Путь Клео

Глава 1. Начало пути

Мерзкий моросящий дождик шёл целый день. От него намокло моё старое потрёпанное платье, а на давно разбитые дырявые ботиночки налипли огромные куски грязи. Капли стекали по спине, заставляя ёжиться и дрожать от промозглой сырости, которая, кажется, впиталась не только в одежду, но и в кожу. Ненавижу такую погоду. Вроде бы и лето ещё, а ощущение, что осень полностью вступила в свои права. И так уже вторую неделю.

Ещё и горло разболелось. Непонятно: то ли я простудилась, то ли это от пения на влажном воздухе. Сегодня петь пришлось долго, пока не насобирали достаточное количество медяков. Обычно в такую погоду люди не по улицам шляются, а по тавернам сидят, потягивая эль или тёплое вино. Но нас в таверны не пускают. Даже в самые дешёвых кабаках не разрешают работать: эти места заняты более удачливыми музыкантами, и нищим, вроде нас, там не место.

В носу засвербило. Остановившись, я громко чихнула. Кажется, действительно простуда. Ох, только бы не слечь. Шарманщик Эгро и так меня ругает весь сезон. Если заболею, однозначно даст под зад коленом. И что потом делать? Лучше не представлять, а то настроение окончательно испортится.

— Эй, Замарашка! Тебя до Дрожи Земли ждать?! — прикрывая своим рваным плащом шарманку, недовольно окликнул меня Эгро. — Не отставай! И если ты ждёшь, что на руках тебя понесу, то сильно ошибаешься! Легче прирезать такую никчёмную девку, чем на себе тащить!

Вообще-то Шарманщик хоть и вредный до ужаса, но не такой уж и злой. Просто постоянно ворчит и ругается. Этому долговязому, с длинными всклокоченными седыми волосами старикану я даже благодарна. Если бы не он, то давно сгинула.

____________________________

Сколько мы с ним вместе? Лет семь точно. А может быть, и восемь. Жизнь на улице заставляет терять счёт времени. Иногда один трудный, полный лишений и голода день равен вечности. Зачем считать года, если не знаешь, доживёшь ли до рассвета?

Когда-то было всё иначе. Были отец и мать. Наш домик, больше похожий на хижину, некоторым мог показаться не самым приятным местом для жизни, но в нём было всегда тепло и уютно. И еда была каждый день. И мамины заботливые руки. И немного грустный, полный любви взгляд отца.

Они не местные. Из подслушанных ночных разговоров, что иногда родители вели шёпотом, думая, что я сплю, узнала, кем были они когда-то. Ещё до моего рождения оба жили вблизи самого Небесного Города. И у обоих во время совершеннолетия проявился Дар. Но как только в их семьи пришли жрецы Всеблагого Защитника и захотели забрать родителей для обучения в Небесный Город, мои будущие родители отказались.

Почему? Я до сих пор не понимаю. Ведь это же такая честь — служить Всеблагому! Тем более учиться в Небесном Городе! Можно было стать очень важными господами! Жрецами! Ешь от пуза, спи на мягких перинах! Да такое счастье любому простому человеку даже в самых сладких снах не снилось!

Но вместо этого родители выбрали лишение Дара и ссылку на самую окраину нашей Священной Монархии. Именно сюда, в город Херст, ссылаются все неблагонадёжные личности, не единожды пойманные за мелкие правонарушения проходимцы и отработавшие свой срок на каторге преступники.

Часто Херст называют не по имени, просто Дырой. Дыра и есть… Но не мне ругать город, в котором случайно встретились родители, полюбили друг друга и родили меня, Клео Замарашку… Точнее, тогда ещё не Замарашку, а Клео Карт.

В тот злополучный день я ушла на побережье собирать выброшенные на берег водоросли. Вонючие, заразы, но если их правильно вымочить и высушить, то потом получается очень вкусный суп. Столб чёрного дыма увидела издалека. Он поднимался к небесам именно в том месте, где стояла наша хижина. Я сразу поняла, что случилась беда, и, бросив тяжёлую корзину, побежала домой. Не успела…

На месте нашей хижины уже были лишь одни красные от жара головешки. И вокруг, на земле множество следов от копыт. Ещё кровь… Две большие лужи. В отчаянье я стала звать родителей. Кричала, надрывая горло, несколько часов. Бегала вдоль кромки моря, пытаясь найти маму и папу. Ничего… Обессиленная, вернулась к останкам хижины и прямо на земле уснула около всё ещё тёплого пепелища. Три дня просидела рядом с ним, но родители так и не появились.

