Самое древнее зло III. Помощники бога

1. Ватрушка пространства

1

выскользнула из щели в подножии холма и поползла по траве. Сквозь купол, всё ещё накрывавший Брянск, струился свет единственной луны этого мира. Струнодзвонный стирометр, привязанный к моей спине, бил по бокам, а в затылок упирался его медный раструб.

Я отползла на четверть полуфлю и залегла за камнем, поглядывая в сторону щели. Скоро из неё выполз Лимоныч. Осмотревшись, увидел меня и пополз к камню.

Земная Луна, яркостью равная Отпаде, отсвечивала от крышки большого ящика магосбора установленного на спине бойца. Выглядело так, будто Лимоныч украл шкаф и теперь тащил на себе.

Пожалуй, мой струнодзвонный стирометр не так уж и неудобен в сравнении с магосбором.

– Антоныча нет? – шёпотом спросил Лимоныч, хотя и сам видел, что его нет.

– Скоро будет, – ответила я.

Из соображений безопасности мы заходили в щели поодиночке, как сказал Лимоныч «с интервалом в одну минуту». Так мы меньше тревожили пространство, а значит – нас труднее обнаружить.

– Но Антоныч шёл впереди меня, – продолжил Лимоныч. – Как же я приполз раньше?

– Это лабиринтный ландшафт, – устало ответила я. – В нём нет расстояний, только направления. Да и те – ложные.

– Слышал уже это, – буркнул Лимоныч. – Вот ты, Блендыч, когда объясняешь простым смертным свою магическую машинохерию, хотя бы сама понимаешь, что несёшь?

Лимоныч часто придирался к магии, требуя от меня простых объяснений таких явлений, которые никто и никогда не мог объяснить даже в Академии Химмельблю. Больше всего меня раздражало, что он добавлял «-ыч» к каждому имени.

В чёрной щели у подножия холма показалось какое-то шевеление… и высунулась голова крипдера! Клацнув пастью, он рыкнул и вытащил из щели когтистые лапы. Лимоныч выругался и перетянул из-за спины автомат, но голова крипдера вдруг наклонилась и, отделившись от тела, прокатилась по траве, разбрызгивая белую кровь.

Обезглавленная тварь вывалилась из щели. За нею вылез Антон, сжимая в сильной руке нож, бликующий в свете луны.

– Вот он, наш герой, – сказал Лимоныч.

Антон вытащил из щели точно такой же ящик магосбора, как у Лимоныча, и подполз к нам.

Меня обдало жаром его тела, разгорячённого в бою с крипдером. Я глупо хихикнула. В присутствии Антона я всё чаще и всё глупее хихикала. Это дурной признак, я знала…

– Ну, – спросил у меня Антон. – В какой стороне?

– Кто? Что? А! Сейчас.

Путаясь в лямках струнодзвонного стирометра, я вытащила из него управляющую коробку, подсоединённую к корпусу толстым шлангом. Опутанная этими шлангами и раструбами, я ощущала себя магоборцем.

Повернув ручку на управляющей коробке, дождалась ответа струнодзвона.

– Туда, – уверенно показала я направление.

– Далеко?

– Один длинный флю и одна четверть.

Лимоныч раздражённо хмыкнул:

– Ты ещё нам в милях и дюймах скажи.

Я посмотрела на свой наручный стирометр и перевела:

– Тысячу сто двадцать семь метров.

– Далековато, блин, – посетовал Антон.

– Ближе открыть щель не получилось, – сказала я то, что и так всем было известно. Вдобавок глупо хихикнула: – Будем топать ногами весь километр.

– Скорее, ползти на брюхе, – ответил Антон.

Я засмеялась так, будто он сказал невесть что остроумное.

Я злилась на себя, ругала последними словами, но не могла ничего поделать со своим ртом, он оставался в идиотской улыбке.

– Магия, а? – ухмыльнулся Лимоныч, подразумевая мои чувства.

Только Антон Брулев оставался непоколебимо спокойным и сосредоточенным на задаче.

– Бленда, – начал он приказным тоном, – сколько до закрытия щели в замкнутом пространстве?

– Что? А! Сейчас.

Я перенастроила наручный стирометр и доложила:

– Около пяти витков… – но тут же поправилась, переводя на земное время: – Три часа двенадцать минут.

Антон первым поднялся на ноги и осмотрелся. Шкаф магосбора на его широкой и сильной спине не казался таким громоздким, как на сухощавом Лимоныче.

