- -
- 100%
- +
Глава 5
— Сонь, я честно на этот счёт ничего тебе сказать не могу, — голос тётки в трубке звучит похоронно.
Моё и без того плачевное состояние по крутой спирали стремительно летит вниз, в глубины кромешного ада.
— Я покупаю билет, — мой голос дрожит и ломается. — Завтра после обеда буду у вас. Как думаешь, она…
— Всё будет в порядке, — заверила меня тётка. — Ты сама приедешь или с мужем? Оксану захватишь?
Стискиваю зубы так, что боюсь, они вот-вот раскрошатся.
— Сама приеду, — выдавливаю из себя, а внутри буквально корчусь от небывалого напряжения.
Я не могу сейчас всей правды ни тётке сказать, ни тем более бабушке.
Анастасия Сергеевна нас вырастила, на ноги поставила. Наших с Оксаной родителей не стало, когда мне было пять, а ей всего два года. Автомобильная авария. У старенькой «Лады», доставшейся отцу от его отца, отказали тормоза.
В общем, важно не это, а то, что бабушка с тех пор заменила нам и мать, и отца. Кормила, обувала и одевала до тех пор, пока я не доучилась до второго курса и не нашла себе подработку.
Но такие усилия не могли не сказаться на её здоровье. А сердце у бабули всегда было слабым. Окружающие часто удивлялись, как она со своим слабым сердцем вообще нас двоих потянула. Советовали даже одну из нас отправить в интернат.
Бабушка не согласилась. Хотя сейчас я и не знала, может, было бы лучше, если бы нас с сестрой в какой-то момент жизнь действительно развела по разным углам. Кто знает. Может, случись это, мне не пришлось бы проходить через то, через что я сейчас проходила.
После разговора с тёткой я онлайн заказала билет на завтрашний самый первый автобус до нашей провинции. На месте ещё такси вызвать придётся, чтобы добраться до посёлка. Но это уже несущественные мелочи.
Мои заботы тут же отодвинулись на второй план, и я даже вздрогнула о неожиданности, когда спустя какое-то время во входную дверь флигеля постучали.
Господи, только бы не муж со своими серьёзными разговорами. Этого мне только сейчас не хватало!
Но кто бы сверялся с моими желаниями…
— Мне сейчас некогда с тобой говорить, — объявила я и собиралась снова захлопнуть дверь, прямо у него перед носом.
Но Умаров и не подумал мириться с моим самоуправством. Оттолкнул закрывающуюся дверь от себя и по-хозяйски переступил порог флигеля.
— Так, ясно. Цирк продолжается, — проговорил он устало. — У меня сегодня был очень сложный и длинный день, Софья. Поэтому я не собираюсь ещё и твои капризы терпеть…
— Бабушка при смерти! — гаркнула я. — Поэтому выметайся. Никаких разговоров у нас с тобой сегодня не будет. И мне плевать, что там у тебя был за день!
В ответ на моё гневное объявление супруг округлил глаза, но после этого тут же помрачнел.
— Как ты узнала?
— Тётка Антонина мне позвонила. Я купила билет и завтра еду в Андреевку. Нет у меня сейчас никакого желания продолжать с тобой отношения выяснять!
Да и не в желании, конечно, дело. Сил у меня не было. Ни сил, ни выдержки, ни нервов достаточно для того, чтобы вынести новый раунд. Я сейчас вообще ни о чём другом не могла больше думать.
— Билет? А на черта ты билет покупала? Могла же мне сообщить, я бы авто с водителем дал.
— После того, что ты мне устроил, о помощи тебя просить? — прошипела я, не веря тому, что ему вообще пришла в голову подобная мысль. — Да я видеть больше тебя не могу. Не то что с тобой разговаривать!
— Даже ради своей бабушки? — цинично поинтересовался Ярослав. — Иногда, Софья, ради высшего блага приходится через своё эго переступать.
— Не тебе раздавать такие советы!
В ответ Умаров лишь плечами пожал, мол, смотри сама, ни на чём не настаиваю.
— Ты Оксане уже сообщила?
— А кто такая Оксана? — прищурилась я.
Умаров моргнул, а потом поморщился.
— Серьёзно? Думаешь, сейчас самое время в эти игры играть?
