Марс. Записки из космоса.

2046.

Резкие и звонкие гудки разбудили Усмана через четыре часа. Привыкший не высыпаться, он без колебаний отключил будильник, потянулся и встал, принял положение лежа и отжался сорок раз.

– Вот так! – Усман с довольным видом пощупал бицепс. – Теперь можно и почитать часок-другой, а потом надо где-нибудь позавтракать. – В поле зрения попал лежащий на другом краю стола конверт. – А там-то что? Совсем забыл!

Капитан еще раз потянулся, выпрямляя позвонки, потом вскрыл конверт. Внутри находилась папка-файл, в ней две фотографии и лист с напечатанным текстом.

«Идрисов Рамазан Рамазанович», – гласил заголовок.

На фотографиях мужчина: портрет, как на паспорт, и в полный рост. Немного грузный, но крепкий, среднего роста; темные густые волосы, темная густая борода, темные густые брови; выдающиеся скулы, смуглая кожа; взгляд уверенный, но будто уставший.

Усман внимательно рассмотрел фотки и перешел к чтению: «Идрисов Рамазан Рамазанович. 2001 года рождения. Имеет среднее специальное и высшее образование по специальности «Авиакосмический инженер-электронщик: авиа- и ракетостроение, космические системы и комплексы». Прошел курсы кибернетики, робототехники и электроники на базе «Корпорации Хайтек». Проходил практику на земных и лунных производственных площадках, а также космических кораблях. Лучший электронщик «Корпорации». Чемпион института по грэпплингу. Семьи нет. Хобби – книги».

– Мда. Не густо. Ну хоть фото есть. Вот, значит, какой ты, инженер Рамазан? Все-таки интересно, откуда ты? И почему нет семьи? Как-никак сорок пять лет, – Усман сверился с текстом. – Чемпион по грэпплингу? – капитан осклабился. – Это только потому что меня там не было.

Усман взял ежедневник и сел на кровать. Перелистнув несколько страниц, он нашел то место, где остановился.

– Этот дневник – часть твоего задания! У тебя двое суток! – Усман, скорчив рожу и сменив голос, передразнил своего командира. – Да уж! – он тяжело вздохнул. – Дылда, чтоб тебя! Не мог просто сказать то, что нужно! Читай тут… Про насосные станции… Да несварение попутчика Лёни…

Он глянул в окно, будто искал у лунных гор понимания. «И все-таки это странно, – подумал капитан. – Почему так мало информации? Неужели мне не нужно знать больше, чем то, где он учился, что выиграл в институте чемпионат по грэпплингу, что любит книги и что нет семьи? Вся эта история с дневником… Да и само задание… Что-то слишком много тайн!» Это немного насторожило Усмана, но он все же отбросил все подозрения.

«Ты какого года рождения? А, дневник? Сейчас вас почти не производят. Все заменили электроника, хай-тек, облачные ресурсы и все такое. Дай-ка гляну! Ну точно. 2024 год. Да ты старик уже! Тебе целых двадцать два года! Летит время, да?

Технореволюцию начала тридцатых ты застал, но, уверен, все это время ты пылился где-то на полках и ничего не знаешь. Да, старик, ты пропустил много интересного! Я тебе очень коротко расскажу.

Земля, дружище, находится на грани вымирания. Причем не было никаких ядерных войн. Были лишь жадность и беспечность. Люди эксплуатировали Землю как хотели. Пользовались ее ресурсами, не желая их восполнять. Производили товары, не считаясь с природой. Выкидывали все ненужное в моря, леса, поля, засоряя планету. Брали, уничтожали, загрязняли… Всех заботили только нажива и потребление. Каждый думал только о себе! В итоге экосистема, как говорят программисты, рухнула. Лесов почти не осталось. В морях исчезла жизнь. Перепады температур стали такими, что в некоторых частях планеты невозможно зимовать – замерзнешь. В других – «сгоришь» летом. Уровень радиации вырос в разы.

Все стали понимать, что жизни на Земле в скором времени не будет и изменить это уже нельзя.

Это дало всем хорошего пинка! Один за другим стали создаваться научные центры. Подобно тому, как в двадцатом веке шло соперничество в вооружении, в двадцать первом в ходе технореволюции началось соперничество в науке. Разработки, открытия, патенты, планы, перспективы – мир бросился изобретать будущее! Гонка! Позабыли обо всем! Думали только о науке и ее практическом применении.