– За мной, – скомандовал Антон.

2

После многих дней войны и ужаса, в которые погрузило Брянск Самое Древнее Зло, жители города наслаждались счастьем, довольством и здоровьем, которое даровало им Самое Древнее Добро.

Если местные жители заметят нас, то непременно доложат помощникам бога. Поэтому мы передвигались осторожно, избегая открытых пространств и дорог. Там же, где спрятаться было негде, я доставала камушек и набрасывала на нас покров невидимости, которому меня научила Корта-Ильда.

К сожалению, стен-магия не располагает к невидимости. Моего умения хватало только на долю витка… то есть на десять-пятнадцать минут. После чего нужно было ещё сколько-то минут ждать восстановления порядка струн.

Иногда мы останавливались, и я сверялась со струнодзвонным стирометром. Этот аппарат улавливал отзвуки любых магических предметов и указывал направление к ним.

Скоро мы перелезли через небольшой, увитый зеленью заборчик и оказались на поле каких-то растений с большими цветками в виде полосатых шаров.

– Ух, какие арбузы, – сказал Лимоныч. – Командир?

– Отставить, – ответил Антон Брулев. – Для них нет места.

Лимоныч с сожалением погладил арбуз и щёлкнул по нему пальцем:

– У меня в животе полно места…

Пригибаясь, мы перебежали поле арбузов. Раструб струнодзвона на моей спине зашевелился, переходя в так называемый «режим точного целеуказания».

– Уже рядом, – шепнула я Антону. – Тридцать шесть метров.

– Наверное, в том сарае, – сказал Лимоныч, показав на белое деревянное здание, похожее на красивый домик, а не сарай.

В мире, который Самое Древнее Добро выстроило для своих новых детей, не было места чему-то старому, развалившемуся или покосившемуся. Даже сараи здесь выглядели как домики зажиточных крестьян в Вейроне.

Чем ближе к сараю, тем сильнее раструб струнодзвона бил меня по загривку, словно погоняя меня. Убедившись, что мы нашли то, ради чего пришли, я отключила устройство и отвернула раструб от своей шеи.

Лимоныч остался у входа в сарай, а я и Антон вошли внутрь.

3

В центре сарая, покачиваясь на волнах магии, висела медная коробка. Её стенки усеяны круглыми дырочками, из которых торчали концы руллей.

Вокруг коробки стояли плотными рядами сельскохозяйственные слоггеры. В основном деревянные, но были каменные и земляные. Даже парочка железных. У одних руки в виде граблей и лопат, у других заканчивались тремя пальцами. Все слоггеры едва заметно покачивались в такт покачиваниям медной коробки с руллями.

– О! – воскликнул Антон. – Это мы удачно зашли.

– Неплохо, – согласилась я. – Двадцать три слоггера и ящик подпитки.

– Как будем действовать? – спросил Антон.

– Да как обычно: всё украдём и сбежим.

Протиснувшись между качающимися слоггерами, я двумя руками ухватилась за ящик и дёрнула на себя. Хотя он и висел в воздухе, но сдвинулся неохотно, будто привязанный невидимыми верёвками.

Антон встал рядом со мной. Снял со спины свой магосбор и отодвинул крышку с верхней части. Оттуда на меня пахнуло мертвящей силой квиксоли. Я даже отпрянула.

– Ой, прости, – сказал Антон, отодвинув магосбор от меня. – Забываю, что это действует на вас как чеснок на вампиров.

– В Голдиваре вампиров не осталось, – сказала я, продолжая дёргать ящик подпитки. – А на Земле есть вампиры?

– Да теперь уже хер знает, – честно ответил Антон. – Я теперь во всё поверю, даже в доброго Кощея, который правит Брянском.

Постепенно я отлепила ящик подпитки от земных струн и сразу перебросила его внутрь магосбора.

– Отличный бросок, – похвалил Антон.

Так как я боялась приближаться к магосбору, то Антон сам утрамбовал добычу на дне.

Я достала из сумочки стен-камень и расположила его на ладони в центре полустёртой татуировки.

– Закрой глаза, – предупредила я Антона.

Камень загорелся, я окружила его ворохом необходимых заклинаний и притянула земные струны.

Я уже научилась обращаться с ними, привыкла к их строптивости и «колючести». Мне они даже стали нравиться больше, чем струны Голдивара, которые больше похожи на услужливых лакеев. Овладеть земной магией труднее, зато и награда за работу с ними иная. Пользуясь струнами Земли, я испытывала приятную боль, почти похотливого характера… Присутствие сильного и красивого Антона только добавляло остроты в колдовство.

