По следам чёрной маски

© Александра Лахтинен, 2025

© Наталья Плешкова, иллюстрации и обложка, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «Самокат», 2025

Папе

За сто лет до этой истории, или Пролог

В рваном кафтане и съехавшей на лоб вязаной шапке бог грома и молнии Нга́и продирался сквозь густой ельник. До пещеры оставалось совсем немного, однако богиня леса Аяттара делала всё, чтобы он туда не добрался. Шаг вперёд – из-под земли вылезает новая ель, колючие лапы будто нарочно метят в глаза. Ещё два шага – до самой земли сгибается высокая сосна, за пушистой верхушкой не видно ни тропы, ни просвета. Сначала Нгаи слышал лишь смех, а вскоре на всю округу загремел голос богини:

«Только бы добраться до пещеры брата, – молился про себя Нгаи. – Мне нужна волшебная печь Укко!» Он продолжал двигаться вперёд, отбиваясь от веток и перепрыгивая через змеящиеся корни, – прочь от рассерженной хозяйки северных лесов, любовь которой он отверг.

– Отпусти меня, Аяттара! – закричал Нгаи. – Я никогда не женюсь на тебе! Я хочу домой!

В просвете елей показалась каменная дверь пещеры. Наконец-то он будет в безопасности!

Нгаи остановился.

– Чем-чем? – Он опасливо дотронулся до щеки. На лице у него была деревянная маска! Нгаи глянул на свои руки и увидел сухие ветки. Пронзительно крича, несчастный бросился в еловые лапы, но ноги уже не повиновались ему.

Лес вокруг ходил ходуном. Руки Нгаи обломились под натиском хлеставших его веток живых деревьев. Он дрожал, ведь шапки уже не было, а клочья кафтана остались далеко позади на кустах. Нгаи совершил отчаянный рывок и в последний раз оттолкнулся от земли ногами – ноги на лету превратились в сухие коряги и с хрустом отпали.

А в это время Укко, бог грома и молнии и старший брат Нгаи, колдовал у себя в пещере над картофельной запеканкой, напоминавшей карту Финляндии. Сегодня он закрывал верхнюю, северную часть запеканки снежным сыром, а южную половину щедро поливал растительным маслом, продлевая дожди. Главное – не забрызгать левую сторону, Остроботнию, ведь он обещал брату, что здесь будет тёплая сухая погода.

Поглядывая на пламя в волшебной печи, Укко вспоминал, как в детстве семеро братьев-богов грома и молнии выбирали части света, где они будут управлять погодой. Самый младший предпочёл тёплые края, обосновался в Африке и стал называться на местный лад – Нгаи. Самый старший, Укко, всегда любил прохладу родной страны Бореалис и потому остался в финской провинции Остроботнии – в деревне Лиеске, что у подножия горы И́вари. Остальные разбрелись по разным континентам, и каждый получил от отца кулинарную книгу и набор волшебных специй. Братья частенько навещали друг друга, однако мерзлявый Нгаи не очень-то рвался в Финляндию. Укко пообещал ему ясный солнечный ноябрь, только тогда брат согласился отпраздновать свой день рождения у него в гостях.

Визит Нгаи растянулся на месяц, ведь здесь, в Лиеске, прошло их детство и жили старые друзья. Укко пришлось как следует постараться, изобретая «летний» вариант запеканки в декабре. Каждый день братьев начинался с прогулки, которая плавно перетекала в пикник на берегу реки Виллийоки, а затем в долгие вечерние посиделки у камина в старом бревенчатом доме их отца. Послушать истории о далёкой Африке приходили и местные жители, и волшебные существа со всей округи: лесные девы, лешие, гномы, водяные и русалки. Душой компании, конечно, был Нгаи – неотразимый Всеафриканский король, как он сам себя именовал. Он расхваливал своё королевство, где каждый день – праздник и где живут самые счастливые подданные самого умного и самого красивого правителя на свете. Именно тогда, в один из таких вечеров, на него засмотрелась подруга Укко, лесная царица Аяттара, – и сразу влюбилась. Не теряя ни минуты, страстная богиня призналась, что её сердце отныне принадлежит ему, и потребовала на ней жениться. В ответ Нгаи лишь расхохотался:

– Чтобы я променял мою жаркую красочную Африку на край снегов и унылых холодных лесов? И вместо тёплого моря вокруг были бы стылые озёра и ледяная речка? Да здесь, поди, даже барышни… как это… отмороженные!

