- -
- 100%
- +
— …ты бы её видела! Да там такая фифа, что просто глаз не оторвать! Блин, как-то не принято в этом признаваться, но я обзавидовалась. На ней украшений было, наверное, на миллион!
Слышу за дверью восторженное щебетание дочери по телефону и не могу сдержать улыбки — видимо, вчерашний закрытый приём, на котором они были с отцом, до сих пор не отпускал её воображение.
Мероприятие проводилось строго для сотрудников фирмы, плюс я бы в любом случае не смогла его посетить — в наш приют для бездомных животных вчера приезжала съёмочная группа от федерального канала. Очень важный день, который я никак не могла пропустить.
— Нет, я у неё не спрашивала. Да как-то стыдно было с расспросами приставать, — доверительно продолжает дочь, и мне уже как-то неловко, что я невольно подслушиваю её разговор, тем более что дальше её голос снижается, и я каким-то шестым чувством, даже не успев этого как следует осознать, понимаю, что вот сейчас она примется секретничать.
Вероятно, о каком-нибудь молодом человеке, с которым познакомилась на приёме. Там ведь присутствовали не только те, кто работал в фирме отца, но и сотрудники компании, где заправлял новый партнёр мужа — Клюев Виктор Игнатьевич, если память мне не изменяет.
— Да нет. Просто она и так почти весь вечер рядом с отцом проторчала.
Я уже собиралась отшагнуть от дверей, но услышав последнюю фразу, так и застыла на месте, будто меня к нему гвоздями прибили.
О каком отце идёт речь? И кто в конце концов такая эта «она»?
— Не знаю, мы с Пашкой старались к ним не лезть. А Пашка и вообще бы ничего не заметал, если бы я ему не сказала. У него целый список был составлен, с кем бы он хотел пообщаться. Вот он весь вечер и общался. Всё надеется, что найдёт инвесторов для своего стартапа на стороне. А? Да нет. Просто отец его идею сразу забраковал…
Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, расстроенная тем, что и дочь перескочила с темы на тему. Внутри поднималась будто из ниоткуда налетевшая на меня волна отчётливого волнения, до того сильного, что я ощутила дрожь в пальцах.
— …не спрашивала, — донеслось до меня сквозь зашумевшую в ушах кровь. — Да и что бы я у него спрашивать стала? Там же ничего такого… наверное. Да откуда я знаю? Как ты вообще себе такое представляешь? Подойди к отцу и прямым текстом спросить, типа, па, а чего это ты с дочкой партнёра весь вечер околачиваешься? Да он пошлёт меня подальше, да и всё. Мне, знаешь ли, как-то своё место дорого. Ты просто папочку моего не знаешь — ему если что-то не понравится, он меня запросто из офиса выкинет.
Остаток разговора слушаю уже в каком-то тумане. Пытаюсь по горячим следам вспомнить и снова прокрутить в голове всё, что рассказала только что дочь. Чтобы не включать фантазию и не додумывать то, чего она на самом деле не говорила.
Дочка партнёра? Тут ошибка какая-то. Насколько я помню, Маргарита Клюева приблизительно того же возраста, что и моя Вероника. Ну, может, на пару-тройку лет старше, и представить, что она… что она проявляла такой живой интерес к Игорю? Тем более что всем вокруг известно — он женатый мужчина. Вдобавок пришёл на мероприятие со своими детьми.
Нет, я просто что-то не так поняла. Это всё глупости.
— Ага, — снова подала голос Вероника, но теперь я едва могла её расслышать. — Да просто рано или поздно вся эта ситуация… короче, ты ж понимаешь, если между ними там реально что-то закрутилось, шила в мешке не утаишь. Мне сейчас главное, чтобы мама ничего не узнала.
И это стало решающим фактором. Последней каплей, которая не просто перевесила чашу весов, а навзничь их опрокинула.
Я в два шага преодолела отделявшее меня от полуприкрытой двери расстояние и ворвалась в комнату дочери.
Вероника, ойкнув, обернулась и сползла с кровати.
— Перезвоню, — бросила в трубку и опустила руку с зажатым в ней телефоном. — Ма? Что-то случилось? Я думала, ты на балконе, с цветами возишься.
