- -
- 100%
- +
— Слушай, Кать, я тебе уже объяснил и не хочу повторять. Не будет никаких пьянок-гулянок. Там собирается чисто мужская компания. Все уважаемые люди. Со многими меня ещё отец мой знакомил.
— Да я же не говорю, что у вас там загул… — закусываю нижнюю губу и переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя глупой и неуклюжей.
Хочется как-то правильно к нему подступиться, как-то тонко ему намекнуть, что у меня для него важные новости.
Я очень, очень переживаю. Я, можно сказать, откровенно боюсь. Мы с Андреем этот вопрос открыто не обсуждали, но что тут в целом-то обсуждать? Молодая семейная пара, состоявшаяся и благоустроенная. Понятное же дело, каким будет следующий шаг.
Никто в нашу с Андреем жизнь, конечно, не лез, но уже не раз и его, и мои родители наводящие вопросы нам задавали.
Андрей только отшучивался. Я ему поддакивала, но мою уверенность никто не смог бы поколебать — шутил он только до поры, пока не наступит тот самый момент, когда мы вдвоём сможем сообщить им радостные новости.
Тест, показавший две заветных полоски, лежал в моей сумочке, и сегодня вечером я готовила ужин, за которым и собиралась всё ему сообщить.
А муж вернулся с работы и вот, нате, пожалуйста.
— А почему так внезапно? Что за спешка такая?
— У меня не жена, а инквизитор, — усмехнулся Андрей. — Кать, ну что за допрос? Антонов сегодня из Тая вернулся. Уважаемый старший партнёр. И когда кто-то вроде Антонова сообщает, что у него есть для вас обалденные новости, таким не отказывают. Съезжу. Мы всё с ним обсудим, и я тут же вернусь.
— Так… мне ужин готовить? — потерянно спросила я.
Андрей крутнул запястьем, взглянул на свои часы и прищурился.
— Ну… давай, наверное. Почти уверен, что успею.
И разочарование вперемешку с досадой слегка отступают. Значит, мои радостные новости ещё не отменяются. Просто придётся чуточку подождать.
— Хорошо, — киваю.
— Ну вот и решили, — он притягивает меня к себе, чмокает в висок и выходит из комнаты.
Собирается как-то лихорадочно, нервно. Без пяти минут прихорашивается. Будто не на встречу с коллегами едет, пусть и неформальную, а на свидание собирается…
Я фыркаю, сама удивляясь своей подозрительности.
Господи, да с чего? У нас с Андреем всё хорошо. Живём же душа в душу.
Спешно попрощавшись, Соколов прыгает в свой мустанг и, пообещав не задерживаться, мчится прочь, будто за ним гонятся.
Вероятнее всего, просто не хочет опаздывать.
Свидетельство его спешки обнаруживается, когда я, закрыв за мужем дверь, возвращаюсь в гостиную. Муж умчался, забыв на журнальном столике свой телефон.
Подхватываю его в тот самый момент, когда экран начинает мигать.
Новое входящее сообщение.
Вижу только начало, но и этого предостаточно:
«Коть, а ты где? До сих пор у Антонова? Я тебя…»
Читаю этот огрызок снова и снова, будто разучилась родной язык понимать.
Перед глазами мутнеет, будто мир пошатнулся.
И пока я пытаюсь прийти в себя от увиденного, погасший было экран вспыхивает снова.
На экране огрызок нового сообщения:
«Короче, жду тебя в „Офелии“. Только…»
Раздумывала ли я, что мне делать и как быть? Нет, мысли все отключились. Меня охватила лихорадка, какое-то внутреннее неудержимое требование действовать. А разбираться будем потом.
Правда, в этот момент жизнь будто ополчилась на меня. Всё, что могло пойти не так, тут же пошло. Такси я дожидалась не менее получаса, а когда наконец-то, искусавшая себе губы от нервов, погрузилась в него, спохватилась, что не взяла с собой ни кошелька, ни карточки, ни телефона. Пришлось возвращаться.
А на подъезде к тому самому отелю «Офелия» наше авто налетело на что-то и напрочь заглохло, буквально посередине дороги.
Едва не взвыв от досады, я оплатила поездку, выбралась из такси и проделала остаток пути на своих двоих.
