного из стульев, смотрела на меня, как набедокурившая школьница.
— Вы орали так, что полдома слышало.
— А вы трахались так, что наверняка полдома уже об этом знает, — бросила я и с мрачным удовлетворением заметила, как вспыхнул на её бледных щеках густой румянец.
— Ну, к чему смущаться? Кувыркаться с моим мужем ты не смущаешься, так зачем лицемерить?
— Ты же слышала, что Роман сказал, — проговорила она. — Это не просто какие-то бездумные кувыркания. Мы любим друг друга!
— Слышала, — кивнула я, всеми силами скрывая боль в своём голосе. — У тебя к нему тоже, выходит, чистое и бескорыстное чувство? Или это просто попытка стащить то, что плохо лежит?
Светлана посмотрела на меня едва ли не с возмущением:
— А что это ты так о своём муже говоришь, будто он вещь какая-то? Ты думаешь, раз он выбрал в итоге меня, так можно нас теперь по-всякому оскорблять? Ты же старшая сестра, вообще-то. Ты должна понимать, что чужой муж — никакая не вещь. Если сам не захочет, никто его и не стащит.
Как же я её сейчас ненавидела. Ненавидела за то, что она говорила чистую правду. Никто никогда никого из семьи не уведёт без его на то согласия. Спровоцировать на измену — это не побрякушку украсть.
Да и, можно подумать, Роман что-либо отрицал. Как раз уж наоборот!
Мои горькие мысли прервал заискивающий голос сестры:
— Лер, если ты боишься остаться из-за своей инвалидности одна, то не бойся. Мы с Романом продолжим за тобой ухаживать, и ты ни в чём не будешь нуждаться!
Глава 4
— По инвалидности? — прошептала я, скривившись так, словно она мне кислоту в глотку залила. — Ухаживать?
Светка хлопала своими бесстыжими глазищами.
— А что я не так сказала? — выпятила она нижнюю губу. — Ты ещё долго будешь после аварии восстанавливаться. Кто за тобой ухаживать будет? Вот Роман потому и не хотел ничего тебе говорить. Знал, что ты брыкаться начнёшь и помощь не примешь!
Прилив адреналина, который позже будет стоить мне многого, сейчас, в моменте, произвёл нужный эффект — на несколько мгновений я буквально лишилась способности чувствовать обычные скованность и боль.
Выпрямившись, как, струна, я отчеканила таким сильным голосом, каким уже давно ни с кем не разговаривала.
— Да я скорее в окошко вышагну, чем доверю вам своё дальнейшее восстановление. Ты, сопливая паршивка, и твой любовник больше никакого отношения ко мне не имеете. Это понятно?
Светлана сначала испугано от меня отшатнулась, а потом, кажется, поняла, что надолго во мне этот запал не продержится. Поэтому уже спустя пару мгновений заметно расслабилась и окатила меня внимательным взглядом с головы до ног. Кажется, она только-только осознавала, что ей на самом деле дарит такая резкая смена в семейной иерархии.
— Лер, ты бы так не напрягалась, — посоветовала она голосом, полным фальшивого елея. — ты же потом на целый день в постель сляжешь. Ухаживай за тобой, переживай. Я понимаю, старшей сестре не особенно хочется младшей уступать, но видишь, как в жизни бывает.
И она развела руками.
— Я же тоже не думала, что всё сложится так. Что Роман наконец-то разглядит во мне ту, кто всегда готов помочь и понять. И кто, объективно говоря, ему сейчас предпочтительнее.
Я сцепила зубы, потому что уже начинала чувствовать тот самый откат. Всплеск адреналина был очень недолгим — мышцы начинало потряхивать о напряжения, и я снова привалилась к двери, чтобы ненароком не рухнуть навзничь прямо свое младшей сестре под ноги.
И когда же она успела превратиться в такую мстительную, корыстную дрянь?
— Как же я раньше в тебе этого не разглядела? — пробормотала я, глядя на её озарённое довольной улыбкой лицо.
— А не разглядела ты, Лерочка, потому что тебе всегда было некогда. Уж на таких скоростях ты жила, вечно чем-то была занята. Вечно в полёте. И вот, долеталась… Видишь, какая ирония? Скорость в итоге тебя и сгубила.
Я проглотила ставший в горле ком, пытаясь переварить такую резкую смену поведения.
— Так ты затаилась и выжидала своего звёздного часа, — прохрипела я. — Решила на чужом несчастье своё счастье построить?
— Чужое счастье всегда кому-нибудь мешает, — пожала плечами она. — И стала бы я раньше права качать, когда ещё не знала, как ко мне Роман относится? Ну да, у нас случился интим, но я-то думала, это чисто физическое влечение. Типа ему тяжело вывозить такую ситуацию в одиночку. А когда сегодня услышала, что у него ко мне чувства…
И она даже зажмурилась от удовольствия.