— Я никакой Оксаны не знаю и знать со вчерашнего дня не хочу, — отчеканила я. — Если тебя так заботит её осведомлённость, можешь поставить её в известность сам.
Если бы завтра кто-нибудь из родственников предметно поинтересовался, почему я приехала без сестры, я легко объяснила бы это тем, что не дозвонилась. Пока никто из них и знать не знал, что мы с Оксаной оказались связаны куда теснее, чем мне когда-либо хотелось.
Умаров какое-то время помолчал, а потом заявил:
— Я тебя, конечно, задерживать не собираюсь. Раз такое дело, то поезжай. Договоримся обо всём, когда вернёшься.
Я ничего не стала ему отвечать. Но очень надеялась, что обстоятельства заставят меня задержаться в бабушкином доме надолго. Я планировала ухаживать за ней так долго, как этого потребует её состояние. А это может затянуться на месяцы. Ну или я сама затяну.
Стукнет Умарову в голову решить всё поскорее, пусть сам ко мне приезжает. Ну или Поезжайприсылает своих адвокатов. Совсем не удивляюсь, если он именно так и поступит.
— Так что, ты действительно не планируешь сестре ничего сообщать? — на прощание поинтересовался супруг.
— Катись отсюда, — ответила я и указала на дверь. — Всё, что тебе нужно знать, я уже сообщила. И прибереги слова осуждения для кого-нибудь, кого они впечатлят. Меня твоё мнение не интересует.
— Я позволяю тебе так со мной говорить только потому, что понимаю, ты до сих пор под влиянием момента, — мрачно пояснил Умаров. — Но как только всё устаканится, тебе придётся вернуться в реальность и проявить благоразумие. Ты слышишь меня, Софья?
— Нет, — бросила я. — Уходи.
Он понял, что сейчас со мной говорить бесполезно, и на этот раз бросил бодаться. Хоть и не представляю, чего ему стоило наступить на горло собственному эго.
Но радоваться его сговорчивости было рано — это мне доказало утро следующего дня, когда я, выскочив на порог флигеля с дорожной сумкой, обнаружила спешащую ко мне сестру с такой же сумкой наперевес.
— Софья! — крикнула она. — Ты чем думала?! Ты почему мне о бабуле ничего не сообщила?!
Глава 6
— Тебе до того перспективы новой жизни в башку твою тупую ударили, что ты решила — я буду тебе отчёты давать? — я смерила доковылявшую до меня на своих убийственно высоких каблуках сестру уничижительным взглядом.
— Да мы же о бабуле сейчас говорим! — взвизгнула младшая сестра. — Наши с тобой ссоры — это наши с тобой ссоры. Но это же бабушка!
Я отвернулась и пошла прочь.
— И ты думаешь, что сможешь куда-то деться? — судя по голосу, она припустила следом, даже не подумав держать дистанцию. — Вообще-то я купила билет на тот же автобус. Я знала, что ты откажешься от авто!
— И какого чёрта тогда ты купила этот билет? — рявкнула я.
— А такого, что нам всё равно контактировать придётся, — заявила сестра. — И у родни, и в больнице. Ты думаешь, я буду шифроваться или что?
— Нет, я надеюсь на то, что ты всех в новое положение дел посвятишь! — прошипела я, развернувшись и едва не сбив её с ног.
— Что, и про твою вспышку агрессии рассказать? — ехидно поинтересовалась Оксана. — Рассказать им, как ты меня чуть вчера не придушила?
— Не сдерживайся — расскажи! Уверена они меня поймут и легко оправдают.
— Ревновать до такого экстрима — это плохо, Софья. Это нехорошо, — самоуверенно заявила сестра. — Я понимаю, что тебе сейчас слишком больно и сложно это принять, но проигрывать тоже нужно уметь. И про кражу твоего мужа, надеюсь, ты понимаешь, что я пошутила. Ярослав сам ко мне потянулся. Всё было по обоюдному согласию. Рано или поздно ты сумеешь это принять и простишь нас обоих. Может, даже порадуешься за наше счастье.
Я тихо зарычала и свернула с дорожки, чтобы не навлечь на себя рецидив. Если я сейчас брошу всё и придушу её прямо тут, не выходя за ворота, моей бабуле это здоровья никак не прибавит.
