Самое древнее зло III. Помощники бога
- -
- 100%
- +
Антон стал для меня проводником в земную реальность. Он и подарил мне свои часы, которые я носила рядом со стирометром. В ответ я подарила ему лунарий, пообещав:
«Когда придёшь в мой мир, эта штука станет полезной, а пока спрячь её в шкаф».
Каждое утро мы встречались в столовой торгового центра, и Антон сообщал мне, что сегодня такой-то земной день, равный такому-то времени Голдивара. Благодаря его заботе, я осознавала, сколько времени прошло с того дня, как посольство Химмельблю перешло через портал в Брянск.
Почти семилуние. Или более десяти земных месяцев.
3
Моя жизнь в Нижнем Брянске немного напоминала жизнь в Академии. Здесь тоже все просыпались в одно время, которое соответствовало утру на поверхности. Будил нас специальный дежурный, который пробегал по этажам дома, в котором мы все жили, и кричал:
– Подъём! Доброе утро! Новый день! Подъём!
Поднявшись с кровати, я подошла к раковине и начала умываться.
Нижний Брянск всё ещё оставался самодостаточным замкнутым порядком, поэтому нам удалось наладить подачу воды в наш многоквартирный дом. Для этого, конечно, пришлось поработать всем сильным магам посольства, включая меня и Матвея.
Помню, как мы несколько дней занимались тем, что отслеживали потоки воды внутри этого ландшафта. Изучив Нижний Брянск, Корта-Ильда нарисовала его подробную карту в умобразе. Тем временем, бойцы спецназа и те немногие жители Брянска, которые по какой-то причине отказались от благ Самого Древнего Добра, занимались починкой системы водопроводных труб города. Эта работа была даже посложнее нашей, ведь им надо было составить из этих остатков кольцевую систему, которая должна вклиниться между потоками воды ландшафта.
Когда всё было готово, я Корта-Ильда, Дьярф и Матвей, как самые сильные маги, осторожно перенаправили потоки воды в систему водоснабжения остатков города. Всё это надо было делать так, чтобы не нарушить целостность ландшафта, иначе он распался бы ещё быстрее.
– Жаль, что земные струны почти не признают меня, – вздохнул Йор Блаттскаг, наблюдая за нашей работой. – Я бы помог крутить ландшафт.
– Я вообще не понимаю, зачем в посольстве старые люди, – с простодушием подростка сказал Дьярф. – Ведь вы вообще не можете привыкнуть к струнам этого мира.
– Я послан сюда не как маг, а как дипломат.
Так оно и было.
При первой встрече с генералом Пиротовым Блаттскаг удивил меня и Матвея тем, что передал всё посольство в полное подчинение землянам.
– Гувернюрство Химмельблю, – сказал он, – в лице Гувернюра Люммера, признаёт, что неосторожные действия некоторых его подданных, а так же подданных других государств Голдивара, создали неудобства миру Брянска. Наши талантливые специалисты по магии вселенских струн помогут вам обуздать Первомага. Гувернюр Люммер обещает и клянётся троном своих предков, что виновных будут судить по законам Брянска, а не Гувернюрства Химмельблю. А пока что правительство Брянска может распоряжаться нашими воинами и знатоками магии по своему усмотрению.
Кэр Блаттскаг передал надежду Гувернюра на то, что между странами будет заключено длительное дружеское соглашение в военной, экономической и, если понадобится, магической области.
Я закончила умываться и оделась в одежду, под названием «спортивный костюм». По бокам рукавов и штанин костюма шли три белые полоски, напоминая мне те далёки дни, когда Матвей покупал нам одежду, поясняя Аделле, чем невзрачная, но дорогая одежда отличалась от дешёвых и блестящих юбок.
В дверь постучалась и вошла кэресса Фролова. Или, как называли её другие спецназовцы, Офицерка Фролова. Что ей не нравилось. Вообще её имя – Наталья Фролова.
Это была ещё молодая женщина тридцати-тридцати пяти семилуний. Как и у меня, у неё голубые глаза и светлые волосы, но она очень коротко их стригла. Чем напоминала Корта-Ильду. Одета она в такой же спортивный костюм, как и я.
– Готова? – спросила Наталья.
– Готова, – ответила я.
Повесив на плечо полотенце, я вышла в подъезд дома.
– До завтрака сорок минут! – проорал дежурный. – Сорок минут до завтрака.