Отчаявшись, стала обследовать сгоревшую хижину, чтобы хоть что-то полезное отыскать. И вдруг случайно наткнулась под толстым слоем пепла на два сильно обугленных трупа.

Я в панике побежала в сторону Херста. Казалось, что зловещие мертвецы преследуют меня и вот-вот схватят своими страшными ручищами.

Очнулась лишь в самом городе. Именно в этот момент и свершилась судьбоносная встреча с Эгро Шарманщиком. Я просто налетела на него, от слёз и страха не видя ничего вокруг.

— Куда прёшь, замарашка?! — гневно воскликнул высоченный седой мужчина в широкополой, видавшей лучшие дни шляпе. — Благодари Всеблагого, что моя шарманка оказалась цела! Иначе бы тебя на месте прибил!

— Дяденька! — заорала я, наплевав на грозный тон. — Там… Там… Там мёртвые! Они за мной гонятся!

— Ещё и умалишённая, — пробурчал старик.

— Я не сумасшедшая, а Клео Карт! Я сама их видела! Прямо в нашем доме! Он сгорел, а там эти!

— Хм… Ты чего? Фамилию до сих пор имеешь?

— Конечно, дяденька! Спрячьте меня, пожалуйста! Мне страшно!

— Слышь, замарашка. Ты давно одна? Ну, я имею в виду: давно на улице живёшь?

— Я не на улице, — пытаясь немного успокоиться, постаралась объясниться я. — У меня мама и папа есть. Только они куда-то делись, а дом… Три дня назад… Сгорел…

— Значит, недавно. Всё с тобой понятно. Смотрю, считать умеешь?

— Конечно! И читать тоже! Мне уже одиннадцать лет! Папа говорил…

— Да забудь теперь про него, — отмахнулся Шарманщик. — Всё, что раньше было, забывай, дурёха. Иначе подохнешь раньше времени. А что грамотная — это хорошо. Значит… Ты петь умеешь?

— Мама говорила, что у меня очень красивый голос.

— Да мамаши любое карканье своих чад за божественную музыку считают. Ну-ка! Спой!

— Зачем? — совсем растерялась я от такого приказа.

— Пой, говорю! Или проваливай!

Почему-то стало жутко остаться одной, поэтому я подчинилась этому странному человеку и тихо запела:

«Славься, наш Всеблагой покровитель,

Защитник земли и опора людей!

Эй! Эй!

Мы души свои отдаём…»

— Ты идиотка? — нахмурился Шарманщик. — На кой мне сдались эти дурацкие гимны? Что-нибудь жалостливое знаешь?

— Про птичку со сломанным крылом?

— Давай про свою птичку.

Я спела пару куплетов песенки, от которой всегда плакала.

— Во! То, что нужно! — уже довольно проговорил мужчина. — А голос действительно неплох. И слух имеется. Пойдём.

— Куда?

— Жрать хочешь?

— Очень, — призналась я. — Три дня только ягоды ела и воду пила.

— Значит, не задавай идиотских вопросов. Кормить просто так тебя никто не станет. В Дыре лишние рты никому не нужны. Так что, если не хочешь подохнуть в канаве, отрабатывай свой кусок хлеба. Сейчас пойдём к Дровяной площади. Я буду играть, а ты петь. Если насобираем денег, покормлю. Ну, а если народу твои завывания не понравятся, то винить можешь только себя.

— А можно просто покушать? Я на людях стесняюсь петь.

— Пошла вон.

Старик с шарманкой развернулся и зашагал прочь. Я немного постояла в растерянности и вдруг опять почувствовала огромный страх. Сама не поняла, как догнала мужчину и пристроилась рядом с ним.

— Правильное решение, — не поворачивая головы, произнёс он. — За жизнь нужно сразу цепляться, пока силы есть. Потом будет поздно. Ты, главное, пой от души! Чтобы любого идиота за нутро схватила песня.

— Я постараюсь.

— Ну-ну… Сейчас и посмотрим, насколько ты бесполезная. Дровяная площадь уже близко. Готовься, замарашка, к своему первому концерту.