Итог? Мы на Луне! Да и не только. Полным ходом идет колонизация Марса. Что дальше? Юпитер? Венера? Экзопланеты6? Не знаю. Но что-то точно будет. Уже активно используются ресурсы Луны, началась горная разведка Марса, строятся планы по освоению дальнего космоса.

Но! Заселена пока только Луна.

Которая, безусловно, не вмещает всех желающих. Еще бы! Она, на минуту, меньше Земли почти в четыре раза! А потому Луна – дело дорогое. Те, у кого были деньги, приобрели здесь жилье. Остальные – остались на Земле. А провинившихся с Земли ссылали на Луну на каторгу: выполнять самую трудную работу, которую по тем или иным причинам не могли делать машины. Самые же богатые построили дома на околоземной (для любителей ностальгировать) или окололунной орбите.

Шесть городов. Примерно десять миллионов человек. Это Луна сегодня.

Десять миллионов! Вдумайся только! Десять! От восьми миллиардов, что жили на Земле! Где остальные? Сейчас расскажу.

Больше нет стран, государств. Есть только корпорации. Их собственниками стали «сильные мира сего» тех держав, у которых были космодромы и космические программы. Именно они смогли ухватить куски пожирнее и стали решать: кому жить на Луне, а кому нет. Шесть лунных городов – шесть корпораций.

Хоть государств и нет, пройдет еще не мало десятилетий, прежде чем люди забудут, кто основал эти компании. «Корпорация Хайтек» – Россия. «НАСА» – понятно, США. «Дунфен» – Китай. «2034» – Япония. «ШАР» – Индия. «ЕКА» – некоторые страны Европы. Лидерами стали российская, китайская и американская корпорации; японская, индийская и особенно европейская сильно отстали. Да и на американскую в конце двадцатых сильно повлияло отсоединение от США Техаса. Так что теперь они из кожи вон лезут, чтобы доказать всем, что их рано списывать со счетов!

К каждой из корпораций присоединились многие представители других стран, отдав свои земли, площадки, ресурсы и, конечно же, деньги. Это было проще, чем начинать свои разработки с нуля, строить космодромы и пытаться освоить космос самостоятельно. Но все же в основе корпораций были названные государства.

Страны, которые не имели своих космических программ и ресурсов, чтобы присоединиться к другим, фактически прекратили свое существование.

Что же стало с людьми?

Прячась от палящего Солнца и свирепой зимы, возросшей радиации и жесткого ультрафиолетового потока, кислородного голодания и разрушительных бурь, страдая от недостатка чистой воды, они сдались на милость победителям. Корпорации не могли одномоментно перебазироваться на Луну. Огромные мощности и производства до сих пор находятся на Земле, продолжая усугублять ее положение. Кто-то должен за всем этим следить. В обмен на это корпорации строят на Земле подземные и надземные купольные городки, создавая в них необходимые для жизни условия. Самым лучшим работникам и их семьям по итогам года дарят комнаты в общежитиях на Луне. Стараясь обогнать друг друга, работники часто не выдерживают соперничества и гибнут от сердечных приступов или нервных истощений. Нередки и случаи «ликвидации» конкурентов.

Не самые благоприятные «условия жизни», согласись? Или работаешь, как проклятый, или ты обречен. А выигрывают от этого лишь корпорации! Которые просто бредят идеей о том, что во Вселенной есть еще хотя бы одна такая же планета, как Земля, и задействуют все ресурсы, в том числе людские, чтобы такую планету найти. Каждая корпорация старается обогнать другую, чтобы найденная планета принадлежала ей.

Конечно, есть те, кто не согласился с системой. Пошел против нее. Бунтари. Такие были всегда. Но чувства справедливости и равенства всегда граничат с жаждой власти. И граница эта едва заметна. Весь вопрос в том, какое место в их иерархии занимаешь ты. Внизу? Тогда ты, возможно, честный, справедливый и благородный, идешь за навязанными идеалами и мечтами. Вверху? Тогда ты ведешь двойную игру. Лицемерную. Внешне борешься с феодализмом корпораций, но на самом деле просто хочешь занять их место.

