- -
- 100%
- +
— Какого чёрта ты себе позволяешь? — муж встряхивает меня.
Я вырываюсь. Луплю его по голым плечам, вынуждая меня отпустить. Но и не думаю пускаться от него наутёк.
Размахиваюсь. Но он отталкивает мою руку.
— С-сволочь, — шиплю, отдёргивая руку. — Подлец! Творить такое… под одной крышей с женой и сыном!
Муж, обернувшись, бросает застывшей на постели девице:
— Одевайся. Тебя отвезут.
Даже сквозь слёзы вижу — своим вкусам Марат не изменяет. Девица роскошная телом, а светлая копна волос доходит до поясницы.
Так вот, чего ему не хватало. Молодого сочного тела. Конечно, это не то, что я — уже не такая стройная и подтянутая после тяжёлой беременности и не менее тяжёлых родов.
— Н-ненавижу тебя, — шепчу, отступая.
По крутой скуле Марата прокатывается желвак. Хватает меня за запястье, и рывком — на себя:
— Стой на месте. Стой, я сказал! Не смей убегать!
Девица, кое-как натянув своё платье, тенью пролетает мимо меня, обдав тонким флёром цветочных духов.
Внутри всё переворачивается от омерзения.
Дверь хлопает. Мы остаёмся одни.
Он обнажён, что совершенно его не смущает.
Да смущаться и нечему. Вылеплен словно греческий бог.
Знает, насколько хорош собой. Знает, что таким грех в однолюбах ходить.
— Отпусти! — дёргаю руку, но его пальцы держат моё запястье в железных клещах.
— Не так быстро, — синие очи горят. Прожигают меня едва не насквозь.
Второй рукой обхватывает за талию.
Мне кажется, от него разит её духами. Меня сейчас вывернет.
— Ч-что ты творишь? Отпусти меня! Немедленно!
— Кричи громче, — рычит мне в губы. — Хочешь, видимо, чтобы Сашка проснулся?
Мысль о сыне прошивает меня насквозь. Застываю, таращась на мужа. На жёсткую линию губ. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не получается.
— Как ты смеешь… к-как ты смеешь его в это втягивать?
— Ты первая его сюда приплела.
— Ж-животное… — всхлипываю я, — без стыда, без совести…
— Холодная. Снежная. Баба, — произносит раздельно, ввинчивает эти слова в меня так, что каждое отдаётся нестерпимой болью. — Позабывшая, видимо, что у неё вообще есть муж.
Синий взгляд горит и горит. Прожигает меня накопившейся ненавистью. А пальцы по-прежнему стискивают моё запястье. Остаётся только гадать, останется ли синяк. Но, по правде сказать, сейчас это волнует меня меньше всего.
— С-снежная баба?.. — теперь слёзы хлещут уже в три ручья.
Это тает весь мой запал и моя избитая, искалеченная гордость.
— О, так ты всё-таки способна на чувства? — с притворным удивлением цедит муж. — Видимо, только мне они теперь не положены.
— Я не понимаю, о чём ты вообще говоришь! — почти кричу, а голос надламывается, хрипнет.
— Не понимаешь?.. — оскаливается Марат. — Конечно, ты не понимаешь. Ты же думала, что надёжно хранишь все свои тайны.
Мне кажется, кто-то из нас точно сходит с ума. И я готова допустить, что, возможно, мы оба свихнулись.
— У меня… у меня нет никаких тайн от тебя, — наконец нахожу я свой голос. — У меня от тебя — нет. А вот у тебя тайны как раз появились. Белобрысые тайны!
Марат усмехается. Его мой выпад совсем не впечатлил. Возможно, он даже ждал, что именно так я ему и отвечу.
Потому что рывком притягивает меня к себе — и я невольно вжимаюсь в его обнажённое тело.
Горячее, сбившееся дыхание обдаёт мою щёку и ухо:
— Прекрати строить из себя дурочку, Милена. Потому что, видишь ли… я всё знаю. Я читал твою переписку.
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Ты обещал, что не предашь»
Читать: https://litnet.com/shrt/i6h1
— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь.
Я вспомнила те их нежности на парковке … В груди защемило.