2. Знакомство с Башней

Своё первое выступление не забуду никогда. Примостившись у стены, дяденька Эгро поставил на треногу свою шарманку, и под её чуть хрипловатую заунывную мелодию я запела про раненую птичку. Сначала жутко стеснялась, потом стало обидно, что проходящие мимо люди не обращали на меня никакого внимания.

«Я же стараюсь! Я очень хочу есть! Киньте хотя бы монетку! Пожалуйста! Одну маленькую монетку!» — вопила моя душа, но всем было всё равно.

Внезапно чувство голода сменилось иным. Злостью. Я впервые почувствовала её. Конечно, обижалась раньше иногда, но вот так, чтобы захотелось убить — это впервые. Ножа у меня нет, поэтому все свои эмоции вложила в голос. И тут произошло чудо! Народ, замедлив шаг, останавливался, прислушивался к пению. Некоторые швыряли в шляпу Шарманщика медяки, некоторые клали фрукты или недоеденные булочки.

Глядя на последние, я просто захлёбывалась слюной, но всё равно продолжала петь.

— Отлично! — почти добродушно произнёс Шарманщик, как только раненая птичка умерла в последнем куплете. — Что ещё знаешь?

— Мамину колыбельную.

— Не пойдёт. Думай! Вспоминай быстро, а то сейчас эти олухи разбредутся!

— Могу про девочку, что в лесу заблудилась, — вспомнила я ещё одну грустную песню из маминого репертуара.

— Пой. А потом снова про птичку, — приказал Шарманщик и затянул всё ту же самую заунывную мелодию.

Почти час я чередовала эти две песни. А потом закружилась голова, и чуть не потеряла сознание.

— Ладно, для первого раза неплохо. Отдохни немного, но сильно не расслабляйся: день в самом разгаре, — высыпав из своей шляпы в холщовую сумку весь наш заработок, сжалился надо мной новый знакомый и протянул румяную булочку. — Жри маленькими кусочками, а то с непривычки кишки в узел свернутся. Карауль шарманку. Я за молоком схожу. И учти! Если на инструменте хоть одна царапина появится, то не молока дам, а уши отрежу и сожрать их заставлю!

Уши мои в тот день, впрочем, как и во все последующие, остались целы. Зато первый раз в своей жизни я почувствовала, как от постоянного пения болят натруженные связки. И ещё возненавидела обе мамины песни, так как за день повторила каждую раз по двадцать точно.

— Пойдём, — уже под вечер, перестав крутить ручку своего музыкального ящика, обрадовал меня Эгро. — Нужно успеть, пока ещё не стемнело.

— Куда?

— Во дворец Всеблагого, — хмыкнул мужчина.

— Правда? — наивно удивилась я.

— Конечно, нет, замарашка! Но крыша над головой будет. Или спать на улице предпочитаешь?

— Нет, дяденька. И… Я не замарашка, а Клео Карт.

— Забудь про фамилию, не под мамкиной юбкой прячешься. Тут у нас иные правила. Ладно, будешь Клео Замарашка. Тебе подходит.

— Не замарашка я!

— А кто ещё? — удивился Шарманщик. — Ты свою рожу видела? Вся в саже. Да и остальное не лучше. Но это хорошо. Даже меня на слезу прошибает вид такого заморыша.

— У нас дом сгорел, — попыталась оправдаться я. — Вот у него и испачкалась.

— Бывает. Но образ хорош. Нужно будет его использовать. Всё. Хватит болтать. И запомни! Я тебе никакой не «дяденька». Либо зовёшь Шарманщиком, либо господином Эгром. Поняла?

— Да…

— Ну, хоть тут без лишних вопросов обошлось, — вздохнул мужчина, закидывая на спину свой музыкальный ящик. — Пойдём, Замарашка, знакомиться с новой семьёй. Надеюсь, сразу сильно не побьют.

Мы вышли за город и двинулись по тропинке к холму, на котором стояла полуразвалившаяся сторожевая башня. Уже почти подойдя к ней, я в нерешительности остановилась и уставилась взглядом на доску, перекинутую через узкую, но очень глубокую расщелину в земле.

— Чего бараном застыла? — недовольно поинтересовался Эгро Шарманщик.

— Дяденька… А мы по этой палке пойдём? Я высоты боюсь.

И моментально мне прилетела лёгкая затрещина.

— Ещё раз назовёшь «дяденькой», без ужина останешься! Боишься? Вали на все четыре стороны!

— А если я упаду?

— Значит, на одного кривоногого едока меньше станет.