Тем не менее бунтари существуют самостоятельно и, насколько это возможно, независимо. Они строят подземные дома, роют тоннели, стараются как-то фильтровать воду, выращивать овощи, а в свободное время даже нападать на корпорации и их объекты. Все это напоминает гражданскую войну, но лишь отчасти: неравенство сил слишком очевидно. Хоть иногда такие стычки и заканчиваются успехом бунтарей».

Усман закрыл ежедневник.

«Грубо, – констатировал он. – Но внешне близко к правде. Только внешне. В реале все не так».

Не вставая с кровати, он сделал глоток воды прямо из чайника и продолжил читать.

«Если честно, дневник, я, как и многие другие, не отношусь к людям Корпорации. Да, мы работаем на нее. Но внутренне ее не принимаем. Только верхушка корпорации, движимая все теми же чувствами эгоизма, алчности и зависти, жирует за счет труда остальных людей. Похоже, катастрофа Земли ее ничему не научила. Рано или поздно Хайтек получит по лицу теми же граблями, и я с удовольствием посмотрю на ее разбитый нос. Обидно только, что расплачиваться за это снова будут все люди. Хотя… Так ли они невиновны? Разве что-то изменится, если одних руководителей заменят другие? Скорее всего, нет.

Что? Хочешь сказать, что я такой же лицемер, раз работаю на них?

Может, ты и прав.

Знаешь, у каждого свои причины, чтобы это делать. Кто-то вынужден заботиться о семье. Кто-то боится. Кто-то такой же эгоист, готовый ради выгоды идти по головам. А иногда просто нет другого пути. Где альтернатива? Либо делай работу, которую дает Корпорация, либо становись бунтарем. Ну или умирай, не присоединяясь ни к тем, ни к другим. Умирать я пока не собираюсь, а деструктивный путь бунтарей не для меня, поэтому им я не пойду. Да и есть ли в этом смысл? Я ведь уже писал, что на самом деле бунтари преследуют те же цели, что и Корпорация, просто обиделись, что власть досталась не им. Так что – выбор без выбора. Или ты за Корпорацию, или против нее с теми, кто жаждет ее свержения, но лишь для того, чтобы занять ее место.

Да и путь бунтаря – это в конечном итоге или каторга на Луне, или смерть. Так что…

Вот и остается делать то, что я люблю и умею – не вмешиваясь в политику, ремонтировать электронику. Это хотя бы дает возможность жить другим, а значит, я приношу какую-никакую пользу.

Выбора нет, дневник. Нет! Поэтому я и отношусь к корпорациям с ненавистью».

– Моралист, черт бы тебя побрал! – громко выругался капитан. – И не за, и не против. Хорошо устроился! Каждый должен четко сказать: или черное, или белое. А ты… – он закрыл ежедневник, оставив внутри палец, как закладку. – Ты хуже бунтаря. Ты непонятно кто! Ни рыба, ни мясо. Из-за таких как ты и происходят перевороты. Корпорации и крысы смогут договориться, если в этом будет необходимость. А с такими, как ты, договариваться бессмысленно. Вы идеалисты! Но мир не идеален. Глупо этого не понимать. Кажется, я начинаю догадываться, почему мне дали почитать твой дневник!

Усман поднялся с кровати и уставился на грязный стакан на столе. Не желая идти мыть его, он сделал несколько глотков из чайника. Потом рассеянно посмотрел в окно и, немного успокоившись, тихо проговорил:

– Корпорации делают все, что в их силах, чтобы у людей была жизнь. Строят кислородные станции, станции очистки воды, изучают изменение почвы, чтобы на мертвых планетах появилась жизнь, а что делаете вы, кроме того, что критикуете? Бла-бла-бла и больше ничего! Жизнь изменилась. Мир вокруг нас изменился. Нельзя в одночасье взять и переехать на Луну или другую планету! Нужно время. Нужны силы. Всем нужно сплотиться! Тем более, и Луна, и Марс значительно меньше Земли и не могут вместить человечество. Ты же инженер! Неужели не понимаешь таких очевидных вещей?

Он уставился на обложку ежедневника и усмехнулся:

– Ну вот. Разговариваю с тетрадкой. Прям как ты! Этого только не хватало!

Капитан причмокнул, сел на кровать и, зло сверкнув глазами, продолжил чтение.