Сжимая в потной руке телефон, ринулась к стойке регистрации.
До сих пор не понимаю, как мне удалось уломать девушку на ресепшене.
Хотя, нет, наверное, понимаю.
— Послушайте, — я облизала сухие губы, не спеша отступать, когда она отказалась делиться со мной конфиденциальной информацией о посетителях. — Я не буду юлить. У меня… муж мне изменяет.
Эти слова обожгли мне гортань и язык. Я будто горячего пепла сейчас наглоталась. И, вероятно, всё это отразилось у меня на лице потому что в её глазах мелькнуло, что-то похожее на сочувствие.
— А я… я ему подарок готовила. Понимаете? — моё лицо скривилось, а из глаз брызнули слёзы. — У нас будет ре… реб-бёнок.
Всхлипнула и утёрла нос ладонью.
Девушка выдохнула.
— Вы не подумайте. Я не скандал примчалась устраивать. Я уже… мне просто точно узнать бы. Просто в глаза ему посмотреть. Ему и его этой…
Девушка опустила взгляд, и губы её шевельнулись, будто она беззвучно выругалась. В ней чисто человеческое сочувствие сейчас боролось с профессиональной этикой.
— Ну давайте я расписку вам напишу, что никаких скандалов закатывать не собираюсь! Можете штраф с меня содрать. Можете хоть в суд на меня подать, если я своего обещания не выполню! — сделала я отчаянный рывок. — Я… мне просто нужно их на горячем поймать.
— Тридцать пятый, — буркнула она. — Пять минут. Я засекаю. Телефон — в залог. Любой лишний шорох — я вызываю охрану. Вы у меня на камерах. У лифта будет дежурить охранник.
Обрадованная, я и не подумала торговаться. Буквально швырнула на стойку свой телефон и помчалась к лифтам, даже не став тратить время на то, чтобы поразиться наглости мужа, снявшего номер на собственное имя.
В просторном коридоре с рядами дверей было уютно, пусто и тихо.
Тихо, но не совсем.
Дверь с номером «35» была приоткрыта, и я услышала женский голос:
— Я заказала игристое, коть! В течение получаса. Не закрывать?..
Они себя тут чувствовали, как дома?..
И невольно подумалось, что они тут встречаются далеко не в первый раз. Очевидно, это их привычное место времяпрепровождения.
Меня замутило, но я и не подумала отступать.
Меня как магнитом тянули к двери их приглушённые голоса.
И вот я уже почти на пороге.
Из-за двери слышится уже даже не диалог, а какое-то буквально мурлыканье.
Я зажимаю рот ладонью, потому что мне кажется, слишком громко дышу.
Шум собственной крови в ушах нарастает, и я боюсь, что скоро вовсе ничего не расслышу.
Но нет. Нет, сейчас небо надо моей головой буквально раскалывается, потому что…
— Ребёнок? — насмешка в голосе мужа молнией прошивает всё тело и рвёт моё несчастное сердце. — Да боже упаси! Я не собираюсь жизнь себе портить.
— А жена тебе тогда зачем? — ухмыляется женщина.
— Для солидности, — хмыкает муж. — Да и я к ней как-то, знаешь, привык.
Мой взгляд застилает алая пелена.
Нет, всё, достаточно. Тут больше нечего ждать.
Распахиваю дверь. Едва держусь на ногах от боли и шока, но сил на то, чтобы преодолеть коротенький коридор и ворваться в просторную комнату, мне всё же хватает.
Девица в постели мужа взвизгивает, а он, дёрнувшись, смотрит с шоком и злобой
— Катя, какого…
— Привычки? — шиплю. — Привычки свои придётся менять!
Выдернув из кармана забытый им телефон с предавшими его сообщениями, швыряю в него, разворачиваюсь и бегу.
— Стой, Катерина! — несётся мне в спину.
Но я не остановлюсь. Я убегу. Убегу от предателя. И убегу не одна. Только он об этом никогда не узнает.
Думала, что не узнает…
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Ты обещал, что не предашь»
Читать: https://litnet.com/shrt/uJvY
— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь.
Я вспомнила те их нежности на парковке … В груди защемило.