Больше не говоря ни слова, Шарманщик встал на с виду хлипкую доску и уверенным шагом перешёл на другую сторону жуткой расщелины. Я же… С молитвами, обращёнными к Всеблагому Защитнику, последовала за стариком. Сейчас смешно вспоминать, но тогда, в первый раз пройдя эти десять шагов, чуть не умерла от страха.

— Вот и молодец, — буркнул Шарманщик, как только я оказалась рядом с ним, вся мокрая от напряжения. — Инстинкт самосохранения есть.

— Чего храню? — не поняла я странной фразы.

— Не совсем дура, говорю. Не боись. Потом легче будет. Теперь запоминай, как мост за собой убирать. Кто последний приходит, тот это и делает. И не дай Всеблагой, забудешь, то уже не я тебя, а другие отметелят!

— За что?

— За то, что жизнями их рискуешь.

Поставив шарманку на землю, Эгро стал производить странные манипуляции с доской. Он приподнял ближний к нам конец импровизированного моста и опустил на небольшой выступ в расщелине.

— Кто первым утром в город отправляется, тот ставит доску на место, — пояснил он.

— А зачем вы её убираете?

— Затем, Замарашка, чтобы ночью нежданные гости не заявились.

— Это кто?

— Достала со своими вопросами, — уже привычно буркнул Шарманщик. — Это те, кого и днём опасаться надо.

— А почему они днём прийти к вам не могут?

— К НАМ, Замарашка! Теперь это и твой дом тоже. Потому что есть договорённость: пока все на деле, в убежищах никакой войны устраивать нельзя. Только если в самом Херсте, да и то по поводу… И без повода тоже можно, если уверен в своих силах. Иначе легко не только зубов недосчитаешься, но и башки тоже. Чужаков у нас бьют жестоко… Кстати! За следующий вопрос оставлю без ужина! Всё, что нужно знать, у ребят поспрашивай. А то от тебя голова уже болит.

Мы прошли в разрушенную башню. Эгро огляделся по сторонам, потом крикнул: «Свои!». Тут же приподнялся замаскированный под трухлявые доски лючок, и мы спустились по деревянной лестнице в подземелье. Нас встретил с факелом в руках худой оборванный парень лет пятнадцати.

— Шарманщик, — угрюмо спросил он. — Ты кого это опять из города притащил?

— Знакомься, Дрын. Новая певунья заместо Шальной. Это Замарашка. Покажи ей наше житьё-бытьё, а то мне эта девка уже надоела.

Дяденька Эгро ушёл куда-то в темноту, а я отправилась по старому затхлому подземелью вслед за насупленным молчаливым Дрыном.

— А почему тебя Дрыном зовут? — не выдержав, поинтересовалась у своего провожатого.

— Зовут меня Симом. А прозвище получил, потому что один против Портовых дрыном отбивался. Тогда меня Шарманщик здорово выручил и к себе в семью взял. Ты не смотри, что он вечно жизнью недовольный. Без него мало кто из наших выжил бы. Либо под Дрожь Земли неосвящёнными попали бы, либо просто от голода на улице передохли. И ты слушайся Шарманщика! Делай всё, что он велит. Ну и с нами, Старшими, не спорь.

— Хорошо. А куда делась бывшая певунья… Шальная, кажется?

— Леська выросла и ушла. Совершеннолетние все уходят. Тут им не место.

— А …

Задать новый вопрос я не успела. Мы зашли в относительно просторную пещеру, в которой на меня сразу уставилась пара дюжин детских подозрительных глаз.

— Чего вылупились? — явно подражая дяденьке Эгро, суровым командирским голосом произнёс Сим Дрын. — Новенькая у нас. Теперь с Шарманщиком зашибать деньгу будет.

_________________________

Семь или восемь лет прошло с тех пор? Неважно. Теперь развалины старой башни и обрушившийся под ней подземный ход стали для меня настоящим и единственным домом. Давно повзрослел и ушёл Сим Дрын. Не только он. От прошлой семьи осталось всего лишь парочка ребят. Остальные — новенькие, а я теперь Старшая в нашей беспризорной семье. Скоро наступит и мой черёд уходить…

Очень хочется остаться, но через месяц случится Дрожь Земли. В первый день осени тёмные силы Нижнего мира пытаются вырваться на поверхность, но Всеблагой Защитник не даёт им этого сделать. Несколько часов идёт незримый бой, в котором каждый раз побеждает Всеблагой. Тёмные силы опять прячутся под землёй и до следующей осени копят свои силы.