И она невольно опустила явно испуганный взгляд на мои руки.
— Я и возилась, — ответила я мертвенно ровным голосом. — За инструментом шла и вот… тебя услышала.
Теперь испуг дочери стал очевиден.
— Да я просто… я с Таней говорила. Из отдела продаж…
Всё верно, с подружкой своей болтала. Болтала о том, как матери лишнего не рассказать.
Сердце сжалось от невыносимой боли и страшных предчувствий.
— Я слышала. А ещё я слышала, что ты собираешься что-то скрыть от меня.
Глаза Вероники заметались по комнате, будто она надеялась переключить на что-то внимание.
— Вероника, посмотри на меня, — мой голос стал каменным. — Посмотри и объясни мне, пожалуйста, что творилось вчера на этом вашем приёме.
— Мам… — в голосе дочери зазвучала мольба. — Ничего такого там не творилось. И вообще… это не моё дело — о таком говорить...
Боже, она сейчас явно очень сильно жалела, что решила провести этот выходной у нас. Мало того, что отец сегодня отсутствовал, потому что у него были дела в пригороде на одном из объектов, а тут ещё так не вовремя подруга позвонила и потребовала подробностей о вчерашнем мероприятии.
И получила их, а я вместе с ней.
— То есть как это не твоё дело? — фальшиво удивилась я. — Получается, с подругой о таком секретничать — это твоё дело, а мне правду сказать — уже не твоё?
— Мам… — начала было дочь, но её прервал сигнал дверного звонка.
Муж вернулся домой…
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Ты обещал, что не предашь»
Читать: https://litnet.com/shrt/Mljz
— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь.
Я вспомнила те их нежности на парковке … В груди защемило.
— А какое тебе, к чёртовой матери, дело до её бед?
— На этот раз вопрос личный, — выговорил он через силу.
— Это личное касаться нас никак не должно!
— Но касается, — отрезал Данила.
— Как? — мой голос ослаб. — Каким образом? Говори, Громов!
Данила поднял на меня больной взгляд:
— Когда мы с ней расставались, я не знал. Она мне ничего не сказала.
— Чего… не сказала?
— Когда мы расстались, Альбина была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Мам… — голос дочери зазвучал совсем жалобно.
Я, уже было шагнувшая в сторону прихожей, невольно обернулась и взглянула на дочь с удивлением. В голове сейчас было слишком сумбурно и шумно, чтобы понять, чего она так испугалась.
— Не говори ему, что я тебе сказала! Он меня из фирмы за такое погонит! Мам, ну пожалуйста!
Такая горячая мольба заставила меня на мгновение замереть, обдумывая её слова. Я никогда не задумывалась над этим. В конце концов мы были семьёй, самыми родными друг другу людьми, и прежде я даже мысли не допускала о том, что Игорь мог намеренно чего-то лишить своих детей. В конце концов кому как не им завещалось всё то, чего он достиг?..
Но заглядывая в расширившиеся от страха глаза дочери, я вдруг подумала, а что если я неправильно оценивала ситуацию? Что если я уже какое-то время живу в иллюзиях и многого не замечаю? Как, например, не замечаю того, что муж от меня отдалился и с удовольствием проводит время вдали от меня в компании расфуфыренных юных созданий…
Вся эта круговерть мыслей пронеслась в моей голове стремительным вихрем, оставив после себя лишь неизбывную горечь. Горечь от того, что мне придётся принять сложное решение, и я не смогу всем угодить.
А ведь до сих пор я пыталась. До сих пор я только тем и занималась, что угождала всем. Всем, кроме себя.
— Не говорить, что ты мне сказала? — медленно повторила я, уже слыша, как муж закрывает за собой дверь. — А разве ты мне что-нибудь рассказывала? Ты с подружкой делилась, не со мной.
Отвернулась и пошагала в прихожую.
Представить себе, что Игорь лишит рабочего места свою обожаемую Вернику из-за того, что она ненароком проболталась, я как ни пыталась, попросту не могла.
— Привет, — увидев меня, Игорь кивнул, задвинул дверь гардеробной, куда отправил своё пальто, и подхватил с полки оставленный там макбук.