— А какое тебе, к чёртовой матери, дело до её бед?
— На этот раз вопрос личный, — выговорил он через силу.
— Это личное касаться нас никак не должно!
— Но касается, — отрезал Данила.
— Как? — мой голос ослаб. — Каким образом? Говори, Громов!
Данила поднял на меня больной взгляд:
— Когда мы с ней расставались, я не знал. Она мне ничего не сказала.
— Чего… не сказала?
— Когда мы расстались, Альбина была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Что?..
Муж усмехается — криво, с издёвкой. Верхняя губа чуть приподнимается, обнажая ряд идеально ровных белых зубов.
Когда-то я голову теряла от этой усмешки. Но сейчас она была хищной, жестокой. Сейчас ничего хорошего она мне не сулила.
Потому что Марат чувствовал, знал, что настала пора отыграться. Он считал, что имеет на это полное право. Вот настолько полное. Вплоть до измены.
— Не ожидала.
Супруг с нескрываемым удовольствием следит за тем, как на моём лице отпечатывается потрясение. И я ни за что не смогла бы никак притвориться. Не смогла бы его скрыть, даже если бы от этого зависела мою жизнь.
— Как ты посмел?.. Это же… это личное. Так делать нельзя!
— О-о-о… — муж округляет глаза в притворном удивлении, тёмные брови сходятся на переносице. — Так мы о личном теперь поговорим? Да я же не против. Давай поговорим, Милена. Давай. Как у нас с личной жизнью-то в последнее время?
Я молчу, подыскивая слова. Но они, как назло, ускользают от меня, окаянные, расползаются.
А Марат нетерпелив. Он ждать не любит и не умеет. Слишком норовист. Слишком горяч. Вечно прёт напролом. Даже сейчас. Даже когда вся наша совместная жизнь летит в чёрную бездну.
— А я скажу тебе, как у нас дела с личной жизнью, — он по-хозяйски проводит горячей рукой по моему бедру, безжалостно сжимает пальцы на талии. — Никак. У нас её нет. Нет у нас никакой личной жизни!
Я на мгновение прикрываю глаза, пытаясь стоически пережить его взрыв праведного, как ему кажется, гнева.
— Ты. Не имел права. Читать.
Стараюсь не повышать больше голос. Толку от этого никакого. От криков он лишь сильнее заводится. А я уже всерьёз переживаю, что Сашка проснётся и, не приведи господь, примчится сейчас выяснять, что за шум.
Марат меня не отпускает. От его тела идёт такой жар, что мне кажется, я горю вместе с ним. От всего за раз: от унижения, от страшной обиды, от неожиданного и потому такого сокрушительного предательства.
— Не говори мне о правах, — низко стелется его хриплый голос. — Не сейчас. Не смей меня попрекать этой мелочью.
— Мелочью? — ничего не могу поделать с собой, вскипаю. — Это не мелочь, Марат! Это… это предательство!
— О предательстве поговорим? Ну давай поговорим о предательстве, — он подталкивает меня к стене, впечатывает в неё, нависает над моей головой, лишая всякой надежды на то, чтобы вырваться. — Я, представь себе, о нём начитался так, что на всю жизнь, кажется, хватит. Как тебе со мной сложно и трудно. Какой я неуправляемый. Какой я не такой. Совсем не принц на белом коне, о котором ты когда-то мечтала. Не дотягиваю до твоего идеала!
— Ты не имел никакого права это читать.
— Ты оставила ноутбук на столе, чтоб тебя! Мне твои сообщения сами в глаза прыгнули! И раз уж я их прочёл, ты будешь обвинять меня в том, что я прочёл остальные? Как бы ты на моём месте поступила?
Я заставляю себя удержать его пышущий гневом взгляд и отвечать. Отвечать то, что думаю.
— Я не стала бы читать ничего. Хотя бы потому что такие вещи могут быть неправильно истолкованы, когда вырваны из контекста!
— Контекст мне более чем понятен, — хмыкает муж. — Контекста там предостаточно.
— Это что ещё значит?
