- -
- 100%
- +
— У меня сейчас нет на вас времени. Ни на тебя, ни на детей.
Смотрю на мужа, будто впервые вижу и слышу этого человека.
— Костя, я…
— Марина, вот только не нужно всё усложнять.
Я не понимаю. Я ведь и слова сказать ему не успела.
— А я-то что усложняю?..
— Будешь сейчас ковыряться в этой скверной для всех ситуации. Будешь пытаться понять, кто из нас и что сделал не так. Но никто никаких ошибок не совершал, понимаешь?
Смотрю на него ошалело. На его взъерошенный вид, на тени, успевшие залечь под глазами.
Но чую, это бессонница не от хронической переработки в офисе. Не от неустанных трудов на благо семейной компании.
Нет. Это хриплые стоны, смятые простыни и разгоряченные от сладкой истомы тела.
Это — она. И я имею в виду не работу.
— Погоди… так ты совершенно осознанно мне с ней изменил?
Всматриваюсь в родные черты, и понимание обрушивается на меня как удар молота.
— Ты этого, может, даже хотел…
Господи…
И муж не спешит ничего опровергнуть. Не бросается с объяснениями, не отрицает. Только смотрит на меня сумрачно и недобро. Будто я умудрилась, стерва этакая, как-то сама догадаться.
— И поэтому уезжаешь? Сейчас? В командировку?
— Эти вещи не связаны.
— С чем? — взрываюсь я неожиданно. — С твоей изменой? Или с твоим нежеланием тратить время на меня и детей?!
— Марина, не смей перевирать мои слова. Не смей лепить из меня безответственное чудовище. Я сказал, что времени нет конкретно сейчас! Командировка растянется как минимум на пару недель.
— И что я Дашке с Антоном скажу? Что папа в который раз променял вас на работу, но могло быть и хуже?! Как с вашей мамой, которую он променял на новую тётю!
— Что за бред ты несёшь! — взрывается Константин. — И не смей детей в это вмешивать! Это останется между нами!
Тяжеленная мужская ладонь впечатывается в столешницу, напоминая, кто в этом доме хозяин.
Кто всех обеспечивает. Кто кормит и поит. Кто детям оплачивает обучение. Кто лечит и возит на отдых родителей — своих и моих.
Мне чётко об этом напоминают.
А то ведь вдруг я от хорошей жизни своё место забыла…
— Такие вещи, Костя, тайной редко когда остаются.
Говорю, и голос спокоен. Не знаю, как это мне удаётся.
Но мужа моё спокойствие сейчас только злит. Будто я перед быком тряпкой красной решила размахивать.
— Если ты не будешь трепать языком, эта тайна останется тайной.
— А почему я должна печься об этом? — рывком сдираю со своего плеча полотенце и швыряю его на столешницу.
Сейчас меня просто бесит, что я стою перед ним, вся такая примерная жена и хозяюшка.
Встретила мужа после тяжёлого и долгого рабочего дня.
Встретила, чтобы узнать о его скором отъезде, а заодно и о том, что он мне изменяет!
— То есть ты захочешь впутывать в это детей?
Константин прищуривается. Ждёт моего ответа, и я не могу отделаться от ощущения, что он точно знает, как я себя поведу.
— Не смей в эти грязные игры играть!
Полотенце, влажное после вытертой им перемытой посуды, всё ещё зажато у меня в кулаке.
— Я задал вопрос! — рыкнул, теряя терпение, муж. — Не виляй и не устраивай истерику. Просто ответь!
— Отвечать будешь ты, — я крепче сжала в руке полотенце. — И я скажу тебе, почему. Потому что я никого ни во что не втягивала и втягивать не собираюсь. В отличие от тебя, недоносок! Ты слышишь меня? Нравится тебе мой ответ? Ты втянул нас всех в эту гадкую ситуацию! Я ни крупицы ответственности за неё перед детьми не возьму!
— Вот, значит, как, — хмыкнул супруг, окидывая меня долгим, испытующим взглядом, будто впервые видел и теперь пытался меня разгадать. — То есть сейчас на меня всё валить будет можно. И по той лишь причине, что я за десять лет брака впервые позволил себе хоть немного расслабиться.