Надо ли говорить, что Аяттара не на шутку рассердилась, услышав такую отповедь. В гневе она обрушила на братьев пару крепких берёз и поклялась отомстить грубияну. Опасаясь, что могущественная богиня накажет Нгаи каким-нибудь особенно изощрённым образом, Укко больше не разрешал брату бродить по лиескинским лесам в одиночку.

…Вот только сегодня печка что-то раскапризничалась, и Укко провозился с ней всё утро. Заскучавший Нгаи отправился на прогулку один, пообещав вести себя вежливо с «местными барышнями». Внезапно Укко вскинулся, прислушался: из леса донеслись треск и грохот, потом пронзительный крик. Распахнув входную дверь, он высунулся наружу.

– Это кто там в лесу безобразничает? Аяттара, ты, что ли? – взревел он.

В этот момент – доньк! – что-то стукнулось о дверной косяк и отскочило ему на ногу. Укко наклонился и увидел чёрную деревянную маску с золотыми бусинами-ноздрями и с жемчужиной во лбу.

– Помоги… огонь… мне нужна печь, я хочу домой… Аяттара заколдовала меня… Сто лет… – хрипела маска голосом Нгаи.

– Нгаи, это ты? – прошептал Укко, поднимая маску и вглядываясь в прорези, сквозь которые блестели глаза брата. – Что же она с тобой сделала? – Укко перенёс брата-маску в печь. – Заколдовала? На сто лет? Ну погоди, я до тебя ещё доберусь! – Вне себя от ярости бог грома и молнии выскочил наружу. – Аяттара, ау-у-у! А через сто лет? Как снять проклятие через сто лет?

В верхушках сосен показалось искажённое злобой лицо Аяттары. Она продолжала бушевать, поднимая из-под земли всё новые деревья, выворачивая на поверхность корни и коряги, выкатывая камни на тропинки.

– Морошка? Да где же он возьмёт её в Африке? – Укко бросился обратно в пещеру. Печь весело потрескивала поленьями, но в ней уже не было маски. – Морошка! Через сто лет! Я пришлю тебе, слышишь? Через печи, мою и твою, долетит к тебе в Африку от меня морошка-а-а! – Укко чуть ли не влез в печь, надеясь, что брат услышит его.

Голос умолк, Аяттара исчезла. В тот же миг всё кругом стихло. Застыли деревья, поникли ветви, замерли коряги, оцепенела хвоя. С верхушек сосен на склоны горы Ивари побежали потоки прозрачной воды. То был не ледяной ноябрьский ливень, не майская гроза, не тёплый августовский дождик, какие умели вызывать все боги грома и молнии. То были горькие слёзы Аяттары, отвергнутой младшим братом Укко – богом Нгаи.

Глава 1, которая напомнит читателю, кто живёт в Лиеске

Благодаря богу грома и молнии Рождество в Финляндии в этом году обещало быть образцовым. С начала декабря провинция Остроботния, в глубине которой находится деревня Лиеска, уже утопала в сугробах. Лес в окрестностях горы Ивари морозно хрустел, а речка Виллийоки вместе со своими обитателями погрузилась в зимнюю дремоту. Грандиозное северное сияние, которое жители деревни запустили с помощью сиятеля, впервые за десять лет озарило Лиеску. Это была потрясающая картина! На крылечках и в окошках домов сверкали новогодние лампочки, тёмно-синие ели искрились снегом, будто присыпанные бриллиантовой крошкой, а небо переливалось разноцветными волнами. «Настоящая рождественская сказка! Не где-нибудь в Лапландии, а в нашей Лиеске!» – ликовали жители. Вот теперь деревню можно по праву именовать столицей страны Бореалис, потому что здесь зажигаются самые красивые сияния! И живёт бог, творящий погоду на всём Севере.

Даже когда спустя три дня после этого знаменательного события крепкий мороз неожиданно сменился оттепелью, никто из обитателей деревни не расстроился: снега по-прежнему было предостаточно. Мастифу Рафу и лосю Гарри пришлось изрядно попотеть, чтобы откопать дорожку к дому белки Марьятты и расчистить крыльцо. Сделать это нужно было во что бы то ни стало, ведь, как заметила ехидная ворона Ритва, сияние сиянием, а блины – по расписанию!