Я сдержусь только ради неё. И ради неё же я заставила себя сделать следующее.
Проигнорировал всё ею сказанное, я рванула к сестре, дёрнула её за плечо и, вжав пальцы в рукав её пальто так, что она захныкала, предупредила:
— Слушай меня внимательно, если ты посмеешь про свою выходку бабушке рассказать, тогда тебя уже точно ничего не спасёт. Ты меня поняла?
Оксана захлопала глазами.
— В смысле... будем молчать?
— Ты соображаешь своей тупой башкой, что она инфаркт пережила? Соображаешь или нет?!
— Соображаю, — захныкала Оксана. — Да ничего я ей не скажу! Я и не собиралась! Думаешь, мне сейчас хочется выслушивать нотации или объясняться во всеми по три часа? Мы же не для этого туда едем. Отпусти, Соня! Больно же!
— Недостаточно больно! — процедила я и буквально отшвырнула её от себя.
До автовокзала мы добирались, конечно, на разных такси. Мне хватало уже и того, что ехать действительно придётся в салоне одного автобуса. Одно хорошо — не на соседних сиденьях. Трястись несколько часов рядом с объектов своей ненависти — хуже путешествия не придумаешь.
Пассажиров в нашем автобусе, правда, оказалось не слишком-то много, а Оксана сидела недостаточно от меня далеко, поэтому я невольно подслушала обрывки её разговора по телефону.
Поначалу хотелось уши зажать, но какая-то, явно мазохистская часть меня удержалась от этого порыва, посчитав его малодушным.
Поэтому я услышала, как младшая сестра ворковала с моим пока ещё мужем. И меня от этого разговора накрывало новой волной неверия. То, что эти двое теперь вместе, до сих пор казалось мне чем-то сюрреалистичным.
Возможно, всё-таки, интрижка с секретаршей или какой-нибудь другой подчинённой не вызвала бы во мне настолько болезненного шока.
Хотя сейчас я уже и не видела разницы. Главное то, что муж предал меня, отказался от меня, признал непригодной для дальнейшей совместной жизни.
И вместо этого затащил в постель мою младшую сестру.
Я отвернулась к автобусному окну и уткнулась лбом в ладонь, с ужасом представляя, что будет, когда узнает родня. Пусть не сейчас, но ведь всё равно же узнает!
В итоге поездка всё равно оказалась для меня нескончаемой пыткой. К сожалению, мысли продолжали на меня наседать, одна мрачнее другой. Радовало лишь то, то никто из родственников телефонными звонками больше не беспокоил, а это значит, кризисный момент в ситуации не наступил.
— Как она? — я буквально вцепилась в тётку, встретившую меня в больничном коридоре.
Антонина покачала головой.
— Слабая. Очень слабая, Сонь. Ты с ней недолго сиди, хорошо? Ей сейчас отдых нужен и никаких, вот просто вообще никаких волнений. Она знает, что ты приедешь сегодня, поэтому…
Я подняла на тётку больные глаза.
— Я не одна. Оксана… в больничном дворе. Минут через пять поднимется.
И я поднесла пальцы к губам в характерном жесте.
— Нервы успокаивает.
— А… — Антонина кивнула. — Поняла. Так и не избавилась от своих вредных привычек?
— Она уже вышла из того возраста, чтобы её воспитывать, — пробормотала я едва слышно. — Я ей давно не авторитет.
— Да кто ей авторитет? — вздохнула тётка. — Я даже удивлена, что она вместе с тобой потащилась. Всё ж мечтала уехать поскорее «из этой дыры». Как она, кстати, в столице-то обжилась, не знаешь? Всем её душенька довольна? А то мать-то и ею интересуется. Для неё ж она какая-никакая, а тоже любимая внучка.
Знала бы бабушка, что её любимая внучка сейчас вытворяет…
— Обжилась Оксана отлично, — выговорила я через силу. — Обижалась так, что любая провинциалка позавидует. Но это потом. Она сама вам расскажет.
Антонина кивнула, пропуская меня к дверям палаты.
— Сонь, ты ж помнишь? Недолго, — предупредила она.
— Да, конечно, — и я взялась за ручку двери, ещё не зная, что меня ждёт.
Глава 7
— Ба… — я осторожно погладила лежавшую поверх больничного покрывала бескровную руку.