Меня заворотило от этой картины. Но больше всего заворотило от собственной тупости и близорукости. До сегодняшнего дня я, возможно, ничего и не заподозрила бы!
Как же можно было оставаться такой слепой ко всему, что творилось прямо у меня под носом…
— Ты себя только не ругай и не накручивай, — словно прочла мои мысли сестра. — Мы долго с Романом ни на что серьёзное не решались. Его вообще-то совесть мучила. Но потом, когда стало уже точно понятно, что с тобой возиться долго придётся, да ещё и бесплодие это… Ну, он, видимо, понял, что ваша семейная жизнь считай сошла на нет. А он мужик молодой и красивый. Что же ему, вместе с тобой пропадать?
Я впитывала в себя лившийся с её языка яд и, как последняя мазохистка, позволяла ему проникать в меня до самых костей. Мне нужна была эта правда, чтобы вытравить из себя остатки иллюзий и наивной веры в то, что всё ещё каким-то волшебным образом может наладиться.
Предательство не исправить, не отменить. Предательство — это сознательный выбор. А в моём случае оно ещё и двойное.
— Господи, что бы сказал наши родители… — прошелестела я, не глядя пытаясь нащупать ручку двери.
Мне нужно успеть добраться до какой-нибудь горизонтальной поверхности, прежде чем я грохнусь прямо тут, на голый пол.
— Вот только покойных не будем сюда приплетать, — скривилась Светлана. — Если бы родители были живы, ты бы помчалась им жаловаться? Лер, это жизнь и она несправедлива. Если ты не можешь взять своё или отстоять его — всё просто. Это значит, оно не твоё. Но я не хочу на этой почве с тобой воевать. Лер, тебе сейчас нужно в первую очередь о своём здоровье заботиться, поправляться. Вот этим и занимайся.
Я не стала ей на это ничего отвечать. Да не нашлось бы таких слов, которыми можно было сейчас выразить весь мой гнев и всю мою боль. В одном она права — нет смысла с ней воевать. Она у меня не колечко украла. А Роман сам сделал выбор. Ещё и признал, что у него к Светке чувства.
Так с чего мне с ней воевать? Что мне отстаивать?
— Про здоровье ты верно сказала, — проговорила я безжизненным голосом. — Им я и буду заниматься. Только без вашего надзора. Поэтому собирайте вещички и вметайтесь. Оба. Я подаю на развод и этот дом оставляю себе. А вы себе новое гнёздышко совьёте.
Светлана уставилась на меня в полнейшем шоке.
— Как это... выметайтесь? Дом-то ваш общий!
— Это ненадолго, — пообещала я. — Мой муж имеет полную свободу действий, но с последствиями ему так или иначе придётся столкнуться. Вам обоим придётся!
Глава 5
— А это что за новости? — резкий голос мужа у меня над головой заставил вздрогнуть.
Я едва не соскользнула с бортика бассейна и не ушла под воду, но вовремя подтянулась и осталась наплаву.
Плавание было частью моей восстановительной физиотерапии, и утренние заплывы я устраивала уже без присмотра. А сегодня мне тем более нужно было побыть наедине с собой — после страшной бессонной ночи и мыслей, от которых пухла и лопалась голова.
— Отвали от меня, — грубо потребовала я, всё ещё не решаясь отодрать себя от бортика и, как следует передохнув, перебраться на другую сторону бассейна.
— Лер, я решил тебя вчера больше не трогать, потому что ты была в шоке и явно расстроена, — Роман и не собирался от меня отвязываться. — Но ты заявил Светлане, чтобы мы… что? Освободили помещение?
— Помещения, — злобно поправила его я. — Чтобы вы собрали свои вещички и съехали отсюда. Заберу этот дом как моральную компенсацию за ущерб, который вы на пару мне причинили.
— Ага, — кивнул муж и уставился куда-то в пространство, уперев руки в бока.
Я скосила на него взгляд и очень пожалела, что у меня не хватило бы сил дёрнуть его за лодыжку, заставив приложиться затылком о плитку бассейна.
Мне даже не хотелось сейчас прогонять от себя эти кровожадные мысли. Я считала, что он заслужил это. Или что-нибудь даже похуже.
— А что, ты собираешься торговаться при разводе со своей несчастной женой-калекой? — ехидно поинтересовалась я. — Будешь дом у меня отбирать? На бизнес твой я не зарюсь. Он у тебя был ещё до нашей свадьбы.
Роман опустил на меня взгляд и хмыкнул.
— Ты решила, что я такой мелочный засранец? Буду дом у тебя отбирать? Чтобы ты ещё сильнее меня возненавидела? Не собираюсь я. Считай, что он твой. Я просто думаю, куда нам со Светланой теперь перебираться.