Мой стен-камень сгорел и раздулся облаком света, который прошёл сквозь всех слоггеров и затух, впитавшись в ночную темноту.

Все слоггеры моментально обвалились грудой исходного материала. Среди них зашевелилось и закрутилось несколько вихрей.

Обломки досок, комья земли и мелкие камешки попали в Антона. Не открывая глаз, он присел на корточки и закрыл голову руками. При этом забавно повторял что-то вроде: «Тля, тля, тля». Это распространённое брянское ругательство.

Моя магия пугала этого в остальном смелого до безумия воина, что возбуждало ещё больше. Нервным движением рук я закрутила вихри посильнее. Лишние материалы выбросило в таком количестве, что вокруг нас образовался вал мусора.

Вихри рассеялись, оставив после себя чёрные шары, немного похожие на арбузы на грядке. Корта-Ильда, научившая меня этому особенному заклинанию рассоединения, назвала их «ядра силы». Шары вобрали всю силу магии Самого Древнего Добра, которую оно использовало для создания высококачественных и умных слоггеров.

Пока я пыталась отдышаться и, в особенности, унять приятную сладость в животе, Антон и Лимоныч уже ползали по полу сарая: собирали ядра силы и забрасывали их в магосборы.

– Как много шариков, – сказал Лимоныч. – Вот это урожай.

– Давно столько не собирали, – согласилась я. – Матвей будет доволен.

– Интересно, – спросил Антон. – Зачем на этой ферме столько слоггеров, когда тут всего одно арбузное поле?

Я ничего не знала о выращивании арбузов. Тревожно спросила:

– Сколько нужно работников, чтобы ухаживать за полем арбузов?

– За таким-то? Да одного дедули хватит. А в этом сарае слоггеров столько, будто они целину собрались поднимать.

– Святые камушки! – воскликнула я. – А что если это всё…

– Засада! – договорил Антон.

Подхватив свой магосбор, подбежал к воротам:

– Стражи уже тут!

Противоположная воротам стена сарая затрещала, выгнулась и разлетелась на щепки. В проломе появилась огромная, высотой до крыши, тинь-поу. Крутанув башкой, стряхнула с торчащих ушей щепки. После чего раскрыла пасть и проревела, оглушая меня заклинанием замедления. Я так и застыла с протянутой рукой, не успев донести стен-камень до центра ладони.

Мы были ограничены в средствах: убить стражей добра невозможно – Самое Древнее Добро защищало их от смерти.

Антон временно задержал стражей, бросив рулль стеснения. Стражники с разбегу попали в синие прожилки сгустившегося воздуха, запутавшись в них, как мухи в паутине.

Зато тинь-поу, в которую превратилась Аделла, можно не жалеть: убить – не убьём, но визжать от боли заставим. Антон и Лимоныч закрыли меня собой и начали стрелять по зверюге. Зачарованные целым коктейлем боевой магии пули изрешетили тинь-поу, вынудив её убраться из пролома.

Антон потянул меня за руку, но замедление, наложенное на меня Аделлой, не позволило двинуться с места. Тогда Антон рыкнул, словно крипдер, обхватил меня за талию и поднял на плечи. Мы выбежали из ворот, минуя стражников добра, барахтающихся в воздухе.

Странно, что Аделла не подстерегла нас.

Да, огнестрельное оружие землян было сильным, но не настолько, чтобы два автоматчика уложили тинь-поу.

4

Пробежав по двору фермы, мы углубились в арбузное поле. Антон продолжал нести меня на своих плечах. И снова – тинь-поу не преследовала нас.

– Всё, поставь, меня, – попросила я.

Антон опустил меня на ноги.

Убедившись, что замедление прошло, я использовала стен-камень. Нас окутала дрожащая ткань невидимости, словно мы оказались внутри большого мыльного пузыря.

– Бежим-бежим, – сказал Лимоныч и первым побежал вдоль арбузной грядки.

Путаясь в стеблях растений и запинаясь об арбузы, мы пробежали половину малого флю, как почуяли неладное.

– Тля, – плюнул Лимоныч. – Мы не в ту сторону, что ли, чешем? Поле не закончилось ещё.

– Я говорила, Лимоныч, что кое-где не бывает расстояний, а только направления, да и те ложные, – тихо ответила я и убрала завесу невидимости. Она больше не поможет.