— Ничего, — с неожиданной горечью обрубает муж, отталкивается от меня, отворачивается, и не глядя подхватив со стула халат, натягивает его на свои мощные плечи. — Уходи, Милена. О наших взаимных претензиях мы поговорим завтра утром.
Сдерживаюсь, чтобы не взвыть от этой стремительной смены его настроения. Внутри всё горит от боли и унижения.
Но я заставляю себя не сломаться:
— Завтра утром мы не только о претензиях поговорим.
— Что, уже думаешь, как будешь от меня избавляться? — муж завязывает пояс халата на талии. — Нет, Милена. Об этом можешь забыть. О возможном разводе даже не заикайся.
Глава 3
— Ты мне не указ, — голос дрожит и прыгает.
Чувствую себя жалко, но подбородок не опускаю.
Он не имеет права вот так, безапелляционно заявлять мне подобное.
Марат снова на меня наступает. Я упираюсь лопатками в дверь, которую за собой так предупредительно закрыла его безымянная наложница.
— Надо же, — он неожиданно подхватывает прядь моих растрепавшихся по плечам волос и пропускает её между пальцев. — Откуда только это берётся? Столько огня я в тебе и не припомню. Что вдруг случилось? Это тебя так чужая девка под нашей крышей вдруг завела?
Он умел это делать. Умел выводить меня из себя. Знал, как вывести на эмоции. Как заставить меня реагировать. Марат сам сдержанностью не страдал и других провоцировал на откровенность.
— Ну, что молчишь? — он легонько потянул меня за прядь, понукая не отмалчиваться, ответить. — Или, может, всё дело в твоих неуёмных фантазиях, которые ты готова доверять кому угодно, только не мне?..
Это зашло непозволительно далеко. Слишком глубоко и слишком больно.
На этот раз я всё же успела. Размахнуться как следует не удалось, но ладонь всё равно огнём обожгло.
Словно о скалу гранитную приложилась.
Отдёрнула руку и зашипела от боли. Но хотелось ударить ещё. И ещё. Бить, пока рука совсем не отсохнет.
— Полегчало? — оскалился. — Я надеюсь. Потому что дальше легче не будет. Это я тебе обещаю.
— Ты многое себе позволял. Многое! Прощала я тоже многое. Но это… это уже за всякой гранью!
— Что именно? — Марат смерил меня обжигающим взглядом. — Что именно? Уточни. Чужая в моей постели или моё вмешательство в твою личную жизнь?
На глаза навернулись новые слёзы. Он ещё и издевался!
— Всё! — крикнула я. — Всё это вместе!
— Знаешь, — он обвёл меня взглядом и вздохнул с притворной усталостью, — а ничего ведь этого не случилось бы, если бы не твои уговоры.
— М-мои уговоры?.. — заморгала я слипшимися от слёз ресницами. — Какие мои уговоры?
— Это ведь в твою красивую голову пришла замечательная идея отправиться на семейную терапию. Это ведь тебе пришло в голову меня исправлять. Будто я сломанный механизм, а ты идеальна!
Господи, да к этому-то как всё случившееся относилось?
— Причём здесь с-семейная терапия?.. Марат, при чём здесь…
— Твоя дебильная одержимость доводить всё до идеала. Чинить то, что ещё не сломалось! — рычит он, склоняя своё разъярённое лицо к моему. — Всё держать под контролем, всё мониторить, всё — под линеечку!
— То, что не сломалось? — задохнулась я, чувствуя, как в лёгких не хватает спасительного воздуха. — Не сломалось? А твой трудоголизм? Дни и ночи напролёт на работе! А твои подозрения? Твои припадки ревности? Это всё в пределах нормы? Так быть положено?
— Так ведь выясняется, что ревность и подозрения не из воздуха родились, — прищуренный синий взгляд ощупывает моё лицо. — Кто знает, может, для них даже есть основания.
Это он о переписке. Он смеет обвинять меня в подобном, прочитав мою переписку… Мои сумбурные, порой не до конца оформившиеся мысли. Мои заблуждения, опасения, сомнения и печали. Мои радости и мои наблюдения. Всё то, что ни в коей мере не претендует на истину. Всё то, что что должно было быть инструментом нашей общей с ним терапии. Нашего исцеления.
