- -
- 100%
- +
— Алиса, не закатывай истерику раньше времени, — в глазах свекрови ни намёка на сочувствие, но это меня сейчас не заботит.
Меня сейчас вообще ничего не заботит, кроме ошарашивших меня новостей.
— При чём… при чём тут истерика, Елена Аркадьевна? Сначала вы на меня такое вываливаете, а потом… чего вы от меня ждёте?
— Я жду, что ты возьмёшь себя в руки, выдохнешь и постараешься прислушаться к собственной интуиции.
Да она издевается!
Я фыркнула, покачала головой и, приложив ладонь к разгорячённому лбу, отошла к большому двустворчатому окну. Но видела сейчас не кусочек детской площадке, где резвилась детвора, а скорбное лицо свекрови, сообщающей мне…
— С чего вы вообще решили, что Тимур с ней спит?
Елена Аркадьевна поджала губы, словно её оскорбило моё недоверие.
— Я что, вчера родилась? И что, я своего сына не знаю?
— Он не только ваш сын, — вспыхнула я, ненавидя себя за то, что позволяю говорить с собой как с малолетней и недалёкой. — Он ещё и мой муж. И я тоже не вчера родилась и не вчера за него замуж вышла.
— Сравнила! — закатила глаза свекровь, ясно давая понять, что наши пять лет в законном браке и её тридцать лет беззаветно материнской любви сравнивать глупо. Несопоставимые величины.
Ну, конечно, ведь Тимур — её единственный сын. Свет в окошке. И даже то, что этот самый свет не жил с ней с тех самых пор, как распрощался со школой, совершенно её не смущало. Елена Аркадьевна любила повторять: «Женщин много — мать одна». И свято верила, что при любых обстоятельствах останется главной женщиной в жизни сына. Главной, пусть и не единственной. Все остальные — придорожная пыль. Я в том числе. Жена — не жена, разницы не имело.
И меня это так разозлило, что даже первый шок от неожиданной новости слегка отступил. Я отошла от окна, схватила лежавший на столике телефон и набрала мужа.
Свекровь следила за мной, слегка приподняв свои тонкие брови, мол, что ты творишь, блаженная? Моим словам, значит, не доверяешь?
Не доверяю. Не доверяю! Мне нужно услышать голос мужа — спокойный, уверенный и родной. Сейчас он ещё в офисе. Возможно, конечно, на совещании, хотя и не говорил, что сегодняшний день у него сильно загружен.
Тимур ответил после пятого или шестого гудка. Говорил вполголоса и приглушённо.
— Что тебе нужно?
Меня резанул по нервам этот грубоватый вопрос. Но я уговорила себя не закусывать удила раньше времени.
— Привет, Тим. У тебя будет минутка?
— Что-то случилось?
— Вообще-то, да.
Пауза. Во время которой я бросаю на Елену Аркадьевну взгляды, а она смотрит в ответ – едва ли не насмешливо и с искорками какого-то странного превосходства в своих светло-карих глазах.
— Твою мать… — едва слышно и будто в сторону бормочет супруг.
Что-то звякает и шуршит. На заднем плане слышится протяжных вздох. Женский?..
Я заледеневаю. Тело немеет до самых кончиков пальцев и даже, кажется, лёгкие становятся до того деревянными, что не принимают поступающий в них кислород.
— Тим? — едва слышно. — Кто там? Твоя курица опять раскудахталась?
— Заткнись, — шипит едва слышно Тимур, а потом уже громко, чтобы я слышала. — Минуту. Сейчас.
Звякает пряжка. Теперь я понимаю. Это он брюки пытается застегнуть.
Волна дурноты подкатывает к горлу, и я хватаю ртом воздух, будто разучилась дышать.
— Где ты? — выдыхаю, не дожидаясь, пока муж наведёт марафет.
Будто сейчас это так важно. Будто я могла увидеть его и по его виду всё разгадать. Ну так вместо того, чтобы ширинку застёгивать и ремень поправлять, стоило своей подстилке рот понадёжней заткнуть. Судя по её томному голоску, ничего против она не имела бы!
В трубке хлопнуло что-то. Наверное, дверь.
