- -
- 100%
- +
Сегодняшний день начинался как обычно. Ничто не предвещало перемен и потрясений. Ничто не заставило меня насторожиться или занервничать — даже вчерашнее упоминание моего начальства о том, что сегодня он ждёт у себя какого-то важного гостя.
Я преспокойно позавтракала, позвонила маме, покормила у подъезда наше общее придомовое достояние — дворовых кошек — и отправилась на работу, радуясь, что не забыла спросонья нацепить фитнес-браслет, к которому всё никак не могла себя приучить.
Первые отзвуки приближавшейся грозы послышались, когда обнаружилось, что сегодня в приёмной мэра я работаю не одна. Наташа разбирала у себя на столе бумаги и помахала рукой, завидев меня на пороге.
— Ксюха, привет!
— Привет. А ты чего это?..
— А я сегодня тебе помогаю.
Обычно попарно мы работали во времена городских праздников или каких-нибудь авралов, ну и к концу года, когда вся мэрия, как ошпаренная, носилась с годовыми отчётами, сметами и занималась прочей бумажной волокитой.
А сегодня… сегодня был обычный, в общем-то, день.
Вроде бы.
Я скосила глаза на календарь у себя над столом, осторожно опустила свой почти допитый стаканчик кофе на стол и просканировала расписание.
Да нет, никаких срочных дел.
— Так, Кораблёва, у нас что, форс-мажор какой-нибудь?
Я уже полезла в карман за телефоном, холодея от мысли, что забыла снять его с беззвучного, и начальник до меня попросту не дозвонился. Но коллега меня успокоила.
— Да нет, не форс-мажор. Просто сегодня же кто-то важный из Москвы приезжает. Ну, помнишь, Карташов вчера говорил, когда я за бумагами приезжала?
Ох, точно. Я с облегчением кивнула и вылезла из пальто, повесила его в шкафчик. Апрель на дворе, а погода по-прежнему не радовала нас весенним теплом.
— У меня вчера к вечеру голова так опухла от переоформления договоров с Минкультуры, что я об этом почти и забыла.
Наташа фыркнула и кивнула, мол, плавали — знаем.
— Ты с ними всё утрясла?
— Ага, — я включила компьютер и присела за стол, с удовольствием допивая свой ещё не остывший кофе. — Надеюсь, сегодняшний день порадует меня тишиной.
И ошиблась. Очень сильно ошиблась.
Никогда ещё в своей жизни я, кажется, так сильно не ошибалась.
Всё случилось после обеда. До двенадцати мэр вызвал меня к себе всего раз — напомнить о госте.
— Ксения, ты же помнишь, что у меня сегодня важная встреча?
Вопрос, конечно же, риторический. Я — его секретарь, я обязана помнить.
— Да, Сергей Николаевич. Я только не ожидала, что вы и Наташу выйти попросите. Что, настолько важный?
— Из столицы, — Карташов нервно поправил свой галстук. — Как выглядит? Не криво?
Я пригляделась, покачала головой.
— Всё в полном порядке.
После развода Карташов переживал, что его холостяцкий статус негативно скажется на шансах переизбраться. Зря переживал. В нашем городке в нём души не чаяли, а пиар-команда сделала верную ставку — и теперь, когда на второй срок представительный и до кончиков ногтей интеллигентный Сергей Николаевич избрался свободным человеком, на приём к нему записывались сплошь дамы.
И это было бы забавно, если бы с большинством из них не приходилось иметь дело нам, его непосредственным помощницам.
Карташов меж тем бросил мучить свой галстук, посмотрел на меня внимательно.
— Напомни, у нас же есть чем при случае его угостить?
Я наморщила лоб, вспоминая.
— Чай, кофе и что-нибудь к ним — конечно. В холодильнике фрукты свежие. Есть конфеты. Но если вы о чём-то покрепче… я загляну в мини-бар.
— Спасибо, — кивнул Сергей Николаевич.
Заметно было, что ему неудобно поднимать этот вопрос. Он не употреблял aлкoгoль и ещё поэтому вызывал у женской части нашего электората буквально экстатический восторг.
— Ты же знаешь, я в cпиртнoм совсем не разбираюсь.