Антон тоже догадался, что произошло, и почему стражники добра и Аделла Лью не преследовали нас: мы попали в ландшафтную ловушку, расстеленную перед нами Хадонком.

Антон приложил к глазам бинокль, способный видеть в темноте и осмотрелся.

– Арбузное поле стало бесконечным во все стороны, – подтвердил он. – Мы можем бродить по нему всю жизнь.

– Вот же мудак, этот Хадонкыч, – заметил Лимоныч. – Из всех сортов магов, я больше всех ненавижу путаников.

– Что делать будем? – спросил меня Антон. – Есть у нас методы против ландшафтных ловушек?

– Я попробую…

– Ты что-нибудь придумаешь, – твёрдо сказал Антон. – Да?

– Да.

Я достала два больших самородка.

Теперь надо вспомнить уроки Корта-Ильды: как искать обходные тропы внутри замкнутых пространств. Но долго думать не пришлось: в одной части арбузного поля появилась громадная тинь-поу. Быстро уменьшившись, она превратилась в Аделлу Лью.

Облачена номасийка в белоснежные одежды, придающие ей необычайно одухотворённый вид. Сразу видно, что она – помощница бога.

Самая плохая ученица Академии не только научилась превращениям в громадных зверей, но и научилась сохранять на себе одежду после обратного превращения. Это магия Высших Отметок. Даже Дьярф Мансторм не умел сохранять одежду, после превращения в хорта и обратно.

Хадонк Джексон научился заворачивать пространство в такие замысловатые ватрушки, что Нарре Скиг восхитился бы.

Пока я и Матвей были в Запертых Землях, Хадонк, Слюбор и Аделла учились у подобревшего Первомага премудростям работы с магическими струнами.

– Убери булыжники, Бленда, – сказал Хадонк, выступая из пустоты. – Они тебе не помогут. Из этой ловушки не будет выхода.

– Тляха-муха, откуда ты взялся? – испугался Лимоныч и наставил на него автомат, но не выстрелил. – Затрахали уже своей магией.

Антон тоже не двигался, поглядывая на меня.

– Не кидай камни в небо, – добавила Аделла, приближаясь к нам. – В этом мире они точно упадут тебе на голову.

Не обращая внимания на их слова, я разогрела камни.

Споггель Хадонка, висел над ним в виде бесформенного пятна, то есть не выражал эмоций хозяина. Неизвестно, стал он таким бесстрастным после того, как его оживил Первомаг, или после того, как изменился характер Хадонка?

– Бленда Роули и сообщники, – сказала Аделла Лью, остановившись недалеко от меня. Ветер трепал её белые одежды, словно флаги. – Мы ещё раз предлагаем вам свободу.

– Покиньте мир Брянска, – добавил Хадонк. – Оставьте Самое Древнее Добро в покое.

Но я не собиралась повторять всё то, что я и Матвей сказали им при первой встрече. Вместо этого спросила:

– Иначе что?

– Мы вынуждены будем сделать то, чего не хотим делать.

– Убьёте всех нас?

Хадонк промолчал, зато Аделла радостно закивала:

– Обязательно убьём. Вы уже надоели нам своими набегами. Самое Древнее Добро день и ночь старается сделать жизнь несчастных людей лучше, но вы и ваша банда – единственное оставшееся зло.

– Вы не сможете нас убить, – ответила я. – Самое Древнее Добро не позволит.

– Сможем, – уверенно сказала Аделла. – И вы уже знаете об этом.

– Бленда, прошу тебя, перестань бороться с нами, – попросил Хадонк. В его голосе появилась мольба. – Лучше помоги нам сделать так, чтобы Самое Древнее Добро никогда не превратилось обратно в Самое Древнее Зло. Помоги нам навсегда сохранить его в этом состоянии.

В разговор вмешался Антон:

– Уважаемые голдиварцы, вы знаете позицию нашего правительства в вопросе вашего пребывания на территории Российской Федерации. Мы не раз выражали озабоченность вашими преступными действиями. Но вы в очередной раз проигнорировали нашу озабоченность. Мы требуем: или вы пропустите нас, или мы пройдём сами, используя все необходимые для этого средства, как магического так и военно-технического характера.

Святые камушки, даже я заскучала, от речи Антона. Он красивый, сильный и смелый, но косноязычный, как бюрократ Форендлер.

Антон поднял автомат и лязгнул рычажком.