— Занят немного, — теперь голос мужа звучит громко, уверенно. — Реально, Алис. Не самое подходящее время. Мы…
— А я уже поняла, — никаких сил сдерживаться у меня больше нет. Шок, гнев, обида и отвращение скатываются внутри меня в жуткий клубок.
Я не позволю ему разыгрывать этот фарс, делая из меня наивную дуру.
— В смысле?
— В прямом! Я всё поняла и всё слышала! — крикнула в трубку и, неуклюжая, выронила её из дрожащей руки.
А когда подхватила, увидела, что исходящий звонок завершён.
Отключился. Наверное, этого стоило ожидать.
Только сейчас я вспомнила, что свекровь продолжает как ни в чём ни бывало стоять в дверях нашей гостиной. И уж сейчас-то те самые искорки в карих глазах заметны, даже если зажмуриться.
— Ну? — назидательно вопрошает она. — А я что тебе говорила? И что ты за жена-то такая, Алиса, если до сих пор этого не почувствовала.
— До сих пор?.. — прохрипела я, уставившись на неё в онемении. — То есть…
Елена Аркадьевна снова закатила глаза:
— Да проснись же ты, глупая! Это не сегодня и не вчера началось! Тимур уже давно ходит налево, а ты напялила розовые очки и до сих пор дальше собственного носа не видишь!
Она хотела ещё что-то сказать, но в кармане её просторных летних брюк зазвонил телефон. Свекровь бросила на меня взгляд умудрённой опытом женщины, которую бесконечно утомляет чужая наивность, вынула телефон, бросила взгляд на экран.
— А вот и Тимур, — сообщила как само собой разумеющееся. — Да, сынок? Нет. Я сейчас у тебя.
Я вцепилась в неё взглядом, помутневшим от непролитых слёз, с ужасом осознавая, что возвращается утренняя тошнота.
Господи, а ведь день начинался такой счастливой, такой радостной новостью. После сегодняшнего визита к врачу я собиралась ему рассказать…
Вздрагиваю, когда свекровь продолжает:
— Хорошо. Нет, жена твоя дома. Что-нибудь ей передать?
Короткая пауза.
— Поняла.
Свекровь завершила звонок и наконец соизволила посмотреть на меня.
— Тимур едет домой. Вот сейчас обо всём и поговорите.
_______________________________________________________
Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Ты обещал, что не предашь»
Читать: https://litnet.com/shrt/MuP1
— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь.
Я вспомнила те их нежности на парковке … В груди защемило.
— А какое тебе, к чёртовой матери, дело до её бед?
— На этот раз вопрос личный, — выговорил он через силу.
— Это личное касаться нас никак не должно!
— Но касается, — отрезал Данила.
— Как? — мой голос ослаб. — Каким образом? Говори, Громов!
Данила поднял на меня больной взгляд:
— Когда мы с ней расставались, я не знал. Она мне ничего не сказала.
— Чего… не сказала?
— Когда мы расстались, Альбина была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.
❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ
Глава 2
— Вам лучше уехать.
Я посмотрела свекрови прямо в глаза. Я не просила и не предлагала. Тон моего безжизненного голоса озвучил требование.
Вот только Елена Аркадьевна была не из тех, кого простым требованием можно было выставить за порог.
— Это мне в уплату за помощь? — усмехнулась она.
— Помощь?..
Свекровь скривила узкие губы, и сетка кисетных морщинок вокруг её рта обозначилась особенно чётко.
— Ну это просто классика, моя дорогая. До чего предсказуемо. Собираешься посланника бить? Не я-то тебе изменяла. И да, помощь. А разве это не так? Если бы я ничего тебе не сказала, ты так и ходила бы, рогами потолки задевала.
Каждое слово — жестокое, несправедливое — тем не менее било прицельно и каждый раз цели своей достигало. Внутрь мне будто камни сыпались — холодные и тяжёлые.
Но я умудрилась, сглотнув горький ком, указать дрожащий пальцем на дверь.
— Рога бывают лишь у самцов. Двойка вам по зоологии. Уходите!
Свекровь смерила меня пренебрежительным взглядом и тихонечко фыркнула:
— Повырастали умные-разумные. Всё-то они знают. Всё знают, а о том, что у них под боком творится, даже понятия не имеют.