Я кивнула, сделав ментальную зарубку — провести ревизию и при необходимости обновить закрома. Гости у мэра были самые разные. Руку всегда требовалось держать на пульсе.
— Не переживайте, мы с Наташей при необходимости всё организуем.
— Спасибо, Ксения, — светло-карие глаза не спешили меня отпускать, будто он собирался сказать что-то ещё. Но в приёмной зазвонил телефон.
Я извинилась и покинула его кабинет, переведя дух от облегчения. В последнее время меня его пристальные взгляды начинали нервировать. Вот и думай: то ли ты где-то проштрафилась, то ли ещё что…
Но очень скоро меня эти мелочи перестали тревожить. Наступил обед, за ним — короткая сессия телефонных звонков по поручениям, а потом в дверь приёмной очень уверенно постучали, и на пороге появился он, тот самый московский гость, которого так дожидался наш Карташов.
Высокий, темноволосый, косая сажень в плечах.
Идеально скроенный строгий костюм, дорогущие часы на запястье. Позади него — худощавый юный блондин, по виду, помощник.
Но помощника я почти не разглядела.
Смотрела на гостя — и пол скользил у меня из-под ног.
Я вцепилась пальцами в край стола, не решаясь присесть. Уловила боковым зрением, как вскочила Наташа и что-то защебетала. Вид столичного гостя привёл её в небывалый восторг.
Нет. Это не он.
Это, конечно, не он.
Я ошиблась. Просто очень похож.
Да и сколько лет с тех пор-то прошло. Лет десять, не меньше!
Мои мысли прекратили свой лихорадочный бег, когда жгуче-карие глаза остановились на мне, и он улыбнулся. Улыбнулся безупречно вежливо и совершенно бесстрастно.
— Добрый день. Максим Радов. Из Москвы. Сергей Николаевич у себя, я надеюсь?
Нет, я не ошиблась. Это был он.
И он смотрел на меня. Я не могла не ответить.
— Сейчас доложу, — услышала я собственный голос и на негнущихся ногах пошагала в кабинет. Получив добро от мэра, распахнула двери шире, приглашая гостя и стараясь на него не глазеть.
Гость снова мне улыбнулся, поравнялся со мной, кивнул:
— Благодарю… извините, не знаю вашего имени.
Я смотрела на него и ушам своим не верила.
Не знает… моего имени. Не знает моего имени!
— Проходите, — вместо ответа брякнула я и, как ошпаренная, кинулась к своему столу.
Дверь за гостем закрылась. Я плюхнулась в своё кресло и уставилась в экран монитора. Над которым минуту спустя всплыло потрясённое лицо моей коллеги.
— Ксюш… что это было?
__________________________________________________________________
Дорогие друзья, добро пожаловать в новую книгу!
Это история о том, как прошлое накрепко связало двух, казалось бы, совершенно разных людей. И теперь им уже никуда друг от друга не деться. :)
Если начало вас заинтриговало, подписывайтесь на автора, комментируйте и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять.
Приятного чтения!
Глава 2
Что это было?
Хороший вопрос. Очень логичный. Очень своевременный.
И ведь у меня чутьё на неприятности развито безупречно! Но тут… ничего ведь даже не ёкнуло до тех пор, пока этот гость не обнаружился на пороге.
— Ксюша… ты меня пугаешь.
Я заставила себя перевести глаза на Кораблёву, и от того, какой изумлённой она выглядела, могла только предположить, как моё поведение выглядело со стороны.
Господи, ведь столько лет прошло. Я не просто надеялась, я была уверена, что все мои прошлые боли канули в небытие вместе со школьными годами чудесными, о которых я старалась не вспоминать с тех самых пор, как прозвенел долгожданный школьный звонок.
Но память надо мной откровенно забавлялась, вытаскивая из воображаемых чуланчиков бережно хранимые воспоминания — причины моих давних страданий.
— Извини, Наташ, — я провела пальцами по лицу, будто так ожидала определить, насколько бледной и растерянной сейчас выгляжу. — Извини, я…
Мне требовалось какое-то время, чтобы хоть чуточку прийти в себя.
