Рокх. Том I. Первый ключ

Глава - 1

Карн — дивный мир, свободно плывущий в безбрежном тумане междумирья.

Здесь зелёные склоны холмов упираются в серые каменные хребты, а горные пики уходят так высоко в облака, что снизу невозможно понять, где заканчивается камень и начинается снег. На рассвете, вдали от дорог и человеческих глаз, на одиноких возвышенностях порой можно увидеть единорога. Эти гордые создания выходят к росе лишь на несколько коротких мгновений, когда первые солнечные лучи золотят траву и мир ещё кажется тихим и добрым.

Но вечернее небо Карна далеко не всегда хранит такую безмятежность. Красный диск солнца может быть перечёркнут крыльями существа, которому лучше не попадаться на пути. В лесах бродят огры и тролли, в пещерах живут глубинные гномы, в древних чащах скрываются светлые и тёмные эльфы. И всё же даже здесь, среди мечей, чудовищ и старой магии, надежда живёт почти в каждом. Один верит в непогрешимость законов, записанных в священных трактатах. Другой — в то, что однажды сумеет переписать их. Кто-то полагается на собственную силу, а кто-то — на силу, взятую взаймы у тех, кому лучше не быть должным.

Это мир меча и магии. Мир героев, тёмных мастеров, странников и тех, кого никто не станет воспевать в балладах. Здесь рыцари действительно спасают прекрасных дам из башен драконов — просто гораздо чаще подножия этих башен становятся могилой и для рыцаря, и для той, кого он пришёл спасать. Здесь одно заклинание способно залечить смертельную рану, а другое — принести мор, от которого спустя столетия будут вздрагивать целые королевства.

И, как это часто бывает, одна из таких историй началась не в королевском дворце и не среди древних руин, а в шумной портовой таверне.

Багровый закат медленно тонул за волнорезами торгового порта Брэдока. Последние лучи скользили по мачтам, цеплялись за мокрые канаты и вспыхивали на медных накладках корабельных бортов. Рыбаки тащили на берег корзины с серебристой рыбой, грузчики ругались над тяжёлыми тюками, а чайки, совершенно не интересуясь человеческими заботами, с криками кружили над пристанью в надежде урвать ужин.

Через улицу от здания начальника порта стояла таверна «Пустая бутыль». Местные давно сократили название до простого «Бутылка», хотя пустой она не бывала почти никогда. Здесь снимали комнаты моряки, заключали сделки торговцы, пропивали жалованье наёмники и обменивались слухами те, чья работа начиналась только после захода солнца.

В тот вечер зал был набит до отказа. В воздухе висели запахи жареного мяса, дыма, пряностей, мокрой шерсти и крепкого эля. У очага, за тяжёлым дубовым столом, устроилась компания из четырёх путников.

Первым взгляд неизбежно цеплялся за гнома.

Он был невысок даже по меркам своего народа, но сложен так крепко, будто под добротной кольчугой скрывалась не плоть, а цельный кусок скалы. Поверх кольчуги была накинута потёртая кожаная безрукавка. Лысую голову обрамляли густые седые брови, а ниже начиналась борода, которой мог бы позавидовать любой мастер Серых Гор: по бокам она была заплетена в тугие косы, сходившиеся ниже шеи в один толстый канат и скреплённые металлической застёжкой в форме наковальни.

На поясе у гнома висели два кинжала. Рядом с лавкой покоился тяжёлый боевой молот с массивным навершием. Оружие выглядело так, будто обычный человек смог бы разве что уронить его себе на ногу.

Напротив сидели двое людей, судя по сходству — братья. Высокие, жилистые, одетые в лёгкие кожаные куртки с нашитыми на груди металлическими пластинами. За поясами — длинные ножи, у стены — луки и колчаны. В движениях обоих чувствовалась привычка к лесу и дороге: они не сидели к двери спиной и даже во время разговора время от времени бросали быстрые взгляды по сторонам.

Четвёртый спутник выглядел так, словно вовсе не хотел, чтобы его запомнили.

Серая грубая ткань скрывала фигуру от плеч до пола. Никаких вышивок, гербов или украшений. Пожелтевшая верёвка вместо пояса. Глубокий капюшон был опущен настолько низко, что в его тени нельзя было различить даже подбородок. Оружия рядом не лежало.