— Расслабиться? — это слово вылетает из моих лёгких вместе с остатками воздуха.
Первое время ощущаю себя так, будто в меня на полном ходу влетел грузовик.
То есть присланные мне фото с распластавшейся на столе секретаршей и моим благоверным, трудящимся над ней, это пустяк! Это он так расслабляется после утомивших его десяти лет брака, опостылевшей жены и детей!
— Марина, ты взрослая и неглупая женщина. Ты должна понимать, что столько лет вместе — это солидный, достойный уважения срок.
И это, вот это… это было уж слишком.
Полотенце взметнулись и тяжело хлестануло мужа по груди и плечу, оставило мокрый след на дорогущей рубашке.
— Солидный?! — взвизгнула я. — Достойный уважения?! Так вот, получается, как сильно ты меня уважаешь! До того, что решил содержанку себе завести?!
Второго удара, к сожалению, не получилось. Муж не оставил мою агрессию безнаказанной.
Он без особого труда перехватил влажное полотенце, выдернул его у меня из руки и отшвырнул в сторону.
Я с ненавистью смотрела, как он закатывает рукава пострадавшей рубашки. Старалась не обращать внимание на то, как угрожающе при каждом движении перекатывались под загорелой кожей тугие мышцы.
— Марина, — очень спокойным, почти ласковым тоном начал он, но этот тон не мог меня обмануть. — Ты же знаешь, я отдаю себе отчёт в том, что порой я нетерпимый и вспыльчивый человек. И также знаешь, что для родных я стараюсь сдерживать свои порывы. Но сейчас…
И он сделал шаг мне навстречу.
— …сейчас мне очень не нравится направление, в котором движется наш разговор.
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Ты обещал, что не предашь»
Читать: https://litnet.com/shrt/G0Mt
— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь.
Я вспомнила те их нежности на парковке … В груди защемило.
— А какое тебе, к чёртовой матери, дело до её бед?
— На этот раз вопрос личный, — выговорил он через силу.
— Это личное касаться нас никак не должно!
— Но касается, — отрезал Данила.
— Как? — мой голос ослаб. — Каким образом? Говори, Громов!
Данила поднял на меня больной взгляд:
— Когда мы с ней расставались, я не знал. Она мне ничего не сказала.
— Чего… не сказала?
— Когда мы расстались, Альбина была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Это тебе-то не нравится?
Я все ещё взбешена, но не могу не отметить, что муж постепенно заводится. И сейчас это уже не злость, накатившая на него в пылу перепалки. Такая злость как налетела, так и отхлынет. Нет, он начинал заводиться серьёзно. Настолько серьёзно, что стоило ожидать как минимум неприятных последствий.
— Я хочу, чтобы ты понимала, — Константин останавливается в шаге от меня, складывает на груди мощные руки, — скандалов в этой семье я не потерплю. Пустая интрижка не станет причиной разлада в семье. Ты меня слышишь?
— Ты решил в начальника поиграть? — смотрю на него прямо, не прячась.
Пусть не думает, что меня его грозный вид напугает.
— Поиграть? — угрожающе рыкает Константин.
И я невольно отступаю на шаг, задерживая взгляд на его угрожающей позе.
Значит, хочет сказать, игры кончились. Хочет сказать, между нами война начинается.
— Ты… ударить меня собираешься?
Константин недоумённо моргает:
— Женщина, откуда в твоей голове такие идиотские мысли?
— Зачем ты тогда навис надо мной, будто за непослушание проучить меня собираешься?
Константин нервничает. Я вижу, как ходят по его крутой челюсти желваки. Вижу, как напрягаются скулы.
— Затем, что ты, Марина, иногда русского языка не понимаешь. Любишь нервы мне потрепать. Но сейчас заниматься словесными баталиями с тобой мне попросту некогда, ты меня слышишь? На носу заключение критически важной сделки. Через пару дней я полечу подписывать договор, и вот эти мексиканские страсти и ревность на рабочий лад никак не настраивают.