Я и Фролова выбежали из подъезда – начали ежедневную утреннюю пробежку, которая должна продолжиться в спортивном зале на тренажёрах, где Фролова руководила моей физической подготовкой.
Мы пробежали мимо парка, в котором росли земные овощи. Рядом с парком размещались клетки и загоны для скота. Свиней и коров спецназовцы нашли в остатках ландшафта. Кроме того, группы снабжения, совершая набеги на фермы детей Первомага, приносили иногда то курицу, то утку.
Брянское сопротивление состояло из двадцати двух послов Химмельблю, одного посла Енавской Державы, которым Матвей назначил сам себя, и ста двадцати пяти жителей мира Брянска. Из них тридцать семь человек – это воины спецназа, остальные – жители старого Брянска.
Эти жители держались особняком и от голдиварцев, и от спецназовцев. Зато лично меня они ненавидели, так как уже знали, что появление скелета в небе – это вина студентов Химмельблю.
Поэтому, когда я и Фролова пробежали мимо квартала, где расселились бывшие жители, мне полетело в спину:
– Подлая тварь!
– Ишь, ряху отъела на нашем корме.
– Ищо и тренируется, сучка!
Я понимала чувства этих людей. Ведь все они потеряли родственников и даже детей. Не имея возможности отомстить истинной причине их горя, хотели отомстить хотя бы мне.
Раньше они не ограничивались просто руганью. Меня пытались даже застрелить, но спецназовцы Пиротова следили за порядком, поэтому у злоумышленников вовремя отобрали оружие.
После этого инцидента спецназовцам пришлось несколько дней лазать по остаткам Брянска, собирая оружие, щедро рассыпанное во время боёв с Самым Древним Злом.
Но общее дело скоро сблизило нас настолько, что теперь мои недруги ограничивались только словесными оскорблениями. Я на них не отвечала. Отвечала кэресса Фролова.
Большую часть её слов я не понимала, вероятно, языковой рулль не передавал на химмель тонкости русских ругательств. Поэтому ответы Фроловой иногда напоминали какие-то заклинания погодных магов из Енавы, те тоже часто использовали устаревшие и непереводимые слова своего языка для сотворения погоды.
Сделав несколько больших кругов по жилому кварталу Нижнего Брянска, мы забежали в торговый центр. Не сбавляя хода, вбежали в магазин спортивных товаров, превращённый в «качалку», как его назвали земляне.
Там мы, разгорячённые бегом, начали работать на тренажёрах: я взялась за штангу, а Фролова – за гантели.
4
Мои занятия по развитию телесной силы имели особую цель.
По приказу Пиротова все голдиварцы должны были пройти обследование у Петра Верховского, брянского лекаря. Земляне опасались, что мы могли принести с собой какую-нибудь смертельную заразу. И слышать не хотели о том, что мы давно и успешно боролись со всеми видами заразы с помощью магии.
Пётр Верховский удивился моей силе и телосложению:
– Оставим в стороне необъяснимый факт того, что голдиварцы физиологически не отличаются от землян. Быть может, и мы, и вы происходим от единого предка… Какой-нибудь магической обезьяны вселенских струн… Вероятно разницу можно найти на генетическом уровне, но у меня нет ни аппаратуры, ни знания для таких исследований. Даже Дьярф, который иногда превращается в полнейшего козла… то есть – в хорта, вполне укладывается в физиологию его земного сверстника, то есть шестнадцатилетнего подростка, ведущего малоподвижный образ жизни. Его козлиную сущность я ещё не изучал, тут требуется опыт ветеринара. Но вы, Бленда Роули, заметно отличаетесь от своих земляков. И от нас. Словно в ваше тело были внесены грубые исправления, поменявшие его сложение.
Я рассказала, что провела целое семилуние в Работном Доме, где в пищу добавляли какие-то волшебные примеси, которые увеличивали силу и размеры тела. Считалось, что сильные труженики дольше держались при сборе отзвуков.
– Когда я вернулась в Химмельблю, – призналась я, – то попыталась с помощью магии восстановить своё прошлое телосложение. Но все ливлинги, которые могли мне помочь, жили в Гофрате и Номасе. А у нас с ними – война. Мне удалось записаться на сеансы одного подозрительного ливлинга, не имевшего документа об окончании хотя бы номасийской школы магии. Этот маг-самоучка якобы превращал толстых старых дам в молодых стройняшек…
– А магия действительно на это способна? – спросил лекарь.