— Ты будто призрака увидала, — не унималась коллега. — Но московский-то вроде бы ничего не заметил. Тебе плохо? Может, окно открыть? Я просто не знаю…
Я покачала головой:
— Всё в порядке, — никогда я ещё так страшно не врала. — Сейчас пройдёт. Я немного… голова закружилась.
— Ага! Вот я тебе говорила, что ты слишком много кофе хлещешь! Это всё от него.
Наташа отыскала объяснение моему странному поведению и ту же заметно успокоилась. А я порадовалась, что она хотя бы на время отстала от меня с расспросами. Мне требовалась передышка, чтобы собрать мысли воедино.
Но зря я на такую роскошь надеялась.
Кораблёва вернулась за свой стол по другую сторону от двустворчатых дверей в кабинет мэра, но вовсе не для того, чтобы продолжить работу. Вместо этого откинулась на спинку кресла и мечтательно закатила глаза:
— Блин, ты когда-нибудь такого красивого мужика вообще видела? Знаешь, тут реально может голова закружиться.
И только мне показалось, что хуже быть уже не может, как в дверь приёмной тихонько постучали, следом в проём сунулась кудрявая голова Алёны Козиной из приёмной Свиридова, старшего помощника мэра.
— Приве-е-ет, — едва не шепотом поздоровалась она. — О, Ксюш, ты причёску сменила?
Я машинально дотронулась до своих идеально ровных сегодня прядей, скрученных в узел на затылке, пробормотала:
— Просто выпрямила. Ничего особенного.
— Да тебе всё к лицу, — сделала комплимент Алёна. — Тьфу-тьфу, но я, если что, не глазливая. Я вообще чего заглянула-то, девчонки. Спросить хотела, а кто это к нашему мэру приехал?
Мне захотелось сползти со стула под стол и спрятаться там до конца рабочего дня. Но Наталья с удовольствием подхватила инициативу.
— Это какая-то московская шишка, представляешь?
— А что он тут забыл? Что ему от нашего Карташова-то надо?
Наташа посмотрела на меня, но я умудрилась с самым спокойным видом пожать плечами, и у меня получилось это только потому, что я до сих пор не отошла от онемения.
— Мы не в курсе.
Алёна скривила рожицу, мол, хорош заливать, но Наташа яростно помотала головой.
— Нет, Алён, я серьёзно. Начальство нам только вчера о его визите сообщило.
Алёна перевела глаза на меня. Пришлось поддерживать разговор.
— Это правда.
— Девчат, но какой мужчина…
— Скажи! — обрадовалась Наташа, так и запрыгав в кресле. — Кинозвезда, а не мужик! Эти глаза, эти скулы, это мощный подбородок, м-м-м-м… Их там в столице где-то штампуют, что ли?
И от этих её слов мне очень захотелось во весь голос расхохотаться. Но тогда моя бдительная коллега уж точно вызвала бы мне неотложку.
— Вон, видишь, Ксюшку даже слегка встряхнуло от одного его вида.
— А что случилось?
Я сглотнула, готовясь придумывать что-то на ходу.
— Да шучу я. Голова у неё слегка закружилась. Всё потому что кофе свой без просыху хлещет.
— Ой, я слышала, с кофе надо поосторожнее…
И я уже понадеялась, что хоть на несколько минут они переключатся на что-нибудь другое, но и тут просчиталась.
— Ладно, мне бежать надо. Начальство-то в кабинете. А вы не знаете, он надолго?
Господи боже, надеюсь, он сегодня же отсюда и укатит. Пусть возвращается в свою Москву, а ещё лучше, куда подальше — к чёрту на кулички. Там ему самое место.
Наташа со скорбным выражением лица покачала головой.
— Вообще ничего об этом не знаем.
— Ну ладно, — сдалась Алёна. — Держите в курсе!
И умчалась, но можно было даже не сомневаться — к концу рабочего дня она ещё к нам наведается. А, возможно, и не одна.
Потому что в следующие полчаса в приёмную успела заглянуть заместитель начальника кадрового отдела и зам старшего юриста — примерно с теми же вопросами, которыми мучилась Козина.