Распахнулись двери кухни, и в зал почти одновременно выскользнули несколько подавальщиц. На подносах дымилось мясо, блестели горшочки с соленьями, возвышались ломти свежего хлеба. В воздух ударил запах чеснока, перца и жареного лука.

— Вот это я понимаю — цивилизация, — довольно пробасил гном, потирая ладони.

Один из братьев усмехнулся:

— Ты говорил то же самое в той придорожной дыре, где нам подали тушёную репу.

— Потому что там была горячая тушёная репа, — невозмутимо ответил гном. — А до неё мы два дня жрали сухари. На голодный желудок, парень, даже репа становится подарком богов.

— Ты способен объявить подарком богов всё, что можно проглотить.

— Неправда. Варёный сельдерей — мерзость при любых обстоятельствах.

Братья рассмеялись. Даже несколько посетителей за соседним столом покосились в их сторону.

Лишь серый спутник не пошевелился.

Перед ним поставили тарелку, кружку и небольшой кувшин воды. Он не притронулся ни к чему. Если бы не редкие движения скрытых рукавами рук, фигуру можно было принять за наброшенный на стул плащ.

Время шло. Шум в таверне понемногу стихал. За окнами погас багровый свет, а над внутренним двором поднялась луна — бледная, будто надкушенная серебряная монета. Её свет ложился на крыши конюшен и успокаивал уставших лошадей.

Гном опрокинул последнюю кружку и шумно выдохнул.

— Если отправимся сейчас, к завтрашней ночи будем почти на месте. Ещё день — и увидим, ради чего нас сюда тащили.

Один из братьев зевнул, прикрыв рот кулаком.

— Я бы предпочёл кровать.

— Ты всегда предпочитаешь кровать, — заметил второй.

— Потому что кровать ни разу не пыталась меня съесть.

Гном поднялся, подхватил молот и усмехнулся:

— Значит, тебе просто не попадались интересные кровати.

Через несколько минут четверо уже были во дворе. Под копытами хрустел мелкий гравий. Конюх сонно ворчал, помогая затянуть подпруги. Один за другим путники крепили седельные сумки.

Серый спутник первым забрался в седло.

Он повернул голову, будто собирался что-то сказать.

Раздался короткий сухой щелчок.

Фигура дёрнулась и без единого звука свалилась с лошади.

— Эй!

Оба брата одновременно бросились к нему.

Серый лежал неподвижно. Из-под края капюшона торчало короткое древко арбалетного болта. Под головой быстро растекалась тёмная лужа.

На миг двор замер.

А затем один из братьев заорал:

— На нас напали!

Он выхватил оба кинжала, взгляд метнулся к ограде, крыше, кустам. В стороне, за цветущим кустарником, что-то едва заметно шевельнулось.

Брат не раздумывал. Рука дёрнулась — длинный кинжал со свистом исчез в листве.

— Попал? — рявкнул гном.

Ответа не последовало.

Вместо него позади раздалось короткое:

— Ах…

Оставшийся брат обернулся.

Его товарищ медленно опускался на колени, словно у марионетки внезапно перерезали нити. За спиной человека стояло нечто, похожее на фигуру в чёрных повязках. Ни лица, ни кожи — только слои тёмной материи. В обеих руках блестели тонкие клинки.

С них стекала кровь.

Убийца чуть склонил голову набок.

И там, где должно было находиться лицо, появилась белая улыбка.

Слишком широкая. Слишком ровная. Будто её нарисовали мелом на чёрной ткани.

— Назад! — рявкнул гном.

Он уже держал молот обеими руками.

Тяжёлое навершие рассекло воздух.

Грохот.

Земля вздрогнула, пыль ударила вверх плотным облаком. Но под молотом никого не оказалось. Лишь глубокая вмятина в утоптанной земле.

— Быстрый, зараза… — процедил гном.

Уцелевший брат прижался к нему спиной.

— Это не человек.

— Очень своевременное наблюдение.

— Я серьёзно. Ты видел улыбку?

— Видел. Мне не понравилась.

— Брейндер…

— Тихо.

Гном замер.

Воздух будто стал плотнее.

Слева прошелестела трава.

Справа скрипнула доска ограды.

Брейндер резко обернулся — и увидел два клинка, уже летевших ему в шею.