Всё это становится источником моего сбывшегося кошмара.
— Не молчи, Милена, — муж смотрит на меня с хищной усмешкой. — Ты ведь жаждала поговорить. Так говори!
Глава 4
— Говорить? — пытаюсь избавиться от хватки его тяжёлого взгляда. — А нам разве есть о чём говорить? Теперь, когда ты прёшь в лобовую атаку и мои слова для тебя будут звучать как попытки перед тобой оправдаться! И это при том, что не ты застукал меня в постели с другим!
— Знаешь, — склонился ещё ниже надо мной Марат, — говорят, измена начинается на уровне мысли. Так что не тебе меня в неверности уличать.
— Ты совсем спятил, — шепчу одними губами. — Сдурел. Окончательно. Вбил себе в голову какую-то чушь…
Тяжёлая ладонь с громким хлопком впечаталась в дверь у моего виска:
— Не беси меня, Милена, — прорычал муж. — Не пытайся всё выставить так, будто я один виноват! После рождения Сашки всё пошло наперекосяк. Тебя будто подменили. А это, всё это — закономерные последствия.
Нет, вот так всё выворачивать несправедливо. Несправедливо!
— Как ты можешь заявлять мне подобное?.. Марат, я же тебе объясняла…
— Вот только послеродовой депрессией прикрываться не смей! — пригрозил муж. — Мы с тобой что, зря по докторам таскались? Не было у тебя ничего такого. Никаких депрессий у тебя не было! Или что, выходит, ты докторам врала? Прикидывалась?
— Да ничего я не прикидывалась! Или ты думаешь, мы к психологу просто так потащились?
Муж медленно выдохнул, через ноздри, будто породистый жеребец. Желваки так по челюстям и катались. Он собирался что-то сказать, но передумал. Очевидно, на его язык рвалось нечто настолько обидное, на грани в принципе допустимого, что он не позволил себе этого даже сейчас, когда был взбешён.
— Да, к тому самому психологу, который посоветовала тебе завести эту свою переписку, — рыкнул он, снова приложившись ладонью к двери.
Я моргнула, но скорее от неожиданности, чем от страха.
Потому что бояться мне нечего. В тех сообщениях не написано ничего, что могло бы уличить меня во лжи или, упаси боже, неверности. Но эти сообщения были отражением личной, потаённой правды. Они отражали непростую ситуацию с моей стороны.
И на собственную позицию во всём, что происходило последние несколько лет, я имела, чёрт возьми, право!
Но Марат рассудил по-другому. Потому что пал жертвой собственной недобросовестности.
Все знают, что читать любые чужие записи — дурной тон. И это ещё мягко сказано!
— Моя переписка — инструмент терапии. Попытка всё между нами наладить, разобраться в себе, спасти наш страдающий брак. А ты сейчас собственными руками уничтожил эту попытку!
— Сколько громких слов. Громких и абсолютно пустых, — ладонь, упиравшаяся в дверь, опустилась на мою талию, и я снова оказалась прижата к его напряжённому телу. — Послушай меня, Милена. Послушай внимательно. Мне плевать на все эти слова. Мне плевать на то, что сегодня случилось. В нашем статусе это ничего не изменит. Ты услышала? Мы по-прежнему муж и жена.
Я смотрела на него. Смотрела в любимое лицо и пыталась понять, как он может такое мне заявлять, когда всего полчаса назад развлекался здесь с какой-то девицей. Когда только что сам осыпал меня обвинениями!
— И ты считаешь, что имеешь хоть какое-то право подобное говорить?.. — по лицу снова заструились горячие слёзы. — Ты втихомолку влез в мой ноутбук, взбесился, ты изменил… и теперь заявляешь, что тебе на это плевать?!
Отчаяние породило всплеск неожиданной силы.
Я оттолкнула мужа и дёрнула ручку двери.
От неожиданности он покачнулся и отступил.
— Плевать? Так и плюй сколько угодно, — я выскочила за порог и бросила ему напоследок. — А я плевать не собираюсь!
Я захлопнула дверь, оставив невысказанной самую главную фразу.
Фразу, из-за которой он ни за что не дал бы мне сейчас сбежать.