И ощущение нереальности происходящего окончательно поглотило меня. Да они что, совсем взбесились, что ли? Или весна так на них действует?
Как им может нравиться этот… этот эгоистичный, самовлюблённый гад?!
Но голос разума бесстрастно напомнил мне, что они ничего об этом эгоистичном, самовлюблённом гаде не знают, а внешность, к сожалению, очень обманчива. Особенно если учесть, что этот самый гад обзавёлся крайне впечатляющей внешностью.
Боже мой, как же это всё-таки несправедливо… За всё им содеянное Радов должен был вырасти в кривоногое, пузатое, лысеющее нечто. Вот тогда бы я поверила, что есть на свете справедливость…
— Ксюш, — ворвался в мои мрачные мысли вкрадчивый голос Наташи. — Ксюша…
— А?
Я подняла на неё глаза и с удивлением отметила, что скулы у неё порозовели.
— А ты случайно не заметила, у него кольцо на пальце есть?
И это стало последней каплей. Нет, довольно с меня этого сумасшествия.
— Не заметила, — отрезала я. — И мой тебе совет — не забивай себе этим голову.
— Почему?
— Потому что он того не стоит.
Наташины глаза натурально округлились:
— В смысле… тебе-то это откуда известно?
— Оттуда.
Она даже привстала из своего кресла и перешла на громкий до драматичности шёпот:
— Ты его знаешь?! Ксения! Я ж не отстану!
— Знаю, — я с ненавистью уставилась на закрытые двери мэрского кабинета.
Как же не знать? Он мне всю жизнь испоганил.
Глава 3
Кораблёва смотрела на меня круглыми, как блюдца, глазами. Будто я как бы между прочим сообщила ей, что вчера летала на Луну.
— Так что ж ты молчишь! Как? Откуда?!
Я вздохнула и принялась ёрзать в своём резко потерявшем всякий привычный уют рабочем кресле. Дура я, не надо было. Совсем не умею следить за собственными порывами. Ясно же, что от объяснений теперь не отвертеться.
— В одном с ним классе училась, не поверишь.
Возбуждение на лице моей коллеги сменилось откровенным недоверием. Она зачем-то перевела взгляд на двери кабинета, будто всерьёз ожидала, что оттуда высунется Радов и опровергнет мои слова.
— В смысле?.. Шутишь, что ли?
— Ага, — мрачно согласилась я, поправляя воротник блузки. — Я же та ещё шутница.
— Нет, погоди… так он же из Москвы…
Я всё-таки не сдержалась и фыркнула:
— Наташ, ну ты чего? Про переезды слышала? Это когда люди из одного города в другой перебираются.
Наташкино лицо скривилось:
— Да уж, действительно, шутить ты не умеешь.
— Извини, — вздохнула я. — Совсем не ожидала… всего этого. Не в себе немного. Но поверь мне, московским он стал не раньше, чем закончил нашу городскую школу №2.
Наташа продолжала буравить взглядом дверь кабинета, но теперь уже в задумчивости.
— И как это мы позволили такому мужику от нас сбежать?
Мне захотелось плюхнуться лицом в стол, и я бы обязательно это сделала, если бы не обеспечила себе при этом стопроцентный перелом носа.
— Наташ…
— Что? — пожала плечами Кораблёва. — Знаешь, может, это тебе никто не нужен. Может, это ты преспокойно живёшь себе одна и ни в ком не нуждаешься. А мы в нашей глуши вообще-то без нормальных мужиков страдаем, если ты вдруг не заметила. А этот не то что нормальный… этот как с обложки журнала сошёл, ей богу.
— И что? Что теперь-то? Слюной исходить? Для тебя его внешность — самое главное? — снова начала раздражаться я. — А что у него внутри, тебя не волнует?
— Ну так просвети, — вскинулась Наташа. — По твоему угрюмому виду, я так поняла, у тебя на него целая папка компромата собралась. Что, за косички тебя дёргал? Портфель отбирал?
И мне вдруг стало очень обидно. Жутко обидно, хоть я и не имела права обижаться. Наташе ведь совершенно ничего неизвестно о том, какое прошлое связывало нас с Радовым.