— Уходите!
— Не смей поднимать на меня голос, — ледяным тоном отозвалась Елена Аркадьевна. — С матерью своей так разговаривать будешь.
Я задышала часто и тяжело. Контроль над ситуацией начинал от меня стремительно ускользать, просачиваясь, словно песок сквозь сжатые пальцы.
— Бог с тобой, — «сжалилась» свекровь и отступила в прихожую, где подхватила с пуфа сумку и шагнула ко входной двери. — Варись тут сама в своих переживаниях. Вот так, захочешь помочь, а тебя потом тряпками гонят. Хорошего дня.
Дверь за нею захлопнулась, а я, как подкошенная, осела на пол, прямо посреди залитой солнечным светом гостиной.
Так и просидела, пока не услышала, как просигналил дверной замок.
Плохо соображая, неуклюже поднялась и… едва не упала. Ноги затекли и не слушались. Онемение проходило тошнотворно медленно.
Пришлось держаться за дверную лутку на выходе из гостиной.
Так меня и застал явившийся «с работы» муж.
Он окинул меня изучающим взглядом, бросил чехол с макбуком на пуф, откуда совсем недавно его мать забрала свою сумку, и, не глядя разувшись, стал как вкопанный в прихожей, скрестив на груди руки.
Будто это он собирался устроить допрос. Будто роль виновной досталась мне, не ему.
— Ну и что это было? Что это за телефонная драма? — поинтересовался он холодно. — Проорала в трубку, бросила телефон. С работы меня сорвала.
— Ты… издеваешься? — прошептала я, не веря ушам.
— Мой встречный вопрос примерно такой же. Не молчи, Алиса. Ответь.
Тимур всегда был упрямым, напористым, жёстким. Порой мне казалось, что до эгоистичности, но я гасила в себе негатив, напоминая, что без этих качеств он не достиг бы всего, чего достиг. Не смог бы выбраться из нищеты, сколотить состояние и обрести репутацию серьёзного игрока в пределах и за пределами банковской сферы.
Но о том, насколько эти качества его захватили, я стала догадываться только сейчас, когда новообретённые положение и статус развязывали ему руки.
Мне казалось, порой он начинал путать личное и профессиональное, раздавая приказы не только у себя на работе.
— Это ты от меня требуешь пояснений? — выдохнула я. — Тимур, ты можешь хорохориться сколько угодно. Но дуру-то из меня делать зачем? Я позвонила тебе и всё слышала! Ты понимаешь, что я слышала ваш разговор? Тебя и твоей… твоей подстилки!
Муж буравил меня пристальным взглядом целую вечность. Наверное, ждал, что я окончательно с катушек слечу и брошусь на него с кулаками. Но так и не дождавшись, кивнул.
— Слышала, значит? Весь разговор?
— Она курицей меня назвала!
От жгучей обиды эмоции так стремительно и так мощно вверх подскочили, что на последнем слоге я хватанула воздуха и закашлялась.
Супруг подождал, пока я приду в себя, но даже не пошевелился, чтобы хоть как-то помочь.
— За это я сделал ей выговор, — самым обыденным тоном отозвался он, когда я откашлялась. — А с чего ты вообще решила мне позвонить?
— Что за вопрос идиотский? У нас что, и тут действует какая-нибудь договорённость? — вскинулась я, уже и думать забыв о нападках свекрови. — Ты просишь не звонить тебе в те дни, когда у тебя полным-полно совещаний или разъезды. Я не звоню. Сегодня никаких инструкций не поступало. Видимо, с тех пор, как ты большим начальником стал, я тоже должна была в рабочее время только через твоих секретарей с тобой общаться! Так, что ли?
Я не могла ничего поделать с собой. Желчь из меня сейчас так и лезла.
Муж потёр переносицу и медленно выдохнул.
— Может, ты для начала орать прекратишь и мы спокойно поговорим?
— Спокойно? — изумилась я, уже и не надеясь сохранить хотя бы видимость душевного равновесия. — Спокойно поговорить о том, как тебя на рабочем месте секретарши твои ублажают?
— Я был не с секретаршей, — невозмутимо отозвался супруг. — Я был с Ангелиной.