– Магия способна на всё, – ответила я. – Ограничение лишь в способностях мага, а не в струнах.
– Предполагаю, что тот ливлинг оказался шарлатаном?
– Не совсем. В нашем мире даже шарлатаны используют вселенские струны. Ливлинг и в самом деле избавлял тучных людей от двух вещей: аппетита и лишнего подкожного жира. А после подтягивал им обвисшую после волшебного похудания кожу. Он же добавлял в своё лечение немного иллюзии, отчего его пациентам казалось, что они похудели гораздо сильнее, чем это было на самом деле.
– Получается этакое честное шарлатанство, – усмехнулся Пётр Верховский. – В нашем мире это называется «гомеопатией».
– Но этот ливлинг никогда не сталкивался с магией Запертых Земель, – продолжила я. – Поэтому он только с изумлением изучил меня, занёс мои особенности в умобраз и сказал, что будет искать способы помочь мне. Но так и не нашёл до моей отправки на Землю.
– Я не волшебник, – сказал Пётр Верховский, – но, кажется, я знаю, что вам надо делать.
Лекарь рассказал мне о способах немагического изменения тела.
– Я разработаю для вас специальную программу тренировок, – пообещал он. – Вместо того чтобы мечтать о прошлом теле, попробуйте сделать совершенным то тело, которое у вас сейчас. Опять же, я не ясновидящий, но уверен, что вы заметите изменения уже через месяц. И это будет не иллюзия.
Моя жизнь разделилась на три основных занятия: обучение магии у Корта-Ильды и Дьярфа, самостоятельное и тайное ото всех изучение «Летописи Закрытых Семилуний» и длительные тренировки в спортзале. Всё это перемежалось вылазками в Верхний Брянск.
Вместе со мной и кэрессой Фроловой в качалку ходили свободные от дежурства спецназовцы и жители Брянска.
Все эти мускулистые парни и несколько девушек приняли деятельное участие в моём телесном развитии. Одни помогали «качать» нужные группы мышц, а другие, организовав бойцовский ринг, учили меня различным приёмам рукопашного боя. Лимоныч пытался обучить и стрельбе из огнестрела, но быстро прекратил.
– Ты и пушки – несовместимы, – заявил он.
Антон Брулев обучал меня боксу, уверяя, что моим сильным рукам позавидует любой атлет.
Я и Антон каждый день боксировали на ринге. Однажды я пробила его оборону в клинче и провела такой апперкот в подбородок, что парень отлетел спиной к стене.
– Да ты бы запросто могла к нам в спецуру пойти, – сказал он.
Я с тоской поглядела на свои мускулистые руки в боксёрских перчатках:
– Никогда не мечтала о драках. Я хотела заниматься промышленной и сельскохозяйственной магией. Делать косы, лопаты или составлять рулли поручений для крестьянских слоггеров.
– Иногда истинное призвание находит тебя позже, чем временные увлечения, – ответил Антон. – Я, например, не поверишь, хотел стать…
Он замолчал, оглядываясь на двух других спецназовцев, вышедших на ринг.
Приблизившись ко мне, прошептал:
– Я хотел стать танцором. Но вместо этого пришлось валить бородачей в Сирии. А потом крипдеров в Брянске.
6. О воздвижении преград
1
Столовая, в которой кормились бойцы спецназа и послы Химмельблю находилась на первом этаже торгового центра. Жители Брянска жили отдельно. Они работали на полях, на которых росли скудные овощи или ухаживали за хортами и домашней птицей. Света от магической машинерии было недостаточно, для нормального сельского хозяйства, поэтому каждый день один из магов должен был дежурить на полях, разбрасывая дополнительные комки света. А я, припомнив уроки сельскохозяйственной магии, иногда создавала каменных слоггеров, которые помогали людям в работе.
Когда я и кэресса Фролова пришли в столовую, я с бьющимся сердцем поискала Антона взглядом, но не нашла. Это было и облегчением и неприятностью одновременно. Я не знала, что скажу ему, не понимала, зачем вообще говорить с ним о чём-то, но хотела обязательно поговорить.