А как раз сегодня, за два дня до Рождества, согласно строгому еженедельному графику, наступил день блинов. Первым в гостиной Марьятты появился Раф. Во время уборки мокрого снега у него снова прихватило спину, и он сразу устремился к дивану. Вслед за ним в прихожую ввалился Гарри, и живущая в настенных часах кукушка Гунилла немедленно встревожилась, как и всегда, когда у белки гостил неуклюжий лось с огромными рогами.

– Что-то блинами не пахнет… – разочарованно заметил мастиф, принюхиваясь к запахам из кухни. – Да и варенья не видать! Похоже, у хозяйки запасы иссякли… А что ты там жуёшь, Гарри? – Раф приподнялся с дивана и тут же со стоном рухнул обратно.

– Что жую… Подснежник, если не ошибаюсь. Кажется. Марьятта научилась цветы на зиму консервировать. – Лось мусолил стебелёк, роняя на пол белые лепесточки.

– Мур-р-р… в самом деле… тут целый букет настоящих весенних цветов! – В гостиную вошла чёрная кошка Элеонора в длинном платье и с вуалью на мордочке. Приветственно махнув всем лапой, она вспрыгнула на подоконник, где стояла хрустальная ваза с букетом подснежников и примул.

– Ка-ар-р! С утра во рту ни маковой росиночки! Вся в трудах да заботах, денно и нощно, в снег и дождь несмышлёнышам зубы сверлю-сверлю… тьфу ты, лечу-лечу! – На спину мастифу шмякнулась ворона Ритва. Раф крякнул и покорно замер. Вслед за вороной в гостиную вбежали, оставляя мокрые следы, фазанчики – Титта и её младший брат Олли. Ровно в полдень, когда Гунилла прокуковала двенадцать раз, все расселись за столом.

– Одну минуточку, дорогие! Вы, как обычно, очень пунктуальны, но гости ещё не в полном сборе! – Из кухни выскочила белка Марьятта, в лапах у которой дымился глиняный горшок размером с неё саму. – А ты, Раф, не волнуйся, голодным никто не останется. Сегодня у нас вместо блинов традиционная рисовая каша с киселём. Ведь послезавтра Рождество… хотя мои подснежники не вполне с этим согласны.

Все разом посмотрели на вазу с цветами. На фоне декабрьского пейзажа за окном живые цветы и правда смотрелись очень странно.

Хозяйка уже раскладывала кашу по плошкам, Элеонора поливала её густым сливовым киселём из кастрюльки – можно было приступать к трапезе.

– А кого здесь не хватает? – Пугливый Олли на всякий случай выбрал место поближе к окну, откуда хорошо просматривался двор. – Мы вроде все…

Фазанчик не успел договорить, как входная дверь с треском распахнулась и в гостиную прошествовала мутно-зелёная лошадь с длинным изумрудным хвостом. Копыта её были обуты в чёрные ракушки, а с гривы капала вода. Лошадь церемонно поклонилась хозяйке дома, после чего остановилась возле обеденного стола и забулькала. Через несколько секунд её сменило нечто бесформенное, напоминавшее лягушку с жёлтыми глазами. Лапы существа были по-прежнему обуты в ракушки.

– Накс, Никси, Нёкк… – залопотал Олли, перечисляя все имена водяного, которые, как он помнил, нужно было обязательно назвать, чтобы тебя не утащили на дно.

– О-ля-ля! Месье Накс собственной персо-оной! – без особого удовольствия протянула Элеонора. Пару недель назад водяной напросился к ней в гости «полистать кое-какие книжки» и сразу же оккупировал чугунную ванну.

– Двумя персонами, если быть точнее! По эдаким сугробам практичнее быть лошадью, но, если хотите, могу составить компанию прекрасным дамам и обратиться в русалку… – Водяной снова забулькал, однако его перевоплощение было прервано Марьяттой:

– Никаких русалок в моём доме! Да уж, наша деревня всё ещё наводнена разнообразной нечистью… И это несмотря на самое грандиозное и самое усыпляющее северное сияние, на какое способна лиса из рода Бореалис… и сиятель – наш перпетуум-авроре! Проходи к столу, Накс, каши на всех хватит. Только, пожалуйста, постарайся не капать слизью на мой ковёр.

Накс кивнул и, проклацав ракушками через гостиную, растёкся на свободном стуле между фазанчиками.

– Так кого же мы всё ещё ждём? – спросил Раф. По старой полицейской привычке он уже дважды пересчитал и пристально осмотрел всех собравшихся. – Неужто лиса Аврора наконец пробудилась? А, Гарри?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.