— Что-то вроде того, — промямлила я.
Не могла я, не стала бы с ней ничем делиться. Особенно сейчас, когда мои прошлые трагедии, сколь угодно для неё мелкие и глупые, заведомо отметались ею как ничего не значащие.
Но в памяти, невзирая на все мои отчаянные попытки не копошиться в прошлом, всплывали фрагменты из школьной жизни. Пёстрый калейдоскоп не очень-то весёлых кадров.
Вот я в младшем классе жую на перемене принесённую из дома булку. Трое мальчишек смеются в сторонке, а потом один из них — кареглазый с тёмно-каштановыми вихрами — подбегает ко мне и отбирает остатки сдобы, бросает на землю. Его приятели смеются.
— Хватит булки лопать! И так уже хрюшка! — хохочет он и убегает.
Вот я постарше, дежурю в опустевшем классе, старательно отмываю доску от меловых разводов. В проходе маячат одноклассники. Вымахавший за лето кареглазый брюнет кривится и под издевательский смех приятелей тянет:
— Ни фига-а-а себе, Стешина, ты за лето зaдницу отъела.
Но последние два года школы, когда мне удалось худо-бедно избавиться от лишнего веса, жизни мне совсем не облегчили. Радов на меня, кажется, ещё сильнее взъелся.
А вот одно из самых позорных воспоминаний. Прокравшаяся даже в наш медвежий уголок традиция отмечать 14 февраля… Все носятся по школе как сумасшедшие, краснея, шлют и получают валентинки.
И мне, как, впрочем, и в прошлом году, и в позапрошлом, никто ничего не присылал. А под конец занятий дежурные «почтальоны», разносившие послания, опустили на мою парту сложенное вдвое красное сердечко. Анонимное приглашение погулять «сегодня вечером в парке».
В парке Радов со своей тогдашней зазнобой и дружками долго хохотали, наблюдая, как я, расфуфыренная и одолжившая у мамы сапожки на каблуках, до густой темноты просидела на парковой скамейке, выжидая таинственного анонима…
И все эти вспоминания… это… это ещё только цветочки.
— Ксюш, — вырвал меня из удушливых воспоминаний голос Наташи, — ты объясни, а как так получается, что ты его узнала, а он тебя…
Да, это, как раз самое забавное. Самое логичное. И самое отвратительное во всей истории. Повзрослевший хулиган даже не помнил свою школьную жертву. Вот именно столько я для него значила.
— Ты мои школьные фото когда-нибудь видела? — печально усмехнулась я.
Наташа помотала головой, и я кивнула.
— Вот я когда их порой перебираю, тоже себя не узнаю. Сильно изменилась с тех пор. Под мальчика не стригусь, зубы выровняла, очки не ношу. И сильно похудела.
Да. Я с тех пор очень сильно изменилась.
Он… не особо. В том смысле, что всегда был смазливым. Но вот заматерел, чтоб его, идеально.
— Слушай, ну просто «Санта-Барбара» какая-то, — усмехнулась Наташа. — Так ты ему напоминать не собираешься?
— Боже упаси! — замотала я головой. — Пусть заканчивает свои переговоры и уметается отсюда на все четыре стороны. Только встречи одноклассников мне для полного счастья и не хватало.
— Ну да, — задумчиво согласилась коллега. — Может, он и впрямь тут проездом…
И я была бесконечно благодарна ей за то, что она не стала цепляться за меня, как бультерьер, в попытках вытрясти всё, что только можно, о красавчике из Москвы.
— …или не может, — совершенно неожиданно продолжила она свою фразу.
Я, в мыслях уже заваривавшая себе здоровенную кружку свежего кофе с корицей, уставилась на неё.
— В смысле?
Кораблёва подняла свой телефон и проговорила едва ли не извиняющимся тоном:
— Тут… это… Карташов мне в чат написал.
— Прямо сейчас?
— Ага. Видать, общение у них затягивается. Короче, просит забронировать гостю лучший номер в лучшей гостинице. Сегодня этот Радов от нас точно не уедет.