Клянусь родительским топазом, у меня не было сомнений или фантазий по поводу Антона Брулева. Он мне нравился, я ему тоже. Поэтому нет ничего неожиданного в том, что в момент смертельной опасности, когда вихрь схлопывающегося арбузного поля готов был раздавить нас, мы потянулись друг к другу.
Мы и раньше тянулись друг к другу. Несколько раз. Безо всякой смертельной опасности.
Но нас останавливали внутренние ограничения. Антона, кажется, сдерживал приказ Пиротова не входить в близкие отношения с представителями иного мира. Меня… неохота это признать… меня сдерживало воспоминание о Чардаре.
Призрак моей, сокамерницы, подруги, матери и сестры возникал между мною и Антоном. Я становилась холодна с Антоном, и тогда призрак Чардары, ухмыляясь уголком рта, исчезал, грозя мне напоследок костлявым пальцем.
Вчерашнее чувство, возникшее благодаря арбузному полю, вдруг развеял призрак шрейхини «Футхолских бесов». Она будто бы разрешила мне делать с Антоном всё, что заблагорассудится. При условии, что я вернусь к ней.
Конечно, я вернусь… ведь мне предстоит совершить то, что раньше было под силу только Первомагу – играть планетами Семилуния, словно стен-камнями. Только тс-с-с, даже призраку шрейхини нельзя знать о моих планах!
Матвей, Корта-Ильда и Дьярф, как обычно, сидели втроём за одним столом.
Дьярф и Матвей спорили, кто кого поборет – внеклассовый маг, ливлинг Пятой Отметки, путаник или дракон, достигший пика своей магической силы?
Корта-Ильда листала журнал, посвящённый самоходным каретам Брянска. При этом она прихлёбывала из жестяной банки напиток «кокакола», про который Дьярф сразу сказал, что это, вероятно, какой-то медленно действующий яд и посоветовал избегать его употребления.
2
Я и кэресса Фролова взяли подносы с тарелками еды и сели за соседний столик.
– Ливлинг и дракон не станут драться, – убеждённо сказал Дьярф, продолжая спор. – Кто-то из них обязательно подчинит своей воле другого. Скорее всего – ливлинг подчинит дракона, переняв его образ.
Матвей возразил:
– Но внеклассовый маг сможет применить любую магию, хоть иллюзию, заставив и дракона, и ливлинга поверить в то, что они проиграли битву. Пока они будут одурачены – добьёт их. Потом примется за путаника, который всё ещё будет сворачивать ландшафт в узелок.
– Я мало знаю о внеклассовых, – ответил Дьярф, – кроме того, что они все подвержены безумию.
– И я? – усмехнулся Матвей.
– И ты.
– Допустим. Но как безумие помешает внекласснику использовать любую магию?
Корта-Ильда отложила журнал:
– Матвей, ты говоришь глупости, а стыдно – мне.
– Почему?
– Недостаток базовых знаний, которые получают только в Академии, сказался на твоём понимании работы магических струн.
– Где я не прав?
– Внеклассовый маг применит иллюзию Высшей Отметки только при условии, что он посвятил большую часть времени жизни изучению отзвуков именно этой связки магических струн. Взять, к примеру, тебя, ты уже никогда не сможешь сделать иллюзию хотя бы Третьей Отметки. Даже Вторая будет стоить тебе всех сил.
– Почему?
– Большая часть твоих отзвуков посвящена магической машинерии. Кроме того, ты учился без наставника, то есть тратил свои отзвуки на постижение простейших вещей, которые мы изучили ещё на первом семилунии Академии. Ты бродил в темноте, набивая шишки на мелочах, а мы шли за наставниками, которые освещали путь к магии фонарём своего опыта.
Дьярф язвительно обрадовался поддержке:
– Вот именно! А твоя иллюзия Второй Отметки не устоит ни перед драконом, ни перед ливлингом. Так что это они наваляют тебе, а не ты им. А потом ещё и путаник придавит тебя узелком из реки и холмов.
Корта-Ильда строго посмотрела на Дьярфа:
– За тебя мне тоже стыдно. Ты – самый молодой маг Пятой Отметки в истории. Ты – гений. Но как дурачок начал спорить о ливлингах и драконах. Хотя именно ты должен знать, что… что всех вас забьёт булыжником стен-маг Нулевой Отметки безо всякой магии.
Серьёзность вдруг ушла с лица Корта-Ильды, и она весело рассмеялась, показывая как колотила невидимым булыжником.