Бледные веки едва заметно дрогнули, и она медленно открыла глаза.
— Что же это вы, Анастасия Сергеевна, так нас пугаете? — прошептала я, смаргивая тут же набежавшие на глаза слёзы.
— Софочка, — улыбнулась бабушка. — Приехала, значит…
Я только ей разрешала так себя называть, никому больше. Бабушка звала меня так сколько я себя помнила, и от других я эту форму своего имени не принимала.
— Ну как же я могла не приехать? Я бы и раньше примчалась, но мне тётка Тоня сказала, меня бы всё равно к тебе вчера не пустили. И я самым первый автобусом поэтому… Ты вообще как?
— Да я ничего. Ничего. Потихоньку.
Понятно. У неё не стоило и надеяться достоверную информацию выведать. Будет храбриться и уверять меня в том, что с ней всё в порядке. Но я же видела, что она очень слаба. Губы, вон, едва шевелятся и совсем бескровные.
— Оксана тоже приехала. Она позже зайдёт, — сообщила я ровным голосом, не выдававшим никаких эмоций.
— И эта егоза тоже приехала? — едва заметная улыбка озарила её худое лицо. — Она у тебя, что ли, гостила?
Я с трудом сглотнула, слишком остро сейчас ощущая, как же сложно порой держать всё в себе.
— Да. У меня.
— Софочка…
— Что? Тебе что-нибудь нужно? — я склонилась над ней, готовая сорваться и достать ей хоть Луну с неба, если попросит.
— Да я вот лежала тут, думала… Видишь, как оно бывает. Никогда не знаешь, где оно тебя застанет.
— Ба, — я конвульсивно сжала её руку, надеясь заставить её таки образом замолчать.
Мне не хотелось этого слышать. Мне было страшно и больно снова, почти без передышки становиться лицом к лицу с жестокой реальностью.
Это кто же там, высоко, вообразил, что мне хватит сил справиться со всем этим грузом? Вроде и говорят, что всем испытания в жизни даются по силам, но меня Боженька, кажется, основательно переоценивал.
— Нет, ты послушай. Ты послушай, Софья. Это… надо. Нам об этом надо поговорить.
Я зажмурилась, продолжая сжимать её руку. Несколько долгих мгновений не могла вообще ни на что реагировать, но потом собрала волю в кулак, ослабила хватку и, отерев щёки, кивнула.
— Я слушаю, ба.
— Вот, — шепнула Анастасия Сергеевна. — Умница. Значит… смотри. Ничего ваши родители нажить своего не успели, поэтому всё, что моё, перейдёт вам. Слышишь?
— Слышу, — проговорила сквозь стиснутые зубы.
— Хорошо. Хорошо. Там-то конечно, сейчас не так тихо и спокойно уже. Рядом-то стройку какую-то затеяли. Но я на этот счёт не беспокоюсь, ты-то всё равно там вряд ли жить будешь,
Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Да я-то именно об этом и думала в первые часы после того, как муж с младшей сестрой такую свинью мне подложили.
Собиралась на какое-то время к бабуле уехать, пожить у неё, в себе разобраться. Да и в целом мне просто больше некуда было ехать. Оставаться под одной крышей с этой сволочью, пока идёт бракоразводный процесс… об этом не могло быть и речи. Меня сейчас от одного их вида мутило. Ну и от беременности, конечно. Но об этом я никому говорить пока не собиралась. Это — моё.
— Буду или нет, а в ближайшее время я останусь с тобой, — проговорила я, отгоняя от себя тяжёлые мысли. — Вот как только выпишут, мы вернёмся домой, и я останусь на столько, на сколько потребуется.
— Ох, маленькая моя. Ты не выдумывай, — нахмурилась Анастасия Сергеевна. — Я… сиделку найму. Что ж ты будешь в деревне-то пропадать? А Ярослав твой что скажет?
Скажет, что лучше варианта не может и быть.
— Ты на этот счёт вообще не волнуйся, — я снова сжала её руку, закрепляя тем самым собственное решение именно так и поступить, как объявила. — Перееду на время к тебе.
— А у нас же там, Соф, слышала? Столько сейчас бродячей животины развелось! И ничего с этим не делают. Это после пожаров, говорят, в прошлом году, столько дворов пустует. Собаки теперь кругом стаями носятся. И котов много беспризорных.