«Ладно. Я не люблю политику и не хочу долго говорить о ней. Ты, конечно, благодарный слушатель. Молчишь и соглашаешься. Но, если бы эти строки прочитал какой-нибудь солдат корпорации или, еще хуже, ее идеолог, меня бы, как минимум, уволили».

Усман вновь усмехнулся, мысленно соглашаясь с инженером.

«Как я и говорил, в производственном отсеке проблем не оказалось. Причина неисправности в самом механизме переработки жидкости. То есть – не хотел бы повторяться, но я же говорил – причину искать нужно в отсеке насосном.

Я вышел обратно в темный и холодный коридор. Через окна меня снова сопровождала Земля. Обреченная, одинокая и грустная. А ведь было время, когда так говорили о Луне! Да, все меняется… Все течет… Раньше мы смотрели на Луну, мечтая о космических путешествиях, а теперь смотрим на Землю, с болью и тоской. Стремились к звездам, а потеряли дом.

Я щелкнул по уху, чтобы включился динамик с микрофоном, и отчитался на Землю:

– Производственный проверил. Там все в порядке. Оборудование работает штатно.

– Ты уверен? – в динамике голос Сани, моего напарника. Голос позитивный, почти смеющийся. Сколько его знаю, он всегда был таким – неунывающим. Даже сейчас Саня высказывает сомнение своим: «Ты уверен?» – но при этом тон таков, будто спрашивает: «Как дела, приятель? Давно не виделись!». Удивительная черта.

Объясню тебе кое-что, дневник. Все инженеры должны работать и работают в паре. Пока еще корпорации в стадии переезда – точнее, перелета – на Луну, напарники находятся на Земле, в кабинетах и лабораториях, где контролируют сигналы оборудования на выходе. Это очень дорого и неудобно, но иначе пока никак. Только некоторые производства подают сигналы сразу на энергонезависимые центры непосредственно в Лунограде.

– Что значит уверен? – ответил я. – Я все проверил. Считаешь, что я ошибся?

– Нет, я так не считаю, – сквозь голос-смех проскользнуло короткое шипение, словно кто-то провел ногтем по старой пластинке – из-за увеличенной солнечной активности сигнал иногда «задыхается».

– Ты можешь проверить сам, если думаешь, что я… – меня всегда бесило, когда люди, наблюдающие за данными лишь у себя в кабинетах, начинали меня поучать. Пусть даже такие позитивные, как Саня.

– Да ничего я не думаю! Не нагнетай, Рамзи! – теперь я почувствовал, что он улыбнулся по-настоящему. Это меня бесило еще больше. Вечно сначала разозлит, а потом начинает шутить и смеяться. Типа, чтобы успокоить ситуацию. Но на деле, я уверен, он просто любит выводить меня из себя. Еще одна удивительная черта. Но я ему это прощаю. Всегда.

– Почему ты все время меня так называешь? У меня есть красивое имя. Это тебе нравится, когда к тебе обращаются «Сани». Но ко мне так не надо…

– Да все, все, брателло, успокойся! – Саня в голос засмеялся. Так-то он хороший парень. Искренний. Добрый. Если бы я больше общался с людьми, Саня точно бы стал моим другом. Но так как людей я избегаю, то разговариваем мы с ним только по работе. И при этом он еще успевает меня бесить. Талант! – Рамзи, Рамзи, Рамзи!

– Я тебя при встрече задушу! А пока… По результатам отчитался, отключаюсь!

Какая именно из угроз подействовала не знаю – скорее, что я сейчас отключусь – но напарник тут же заговорил по-другому:

– Погоди, погоди. Все. Прости. Больше пока не буду!

– Пока?

– Ну да… Потом, может, опять начну, – голос-смех, – но пока не буду. Ладно, – Саня сделал паузу. – Что там было? Ты же знаешь, по статистике 62% неисправностей приходятся на производственный.

– Неисправности бывают разными. Не нужно делать за меня мою работу, – я ответил все еще раздраженно. – Или иди попроси статистиков найти причину! Посмотрю, как они это сделают!

– О! Ну все, задели гения за живое! – вновь расхохотался мой напарник.

– Знаешь, Сани! – я намеренно сделал акцент на том, как произнес его имя. – Если бы я позволял себе грубости, я бы тебя сейчас назвал чем-нибудь нехорошим! Не кем-нибудь, а именно чем-нибудь. Ну а так как я себе этого не позволяю, я все-таки отключаюсь. Тем более я уже в насосном. Все. До связи.