«Мы от тебя уходим, Марат. Я и сын, мы от тебя уходим».
Глава 5
— Ты всё решила?
— Ещё вчера.
— И ему ничего не сказала?
— Ник, ты как себе подобное представляешь? — всхлипнула я. — Мы же столько времени у тебя на сеансах провели. Ты уж как никто должна понимать, что заяви я ему открытым текстом такое, и он нас с Сашкой на замок запрёт, а ключ выкинет.
Верника вздохнула и подлила мне горячего чая. А я не спешила придвигать его к себе, чтобы ненароком не залить его слезами.
В кабинете Ники мне всегда становилось чуточку легче. В этом самом кабинете, где мы с Маратом столько сеансов провели. Столько всего обсудили. Именно здесь во мне зародилась надежда, что мы ещё сумеем всё исправить, преодолеть все наши трудности, все накопившиеся обиды и непонимания, которые безуспешно пытались затолкать под ковёр с рождением долгожданного сына…
Сына, в котором Марат души не чаял. И потому я не представляла, как смогу убедить мужа нас отпустить.
— Так… это развод? Решила без полумер?
Вчера, пока эмоции били из меня через край и я заливала слезами подушку, была уверена, что не имеет смысла о чём-то раздумывать. Предал, изменил и ни на гран не раскаялся… так что же, я позволю ноги о себя вытирать?
А сегодня с утра, пока приводила себя в порядок в притихшем доме, откуда Марат умчался ни свет ни заря по каким-то делам на одной из своих бесчисленных элитных строек. Пока смотрела, как завтракает сын и слушала, как он пересказывает просмотренный вчера мультик… В самом центре груди что-то невыносимо защемило.
Господи, я ведь даже невзирая на все наши сложности в последнее время, любила этого подонка до одури…
— Мне нужно… подумать. И, думаю, нам нужно разъехаться, хотя бы на время. Всё слишком запуталось. Слишком. И я очень боюсь этого, Ник, понимаешь? Боюсь, что сын станет свидетелем наших ссор…
— Но?..
Конечно же. Это «но» отчётливо звучало в моём охрипшем голосе.
— Но Сашка любит отца, — прошептала я, не решаясь говорить о себе. — Что ж я буду за мать, если наплюю на чувства сына? Ник, он меня никогда не простит, если я сейчас вот так…
Я разрезала ребром ладони воздух, уже не в силах продолжать объясняться.
Подруга кивнула, похлопала меня по руке.
— Понимаю. Очень хорошо понимаю. Милена, родная моя… мне очень жаль, что не удалось вам помочь.
— Ник, ну о чём ты… — всхлипнула я. — Разве же это хоть в какой-то мере твоя вина? Ты ведь и сама понимаешь, что н-невозможно насильно соединить то, что испытывает взаимное сопротивление.
Подруга печально качнула головой:
— Не говори так, Милена.
— Почему нет? Почему, если в этом вся правда…
Вероника отвела взгляд, задумчиво уставилась на укрытую рыхлым февральским снегом улицу за окном.
— Может, в чём-то ты и права, но… нет между вами никакого сопротивления. Я много раз вам говорила, ваши трудности зачастую как раз оттого, что вас уж слишком тянет друг к другу. Знаешь… — она запнулась, но после паузы всё же договорила, — знаешь, сколько бы я за подобное отдала?..
Тут бы, наверное, и порадоваться, что твой личный психолог видит ваш брак в таком розовом свете.
Но только она ошибалась.
Какое же тут притяжение, если он другую в постель притащил? Да ещё и меня виноватой выставить в ситуации попытался!
Я уж молчу о том, что муж с такой лёгкостью растоптал моё доверие, без обиняков признавшись, что читал мои личные сообщения и даже счёт мне за них предъявил…
— Боюсь, Ника, ты не права. Боюсь, всё, что между нами осталось, это любовь исключительно к сыну.
И мне показалось, я отыскала этому лишнее подтверждение, когда в тот вечер вернулась от подруги домой…
Глава 6
— …и смотри! — долетел до меня звонкий голосок Сашки.