— С Ангелиной?.. — прошелестела я, чувствуя, как земля выползает у меня из-под ног. — С Левиевой… с твоей п-помощницей.
— С моей коллегой, — поправил Тимур.
То-то на миг мне показалось, что в голосе прозвучали знакомые жеманные нотки. Но тогда я была слишком шокирована, чтобы с полной чёткостью их подмечать.
— Ты… изменяешь мне с женщиной, которая меня ненавидит?
— А это твоя единственная забота? — жестко усмехнулся супруг. — Но если даже и так, то да, я с ней сплю. И что теперь?
Глава 3
— Что теперь? — поперхнулась я, оторопев от такой прямоты.
В самой середине грудной клетки, в её глубине разливалась тупая, давящая боль.
Будто я сердцем, лишившимся всякой защиты, на какой-то барьер налетела.
— Ты истерику мне закатишь?
Я немо таращилась на Тимура, не веря ушам.
— Вас женщин ни хрена не поймёшь, — муж привалился плечом к раздвижной двери гардероба, давая понять, что готов расставить все точки над «i» прямо здесь и сейчас.
Никаких неудобств наш разговор прямо на пороге квартиры, в прихожей, ему не доставлял.
— Вы по временам сами разобраться не можете, что вам действительно нужно.
— Я…
— Что? Ты ведь поговорить об этом хотела. Так давай поговорим.
Каша из беспорядочных мыслей в моей голове мешала ринуться в решительную атаку. А уверенный вид мужа сбивал меня с толку. Я не ждала подобной реакции. Ожидала, что он кинется всё отрицать. Что станет оправдываться и выдумывать какие-то фантастические отговорки, только бы не признавать вину. Ведь своими глазами я ничего и не видела, а значит, можно сказать, не считается.
— Ты вот так спокойно признаёшь, что мне изменяешь?
— Ну а для чего мне тратить твоё и своё драгоценное время? — пожал плечами супруг. — Ты всё слышала. Ты всё поняла. К чему отпираться?
— Господи-боже, как это цинично…
— Как посмотреть, — скривил губы Тимур. — Я считаю, что веду себя не циничней, чем ты.
— Чем… что?..
— О боже. Только не делай такое лицо, будто я пощёчину тебе залепил, — с утомлением в голосе отозвался супруг. — Я горбачусь без отпусков и выходных, чтобы всем тебя обеспечить. Чтобы мы жили той жизнью, которую заслужили. О которой мечтали все эти годы, недоедая и недосыпая. И я считаю, что неплохо справляюсь, претворяя в реальность нашу мечту.
— Я… я разве с этим когда-нибудь спорила? — промямлила я, совершено не понимая, к чему он клонит и какое отношение его работа может иметь к тому, что он любовницу себе завёл.
— Ты не спорила, нет, — мотнул головой Тимур. — Ты просто… как бы это помягче сказать… саботировала наши общие планы?
— Саботировала? — мне показалось, слух меня снова подводит. — Господи… как?!
— А так, — и только сейчас я отчётливо уловила, как изменилось его настроение, потому что в карих глазах полыхнул мрачный огонь. — Сидела всё это время на всём готовом. Принимала все мои заслуги и достижения как должное. А свой вклад не спешила вносить!
Последнюю фразу он почти проорал мне в лицо, заставив дёрнуться и отшатнуться.
Муж был на добрый две головы выше меня и вдвое шире в плечах, и такое его поведение не могло меня не напугать уже хотя бы потому, что исходило от человека с подавляющими мои габаритами.
— О чём ты… ты собираешься обвинить меня в том, что всё это время я не работала? — мои глаза полезли на лоб. — Да как ты смеешь, Тимур! Ты прекрасно знаешь, что это враньё! Это только твоей матери кажется, что если я дома сижу, так это значит, что ни черта не работаю! А я заказы на дом брала! Я за то время, как мы сюда переехали, половину этого дома обшила, хоть своё ателье открывай!
— Да я не о деньгах говорю, глупое ты создание! — выкрикнул муж. — При чём тут деньги, мать твою? Деньги тут ни при чём!