Он присел так низко, как позволяли короткие ноги, перекатился через плечо и почувствовал, как над самой макушкой свистнул металл. Кувырок. Ещё шаг. Молот снова оказался перед ним.

Никого.

Будто убийца растворился в ночи.

— Что за проклятые фокусы…

Брейндер поднял молот над головой. Глаза его сузились.

В висках загудела знакомая тяжесть — та самая, которой его учили много лет назад в храме рун.

— Ну хорошо. Не хочешь показываться — заставим.

Он выдохнул и произнёс слово на древнем языке подгорного народа.

— Дорн.

По металлу молота пробежало жёлтое свечение. На мгновение линии древних рун проступили даже сквозь потёртости на навершии.

Брейндер ударил в землю.

Грохот прокатился по двору.

От места удара земля пошла кругами, словно поверхность пруда. Доски ограды затрещали, в конюшне испуганно заржали лошади. В шести шагах от гнома воздух дрогнул — и тёмная фигура буквально выпала из пустоты.

Убийца рухнул на колено, но оружия не выпустил.

— Вот ты где, — прорычал Брейндер.

Тварь попыталась подняться.

— Довольно игр. Я сражаюсь лицом к лицу. Я Брейндер из Серых Гор! Если пришёл меня убивать — хотя бы стой смирно!

Он выбросил свободную руку вперёд.

Молот сорвался с земли, словно его рванула невидимая цепь, и с хрустом врезался убийце в грудь.

Тёмную фигуру отбросило на несколько шагов.

Брейндер не дал ей прийти в себя. Подхватив оружие одной рукой, он двинулся вперёд.

— Кто тебя послал?

Убийца зашевелился.

— Я спросил: кто тебя послал?!

В ответ белая улыбка снова появилась на чёрном лице.

Гном выругался и обрушил молот сверху вниз.

Хруст.

Ещё удар — в грудь.

На этот раз тело обмякло окончательно.

Брейндер тяжело дышал, всматриваясь в поверженного врага. Чёрные полосы материи не порвались даже там, куда пришлись удары. Между складками медленно выступала густая тёмная жидкость, больше похожая на смолу, чем на кровь.

— Во что же мы впутались?.. — тихо произнёс он.

Позади никто не ответил.

Только теперь Брейндер вспомнил об уцелевшем брате.

Он обернулся.

Человек лежал у стены конюшни. На груди темнело пятно. Когда именно убийца успел добраться до него, гном даже не заметил.

Брейндер несколько секунд стоял неподвижно.

Потом медленно опустил молот.

— Проклятье…

Он закрыл глаза погибшему, вернулся к своей лошади и молча затянул ремень седельной сумки.

Через несколько минут одинокий всадник выехал со двора «Пустой бутыли» и растворился на дороге, серебрившейся под луной.

Брейндер из Серых Гор когда-то отправился искать приключения и славу. Он редко сходился с людьми и ещё реже соглашался работать с ними подолгу. Но полгода назад судьба свела его с двумя братьями-охотниками и их молчаливым приятелем, жрецом духов. Вместе они несколько раз исследовали древние руины, сопровождали караваны и выполняли поручения торговцев.

Неделю назад появился новый заказ.

Гномьи шахтёры, углубляя одну из старых выработок, пробились в пустоту на такой глубине, куда не вели ни карты, ни предания. За проломом оказался город.

Целый город, погребённый внутри горы.

Кто его построил, когда и почему он оказался там — никто не знал.

Теперь Брейндер ехал туда один.

Ночь быстро вернула дороге прежнюю тишину.

Тела остались лежать во дворе. Мёртвые братья. Серый жрец. И тёмная фигура, раздробленная ударами молота.

Сверчки снова затянули свои монотонные песни.

Потом поднялся ветер.

Сначала лёгкий, почти ласковый. Затем пыль возле дороги закружилась быстрее. Вихрь вытянулся, набирая силу, хотя вокруг не шелохнулась ни одна ветка.

Раздался глухой хлопок.

Из пыльного столба шагнули две фигуры в чёрных одеждах.

Они остановились возле мёртвого убийцы.

— А гном силён, — негромко произнёс первый. — Я думал, тень управится быстрее.

Второй присел, коснулся пальцами деформированной земли и внимательно посмотрел на трещины.

— Он не просто силён.

— Что ты увидел?

— Силу Гор. Настоящую. Смотри на рисунок разлома. Он ударил не ради разрушения — он заставил землю выдать того, кто прятался между тенями.