— Ты рано, — заметила я, кусая себя за язык, чтобы не накинуться на него прямо с порога.
— Вопрос удалось быстро закрыть. Вероника ещё у нас?
— У нас, — кивнула я. — Как раз успеем втроём пообедать.
— Отлично.
Вот именно. Очная ставка — это то, на что я рассчитывала.
Поражаясь собственному спокойствию, заглянула на кухню и проверила поставленное в духовку мясо. До сигнала таймера оставалось меньше пяти минут.
Дарья, прошу тебя, продержись эти пять минут, чтобы не сорваться раньше времени и не наломать дров.
Позже даже вспоминать не хотелось, скольких сил мне стоило это пятиминутное молчание. Хотя справедливости ради, растянулось оно дольше чем на пять минут — какое-то время заняла сервировка стола. Дочь помогала мне молча, но краешком глаза я подмечала, что она то и дело бросала в мою сторону взгляды. Однако я старательно делала вид, что их не замечаю.
А потом подоспел неожиданный, но своевременный сюрприз — к сестре присоединился Павел.
— Как кстати, — проговорила я, обнимая сына и чувствуя, как мой пуль во сто крат участился.
Вот у нас и случится долгожданное воссоединение. Очень своевременное. Не зная наверняка, что Пашка заглянул к нам на огонёк совершенно случайно, подумала бы что этот семейный обед был кем-то старательно спланирован.
— Как вкусно! — Пашка уплетал мясо и щедро зачерпывал тушёные овощи.
Он явно не в курсе того, что случилось.
Зато вероника елозила вилкой в тарелке и чуяла приближение шторма.
Игорь вёл себя как обычно — за его бесстрастным фасадом ничего нельзя было рассмотреть. Он привык не снимать свою маску ни при каких обстоятельствах.
— Рада, что тебе понравилось, — отозвалась я с улыбкой. — Надеюсь, наш обед не покажется вам слишком простой крестьянской едой после того, чем вас угощали на вашем вчерашнем приёме.
Пашка хмыкнул и помотал головой, не заметив подвоха. Вероника судорожно сжала вилку. Игорь будто вообще мою реплику мимо ушей пропустил.
Но меня такая реакция не смутила. Внутренняя пружина успела сжаться до предела, и обратного пути больше не было.
— Ты, кстати, ни словом о нём не обмолвился, — я взглянула на мужа. — Хоть в двух словах описал бы, как всё прошло.
Муж послал мне ответный взгляд, в котором читалось лёгкое удивление.
— Тебе действительно интересно?
Я буквально кожей чувствовала, как сгущалась за столом атмосфера.
— Мне действительно интересно.
— Всё прошло хорошо.
— Рада, что вам удалось развлечься.
— Приём устраивался не для развлечений.
— Нет? — и я метнула молниеносный взгляд на дочь, которая уткнулась взглядом в свою почти нетронутую тарелку. — Вы там сугубо заключением новых сделок занимались. Новых, вероятно, союзов, достигали взаимовыгодных соглашений.
— Даш, что на тебя нашло? Звучит так, словно ты мне хочешь какую-то претензию высказать, но всё никак не решаешься.
Действительно, и что это я сдерживаюсь?
— Претензию? — фальшиво удивилась я. — А ты считаешь, у меня есть основания для претензий?
Я видела, как Павел медленно опустил вилку на край тарелки и застыл в недоумении.
Мои нервы напряглись до предела.
— Это ты мне скажи, — с ноткой агрессии отозвался супруг. — У тебя появились поводы для претензий?
— Боже упаси. Просто хотелось бы знать, все вчера на вечере вместо своих жён юных дев развлекали?
И я подняла глаза на мужа. Наши ледяные взгляды скрестились, как клинки.
— Понятно, — кивнул Игорь. — Ника, Павел, вон из-за стола. Нам с матерью нужно поговорить.
Глава 3
— Па, — в ответном взгляде сына вспыхнуло возмущение. — Мы вообще-то уже не дети и, к тому же, я ещё не доел.
Игорь перевёл ледяной взгляд на сына. Таким взглядом он чаще всего одаривал кого-нибудь из неправдивых сотрудников, посмевших чем-то насолить высшему начальству.