Беда в том, что во время этого божественного боя погибают все неосвящённые люди, попадая под чары Тёмных сил. Поэтому за неделю до Дрожи Земли в храмы выстраиваются длинные очереди. Но жрецы дают спасительное благословение Всеблагого не бесплатно. Двадцать медяков стоит освящение ребёнка и золотой для взрослого. И если для всех несовершеннолетних мы ещё можем за год насобирать денег, то взрослых просто не потянем.

После этой Дрожи Земли я тоже уйду. Сразу. Так у меня появится возможность хоть как-то устроиться в жизни и накопить до следующего Освящения.

— Да сколько же можно под дождём столбом стоять?! Ты оглохла, Замарашка?! Перестань мечтать! — уже в ярости заорал Шарманщик, отвлекая меня от внезапно нахлынувших воспоминаний.

Вздрогнув, я пришла в себя и по скользкой от влаги доске быстро перебралась через расщелину. Старик прав. Не самое подходящие место и время для раздумий. Скоро ночь, а Младшие ещё не кормлены. Интересно, какую добычу они принесли из Херста? И все ли целы?

3. Решение Эгро Шарманщика

Спустившись в подземелье, облегчённо выдохнула. Сегодня все целы. Лишь у шкодливого, вечно попадающего в неприятности Рута Чумы приличный фингал под глазом. Привычная картина. Чума в свои двенадцать лет не пропустит ни одной драки даже с более старшими по возрасту противниками.

— Чума? Что на этот раз случилось? Нам стоит беспокоиться, когда пойдём в город?

— Всё нормаль, Клео, — важно ответил парень, «героически» вытерев нос рукавом грязной рубахи. — В своём праве был. Стащил на рынке целый окорок! Прикинь, Замарашка, мясник даже не заметил!

— Прикинула. Хорошо, что не попался. У мясников разговор короткий, могут и покалечить.

— Во! А центровые пацаны увидели и захотели отнять добычу. Трое на одного получилось, и не я первый начал. Кароч, мясо отстоял. Правда, теперь его отбивать не нужно, так как хорошо отбилось об головы этих слабаков. Так что никаких претензий Центровые мне предъявить не смогут.

— А что они делали на окраине?

— Ну… — замялся Чума. — Это я был не совсем на своей территории.

— То есть ты промышлял на районе Центровых?! И говоришь, что всё нормально?! — начала закипать я, понимая, что скоро может начаться очередная война между малолетними бандами.

— Имел право, — заступился за Рута наш второй Старший, Лех Кривой. — Центровые позавчера у нас засветились. Какого-то пьяницу обшмонали. Так что, считай, должок отдали.

— Тогда другое дело, — согласилась я. — Только надо всё равно Шарманщику сказать. Он должен быть в курсе, на случай, если Смотрящие за городом его к себе вызовут. Эти гниды из центра любят жаловаться им по любому поводу.

— А мы с Курносой тыкву нашли! Огромную! — похвасталась восьмилетняя Ая Бантик. — Еле из деревни дотащили! Руки до сих пор болят.

Тут же загалдел и остальной молодняк, начавший хвастаться своим «уловом» за день. Лишь ребята постарше молчали, давно взяв за правило не болтать, если не спрашивают. Жизнь на улице приучает следить за своими словами… И за чужими тоже.

Выслушав про все подвиги, мы с Лехом рассортировали добычу. Продукты и нужные в хозяйстве вещи оставили, а семнадцать медных монет понесли в каморку Шарманщика.

Эгро сидел за столом и задумчиво пялился на разобранную шарманку.

— Опять третья трубка барахлит? — со знанием дела поинтересовался Кривой, которого в последнее время Эгро серьёзно натаскивал во владении музыкальным инструментом.

— Да, — кивнул старик. — Совсем прогнила. Нужно идти к лудильщикам, но они за такую работу много денег сдерут. Одни убытки. А скоро Дрожь Земли… Ох и плохой у нас год… Сколько сегодня заработали?

— Семнадцать монет.

— Мало. Мы с Замарашкой тоже не ахти напели. Совсем обнищал народец. Видать, Старшие, пришла пора с вами серьёзно поговорить. Садитесь.

Очень неожиданное приглашение. Обычно Шарманщик с ворчанием забирал деньги, обзывал всех бездельниками и выгонял прочь. Но сегодня он сам на себя не был похож.