И мне действительно пришлось какое-то время как распоследней тупице хлопать глазами, чтобы сообразить, о чём он тогда вообще говорит.
О каком ещё вкладе речь? В квартире я по-прежнему убирала сама, хоть средства уже давно позволяли нанять экономку. Но мы с Тимуром сразу договорились, что наймём персонал, когда переберёмся в свой дом, который сейчас только строился.
Я готовила и стирала. Я гладила и сушила. Я бегала по магазинам и делала заготовки. Я убирала, мыла, чистила и пылесосила. Я создавал в нашем доме уют, при этом успевая выкраивать время для заказов, которых было немало.
— Так и не сообразила? — с жёсткой усмешкой качнул головой муж. — Ну, это о многом, знаешь ли, говорит. Это просто лишний раз подтверждает.
— Подтверждает что? — не выдержала я.
— Что к полной семье ты ни хрена не стремишься. Что ты делаешь всё, находишь себе какие угодно занятия, только бы не рожать!
— Что?..
Чудовищная ложь хлестнула меня по лицу сильнее пощёчины.
— Как ты можешь…
— Как я могу? — хмыкнул муж. — Да вот я как могу, так и стараюсь. А результатов по-прежнему нет! Как же так получается, а? И доктора нам сказали, что с нами всё в полном порядке. Четвёртый год пошёл, а воз и ныне там. Может, это всё потому что кто-то из нас не старается? Или сводит чужие старания на нет?
— Ты… — у меня язык отнимается. — Ты считаешь, что я намеренно…
— Я ничего не считаю! — рявкнул муж. — Я тут прикинул и решил, что надо продолжать стараться. Потому что стараться можно и на стороне.
И это ломает меня окончательно. От чудовищного цинизма я заледенела и просто молчу.
Тимур видит, что ему удалось меня деморализовать, поэтому выдыхает. Орать уже необязательно. Я сдалась, раздавленная его «аргументами».
— Так вот, я ещё раз повторю. Да, я с ней спал, — глаза мужа холодны, как арктический лёд. — И что теперь? Истерику мне закатишь? Считаешь, ты вправе мне её закатить?
Задыхаюсь от его несправедливой жестокости.
— А ты предпочёл бы, — хриплю, — чтобы я не возражала?
— Ещё бы ты возражала, — хмыкает муж. — Считаешь, что можешь предъявлять права на меня? Так я не вещь. Выходит, в этом браке у тебя ничего своего не было и нет.
— Ты прав, — шепчу, отступая.
Нет, больше я не выдержу такой разговор.
Вылетаю за двери и прижимаю руки к пока ещё плоскому животу.
— Ты прав, — повторяю. — Но у меня есть то, что никогда уже не будет твоим!
Глава 4
— Алиса, стой! — рявкнули из-за двери.
Но я устала быть послушной, безропотно подчиняющейся любому приказанию мужа овечкой. Не после всего, что он в припадке гнева мне наговорил.
И что самое горькое. Я даже понимала, откуда взялся этот гнев. Тимура взбесило, что я раскрыла его жестокий обман. Что я разрушила его хорошо устроенную двойную жизнь. И отказалась ему подчиняться.
Но если в женщине есть хотя бы капля самоуважения, она не станет оставаться под одной крышей с человеком, бросившим ей в лицо такие бесчеловечные обвинения.
Я многое терпела и многим жертвовала. Я надеялась и ждала. Да я буквально молилась на то, чтобы у нас всё сложилось. Чтобы Тимур наконец мог сказать, что успешен не только в бизнесе (хоть в этом никто никогда и не сомневался). И вот, намолила.
Мы наконец-то смогли зачать малыша, но вот чем обернулся день, который должен был стать самым счастливым днём в нашей жизни.
«Да проснись же ты, глупая! Напялила розовые очки и до сих пор дальше собственного носа не видишь!», — раздалось ядовитое в моей голове.
Я всхлипнула, размазав по лицу горячие слёзы.
Что ж, вот так и платишь за свою наивность и слепоту — жизнь со всего маха окунает тебя в ледяную воду. Онемеешь от шока — не выплывешь. Сама виновата.
Я влетела в спальню, дёрнула дверцу гардеробного шкафа.