— Павел, я не просил и не предлагал. Я сказал, вон из-за стола.
Он перевёл немигающий взгляд на дочь и слегка приподнял брови, словно его удивляло, что она всё ещё оставалась за столом вместо того, чтобы вскочить и умчаться из столовой при первых же звуках его голоса.
— Вероника, тебя это тоже касается.
И тут уже становилось предельно понятно, что ситуация — серьёзнее не придумаешь. Игорь очень нечасто позволял себе в таком тоне разговаривать с дочерью. Веронику он обожал.
Дочь бросила на меня нервный взгляд, но так ничего сказать и не решилась. Я тоже хранила молчание. Шестым чувством ощущала, что вмешиваться сейчас и уж тем более укорять мужа за грубость бесполезно. Такая демонстративность с его стороны — сознательно выбранная линия поведения. Этим Игорь собирался подчеркнуть, что ни с кем сейчас церемониться не собирается.
Я знала, чем всё закончится. Никто в семье не перечил её патриарху. До сих пор Игорь пользовался непререкаемым авторитетом. До сих пор — потому что с сегодняшнего дня как минимум один человек подставлять шею под его сапог больше не собирался.
Вероника вышла из столовой вслед за помрачневшим братом и прикрыла за ними дверь. В столовой на несколько секунд воцарилась напряжённая тишина.
Кто сорвётся первым? Кто первым не выдержит напряжения? Игорь мог играть в такую игру часы напролёт.
— Ты собираешься устроить мне лекцию о недопустимости такого вызывающего поведения? — осведомилась я ледяным тоном.
Внутри всё, конечно, горело от смеси плохо поддававшихся контролю эмоций, но пока я держалась.
— Я собираюсь выяснить, что на тебя накатило, — в тон мне ответил супруг.
Что, будем в долгую играть? Раскачиваться от льда до пламени, пока окончательно не взорвёмся. Нет, на такую шахматную партию меня не хватит.
— У тебя появилась любовница?
Игорь смотрел на меня не мигая.
— Что, извини?..
— Или ты пока лишь примериваешься? — проигнорировала я его удивление. — Гадаешь, хороша ли для этой роли дочь твоего делового партнёра. Я вот гадаю, хватит ли тебе честности это признать.
— Ты решила в разоблачительницу поиграть? — хмыкнул супруг, смерив меня уничижительным взглядом. — Или ждёшь от меня шока и оправданий?
— Я жду от тебя правду!
— Как будто я тебе когда-нибудь врал. Дарья, ты знаешь, я не трачу время впустую. Хочешь, чтобы мы опустили прелюдию и перешил к сути дела? Уверена, что ты это потянешь?
Впервые за время этого разговора мне сделалось не по себе. Пылавшие внутри меня гнев и негодование притушил арктический тон, которым говорил со мной муж. Его ни на секунду не поколебало ничто из того, что я сказала. Но отступать было некуда — мосты со страшным гулом горели у меня за спиной.
— Ты меня на стойкость хочешь проверить?
— Я хочу убедиться, что ты потом не примешься в жестокости меня обвинять.
— Не тяни, Добровольский! Или ты пытаешься на слабо меня взять? — я стащила с колен льняную салфетку и швырнула её на стол жестом заправского дуэлянта, бросавшего сопернику перчатку.
Кажется, именно так этот жест мой муж и расценил. Какое-то время он смотрел на злосчастный кусок ткани, покоившийся сейчас на столе. А потом чуть приподнял одно плечо, словно тем самым пытался сказать, мол, и действительно, к чему эти лишние церемонии?
— Мне стоило бы помнить, что ты в первую очередь ценишь всё-таки честность. Она не просто любовница, Даш. Она, можно сказать, мой новый инвестиционный проект. Очень способная молодая специалистка. К тому же дочь уважаемого человека. Очень удачное сочетание.
От того, как спокойно и буднично он это сказал, меня пробила неконтролируемая дрожь. На одно безумное мгновение даже подумалось, а не розыгрыш ли это, случайно? Жестокий, конечно, до безобразя, но вот так бессовестно заявить… Это смахивало на тщательно спланированное издевательство. Будто Игорь уже какое-то время держал в голове именно такое вот объяснение и только ждал удобного часа, чтобы озвучить его мне. Так гладко и без особых усилий.