— А какое тебе, к чёртовой матери, дело до её бед?
— На этот раз вопрос личный, — выговорил он через силу.
— Это личное касаться нас никак не должно!
— Но касается, — отрезал Данила.
— Как? — мой голос ослаб. — Каким образом? Говори, Громов!
Данила поднял на меня больной взгляд:
— Когда мы с ней расставались, я не знал. Она мне ничего не сказала.
— Чего… не сказала?
— Когда мы расстались, Альбина была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Я сказал, стой! — муж нагоняет меня в конце коридора и дёргает за плечо.
На его красивом лице гнев вперемешку с остатками шока. Пытается подобрать слова, но с ходу не получается:
— Какого… как ты… что ты тут забыла?
Он всё-таки шокирован куда больше, чем готов показать.
— Надо же, как ты к ней спешил, — продребезжала я. — Так, что даже мозги напрочь отшибло. В телефон свой загляни!
Андрей и не подумал разжимать пальцы, и стоило мне дёрнуться, крепче их сжал, без туда удерживая меня одной рукой. Вторую с зажатым в ней телефоном поднёс к глазам. Одного взгляда на экран с уведомлениями хватило, чтобы понять.
— Вот видишь, — прошипела я. — Мне даже пароль твой знать не нужно. Когда правде приходить время всплыть наружу, она всплывает при любых обстоятельствах!
— Муж опускает руку, переводит взгляд на меня.
— Глупо, — подытоживает безо всяких эмоций.
— Может, со своей следующей женой будешь вести себя осторожнее! — ядовито бросила я. — Как мальчишка попался.
Но первое удивление схлынуло, и сейчас Соколова такими нападками уже не пронять. Смотрит на меня, как на воришку, прокравшуюся в его владения.
— Кать, а к чему весь этот спектакль? И кто тебя вообще пустил к номерам?
Ну да, так я и кинулась объясняться.
— Ты, Соколов, больше не вправе с расспросами ко мне приставать, — жгу его взглядом в надежде, что он хотя бы поморщится. — Я смотрю, вы себя тут уже как дома чувствуете. Даже двери не запираете. Как давно ты мне изменяешь?
— Не помню, — он совершенно спокойно пожимает плечами, а у меня внутри от его реакции всё переворачивается.
Но гордость не позволяет этого показать.
— Ну, раз ты для неё уже котя, — я буквально выплюнула ему в лицо последнее слово, — то, предполагаю, кувыркаетесь вы давно.
— А тебе так важно сейчас это выяснить? — щурится он. — Чтобы ещё больше себя накрутить? Кать, ты вся трусишься. Успокойся, пожалуйста.
Я так резко втягиваю в себя воздух, что с запоздалым испугом соображаю — вот-вот задохнусь.
Откуда в нём столько цинизма? Или это неистребимое стремление уязвлённого мужского эго не пятиться перед чувством вины, даже если тебя на горячем поймали?
Как же мерзко. И как больно…
— Успокоюсь я, когда вещи свои соберу, — процедила я низким голосом и дёрнула рукой, но муж по-прежнему держал меня крепко. — Какого чёрта ты ко мне прицепился? Немедленно отпусти!
— Ты сейчас в таком состоянии, что лучше…
— А кто виноват в моём состоянии?! — проорала я, нимало не заботясь о том, что у этого коридора могли обнаружиться глаза и уши.
Мне всё равно, пусть все знают, что мой муж — грязный лжец и изменщик.
— Сейчас не это важно, а то, что ты дров наломаешь! — рявкнул муж и попытался оттащить меня на пятачок к лифтам, где, между прочим, дежурил охранник.
Но я упёрлась каблуками в укрывавший паркет толстый ковёр.
— Да пошёл ты! Пошёл ты! Пошёл ты! Убери от меня свои лапы, или я действительно заору!
Такой поворот ему не понравился. Супруг нехотя разжал пальцы, но продолжал испепелять меня взглядом.
— Кать, не дури. Остынешь и пожалеешь.
— Пожалею?! — почти взвизгнула я, поражаясь проявлению такого железобетонного самомнения.