Я с тоской посмотрела на валявшееся в углу кухни влажное полотенце.
Мне очень не хватало какого-нибудь «оружия» в руке.
— То есть ты всерьёз ожидаешь, что я проникнуть сочувствием к твоему крайне напряжённому рабочему графику, войду в твоё положение и отложу свои претензии на потом? Чтобы тебе комфортнее было бумажки свои подписать?
— Эти бумажки, — рявкнул Константин, — позволяют тебе жить так, как ты в своей занюханной Ильиновке никогда и не мечтала! У тебя есть всё и даже больше благодаря этим бумажкам, Марина. Учись быть благодарной!
— А я мало тебя благодарила, выходит? — смотрю на него, и всё расплывается перед глазами. Меня начинают душить постыдные слёзы.
Хочется выть и метаться из комнаты в комнату, потому что совсем не такой реакции ожидала я от человека, которого на горячем поймали.
Он ведь даже извиняться не стал. Не счёл нужным ни на какие оправдания разоряться. Он просто принял тот факт, что я всё узнала, и решил, что смириться с этим будет самой удобной и верной стратегией.
— Дело не в количестве благодарностей, а в том, что всё чаще я слышу упреки и недовольство. Я пашу, как вол, и имею право расслабиться. Это всё, о чём я попросил бы тебя помнить хоть иногда.
От его имитации примирительного тона меня заворотило.
— За всё, что ты делаешь для нашей семьи, я тебе всегда бесконечно и искренне благодарна, — процедила я, стискивая кулаки. — Но твой самоотверженный труд совершенно не отменяет всего остального. Ты пашешь ради этой семьи, но ты ей изменил, пустив в постель чужую женщину. Просто потому что в браке ты заскучал!
Серый взгляд полыхнул едва сдерживаемой яростью.
— Не было никакой постели. Марин, да чтоб тебя! Ну объяснил же! Это пустая интрижка. Бездумная, без страсти и без эмоций. Это ты можешь понять?
— Нет, — покачала я головой, ощущая редкостное бессилие, будто с непробиваемой бетонной стеной говорила. — Нет, Костя, не могу. Не могу и никогда не пойму. Мне безразлично, где и с каким настроением ты эту грудастую жертву пластической хирургии оприходовал. Мне хватает того факта, что ты это сделал.
Муж смотрел на меня со смесью раздражения и досады.
Неужели надеялся, что я такие глупые объяснения безо всякого сопротивления проглочу?
— Ты совершишь очень большую ошибку, если позволишь диктовать этому досадному инциденту наше будущее, Марин.
— Это угроза?
Может, я даже умудрилась бы усмехнуться, но сейчас мне было слишком больно для этого. Больно и бесконечно противно от того, насколько глухой и наивной я оставалась после стольких лет брака с непростым человеком, который не признавал никаких авторитетов, кроме себя самого.
— Угроза? — переспросил Константин. — Брось. Мне нет необходимости опускаться до такой глупости, как угрозы. Но предупредить тебя — моя святая обязанность.
— Предупредить? Извини, не пойму…
Константин слегка пожимает плечами и смотрит на меня свысока, будто пытается дать мне понять, что все мои ходы и мысли ему давно и хорошо известны.
— Да брось, Марин. Думаешь, я не знаю, к чему все ведёт? Я попытался всё тебе объяснить. Ты отказалась принимать мои объяснения. Смотришь на меня как на врага. Сейчас начнёшь меня разводом пугать?
Это короткое слово хлестнуло меня с неожиданной силой.
Конечно, я не стала бы врать, эта мысль в моём мозгу промелькнула, но пока не оформилась до того, чтобы озвучить. А вот Константин настроение уловил.
Уловил и усмехнулся:
— Если я угадал, Марина, то знай — развода я не хочу. Но если будешь настаивать, уйдёшь из дома одна. Детей я отдавать тебе не собираюсь.
Глава 3
— Ты не можешь говорить это всерьёз…
Смотрю на мужа во все глаза, пытаясь отыскать в его взгляде хотя бы намёк на лукавство и фальшь. Но супруг смотрит на меня открыто и не мигая, будто пытается как можно сильнее подчеркнуть простую истину — я недооценивала этого человека. Я видела его не таким, каким он был на самом деле.