— Ты… открыто заявляешь мне, что спишь с дочерью партнёра? — выдавила я из себя.
Муж посмотрел на меня с недоумением.
— Даш, что-то я тебя не пойму. Ты ведь правды хотела? Ну так ты её получила. Что-то не так?
Последняя фраза огрела меня сильнее всех остальных. Она стала той самой последней каплей в обрушившейся на меня лавине жестокости.
— Что-то не так? — повторила я онемевшими губами. — Что-то? Всё не так! Ты безо всякого стеснения заявляешь, что спишь с пигалицей, которая вдвое младше тебя! И ты ждёшь, что я это приму?!
Во взгляде мужа мелькнуло неудовольствие. Я позволила себе повысить голос и выпустила наружу эмоции. Игорь не приветствовал хаос, не терпел скандалов и сцен.
— Это тебе решать. Я поведение твоё контролировать не умею. Можешь не принимать, но ситуацию это никак не изменит. Даш, мы всё-таки достаточно давно вместе, чтобы ты успела понять — у меня есть жизнь за пределами нашего дома. И она ничуть не менее важна. Предлагаю тебе вспомнить об этом и прекратить любые истерики.
Глава 4
— Истерики?.. — опешила я.
Самым позорным осознанием сейчас было то, что на несколько секунд слова мужа действительно заставили меня задуматься, а не перегибаю ли я палку.
Игорь — непререкаемый авторитет и привык всех держать в подчинении. Семья привыкла сверяться с его настроениями, его решениями, его взглядом на вещи. Во всём остальном можно и даже нужно сомневаться, в нём — никогда.
Вот так вырабатываются условные рефлексы — надёжно и очень надолго, пока не осознаешь их и не начнёшь бороться с ними — не просто дёргаясь в этих путах туда-сюда, а сознательно.
Думаете, легко? А вы попробуйте противостоять манипуляции человека, на которого привыкли за столько лет брака полностью и целиком полагаться. К которому приросли и прикипели всем своим сердцем. Которого всегда ставили выше себя.
Такие установки выдираются только с кровью и мясом, а значит, впереди много страданий и слёз. Невозможно вытащить засевший в сердце громадный шип и надеяться, что рана тут же затянется.
— Дарья, улови разницу, — муж откинулся на спинку своего стула и взирал на меня как император взирает на подданную со своего высокого трона. — Я не обвинял тебя в том, что ты истеришь. Я попросил тебя от таких перспектив уберечься.
— Ты не просишь, — выплюнула я. — Ты никогда и ни о чём не просишь, Игорь. Ты всегда только приказываешь. Вот и сейчас. Ты даже не замечаешь, что говоришь со мной свысока и так повелительно, будто я твоя прислуга!
Никогда, никогда за всю нашу совместную жизнь я не обвиняла мужа в подобном. Я слишком ценила наш крепкий союз и, наверное, слишком боялась его потерять. Но в последнее время не могла не заметить, что мы отдалялись друг от друга. Ощущение был странное, как если бы я, онемевшая, связанная по рукам и ногам невидимой силой, с беспомощностью наблюдала, как муж отдаляется от меня, не предпринимая никаких попыток даже оглянуться.
Он уходит, а я остаюсь. Одна, сама.
Откуда рождались такие яркие ощущения? Это и зовут интуицией?..
— Твоя страсть к преувеличениям хорошей службы тебе не сослужит, — заявил супруг. — К чему этот драматизм? Даш, ты хоть обратила внимание, что мы уже несколько месяцев живём порознь?
Он надавил на и без того кровоточившую рану.
— И чья это вина? — вскинулась я, мысленно пытаясь отодвинуться от этой боли. — Тоже моя? Я виновата в том, что ты днями в офисе пропадаешь? Что возвращаешься домой спасибо если не к полуночи? В этом я виновата? Я должна тебя из твоего начальнического кресла выковыривать и гнать домой?
— Поразительно, как вы, женщины, умеете всё перекручивать. Я задал тебе вопрос, на который можно ответить одним слогом. Одним!
И он опустил кулак на обтянутый льняной скатертью стол, но так тяжело опустил, что звякнули столовые приборы.