— Вот увидишь, — припечатывает супруг. — Куда ты намылилась? Ничего своего нет — ни работы нормальной, ни денег! Ну сбежишь на пару недель к своей мамочке, потом будешь думать-гадать, как возвращаться. Может, мы этот этап сразу пропустим? Ну давай, я извинюсь.
Нелепее предложения я ещё в жизни не слышала.
— Соколов, — прошелестела я. — Ты… в своём уме? Ты считаешь, что это искупит твою измену? Ты извинишься, и я прощу чужую бабу в нашей постели?!
— Так не в нашей же! — всплеснул руками супруг.
Говорила мне мать. Говорила, что Соколов — буйная голова. Что вся семейка у них такая. Богачи, уверенные в том, что вседозволенность — это норма.
Не верила. Не хотела верить. Считала, что Андрей не такой.
Вот тебе, Катя, не такой.
Вот тебе за то, что мать не послушала.
— Не нужны мне твои извинения, — мотнула я головой.
Слёзы закипали под веками. Но я пока ещё каким-то чудом держалась.
—А что нужно? — Андрей пытался заглянуть мне в глаза. — Что нужно, чтобы замять эту историю без скандала? Кать, я не хочу, чтобы ты уезжала. Это… — он махнул в сторону номера. — Это так… Пройдёт и забудется. А тебя я люблю. Ты мне нужна, Кать. Нужна. Слышишь?
— Врёшь, — качаю я головой, чувствуя, как после таких объяснений новая вона гнева закипает внутри. — Врёшь, Соколов! Я сама всё слышала. Эти не любовь. Это привычка. Привычка, от которой тебе даже дети и те не нужны!
И это бьёт в самое сердце. Только сейчас, когда я эти слова произнесла, я поняла, насколько чудовищна наша с ним ситуация.
Я — просто заслонка. Не лучше, чем любой предмет мебели в нашем доме. И он ещё что-то смеет мне говорить о любви!
— Катя, — предупреждающе начинает супруг.
Он читает всё, что со мной происходит, у меня на лице. А я и не против. Объяснять не придётся.
— Катя, предупреждаю. Надумаешь убежать, я за тобой гоняться не буду. Потом сама сообразишь, что потеряла. Но будет поздно.
Не выдерживаю.
Со всей силы и безо всякой жалости хлещу ладонью ему по щеке и рычу, прежде чем сбежать из его жизни:
— Смотри, чтобы ты сам не пожалел, Соколов!
Глава 3
— Ты уверена?
— Нет.
Я нервничала — жуть! Просто не передать. Сильнее я нервничала, наверное, только когда воды у меня отошли. Но мой Ромка легко появился на свет. Я знала, что всё будет у нас хорошо.
А вот сейчас… Волнение меня изводило, просто доканывало.
— Слушай, не скрою, — Мусина послала мне через кабинет строгий взгляд. — Клиенты эти требовательные, даже капризные. Но ты справишься, Кать, ты же у нас молодец. Ты столько пахала как раз ради этого. У тебя всё получится!
Да просто не может не получится. Я последние несколько лет только это себе и твердила.
Твердила, что нет у меня такой роскоши — сомневаться и надолго в меланхолию впадать. У меня сынишка растёт, я ради него и стараюсь. А вовсе не ради повышения, как многие в нашей фирме могут подумать, включая коллегу Олю Мусину.
Она поначалу даже расстроилась, что я у неё клиентов статусных «увела». Вот только никого я не уводила — меня начальство на их заказ определило.
— Повезло же тебе! — выдала она несколько дней назад, когда мне объявили, что новый проект веду я. — Там жених такой… м-м-м… закачаешься!
— Оля-а-а-а, — протянула я, чувствуя, как от прилива крови теплеют щёки и уши. — А его статус тебя не смущает? Они обратились к нам свадьбу свою организовать, а ты по жениху слюни пускаешь!
Мусину это ничуть не смутило. Она пожала плечами и подмигнула:
— Ну а что? Жених — не муж. Ещё есть шанс спасти его от невесты.
— Да, и разориться, — усмехнулась я. — Оль, ты страшная женщина.
Ольга хихикнула, а потом со всей серьёзностью сообщила:
— Кать, торжественно клянусь. Когда ты отыщешь своего мужика и вы надумаете свадьбу сыграть, я костьми лягу, но не покушусь на твоего жениха!