Первый тихо присвистнул.

— Значит, слухи о храмовых учениках Серых Гор не были сказками.

— Сказками становятся знания, которые люди перестают понимать.

Он поднялся.

— Отправь за ним соглядатая.

— Убить?

— Наблюдать.

— А если он приблизится к источнику раньше срока?

Второй повернул скрытое капюшоном лицо к дороге, по которой уехал Брейндер.

— Тогда мы узнаем, почему Владыка приказал не трогать его до самого конца.

Первый протянул руку над телом тени.

Тёмные повязки задрожали. Тело поплыло, будто растопленный воск, и за несколько мгновений превратилось в густую чёрную лужу. По её поверхности прошла рябь.

Из массы поднялась небольшая горгулья.

Каменное существо расправило острые крылья и поклонилось.

— Следуй за гномом. Не приближайся. Не показывайся. Слушай и смотри.

Горгулья щёлкнула зубами, взмыла в воздух и исчезла в ночи.

— Зря они взялись за эту работу, — сказал первый.

— Почему?

— Миру ещё рано встречаться с тем, что спит под горой.

Второй ничего не ответил.

Вокруг них снова поднялась пыль.

Через мгновение дорога опустела.

Утро коснулось красно-оранжевым светом шпилей Урготрона.

Старый замок стоял на скале, как чёрный зуб, проросший из горной породы. Ветер свистел в бойницах, древние флюгеры поскрипывали на башнях, а десятки каменных горгулий смотрели со сводов вниз, на внутренний двор.

Одна из них пошевелилась.

Каменные когти царапнули край крыши.

Во дворе закружилась пыль.

Через несколько секунд вихрь рассыпался, оставив после себя две фигуры в чёрных одеждах.

Горгулья прищурила магические глаза. Ауры прибывших были знакомы. Слуги. Не враги. Значит, тревогу поднимать не нужно.

Тяжёлые створки главного зала раскрылись сами собой.

Внутри царил полумрак. По стенам горели факелы с тусклым зелёным пламенем. Свет от них почти не разгонял темноту, а лишь заставлял тени двигаться по камню.

Когда-то в центре стоял массивный трон. Теперь от него осталось одно основание.

Над ним висела сфера.

Не предмет — скорее сгусток мрака, заключённый в невидимую оболочку. Тьма внутри непрерывно двигалась, словно густой дым в воде. Время от времени по поверхности пробегали зелёные всполохи.

Оба прибывших остановились в нескольких шагах.

— Мы вернулись с докладом, Повелитель.

Один снял капюшон.

Это был мужчина неопределённого возраста — уже не молодой, но ещё не старик. Голова совершенно гладкая: ни волос, ни бровей, ни ресниц. Усталое лицо пересекала тонкая сеть морщин.

Сфера зашипела.

Тьма внутри сгустилась.

— Вы… отпустили… его?

Голос звучал хрипло, будто слова пробивались через воду.

— Да, Повелитель. Как вы и приказали.

— Один?

— Его спутники мертвы.

Зелёный всполох разрезал сферу.

— И всё же гном жив.

— Он оказался сильнее, чем мы предполагали. Брейндер из Серых Гор владеет Силой. Он уничтожил тень.

На несколько мгновений зал наполнился низким рокотом, который мог быть смехом.

— Любопытно… очень любопытно…

Мужчина склонил голову.

— Когда он выполнит свою роль, привести его сюда?

— Именно. Живым. Мне… пригодится… такое тело.

— Для опытов?

Сфера снова дрогнула.

— Рокх.

Мужчина замер.

— Да, Повелитель?

— Мне ведь не нужно напоминать, что гном должен найти источник раньше, чем умрёт?

Рокх выдержал короткую паузу.

— Не нужно.

— Хорошо. Потому что в следующий раз я спрошу не о нём.

Зелёный свет вспыхнул ярче.

— Я спрошу о твоей верности.

Рокх медленно опустил голову.

— Как пожелаете, Повелитель.

В ту же ночь, далеко от Урготрона, в одном из подгорных городов другой седой гном склонился над картой.

В комнате догорал очаг. Красные угли потрескивали под тонким слоем золы, и этого света едва хватало, чтобы различить линии на старом пергаменте. Каменные стены были изрезаны трещинами, словно по ним когда-то прошлась огромная сеть морщин.