– Да подожди ты! Кое-что еще! – крикнул Саня и, убедившись, что я еще на связи, таинственно проговорил. – Ты слышал? Про Марс?

– Про Марс? – удивился я».

– Про Марс? – повторил вслух Усман. – Так, так… Сейчас…

В предвкушении, что сейчас, наконец, раскроется суть задания или хотя бы его причина, капитан с нетерпением продолжил читать.

«– Про Марс, про Марс, – повторил Саня. – Там что-то произошло на базе.

– Что?

– Да толком не знаю, – ответил напарник, словно отмахнулся. – Никто не знает! Что-то… Странное! – я прям почувствовал, как он в этот момент скривил лицо. – Они что-то скрывают. Я надеялся, ты в курсе.

– Я? Откуда?

– Откуда! От верблюда! Ты же гений у нас, не я. Может, есть у тебя… Не знаю… Связь какая-нибудь.

– С Марсом?

– Ну… Может, и с Марсом, – неуверенно сказал Саня и замолчал.

– А чего не Юпитером? – бросил я. – Все! Надоел! Давай, до связи.

Несмотря на протесты, я отключил динамик с микрофоном и приступил к работе».

«Да чтоб тебя! – Усман швырнул ежедневник на кровать. – Что-то случилось! Что?! Только начали говорить, как тут же опять никто ничего не знает! – выражая негодование, он зарычал, словно зверь. – Чушь полная весь этот дневник! Насосный, производственный, электроника. Для чего мне все это? На кой черт читать инженерову биографию? Просто скажите, что случилось на Марсе и что делать с инженером! Дайте команду! Найти, сдать в полицию. Выбить информацию. Ликвидировать. Что нужно сделать? Зачем мне читать все это?! Что вы скрываете от меня? И почему?»

– Надо перекусить, – пробормотал он себе под нос и, взяв стакан, направился к выходу.

Только электронщик.

Когда Усман сходил помыть стакан и вернулся в комнату, на часах было чуть больше четырех утра, если по земному времени, но ждать дольше он не захотел. Взяв со стола берет, капитан вышел в коридор, спустился на первый этаж и подошел к роботу. Он приложил руку к считывателю. Робот произнес:

– Усман Абдулькаюмович, желаете уйти?

– Да, – сухо ответил капитан.

На улице Усман бесцельно посмотрел на ночное небо и направился к КПП. Охранник на посту, увидев старшего по званию, привычно вскочил.

– Слышь, служивый, где тут пожрать можно? – озираясь по сторонам, спросил Усман. – А то я тут первый раз…

– Так… Вон, – тот показал рукой за спину капитану.

Чуть поодаль располагалось небольшое двухэтажное здание, в окнах которого горел привычный желтый свет. К зданию вела тропинка, огороженная регомассовым заборчиком. Одинокий фонарь едва освещал путь к столовке.

– Это? – недоверчиво спросил Усман, оценивая сначала здание, а потом тропинку.

– Так точно, товарищ капитан, – отрапортовал солдат. – Работает круглосуточно.

– И как там кормят?

– Дешево и сердито, товарищ капитан.

– Понятно… – Усман, не попрощавшись, зашагал к столовой.

Пару раз споткнувшись в темноте о валявшиеся камни и грубо выругавшись, он все-таки добрался до цели.

Внутри это было светлое и простое помещение. Несколько столов примыкало к одной из стен, вдоль них – скамьи. У противоположной стены протянулись линия раздачи и касса. Прямо умывальник и дверь в туалет.

Никого.

Усман прошел к началу линии и взял поднос. Каждый его нарочито громкий шаг звучно отражался эхом в пустом помещении. Это, вероятно, и разбудило работницу столовки, потому что из кухни вдруг выплыла крупная женщина, рядом с которой даже Усман не казался таким уж здоровяком, и недовольно посмотрела заспанными глазами на посетителя.

Не проронив ни слова, раздатчица поправила чепчик и проверила температуру мармитов. Судя по ее реакции, еда была горячей.

– Что у вас есть, кроме реголитовой каши? – спросил капитан, ставя на поднос два стакана компота.

– Шутка бородатая! – раздраженно ответила женщина.