— Спасибо, это греет мне сердце, — рассмеялась я, стараясь скрыть за собственным смехом горечь, которой отозвались во мне её шутливые слова.
Не собиралась я больше замуж. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем.
Предательство Андрея, подлое и циничное, до сих пор саднило в душе, как незажившая рана.
Телевизор я не смотрела, новостные порталы не посещала, чтобы только ненароком не натыкаться на информацию о Соколове. И до сих пор мне это удавалось.
Такой порядок вещей меня устраивал более чем. Я не собиралась ничего в своей жизни менять.
Вот только жизнь изменится и твоего разрешения спросить не подумает.
— Ладно, — я встала из-за стола, одёрнула юбку, проверила все пуговички на блузке и накинула жакет. — Разделаюсь со своим важным заказом, и мы с Ромкой отправимся пообедать.
— А он, кстати, где?
— Луиза Харитоновна его к себе в кабинет заманила, — я закатила глаза. — Он от её аквариума не отходит. Уже морально готовлюсь к тому, что скоро один такой появится у и нас.
Не думаю, что хозяйка квартиры, которую мы снимали, будет сильно против аквариумных рыбок. Вот кота она нам заводить запретила, а Ромка в них души не чаял, но придётся нам потерпеть.
Вот подкоплю на первый взнос, и обзаведёмся с Ромашкой пусть и крохотной, но своей жилплощадью. До неё ещё пахать и пахать, но у нас всё получится. Я это знаю.
— Ох, зря тебе Кононова разрешила сына на работу к себе приводить, — хмыкнула Оля. — Уведёт его у тебя Луиза. Она и так смотрит на него как на булочку с маком.
— У неё скоро внуки пойдут, — я подхватила планшет и проверила, все ли документы на месте. — За Ромку я не боюсь.
Нет, Луизы Харитоновны я не боялась. Мой самый большой страх, связанный с сыном, к ней не относился.
Он был связан с тем, что с каждым днём Ромка начинал всё сильнее напоминать мне его шального отца. Но я утешалась мыслью, что мне так просто казалось. Мнительность и лёгкая паранойя не могли не сыграть свою роль.
— Ни пуха, — благословила Мусина. — Хотя я уверена, всё пройдёт замечательно, Кать.
— Спасибо, — я отсалютовала коллеге планшетом и бодро пошагала на встречу с клиентами, которые должны были с минуты на минуту прибыть.
Сверившись с часиками на запястье, по дороге всё-таки не могла не заглянуть в кабинет Игнатьевой.
Всё, как я и предполагала.
Луиза Харитоновна что-то набирала на своём ноутбуке, а Ромка зачарованно наблюдал за многочисленными обитателями огромного аквариума у стены.
— Работа кипит, — усмехнулась я, кивнул Игнатьевой.
— Мы с Романом недавно закончили изучать вводную информацию по рыбе-телескопу, — отрапортовала она, поправив брендовые очки.
— Мам, а ты знала, что телескопы есть чешуйчатые и бесчеч… бес-че-шуйчатые, — старательно выговорил Роман, упёршись пальчиком в стекло аквариума. — У Луизы Харитоновны чешуйчатые. Поэтому они так блестят.
— Мой юный ихтиофил, — рассмеялась я, покачав головой.
— Мам, а можно я с тобой? — неожиданно переключился Роман на насущное. – Шоколадную печеньку хочу.
Такие продавались в автомате на первом этаже в фойе нашего офиса.
Время от времени я разрешала Роману попить с ними чаю.
— Ладно. Пойдём уж, — вздохнула я.
Время до встречи ещё оставалось.
Мы спустились в фойе, и получив заветную купюру, Роман помчался к автомату, а я подошла к стойке пустовавшего сейчас ресепшена, уложила на полированную поверхность планшет, чтобы сунуть телефон в карман жакета.
Краем уха уловив звук открывшейся двери, проверила входящие на телефоне, сунула его в карман, а потом слушала у себя за спиной:
— Добрый день.
Обернулась.
И обомлела.