— Клео, Лех… — тяжело вздохнув, после небольшой паузы начал старик. — Ситуация у нас складывается печальная. Заработки на районе упали сильно, а Смотрящие в этом году подняли плату вдвое.

— Вдвое?! — возмущённо воскликнул Кривой. — Да это же грабёж! Получается, что из двадцати монет у нас только шесть останется! А ведь не только бандитам платить надо, но и стражникам! В лучшем случае на кармане три монеты оставим!

— Стражники тоже подняли свои ценники. Так что из двадцати монет всего одна нашей будет. И по всему получается, что в первый день осени мы не сможем оплатить храмовникам за Освящение. Хоть из кожи вон вылезем, но не успеем набрать нужную сумму. Понимаете, что это значит?

— Понимаем… — непослушными от волнения губами произнесла я. — И сколько наших погибнет во время Дрожи Земли?

— Пятеро. Если повезёт, то четверо.

— Кого хочешь отдать Тёмным силам? — глухо поинтересовался Лех. — Если что, то я… Я готов, чтобы за меня ты не платил. Только Клео не трогай. Пусть хоть один Старший останется, а то наши придурки по неопытности в беду вляпаются однозначно.

— Не говори ерунды, Кривой! — жёстко отбрил его Шарманщик. — Ты нужен здесь!

— Правильно, — кивнула я. — Лех у нас боец знатный и не дурак. А девочку-певицу ты себе в любом случае скоро подбирать будешь. По мне, уже пора начинать. Я, к сожалению, выросла, поэтому вызываю у мужиков не жалость, а иные желания. Помнишь, как на прошлой неделе отбивал меня у пьяного ублюдка, пытающегося затащить в подворотню и поиметь?

— Ну, вообще-то, — усмехнулся Шарманщик, — я тебя оттаскивал, чтобы не убила идиота. Ты ж ему не только лицо расцарапала, но и всё «достоинство» отбила. Но да. Менять тебя надо срочно. Мои силы уже не те, а ты сама против компании ничего сделать не сможешь. Если только ножом пырнуть и после этого загреметь в тюрьму.

— Ну и пырну! В своём праве!

— Дура. Мы не имеем прав. Никаких. Совсем. Нас можно ограбить, изнасиловать, избить или даже убить. Стража только ухмыльнётся и скажет, что Херст стал лишь чище от всякого сброда.

— Верно, — моментально сдулась я. — Скольких уже на улице навсегда потеряли… Я каждый раз вечером, возвращаясь в Башню, жду страшных вестей. Наверное, как ты, Шарманщик, никогда к этому не привыкну.

— А кто тебе сказал, Клео, что я привык?- удивлённо посмотрел на меня Эгро. — Каждый погибший для меня был частью семьи. Пусть и такой ублюдочной, но единственной. И хотя демонстративно от горя не рву волосы на голове, но сердце плачет кровавыми слезами. За тридцать восемь лет пришлось проводить к Всеблагому многих, но всех, кто не дожил до совершеннолетия, помню поимённо.

Только если я начну вести себя эмоционально, как ваше стадо неразумное, то какой я Главный? Запомните на будущее оба: лидер не может проявлять слабость, иначе все начнут паниковать. Ведите себя жёстко, решительно. Даже если будете падать в пропасть, сделайте вид, что всё так и должно быть.

И чтобы сплотить малолетних придурков, нельзя использовать пряник. От него дети становятся слишком мягкотелыми. Улицы Херста подобного не прощают. Только палкой по хребтине можно приучить противостоять ударам судьбы! Понимаю, что жестоко звучит, но мы тут не живём, а выживаем. Знаете, как я сам попал в нашу Башню?

— Как? — хором спросили мы с Лехом.

— Это было почти сорок лет назад. У подножия самого Небесного Города жил паренёк Эгро Олес. Неплохо, кстати, жил. Семья зажиточная была. Я даже учился на музыканта. Все преподаватели говорили, что вскоре моя игра на клавесине покорит богему Небесного Города…

Этого не произошло. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, случилось страшное. Не знаю, кто донёс, но у моих родителей нашли какой-то памфлет на храмовников. Страшное преступление! Родители сгинули на каторге, а я, благодаря несовершеннолетию, остался жив. Просто сослали в Херст. В вонючем трюме вместе со скотом привезли в Дыру и выкинули на пристани. Дальше делай, что хочешь.