— Так я ещё и отвечать по форме должна? — взвилась я. — А ты? Ты мне ответишь? Объяснишь, что это за новая жизненная парадигма у тебя нарисовалась?
— В ней нет ничего нового. Есть коррективы, которые вносит постоянно растущий бизнес и прочие обстоятельства.
— И растущий бизнес вынуждает тебя завести любовницу?! — взвизгнула я, уже понимая, что сдерживаться сил у меня нет.
— Он не вынуждает меня делать ничего, чего бы я делать не хотел! — рыкнул супруг. — Если ты думаешь, что я буду прятаться от этих вопросов, то ты плохо меня изучила. Я анализирую обстановку и предпринимаю шаги, которые считаю нужным предпринять. Дочка Клюева — наследница громадного состояния и доверенное лицо своего отца. Они заинтересованы в сотрудничестве. Из каких соображений я должен им отказывать?
Я таращилась на него, окончательно сбитая с толку цинизмом этих слов.
— Из соображений порядочности, из любви к семье, наконец! Что за идиотский вопрос!
— Порядочность и любовь не имеют к бизнесу никакого отношения. Как и секс на стороне, — припечатал супруг. — То, что какое-то время она погреет мне постель, никак не касается ни тебя, ни детей. Начинающей деловой женщине хочется покувыркаться со статусным мужиком. Я могу ей это обеспечить. На время. Потом её страсть поутихнет, она найдёт себе новый объект для воздыханий, но к тому времени нас с её отцом уже свяжут надёжные обязательства. Это называется стратегией, Даш. Именно поэтому я не мешаю личное и профессиональное. Потому что ты не можешь понять всех этих тонкостей и пытаешься закатить скандал на пустом месте.
Если бы его слова не звучали так кошмарно цинично, я подумала бы, что это какая-то шутка. Но для шутки это было уж слишком. Слишком жестоко.
— Ты… совсем на своём бизнесе помешался, — пробормотала я. — Если ты сам веришь в то, что мне говоришь… то я действительно не знаю того человека, с которым живу.
— Это не страшно, — совершенно спокойно ответил супруг. — Тебе ничто не мешает как следует присмотреться и сделать нужные выводы.
Ещё до того, как он это сказал, вбив в крышку гроба нашего брака последний гвоздь, я уже знала, какое решение приму.
— Я уже присмотрелась, — ответила я безжизненным тоном. — И выводы сделала. И они не имеют ничего общего с твоими ожиданиями.
Муж подкатил глаза к потолку, выражая нулевую степень встревоженности.
— Даш, не дури. Пыль уляжется, ты успокоишься, и мы не будем возвращаться к этой теме.
— Мы вообще ни к чему больше возвращаться не будем, — объявила я. — Собирай вещи, Добровольский, и выметайся. Сейчас же!
Глава 5
— Выметаться? — муж посмотрел на меня с усмешкой
В его глазах затаилось недоверие. Он явно не мог вообразить себе, что я позволю себе нечто подобное.
Наш брак не был безоблачной прогулкой под майским дождём. Бывало, конечно, всякое, но чтобы это всякое доводило до подобных ультиматумов… Нет, с подобным мой муж сталкивался впервые.
А я просто отпустила вожжи и перестала сдерживать всё, что рвалось изнутри. Я столько всего замолчала, замела под ковёр в этом браке, что лучше даже не начинать вспоминать. Иначе мне пришлось бы признать, что даже самые долготерпеливые подобным мазохизмом не занимаются. Но есть всё-таки один важный момент — принося жертвы в супружестве, ты понимаешь, ради чего их приносишь. И видишь результаты своих трудов каждый день. Счастливая, дружная семья, которой в итоге все трудности по плечу.
Сейчас уже не та ситуация. Добровольский так привык к спокойствию в своём семейном тылу, что решил не сдерживаться.
— Слух тебя не подводит, — кивнула я. — И я не прошу, Игорь. Я требую. Если ты не готов меня услышать, значит, собирать вещи отправлюсь я. Мне безразлично, кто ставит эту квартиру. Но оставаться с тобой под одной крышей после подобного унижения я не сбираюсь. Это, надеюсь, понятно?