— Что, хочешь меня опасностями запугать? — усмехнулась я невольно. — Ба, не получится. Сказала уже, что перееду на время. Не обсуждается. Правда.
— Вот упрямая ты у меня, — шепнула пациентка. — Как решила, так и поступишь.
— Я тебя с сиделкой не оставлю. Чужой человек. Не знает тебя. Самой-то захочется?
— Я, Соф, твою компанию любой другой предпочту, ты же знаешь.
— Ну вот и договорились, — и у меня даже от сердца отлегло немного.
Жизнь переставала казаться такой непроходимой и мрачной, напоминавшей суровый ледник, дрейфующий в бескрайнем северном океане.
Я за ба присмотрю, а она спасёт меня от сползания в затяжную депрессию. В ту чёрную яму, куда я угодила после второго выкидыша, я снова попадать не хотела.
— Соф, я вот думаю только… как между вами-то всё поделить?
— Ба, а давай мы пока не будем об этом? — взмолилась я. — Ну, пожалуйста! Тебе нужно думать о том, как ты поправишься, а не о делёжке имущества.
— А если меня второй удар разобьёт? Не успею в порядок дела привести…
— Всё ты успеешь. Тебе некуда торопиться.
— Оптимистка ты моя, — улыбнулась Анастасия Сергеевна. — Я бы, знаешь…
После короткого стука дверь в палату распахнулась, лишая её возможности договорить.
— Бабуль! — слезливо заголосила Оксана прямо с порога. — Как же ты нас всех напугала!
_______________________________________
Друзья! У Элли Лартер стартовала новинка в рамках литмоба «Развод и точка»
Развод. Ты выбрал ложь, я выбираю правду
Читать: https://litnet.com/shrt/zelH
Пока я лежала в больнице после операции на позвоночнике, муж изменял мне со своей подчиненной. Теперь я передвигаюсь на инвалидной коляске, и мне очень нужна помощь, но мужа не прощу и сама встану на ноги - во всех смыслах!
Книга в рамках литмоба «Развод и точка»:
https://litnet.com/shrt/r842
Глава 8
— Громкость, пожалуйста, прикрути, — скомандовала я ей вполголоса.
На бабушку старалась при этом не смотреть. Даже если у неё вдруг и возникнут вопросы к моему излишне жёсткому поведению, я всегда всё успею списать на то, что я на нервах и у нас сейчас нет времени пускаться в долгие объяснения.
Наше время посещения и так неумолимом истекало. Анастасии Сергеевне нужен покой.
Оксана, к моему облегчению, не стала демонстрировать свой настоящий характер. Вжала голову в плечи и шёпотом извинилась.
— Бабуль, — боязливо подступила к постели.
И у меня сейчас создавалось такое впечатление, что вот эта опаска в первую очередь касалась меня, будто я сидела на краешке больничной койки подобно обозлившейся волчице, готовой накинуться на любого, кто вызовет мои малейшие подозрения.
Хотелось бы мне быть такой же сильной, свирепой и решительной, как волчица. Но я такой не была.
— Ксаночка, — бабушка пошевелила пальцами, и младшая внучка уже смелее подступила к постели.
Бросив на меня мимолётный взгляд, словно ожидала, что я попробую её отогнать, она осторожно накрыла бабушкину руку своей цепкой лапкой с вызывающе красным маникюром.
— Вот теперь мне ещё лучше, — со слабой улыбкой отозвалась Анастасия Сергеевна, хотя глаз при этом не открывала. — Обе мои внучки тут, со мной. Что плохого может случиться?
Я стиснула зубы, в который раз за эту короткую встречу вынужденная замалчивать то, как обстояли дела на самом деле.
— Ба, и надолго ты тут?
— Не знаю, Ксаночка. Не знаю. Доктор сказал, будут… наблюдать за динамикой.
— Ты не переживай, мы всё оплатим! — заверила её внучка.
Я перевела дыхание, не позволяя себя даже хмыкнуть. Это она-то оплатит? Оплатит из кармана своего любовника.