— Я не верю, что ты это всерьёз.
— Это ещё почему? — нехорошо усмехается муж и пожимает плечами. — Ты что же, считаешь, я своих детей люблю меньше, чем ты?
— Но… ведь не в этом же дело. Костя, как ты смеешь подобным образом ставить вопрос?
— Смею на правах их отца и человека, давшего им всё для хорошей жизни. На мои деньги они питаются и одеваются, на мои деньги учатся в очень хорошей школе. На мои деньги они будут поступать в университет. На мои же деньги, подозреваю, и первые шаги во взрослой жизни делать.
Мне захотелось уши зажать от этих циничных, мало вязавшихся с истинным отношением Кости к своим детям аргументов.
— Ты говоришь это, чтобы меня разозлить. Чтобы отыграться за свои промахи и чтобы выйти из этого спора победителем. Будто это состязание какое-то!
Муж устало провёл ладонью по лбу, демонстрируя, как же его утомил наш диалог. Диалог, который он не планировал.
Супруг-то вернулся домой, чтобы объявить мне о своей очередной сверхважной командировке, а я ему компрометирующие фотографии на телефоне под нос сунула.
Вот так бывает, Костенька. Пришла беда, откуда не ждали.
— Нет у нас с тобой, Марина, никаких состязаний. Нет и не будет — до тех пор, пока ты не будешь переходить границы разумного. Давай прекратим эти пустые, никому не нужные споры.
— Костя, ты только что мне заявил, что в случае нашего с тобой развода ты отберёшь у меня детей. И после этого ты говоришь мне, давай прекратим?
Муж окинул меня долгим, немигающим взглядом, будто внезапно превратился в хладнокровного оценщика моих достоинств и недостатков.
— А что, Марин, положа руку на сердце, ты решилась бы от меня вот так взять и уйти? Из-за того, что я на пятнадцать минут забылся и сбросил накопившееся напряжение с девкой, чьё имя я назавтра даже не вспомню?
Я пытаюсь понять, сколько искренности в его вызывающем тоне. И сколько желания задеть меня побольнее.
И я точно знаю, почему он это делает. Моего уверенного в себе мужа, привыкшего всё держать под контролем, вдруг застали врасплох.
И он не только не готов признать свой очевиднейший промах. Он ещё и мстить мне за правду собрался.
— Положа руку на сердце, — ответила я ему в тон, — я бы за одну эту формулировку послала тебя, Градов, далеко и надолго.
— Откуда, кстати, у тебя фотографии? — он кивнул на лежавший на обеденном столе телефон, позабытый в пылу разразившейся ссоры. — Ты так яростно тыкала мне им тебе в лицо, что даже не потрудилась объяснить, где ты их раздобыла.
Я скрестила на груди руки:
— А разве я обязана тебе хоть что-нибудь по поводу из появления объяснять? И что изменится, если ты вдруг узнаешь? Это отменит их легитимность?
Муж в ответ на мои вопросы отвечать и не подумал. Просто стоило жару ссоры чуть поутихнуть, и в нём включался хладнокровный аналитик.
Тем более что ссора наша ни к чему, кроме взаимных упреков и угроз, пока не привела.
— Не мешало бы знать, кто решил мне перед отъездом устроить такое веселье. Постараюсь в долгу не остаться.
Я невольно скривилась:
— Своими расследованиями и поисками виновных сам занимайся. Думаешь, я буду тебе помогать?
По лицу супруга скользнула угрюмая усмешка. Он понимал, что теперь я принципиально не стану на его сторону.
— Даже если окажется, что всё это происки моих конкурентов? Людей, способных потенциально создать множество неприятностей, а то и вовсе бизнес мне развалить? А жить мы на что тогда будем?
— Мне безразлично, какие сложности ты предполагаешь. Мне эти неизвестные помогли. Они глаза мне открыли, понятно? Открыли глаза на то, с каким я человеком живу!