– Зря вы так… – тихо ответил Хадонк. И он и его споггель, принявший вид человечка, вдруг поглядели на меня. – Прощай Бленда, больше мы не будем тебя жалеть.

2. Фалафель иллюзии

1

Отступив назад, Хадонк исчез, но его споггель остался. Бесформенное пятно семейного духа начало вращаться над нашими головами, скручиваясь в спираль. Дальние края арбузного поля исказились и тоже свернулись, как бы затянутые в спираль.

– Сука, ненавижу путаников, – сказал Лимоныч, звеня рычагами своего автомата. – Я будто грибов обхавался.

Аделла Лью превратилась в гигантскую жёлтую тинь-поу, прошипев напоследок:

– Первомаг оградил своих детей от смерти, но вы отказались быть его детьми. Так что давай драться, толстозадая.

Мне стало обидно. Разве я виновата, что меня против воли откормили в Работном Доме? Раньше, в Академии, Аделла Лью была крупнее и фигуристее меня. Поэтому все смотрели сначала на неё, а потом только на меня. Если рядом не было других красивых номасиек.

Я швырнула в небо первый камень:

– Сама ты толстозадая!

Но вместо того, чтобы превратиться в огненный дождь, мой камень вдруг улетел вбок и пропал в спирали споггеля.

Хадонк действительно всё предусмотрел. Он стал намного более сильным путаником, чем я – стен-магичкой.

Зато оружие землян снова помогло. Загрохотали автоматные выстрелы. Как я уже знала, стреляли они зажигательно-бронебойными пулями, которые даже не требовали магии, чтобы наносить смертельные раны любым монстрам.

На морде, лапах и груди тинь-поу выступили кровавые пятна, окружённые чёрными кругами сгоревшей шерсти.

Поняв, что размеры делают её лёгкой целью, Аделла уменьшилась, превратившись в серую тинь-поу, самую маленькую из этого семейства. Но даже серые тинь-поу, встав на задние лапы, достигали роста человека.

Кидаясь из стороны в сторону, серая тварь увернулась от выстрелов и прыгнула, повалив Антона на землю.

– Отстань от него! – крикнула я.

Обеими руками схватила тинь-поу за хвост. Напрягшись, резко дёрнула, отрывая её от Антона. Напрягшись ещё сильнее, отшвырнула визжащую Аделлу в арбузные грядки.

Лимоныч проводил её стрельбой из автомата. Но после двух очередей умолк, чтобы перезарядится.

Я помогла Антону встать.

Тинь-поу зашипела и зарычала, но повторять атаку не стала. Распластавшись по земле и опустив хвост, быстро отступила. Арбузы под её когтями лопались с аппетитным хрустом. Через пару мгновений её мохнатое тело пропало за искривлёнными границами арбузного поля.

Аделла перестала быть главной опасностью. Споггель уже завернул большую часть пространства: мир вокруг нас быстро уменьшался, превращаясь в стремительно кружащий вихрь.

В Нижнем Брянске я видела так называемые «стиральные машины». У них имелось круглое окно, через которое можно наблюдать, как бельё вертелось во время стирки. Примерно так и вертелся искусственно созданный путаником мир вокруг нас.

Мы были вынуждены встать рядом друг к другу. Беспомощно наблюдали, как спираль втягивала в себя арбузные грядки, подбираясь к нам. Арбузы, попавшие в вихрь, лопались, обдавая нас брызгами сока.

Лимоныч попробовал стрелять в споггеля, но бесплотного духа можно убить лишь сельскабом. У нас его не было. Более того, о таком приборе не знали даже Корта-Ильда и Дьярф – наши главные магические советники.

«Я думала, что сельскаб – теоретическое изобретение, – сказала Корта-Ильда. – Ибо как достать лунный камень?»

– Что будет, когда эта херня доберётся до нас? – спросил Антон.

– Схлопывание замкнутого пространства убивает тех, кто остался внутри него, – ответила я. – Так работают ловушки путаников.

– А как эта кошка драная сбежала? – спросил Лимоныч. – Может, нам вслед за ней сквозануть?

– Нет, исчезающее пространство пропустило Аделлу, так как Хадонк дал ей тропинку для выхода.

– А мы не можем по тропинке?

– Не можем. Тропинка пропала, после того, как по ней прошла Аделла.

Антон присел и сорвал с грядки арбуз. Прицелившись, швырнул его в вихрь. С треском его разорвало на кусочки, которые обдали нас брызгами сока.