Но сейчас я бы этому ни за что не стала противиться. Тут мы с младшей сестрой парадоксально оказывались на одной стороне — я стрясу с Умарова столько, сколько потребуется, чтобы обеспечить бабушке комплексное лечение и восстановление. И пусть только попробует хоть словечко против сказать.
— Я вот тут с Софьей о завещании говорила...
— О завещании? — Оксана округлила глаза.
А меня едва до потолка не подбросило.
— Ни о каком завещании мы не говорим. Хватит, ба. Хватит.
— Но это важно.
— Это не предмет для разговора прямо сейчас, — упрямо гнула свою линию я.
Младая сестра промолчала, переводя ошарашенный взгляд с меня на Анастасию Сергеевну и обратно. Мне оставалось только догадываться, какие мысли бродили в её голове. Но если честно, я старалась об этом вовсе не думать.
— И всё-таки нам с вами надо будет этот вопрос обсудить, — пациентка проявила исключительное упрямство. — Нужно разобраться, кому что достанется после меня. Теперь я боюсь, что не успею…
— Наше время уже истекло, — я рывком поднялась с постели, не желая ничего больше выслушивать на эту тему и уж тем более не желая вступать в полноценный диалог.
Хватит с меня скорбных тем на сегодня.
Оксана всё так же молчала. Я только видела, как она снова пожала бабушкину руку и пробормотала ей, что мы останемся тут, присмотрим за ней, а потом уже будем решать все важные вопросы, когда она пойдёт на поправку.
От возражений меня спасло только то, что Анастасия Сергеевна действительно очень устала. Мы поспешно распрощались с ней и вышли из палаты. Очень вовремя, кстати — нам навстречу уже спешила медсестра, чтобы проверить её состояние.
Позже я обязательно загляну к лечащему врачу, и мы обсудим все вопросы, Включая, конечно же, финансирование. Мне нужно знать, сколько приблизительно придётся стрясти с Умарова.
— Это правда? — в опустевшем коридоре голос младшей сестры прозвучал как-то особенно громко.
Хотя не исключаю, что натянутые нервы множили для меня количество нынешних раздражителей.
— Что именно? — я обернулась и обдала её ледяным взглядом.
Оксана сделал пару шагов мне навстречу. И я только сейчас обратила внимание на то, как же нелепо она выглядела в своём ярком наряде в окружении этого по-спартански простого однотонного интерьера.
— Вы завещание обсуждали?
— Нет, мы ничего не обсуждали. Я свернула эту тему. А к чему вообще этот вопрос?
Оксана повела взглядом из стороны в сторону, явно подбирая правильные слова.
— Ну… ты же видишь, в каком она состоянии. Может, нам действительно стоило бы обсудить…
— Травматология тут недалеко, — оборвала я её предложение и, покрутив головой, указала в ту сторону, где располагалась лестница, ведущая на третий этаж. — И если ты не закроешь свой рот, угодишь туда с черепно-мозговой. Это понятно?
— Сонь, почему ты так боишься обсуждать этот вопрос? — округлила глаза сестра. — Дело же не в том, что тебе страшно подумать о бабушкиной смерти. Дело в том, что это жизнь. И никто из нас не знает, что будет завтра. Бабушка просто проявила практичность.
— Какое тебе вообще может быть дело до её завещания? — сощурилась я, переживая самый настоящий приступ гнева. — Что за живой интерес? Ты на что-то из её собственности претендуешь?
Оксана растерянно заморгала, будто мой вопрос искренне поставил её в тупик.
— Как это, на что? Ну… на дом и на участок. Участок, так-то, немаленький.
— На дом и на участок… — неверяще прошелестела я. — Ты... ты реально настроена ещё и с неё поиметь? Ни дня ей не помогала, ни дня на этом участке не провела, но рот свой на него раззявила?..
— А что, какие-то отработки — это обязательное условие, чтобы долю свою получить? — нахохлилась Оксана. — Я её внучка. Если бабушка захочет что-то мне отписать, я сопротивляться не буду. Должно же у меня быть что-то своё в этой жизни!
Глава 9
— Ярослав Александрович, ваша супруга вернулась. Она... в гостевом флигеле.
Домашний персонал до сих пор выражал своё, мягко скажем, лёгкое недоумение по поводу переезда Софьи. Но Умарова мало заботили мысли и чувства прислуги. Ему некогда было задумываться ещё и об этом.