— Вот даже как? — и на этот раз усмешка Константина выглядела угрожающей. — Но ты же не думаешь, что я буду мириться с таким положением?
И мне хватает какой-то доли секунды, чтобы понять его нехитрый замысел.
Муж бросает жадный взгляд на мой телефон.
Хочет понять, как те самые фото вообще в нём оказались.
Но я к столу, слава богу, стою значительно ближе. И его движение предугадываю, даже до конца его не осознав.
Секунда-другая, и я совершаю отчаянный рывок к обеденному столу.
Муж намного крупнее меня и сильнее, но даже его феноменальная быстрота реакций на этот раз проигрывает расстоянию.
Я оказываюсь у стола куда раньше мужа, хватаю телефон буквально за мгновение до того, как по уже пустому месту на столешнице хлопнет тяжёлая мужская ладонь.
— Марина, — голос мужа звучит низко, предупреждающе. — Немедленно дай сюда телефон.
— Ты не имеешь права ничего у меня требовать! — почти задыхаюсь, прижимая мобильный к груди, как самую большую свою драгоценность.
— Хочешь, поспорим об этом?
— Делать мне больше нечего! — выкрикиваю гневно и сжав во вспотевшей руке телефон, готовлюсь с боем прорываться из кухни.
Глава 4
— Марина…
Муж едва успевает произнести моё имя. В его голосе угроза смешивается с предупреждением.
Но я уже далеко за гранью здравого смысла и попыток разрешить нашу вражду с помощью уговоров.
Потому что разговорами её не разрешить.
— Марина, не смей!
— А иначе что? — выкрикиваю и кидаюсь к выходу из кухни.
Я почти успеваю. У меня почти получается. Но только почти.
Потому что за порогом кухни меня хватают крепкие руки мужа, и впервые за всю нашу семейную жизнь я ощущаю не трепет сладкого предвкушения и не радостное возбуждение от того, что последует дальше, а страх. Страх неизвестности.
— Не так быстро, милая, — с усилием цедит муж сквозь стиснутые зубы.
По моему застывшему от напряжения телу пробегает невольная дрожь.
Чего ждать от него в таком состоянии? Чего ждать от человека, который безо всякого стеснения заявил, что возможный развод обернётся для меня потерей детей?
Телефон по-прежнему надёжно зажат в моей правой руке, но это, боюсь, совсем ненадолго.
— Немедленно отпусти! — дёргаюсь, надеясь на чудо.
Может, он всего лишь хотел меня припугнуть. Просто строит из себя агрессивного…
— Отдай телефон.
— Это мой телефон!
— Купленный на мои деньги.
От этого циничного напоминания становится особенно обидно и больно.
— Какая же ты всё-таки сволочь, — надсадно пыхчу, пытаясь отодрать от себя его цепкие пальцы.
Только вырваться из хватки Градова невозможно.
Помню, в нашу первую встречу он совершенно серьёзно мне заявил: «Понимаю, что тебя это удивит, но предпочитаю в этом вопросе честность. Я всегда держу крепко всё, что считаю своим. И тратить время на сомнения не собираюсь».
Так он дал мне понять, что настроен серьёзно. И с тех пор ни разу не дал мне усомниться в твёрдости своей позиции в этом вопросе. Градов — жуткий собственник и делал всё для того, чтобы никто и никогда в этом не сомневался.
Вот и сейчас он не стал слушать мои возмущённые междометия и возмущения, а без дальнейших уговор и угроз выдернул несчастный телефон из моих сведённых судорогой пальцев и тут же выпустил меня из своих крепких объятий.
— К-как ты смеешь… Ты совсем разум потерял!
Муж отшагнул от меня, приподняв в руке телефон, и теперь взирал на меня так, будто только что выиграл очень важную битву.
Господи, двое взрослых женатых людей, у которых подрастают дети, дерутся за телефон…
— Я потерял бы его, если бы не попытался выяснить, кто потрудился не только сделать эти фото, но и отослать их моей жене.
Муж потряс телефоном над головой:
— Даю тебе последний шанс, Марина. Шанс рассказать всё самой. А то кто его знает, что ещё любопытного я смогу отыскать в твоём телефоне.