На мгновение сердце сжалось от вида аккуратно разложенных по полкам вещей. Я буквально неделю назад всё тут рассортировала, а ненужные вещи на благотворительность отдала. И всё потому что муж предупредил: внутренние работы в доме идут к завершению. Скоро сможем переезжать.
И вот, на тебе. Я действительно переезжаю, только вовсе не в дом нашей мечты, о котором раньше даже боялась мечтать.
Нет, сейчас я мчалась прямиком в неизвестность.
Вытащив из нижнего отделения большой чемодан, шлёпнула его на застеленную пледом постель. Взвизгнула расстёгиваемая по периметру молния.
И в этот самый момент Тимур объявился на пороге.
Очевидно, из-за неимоверного напряжения мне на секунду даже захотелось смеяться. Что, решил меня догнать, чтобы дополнит список претензий? Видимо, я ещё не все «комплименты» в свой адрес услышала.
— И что ты творишь? — его тёмный взгляд заметался между мною и распахнутым шкафом.
Я повернулась к полкам, действуя механически, будто в совершенном отрыве от агонизирующего мозга.
— А на что это похоже? — рявкнула я, выдёргивая с полки стопку футболок.
— На метания курицы с отрубленной головой, — отрезал супруг.
До него даже не дошло, что он фактически повторил оскорбление своей хамоватой подстилки.
Я опалила его ненавидящим взглядом.
— Иди ты в задницу, Гараев! В задницу, ясно?!
— Чего ты орёшь, как потерпевшая?
— Отстань от меня! Возвращайся к тому, на чём я тебя прервала, кобелина! — громко всхлипнула я и продолжила набивать чемодан своими вещами, хотя из-за слёз, сейчас застилавших глаза, уже и не была уверена в том, что не запихиваю туда всё вперемешку.
А даже если и так, у него хватит финансовых средств обновить себе гардероб. Это уже не моя забота.
— Ну понятно, — на выдохе проговорил Тимур. — Мы добрались до обязательного пункта программы — «Истерика».
Я, может, и продолжила бы свои лихорадочные сборы, но то, что муж так быстро и легко успокоился, тогда как меня с головы до пят колотило, вызвало во мне прилив настоящего бешенства.
— А вот и ещё один минус вскрылся, — прошипела я, сгребая с тумбы подставку с уходовой косметикой и сваливая её в чемодан. — То, что ты истериками называешь!
— А что это по-твоему? — выгнул бровь муж. — Дёргаешься. Орёшь. Поносишь меня на чём свет стоит.
— Так я незаслуженно тебя оскорбила? — взвизгнула я. — Может, мне перед тобой ещё извиниться?
— Обойдусь, — отмахнулся муж, и мои зубы заскрежетали. — Так куда ты так стремительно собралась?
— Подальше от тебя! У меня же здесь всё равно ни на что прав нет!
И мечтая стереть с его лица выводившую меня из себя ухмылку, я проскрежетала:
— Но право-то на развод ты у меня, надеюсь, оспаривать не возьмёшься?
Тимур прожёг меня взглядом и неестественно ровным голосом задал вопрос:
— Развод? Ты хочешь со мной развестись?
— Больше всего на свете! — рявкнула я.
Муж выдержал длинную паузу, а потом:
— Окей. Чёрт с тобой. Развод так развод.
Глава 5
— Отлично.
Это одинокое слово рефлекторно слетело с моего языка, но весь ужас моего положения заключался в том, что я всё-таки не ожидала такой быстрой, такой однозначной и такой спокойной реакции.
Оказывается, я была совершенно не готова к тому, что муж с исключительной лёгкостью примет моё желание поскорее расстаться.
— Отлично, — эхом отозвался он, рассматривая меня без какого-либо намёка на волнение.
Я его разозлила, раздосадовала — несомненно. Но испугала ли я его своим заявлением, что хочу развестись? Вот нисколько.
Господи, но это же значит, что Елена Аркадьевна была стопроцентно права, когда объясняла мне, неразумной, что всё это не вчера началось. Что имевший глаза, да увидел бы. А я до сих пор слепо верила в то, что у нас всё в порядке.
Я клюнула носом, чтобы муж не заметил скатившихся по щекам слёз.