Я застыла у громадного раздвижного шкафа на выходе из фойе. Голоса неслись из большой гостиной.
— Осторожнее, — долетел в ответ низкий голос мужа.
Я беззвучно всхлипнула, прижав руку к груди. Медленно вернула на место зеркальную створку.
Они не слышали, как я вернулась.
Очевидно, Марат вернулся с работы пораньше и отпустил няню, которую я вызывала посидеть с маленьким сыном, только по исключительно редким случаям отлучаясь из дома.
Они разговаривали, будто ничего и не случилось.
Будто и не было этого адского вечера, когда я застала мужа…
Зажмурилась и медленно покачала головой. Хватит заново растравлять и без того кровоточившую рану.
Эти мысли начинали превращаться в инструмент мазохиста.
— …кубик не сюда. Видишь же, рисунок не складывается.
— Ну па!
— Ищи другой. Этот, говорю тебе, не подходит.
— Так никакой не подходит!
— Неправда. Смотри внимательнее.
Я, словно вор, кралась навстречу этим мирным голосам, не желая нарушать идиллию.
Из кабинета Ники я вышла разбитой и вопреки надежде на то, что разговор по душам с подругой поможет мне утвердиться во всех своих смелых решениях, погрузилась в ещё более мутные воды, в самый водоворот бесконечных сомнений.
И я ведь ждала, что она хотя бы напоследок скажет мне что-нибудь утешительное.
Может, это и малодушно с моей стороны, но невозможно ведь постоянно притворяться, будто я настолько сильна, что из меня можно гвозди делать.
Но Вероника, очевидно, решила, что правда — дороже.
— Милена, я не хочу дарить тебе пустых, ни на чём не основанных надежд. Если ты чувствуешь, что вы неизбежно расходитесь. Если, выходит, бесконечные попытки выстроить диалог с супругом ни к чему не привели, ты… подумай. Конечно, не торопись и с плеча не руби, но подумай. Подумай, нужна ли тебе такая нервная жизнь. Особенно когда до такого дошло…
Она тоже избегала этого страшного слова «измена».
Может, не хотела лишний раз меня травмировать. Но только вряд ли мне уже можно было сделать больнее…
Я осторожно выглянула из-за угла, почти забыв, как дышать.
Марат, переодевшись в футболку и простые домашние джинсы, возился с сыном на полу, собирая красочные кубики.
Рядом, привалившись к дивану, пёстрой грудой лежали новые игрушки. Наверное, сегодня по дороге с работы купил, потому что я их не помнила. Громадный белый заяц, бурый мишка, коробка с конструктором и машинка на управлении.
А я стояла в полутёмном коридоре, покуда ими незамеченная, и едва не скулила от нового прилива нестерпимой боли.
— Я нашёл! — победоносно выкрикнул Сашка и потряс над головой кубиком. — Вот он, па. Правильно же? Вот, смотри. Если так повернуть, то не подходит. А если вот так — то подходит.
Марат присмотрелся и с довольным видом кивнул:
— Молодец. Вот теперь точно подходит.
Может, и не стоит им мешать?..
Я отклонилась от дверного проёма, но ненароком задела рукой дверную ручку.
Этого звука в тишине дома хватило, чтобы сын обернулся и заметил меня.
— Мама! — он поднялся и кинулся ко мне.
Не оставалось ничего делать, как выступить из тени. Сашка уткнулся в мои колени, и я обхватил его за плечи, прижала к себе.
— А мы с папой кубики складываем. Почти уже всё сложили. А папа мне смотри какого зайца купил!
Сашка оторвался от меня и помчался к своим обновкам.
С глотнула и подняла взгляд на мужа. Его лицо сделалось непроницаемым, каменным. От улыбки не осталось и следа.
— Где ты была?
— Ездила в город, — я не собиралась с ним откровенничать.
Но он и не стал от меня этого требовать.
Ещё одна странность. Обычно Марат не любил оставаться в неведении относительно любых моих дел.
— Если тебе нужно время на себя, — отозвался он ровно, — можешь идти. Мы с Сашкой найдём, чем заняться.
Я кивнула, перевела взгляд на сына:
— Шурик, я душ приму и спущусь. Хорошо?