Я смотрела на ухмылявшегося от осознания своего превосходства мужа, и всё внутри пылало от негодования.
— Ты совсем охренел, Градов?
Муж выразительно приподнял брови, демонстрируя удивление от моего внезапно ужесточившегося лексикона.
— Ого, сколько экспрессии! Ты всерьёз полагала, я оставлю без внимания сам факт того, что ты с чужой подачи закатила мне скандал?
— С чужой подачи?! — взвизгнула я. — Скандал ты получил с собственной подачи, потаскун ты этакий! Ты получил его, потому что решил, что сходить налево — это твоё святое право после десяти лет брака!
— И сейчас я узнаю, кто заставил нас вообще начать этот разговор.
Константин опустил руку с зажатым в ней телефоном. И я предприняла последнюю попытку заставит его считаться с моими личными границами.
Подскочив, попыталась выдернуть выхватить у него телефон.
Муж отдёрнул руку. И отдёрнул её так резко и внезапно, что я не смогла отреагировать вовремя. Моя рука со всего маха вонзилась в корпус телефона, придавая ему дополнительное ускорение. Он кувыркнулся в воздухе и со всего размаха влетел в угол стены.
В образовавшейся тишине, мне показалось, я отчётливо слышала, как хрустнуло экранное стекло.
— Какого чёрта ты такая дёрганная? — вполголоса пробормотал муж. — Реально хранишь в своём телефоне какие-то тёмные тайны?
— Иди ты к чёрту, Градов! — рявкнула я, подскочила к одиноко валявшемуся у плинтуса телефону, подняла его, повернула к себе экраном и едва не расплакалась.
Весь экран, невзирая на защитную плёнку, пошёл безобразными трещинам.
Но что совсем паршиво, включить я его, как ни старалась, так и не смогла.
Муж высился надо мной хмурой громадой.
— Уйди с глаз моих! — в сердцах рявкнула я.
— Не смей мне указывать, что делать! — громыхнул в ответ муж.
И мы ещё долго препирались над разбитым в щепки телефоном.
Препирались бы, может, и дольше, если бы в прихожей не зазвонил дверной звонок.
Мы с мужем обернулись к выходу как по команде.
А потом в замке провернулся ключ и на пороге возникла моя мать, держащая за руки внуков.
Она переводила взгляд с меня на мужа и обратно. В её светло-зелёных глазах читалась полнейшая растерянность.
— Костя, Марина, так вы дома? А что у вас, объясните мне, бога ради, стряслось? Даша позвонила мне после уроков и попросила, чтобы я их с братом забрала из школы. Они не смогли тебе дозвониться…
Глава 5
— Мам, я тебе звонила-звонила…
— Даш, господи…
У меня горло судорогой свело от осознания того, с какой катастрофической скоростью сегодняшнее анонимное сообщение с постыдными фотографиями мужа разрасталось в угрожающих размеров снежный ком. Который грозил всех нас похоронить под своей ледяной массой.
— Ольга Леонидовна, не стойте на пороге. Входите, — муж забрал рюкзаки у детей и прикрыл входную дверь.
— Мам, я сейчас всё объясню…
Я высунула из кармана домашних брюк разбитый телефон и, поймав предостерегающий взгляд мужа, затараторила.
— Я телефон… случайно разбила. Выскользнул из руки — и вот, почти вдребезги. И пока пыталась понять, что с ним делать, так замоталась… у вас же уроки должны были закончиться на полтора часа позже. А еще факультативы…
— Да у нас последний урок отменили. Какую-то учебную тревогу проводили. Потому и остальные занятия свернули.
— И у меня, — вставил сын.
На что его старшая сестра фыркнула:
— Так я и сказала, глупый, что в школе. Это значит, у всех отменили.
— Сама глупая, — буркнул Антон и толкнул сестру в бок.
— А ну-ка, не драться, — велел отец и окинул парочку строгим родительским взглядом. — Я только одного понять не могу, а почему вы мне-то не позвонили? Ну ладно, номер матери не отвечал. Так вы сразу бабушку принялись дергать.