Берингор водил пальцем по дороге, снова и снова возвращаясь к одному и тому же месту.

Он знал, что брат где-то впереди.

Чувствовал это так ясно, словно между ними была натянута незримая нить.

— Куда же тебя понесло на этот раз, упрямец?.., — пробормотал он.

Ответа, разумеется, не последовало.

Берингор свернул карту, убрал её в заплечный мешок и поднялся. За спиной привычно легла секира. Он проверил ремни, потушил последние угли и вышел в город.

Ночные улицы гномьего поселения никогда не бывали по-настоящему тёмными. Вдоль дорог тянулись металлические столбы с фонарями, питавшимися горным газом. Тёплое жёлтое пламя горело за толстыми стёклами, отражаясь в медных трубах, проложенных вдоль стен. Где-то внизу гудели насосы, далеко в кузнях звенели молоты. Подземный город не спал — он просто переходил с дневной смены на ночную.

К рассвету Берингор добрался до деревушки у подножия гор. Поселение было маленьким, зато имело собственную пристань. А значит, отсюда можно было уйти морем.

Ему нужен был Брэдок.

— Три золотых, — сообщил распорядитель небольшого торгового судна, сверяясь со списком пассажиров. — В стоимость входит каюта, завтрак и ужин. В море шесть дней. На седьмой, если морские Владыки не решат иначе, войдём в гавань Брэдока ближе к полудню.

Берингор поднял бровь.

— Три золотых за каюту размером с кладовку?

Распорядитель пожал плечами.

— Можете спать в трюме. Там бесплатно. Правда, крысы берут доплату сыром.

Гном несколько секунд смотрел на него, затем хмыкнул и отсчитал монеты.

— По рукам. Но если крысы получат ужин лучше моего, вернёмся к разговору о цене.

— Справедливо.

Разместив вещи, Берингор вышел на палубу.

Море встретило его солёным ветром и запахом водорослей. Корабль медленно отходил от пристани, канаты скрипели в блоках, паруса наполнялись утренним ветром. Гном достал длинную трубку, набил её табаком и долго смотрел, как берег становится всё меньше.

Он редко признавался в этом даже самому себе, но беспокойство не отпускало.

Брейндер умел попадать в неприятности с такой же уверенностью, с какой другие находили дорогу домой.

— Только не вздумай умереть до того, как я тебя найду, — пробормотал Берингор, выпуская дым. — Я тебе этого не прощу.

Плавание шло спокойно.

Дни тянулись один за другим под ярким небом. Море было чистым, и иногда у самого борта мелькали тёмные силуэты больших рыб. На третий день команда увидела косяк странных существ: ярко-жёлтые тела с красными пятнами, раздвоенные хвосты и пушистый меховой воротник вокруг головы.

Берингор перегнулся через борт.

— Шерсть? Под водой?

Стоявший рядом матрос пожал плечами.

— Море много чего придумывает, господин гном.

— Плохо придумывает. Шерсть мокнет.

Матрос уже открыл рот, чтобы ответить, когда вода впереди взорвалась.

Огромная вытянутая морда вылетела из глубины. Пасть, усеянная зубами, сомкнулась на косяке одним чудовищным щелчком. Несколько рыб разлетелись в стороны, остальные исчезли между челюстями.

Тварь завалилась на бок и ушла под воду.

На палубе установилась полная тишина.

Кто-то медленно выдохнул:

— Вот поэтому я не купаюсь.

Берингор отступил от борта.

— Разумный человек.

— Я гоблин.

— Тогда вдвойне разумный.

Больше море ничем их не удивило.

На седьмой день над горизонтом появились мачты Брэдока.

Чайки кружили над портом плотным белым облаком. У причалов теснились рыбацкие лодки, торговые корабли и несколько тяжёлых военных судов. На набережной кипела жизнь.

Берингор стоял у борта со всем снаряжением и впервые за несколько дней почувствовал, что цель действительно близка.

Они с Брейндером давно выбрали разные дороги.

Брейндер стал воином. Он изучал Силу Гор, сражался, нанимался в экспедиции и возвращался домой с новыми шрамами и историями, половина которых, по мнению Берингора, была сильно приукрашена.