Глава 4
Дел у него было по горло. И не то чтобы он не вывозил. Как раз наоборот, за последние года полтора удалось наконец-то наладить всё так, что бизнес работал как часы. Не без помощи Фомина, конечно, но без него Макс в целом-то подняться не надеялся. Фомин был ему как отец и, что главнее, учитель.
Он, конечно, при любом раскладе стал бы серьёзным игроком и имя себе заработал, но потратил бы на это куда больше времени, крови и пота. Куда большим пожертвовал бы. И только поэтому не стал возражать, когда Валерий Степанович предложил ему в качестве альтернативы навестить свою малую родину.
— Максим, я посоветовал бы подумать. Куда быстрее, легче и в целом перспективнее решать такие вопросы на месте, а не удалённо. Если действительно хочешь поднять на крыло этот проект, поезжай.
— Без меня-то тут справитесь? — ухмыльнулся Макс. Он и сам понимал, что Фомин прав. Просто ехать не особо хотелось.
— Ты нос-то не задирай. Первый миллиард заработал, и смотри, хвост распушил, — но в глазах наставника светилась гордость за воспитанника. — Шуруй давай в свою провинцию. Тебе полезно будет. Обчешешь с себя столичный лоск.
И, наверное, он был прав. Но к виду знакомых мест, в которых он чёрт знает сколько лет не бывал, ещё предстояло привыкнуть. Потому что сейчас эти самые знакомые места навевали на него меланхолию.
Нет, городок выглядел относительно чистым, опрятным, но вместе с тем каким-то… забытым, сонным, застывшим во времени, живущим в своём крохотном мирке вдали от бешеного ритма больших городов.
Вся его жизнь принадлежала столице, там был его дом, здесь — лишь неприятные воспоминания, да и воспоминаний этих осталось не так уж и много.
Мэр, впрочем, представлялся человеком порядочным, интеллигентным и довольно сговорчивым. Обаяние статусности не могло на него не повлиять, тем более что он пока понятия не имел, какие планы могли привести влиятельного бизнесмена Радова в их богом забытый городишко.
И он попытался объяснить свою причину визита лаконично и чётко, в подробности не вдаваясь. Для начала стоило прощупать почву. Понять, сколько на самом деле власти было у местного градоначальника.
— Представьте, сколько пользы для города, — завершил свои объяснения Максим, внимательно следя за реакцией собеседника. — Помимо очевидных выгод вроде новых рабочих мест, инвестиций, развития инфраструктуры.
Карташов слушал внимательно. Возражать не спешил. Впрочем, поддакивать тоже. Думал. Размышлял. Примеривался.
Кто он такой, этот Карташов?.. Скорее всего, старше его лет на десять и стопроцентно местный. Отзывы о нём сугубо положительные. С тутошним бизнесом работает охотно, палки в колёса не ставит, решение принимает разумные и взвешенные. Одним словом, адекватный человек. Есть большой шанс договориться.
— Ваше предложение, безусловно, заманчиво, — мэр потёр висок, сжал в ниточку и без того узкие губы. — Но вы же понимаете, единолично я такие решения принимать не могу. А место у вас на примете есть? Вы так говорили, будто уже точно знаете, где взялись бы строить.
Макс кивнул.
— На месте старого универмага «Лебедь».
— Напротив Дома культуры?
— Через речку, да.
Карташов усмехнулся, качнул головой:
— До сих пор не привыкну, что вы местный. Город знаете хорошо.
— Это несложно, — Макс улыбнулся одними губами. — Площадь, ДК и старый универмаг — центр города. Если не брать в расчёт шатания по дворам, я там с друзьями всё своё детство и проводил.
И с этих пор разговор перетёк в новое русло, которое не деловым сильно-то назовёшь, но Макс не возражал. Так даже лучше. Пусть мэр поймёт и прочувствует, что Радову на свою малую родину не наплевать. Что он со своим проектом сюда припёрся не ради наживы. Ну, скажем так, не только ради неё. Бизнес подразумевает получение прибыли, но не всегда всё упирается исключительно в оную.
— У вас здесь наверняка столько знакомых осталось.
— Сложно сказать, — Макс пожал плечами, побарабанив пальцами по подлокотнику кожаного кресла. — Пока никого из них не видел. Дела.