Матвей присоединился к её смеху, и только наивный Дьярф воспринял вызов серьёзно: начал горячо убеждать, что ливлинги могут дать отпор стен-магам Сверх-Пятой Отметки. Даже начал приводить какие-то примеры.
– Ой, да ну тебя, – махнула рукой Корта-Ильда и снова углубилась в чтение журнала о брянских хэрри.
Корта-Ильда мне не нравилась. Она была слишком умная, слишком весёлая, слишком живая, если можно так выразиться. То есть она была прекрасной девушкой. Это и раздражало. При этом она иногда говорила с пылкостью, используя поэтические сравнения, как «фонарь опыта».
Даже её короткая причёска, которая так шла ей, раздражала меня. Ведь у меня тоже была короткая причёска, но она делала меня ещё более мужеподобной, тогда как её – стройной, но сильной.
Раздражало и то, что Корта-Ильда-Литтен Лоурри достигла Пятой Отметки ещё в моём возрасте и продолжала расти. И ей всего двадцать пять семилуний. Перед нею вся жизнь для того, чтобы достичь редкого могущества. Наверняка, её статую установят на крыше зала торжеств в Академии Химмельблю. Рядом с великими магами прошлого.
Корта-Ильда была гением стен-магии. Тогда как я застряла на Второй Отметке. Или – если льстить самой себе – без четверти Третьей. Мой талант игры на струнах как бы разделился между двумя мирами. Ускоренное обучение Драгена помогло мне овладеть некоторыми приёмами магии Пятой Отметки, но не помогло понять сущности их работы. А ведь именно равномерное понимание всех отзвуков и возвышало мага.
Я не любила Корта-Ильду, но с удовольствием училась у неё. Мне нужно было любыми способами повысить своё мастерство. Ибо чтение «Летописи Закрытых Семилуний» убедило меня, что для жонглирования лунами, как стен-камнями, требуется достичь хотя бы Четвёртой Отметки. Если я сунусь в практическую кинстен-магию со своими сегодняшними силами, меня попросту разорвёт сила планет. У меня не выдержит сердце, как оно не выдержало у Вьята Донгли, путаника, который попытался поменять ландшафт на расстоянии четырёх флю.
Прожевав еду, я сказала:
– Кэресса Корта-Ильда-Литтен Лоурри, раз наши вылазки в Верхний Брянск временно приостановлены, не продолжить ли нам обучение?
Корта-Ильда вопросительно посмотрела на Дьярфа.
Тот кивнул:
– Я найду время. Заодно научу кэра Сорокина уважать старших. В смысле, старших по Отметке, а не по возрасту. Чтобы больше не возникало дурацких споров.
– Которые, – ухмыльнулся Матвей, – ты и затеваешь.
– Тогда я сообщу вам о времени начала занятий, – сказала Корта-Ильда.
Кэресса Фролова, которая всё это время молча ела и слушала, сказала мне:
– Я всё ещё офигеваю. Вы разговариваете о магии, словно о какой-то ерунде, типа спорта или политики.
После завтрака Фролова отправилась на патрулирование Нижнего Брянска. Спецназовцы регулярно обходили все доступные нам территории, отмечая изменения в ландшафте. Медленное сворачивание пространства остатков города приводило к появлению блуждающих щелей, через которые пробирались крипдеры. Если упустить хотя бы одну особь, она расплодится до двух, потом четырёх, восьми и так далее.
Я осталась в столовой и ждала, но Антона всё не было. Вместо него пришёл Лимоныч и сообщил:
– Антоныч, Блаттыч и Пиротыч собирают доклад по всей этой херне, в которой мы живём. О Первомаге, его чокнутых помощниках Аделле и Хадонке и куполе. А так же список посольства Химмельблю.
– Зачем?
– Если твой фалафель иллюзорный не соврал, и мы покончим с Самым Древним Добром, то пузырь, отрезавший нас от остального мира, будет разбит. Нужно будет как-то объяснить нашим властям, что на самом деле тут произошло.
3
Я вернулась в квартиру, чтобы продолжить изучение «Летописи Закрытых Семилуний». Книга хранила в себе столько скрытых страниц, что казалось, я никогда не прочитаю их все.