– Вот же капец, – сказал Лимоныч. – Два года прятались от этих магов, а теперь так тупо сдохнем.

2

Стена вихря настолько приблизилась, сдавив нас со всех сторон, что начала затягивать в себя ремешки и шнурки на нашей одежде.

– Тлять, – выругался Лимоныч. Вихрь вырвал из его рук автомат и с треском и искрами поглотил.

Мы развернулись спинами к вихрю и встали лицом друг к другу. Вихрь добрался до струнодзвонного стирометра на моей спине. Отчаянно дребезжа, раструб развернулся и потянул меня в вихрь. Я поспешно отстегнула замки на плечах – лямки обвисли и ценный аппарат, который Матвей и Корта-Ильда собирали почти месяц, со звоном улетел назад и пропал.

Лимоныч и Антон всё ещё держали свои магосборы, не давая им улететь в вихрь схлопывающегося путаного пространства.

– Господи, помилуй меня, – произнёс Лимоныч и попробовал перекреститься, стеснённый нашими телами.

– Хватит уже умирать, – раздражённо сказал Антоныч. – За этот год ты пять раз молился, но ни разу не умер.

– Но теперь, Антоныч, это конец, – серьёзно ответил боец. – Простите за всё.

Лимоныч вдруг дёрнулся, намереваясь отпрыгнуть спиной назад, но Антон ухватил его рукой за ворот, удерживая:

– Стоять! Тоже мне, герой великой магической войны нашёлся.

– Без меня будет больше места, – упирался Лимоныч. – Дольше продержитесь, пока Блендыч что-нибудь придумает.

– Она и так что-нибудь придумает, – ответил Антон. – Мой приказ – держаться вместе до последнего. Как понял?

– Есть держаться до последнего, – нехотя ответил Лимоныч.

Антон отпустил его ворот, уверенный, что боец выполнит приказ и не попытается умереть ради нас.

Оба посмотрели на меня, ожидая волшебного выхода из беды.

Но что я могла сделать? Хадонк и Аделла замели все следы подготовки ландшафтной ловушки. Я даже не заметила перехода в неё – так чисто Хадонк соединил реальное пространство с подложным.

– Командир, – ухмыльнулся Лимоныч. – От вихря так тянет, будто меня кто-то по жопе гладит.

– Такая же фигня, – засмеялся Антон.

– Давай, Блендыч, придумывай скорее, а то мне не нравятся эти ощущения.

Единственное, что мне оставалось – это создать простой круговой щит. Из кармана моей хантлангерской униформы достала самый большой самородок. Он запрыгал в моей руке: спиральный споггель хотел утащить его, не давая разместить в центре ладони.

Антон и Лимоныч без слов поняли, что мне нужна помощь: их пальцы обхватили мои ладони, помогая удержать стен-камень.

– Сжигание камня заденет и вас, – предупредила я.

– Давай, жги, – позволил Лимоныч.

– Мы потерпим, – подтвердил Антон.

Внутри сплетения наших пальцев заалел разгорающийся стен-камень. Я специально замедлила горение, чтобы оно не сожгло руки Антона и Лимоныча. Но они слишком часто видели, как работала моя магия, поэтому Антон приказал:

– Делай нормально. Не надо нас жалеть.

Я кивнула и зажгла во всю силу. Руки Антона и Лимоныча покраснели, по ним сразу пошли белые волдыри ожогов.

– Всё, всё, убирайте, – закричала я.

Они отдёрнули руки, а стен-камень распался на множество красных искр, которые окружили нас щитом. Вихрь схлопывающегося пространства ударил в него, разгоняя и гася искры.

Щит выдержал этот удар. Тогда скукоженное пространство обхватило его, а земля под нашими ногами закачалась и покрылась трещинами. Некоторые куски начали исчезать, пожираемые вихрем. Одинокая половинка арбуза подкатилась к нашим ногам, заливая сапоги соком.

– Вот, – растерянно сказала я. – Всё, что смогла.

– Не вини себя ни в чём, – ответил Антон.

– Это мы с командиром – дураки, – сказал Лимоныч. – Слишком поздно задумались, зачем на ферме с одним единственным полем жила толпа слоггеров, да ещё и ящик подпитки. Спецназовцы, тлять.

Опустив руки, я посмотрела на Антона. Он положил свою обгорелую ладонь мне на щёку, провёл большим пальцем по губам.