На меня с высоты своего роста взирал Андрей Соколов. Мой бывший муж. И отец нёсшегося ко мне с зажатым в ладошке печеньем Романа…
Глава 4
— Катя?..
Наверное, это единственное для меня утешение, но взгляд у Соколова исключительно обалдевший. Он тоже не ожидал такой встречи.
Но мизерное утешение. Потому что я как-то в момент охватываю мыслью сложившуюся ситуацию, и у меня невольно подкашиваются ноги.
Господи, Ромка…
А сын аккуратно так подныривает мне под локоть, и его свободная ладошка обхватывает мою дрогнувшую руку.
Шумно сглатываю, пытаясь сообразить, что делать и что говорить.
— Екатерина, — выговариваю наконец.
И голос у меня сейчас как у строгой учительницы. Никто бы и не сказал, что мои зубы от взвинтившихся до небес нервов сейчас едва чечётку не выбивают.
В ответ на мою короткую поправку Соколов стряхивает с себя первый шок. На чётко очерченные губы выскальзывает едва заметная улыбка.
— У тебя здесь что, тоже назначено?
Господи, если бы!
Но я должна, я обещана вспомнить о профессионализме, и какой бы невыполнимой мне сейчас ни казалась моя скорбная миссия, отодвинуть подальше всё личное и прояснить ситуацию. От этого зависел размер моей премии в этом месяце. А мне ещё стиральную машину нужно купить — старая сломалась, а с егозой Ромкой что ни день, то большая стирка.
— Нет, не назначено.
Вижу, как скользит его взгляд по моему лицу и фигуре.
Сдерживаюсь, буквально кусая язык, только бы не отпустить что-нибудь колкое.
— Ма-а-ам, — тихонечко тянет меня за руку сын.
И взгляд Соколова, словно приклеенный ко мне, наконец-то добирается до присмиревшего рядом Романа.
Я чувствую рёбрами, как о них колотится моё несчастное сердце. Кажется, ещё самую малость, и выпрыгнет вовсе.
— Это кто?
Взгляд бывшего мужа как-то странно останавливается, леденеет. Он жадно разглядывает Ромку, а мне хочется от безысходности выть.
— Никто, — загораживаю сына, пытаясь отвлечь внимание на себя. — Что ты тут забыл, Соколов?
— Что я тут забыл? — бывший муж на мгновение отвлекается. — Этот вопрос должен я задавать.
Вскидываю подбородок.
— Я здесь работаю.
В сером взгляде мелькает искреннее удивление.
— Да ладно? Кем?
Ей-богу, что за идиотский вопрос?
— Я организатор свадьбы.
Он таращится на меня, и до него наконец-то доходит
— Ты?.. Погоди, ты — Катерина Уланова?
Я киваю. И теперь его губы кривятся в ядовитой усмешке. Наверное, пытается угадать, я эту фамилию взяла, потому что успела замуж выскочить снова или так, чуть свою подправила, для благозвучности.
— Я. А что тут смешного?
— Да ничего, — Соколов снова пытается поймать моего сына глазами.
А потом произносит:
— Приятно познакомиться, устроительница. Ну а я на этой свадьбе — жених.
Этого ответа я боялась сильнее всего.
С другой стороны, ну а что ещё Соколов мог тут забыть?.. Ясно ж как день, что такая невероятная встреча могла состояться по одной-единственной причине.
— Жених, — повторила я эхом. — Соболезную.
Тёмная бровь подлетела вверх.
— Не понял.
Но я без колебания и смущения посмотрела в его бесстыжие глаза и отчеканила:
— Соболезную той, кто за тебя замуж решила пойти.
Соколов не спешил бросаться в меня ответным оскорблением. К сожалению, как мне показалось, в немалой степени потому что его то и дело отвлекал на себя Ромка.
А сын будто чуял, что происходило нечто важное, и притих, наблюдая за своей взрослой копией — высоченным, темноволосым незнакомцем.
И я опасалась, что никакие мои нападки не спасут этих двоих от напряжённой игры в гляделки.
— Да ты знаешь, — наконец протянул Соколов, поднимая взгляд на меня, — не помню, чтобы она хоть на что-нибудь жаловалась.
Я сглотнула внезапно загорчившую слюну.