На сегодняшний день мне открылось несколько глав:
О воздвижении богообразующей машинерии «леддель» и о размещении его частей посередь струн
Глава раскрылась мне сразу и без усилий, ведь Первомаг в своём умобразе уже показал её раскрытой. Видимо, это и помогало мне видеть другие заколдованные страницы.
Как ни странно, но леддель оказался не сложной для постройки конструкцией. Особенно для таких мастеров магической машинерии, как Матвей и Корта-Ильда.
Выглядел он, как сплетение множества полусфер и колец, складывающихся в одну сферу с трибуной в центре. Нарушая законы материального мира, полусферы пересекали границы друг друга и границы пространства, не разрушая ни сами сферы, ни само пространство. Это явно требовало магии путаников.
Сферы окружены равномерным узором из трубок, по которым необходимо гонять кровь животных с тою периодичностью, с какою бьётся сердце человека.
Вообще-то в чертежах не было указания, что требовалась кровь именно животных. Там было указано что-то вроде «живая кровь живого». То есть только что выпущенная из тела. Надеюсь, что из тела животного. Хотя от ливлингов можно ожидать любой людоедской гадости.
Стен-магия, как обычно, была важнейшим элементом ледделя: кроме того, что полусферы держались на специально заряженных самородках, их украшали пластины из стен-камня с древнехиммельскими символами. Они равномерно приделаны ко всем полусферам и той трибуне, на которую должен взойти человек, управляющий ледделем.
Значение всех символов я ещё не разобрала, но подозревала, что они нанесены ради красоты. Ведь каменные пластины с узорами выглядели намного волшебнее, чем просто каменные пластины.
В заключение этой главы было указано, что братья сделали несколько ледделей, пока не нашли ту форму, при которой богообразующая магическая машинерия начинала работать, захватывая все доступные струны мироздания.
Когда я перенесла чертежи в умобраз и показала их Матвею, он горделиво заявил:
– Всего-то? Да мой Визгливый Ружьеног был сложнее.
Но потом выяснилась главная сложность: все части ледделя должны быть созданы с отзвуками магии того, кого эта машинерия будет превращать обратно из бога в человека.
Когда Самое Древнее Зло отправило нас на поиски чертежей, подразумевалось, что мы будем строить леддель под его присмотром. Превращение Первомага в Самое Древнее Добро помешало этому плану. Ещё больше ему помешали Слюбор Риммель, Аделла Лью и Хадонк Джексон, которые, узнав, что мы собираемся покончить с Самым Древним Добром, объявили нам войну.
К счастью, именно Матвей нашёл выход, предложив использовать те магические предметы, которые создал Первомаг. Для этого мы и совершали набеги на Верхний Брянск, собирая по крупицам всё то, к что окутали отзвуки магии Самого Древнего Добра.
С помощью специального набора заклинаний, созданных Корта-Ильдой и Дьярфом, мы разбивали магические артефакты Первомага, вытягивая из них самое важное, и сливали в «ядра силы». Эти ядра использовались для строительства ледделя.
4
Изучение доступных страниц «Летописи» делали призрачные страницы материальными. Их чтение открывали мне новые бездны премудрости и… новые призрачные страницы! Так я полностью изучила главу:
О воздвижении преград, барьеров, невидимых заслонок и пузырей, а так же о низвержении или размягчении оных
Начальные страницы этой главы помогли мне и Матвею низвергнуть Барьер Хена. Именно она дала надежду на то, что мы сможем снять купол над Брянском.
Ради этого, несколько месяцев тому назад, мы предприняли опасную и длительную вылазку в Верхний Брянск.
Наше появление быстро стало известно Аделле и Хадонку, за нами начали охотиться стаи крипдеров и толпы слоггеров разных видов и степени опасности. Хадонк пытался заманить нас в свои первые, ещё слабые, ландшафтные ловушки. А Слюбор несколько раз раскидывал сети иллюзий, из-за чего мы потеряли одного спецназовца.
Но в те времена наши враги были слабее таких титанов магии, как Корта-Ильда, Дьярф и другие маги посольства, поэтому мы избежали всех опасностей. Да и Матвей тоже неплохо воевал, хотя и тратил много сил на постройку ледделя.
Именно в той битве мы едва не поймали Аделлу. Оборотившись мелким дракончиком, она смело налетела на нас, но угодила в мою каменную сеть. Её спас Слюбор, который на мгновение утащил меня в иллюзию, показав то, чего я больше всего боялась – смерть моих родителей.