Сам Берингор предпочитал карты, легенды и старые библиотеки. Он знал больше забытых дорог, чем большинство людей знало улиц собственного города. Мог по одному орнаменту определить народ, построивший руины, и часами спорить о том, где именно должен был находиться храм, исчезнувший пять веков назад.

Но было у него и ещё одно свойство.

Предчувствие.

Не пророчество и не ясное видение будущего. Скорее тяжесть в груди, когда мир вокруг начинал складываться неправильно.

Сейчас эта тяжесть почти не давала дышать.

В порту Берингор быстро выяснил, где находится «Пустая бутыль».

Трактирщик вспомнил Брейндера без труда.

— Седой, молот здоровенный? — переспросил он. — Такое оружие не забудешь. Сидели вон там, у очага. Четверо. Потом ночью вышли во двор. Вроде уезжать собирались.

— Куда?

— Не видел, господин гном. Тут уж не обессудьте.

Берингор заказал кружку эля, сел у стойки и закурил.

Он пытался восстановить маршрут брата, но данных не хватало.

Через несколько минут, уже выходя из таверны, он заметил возле ограды странный блеск.

Не свет — скорее неправильное отражение на земле.

Берингор подошёл ближе.

Лицо его сразу стало серьёзным.

— Вот оно что…

Земля была оплавлена.

Он опустился на корточки и провёл ладонью над почвой, не касаясь её. Остаточная энергия едва ощутимо покалывала кожу.

Сила Гор.

Причём высвобожденная совсем недавно.

Берингор снял мешок, достал маленький огарок свечи в блюдце из серого металла и зажёг фитиль.

Пламя вспыхнуло синим.

Воздух вокруг задрожал.

Из голубого света начали складываться размытые силуэты прошлого.

Берингор увидел брата.

Увидел его спутников.

Увидел падение серой фигуры.

Тёмного убийцу.

Сражение.

И двух незнакомцев, появившихся уже после ухода Брейндера.

Иллюзия дрогнула и погасла.

Берингор ещё долго не двигался.

Потом медленно задул свечу.

— Значит, ты один…

Он прислонился плечом к ограде и затянулся трубкой.

Кто-то следил за Брейндером. Кто-то достаточно сильный, чтобы посылать существ, способных скрываться в тенях, и достаточно осторожный, чтобы не появляться лично.

И если брат продолжал путь, значит, не собирался отказываться от задания.

— Конечно, не собирался, — раздражённо пробормотал Берингор. — Потому что разумный поступок тебя бы убил быстрее любого чудовища.

Он снова полез в мешок.

На свет появилась небольшая металлическая шкатулка, покрытая тонкими гномьими рунами. Берингор снял с шеи амулет в форме латной рукавицы и приложил его к крышке.

Щёлкнул замок.

Внутри лежал жук из тёмной стали.

Берингор осторожно поднял его на ладони.

— Найди моего брата, дружок. Скажи, чтобы дождался меня в ближайшем поселении.

Металлическая голова жука чуть повернулась.

— И если можешь, стукни его по лбу. От меня.

Панцирь разошёлся. Из-под него выдвинулись два ряда тончайших крыльев.

С жужжанием жук взлетел и почти мгновенно исчез в небе.

Берингор проводил его взглядом.

— Обязательно найди.

Несколько дней спустя Брейндер ехал по лесному тракту на невысоком пони.

Погода стояла тихая. Где-то в чаще журчал ручей, над верхушками деревьев перекликались птицы. Дорога была ровной, и гном позволил пони идти почти самостоятельно.

Сам он курил и думал.

Мысли возвращались к ночи у «Пустой бутыли» снова и снова.

К слишком широкой белой улыбке.

К скорости убийцы.

К тому, как мёртвые товарищи остались лежать во дворе.

Брейндер не любил чувство вины. Оно мешало, цеплялось за память и не приносило никакой пользы. Но избавиться от него не получалось.

В храме рун его учили другому.

Когда-то старейшины Серых Гор заметили в молодом гноме редкий дар. Люди называли подобное магией, но гномы относились к этому слову с некоторым презрением. Маги людей тянули энергию из потоков вокруг себя, эльфы слышали течение жизни в растениях и животных, а гномы работали через руны.

Руна была не рисунком.

Она была приказом миру.

Начерти её правильно. Напитай собственной силой. Удержи смысл в разуме — и камень вспомнит, что он крепче стали, металл станет тяжелее, а земля откликнется на зов.