КНИГА 4. Горлинка Хольмгарда
- -
- 100%
- +
- В наших амбарах кое-что осталось, - отозвался Синеус без воодушевления. – Должно хватить на какое-то время.
- На какое-то время, может, и хватит. А что потом? - насладившись глотком своего излюбленного напитка, Умила уставила на сына взгляд проницательных очей. Она умела получать удовольствие от жизни даже тогда, когда мир рушился на ее глазах. – Что бы ты сделал на его месте первым делом, если б планировал осаду?
- Ну я не знаю…- задумался Синеус, почесав затылок. – Наверное, поджог бы поля…Отобрал бы скот у жителей…Лишил бы осажденный город возможности восполнить запасы еды и воды…
- Будь уверен, он поступит так же. Тем паче наше поместье – это не какой-то укрепленный каменный замок. И оно падет быстро, коль скоро враг окажется упорен и не отступится сразу.
- И что же делать, матушка? - Синеус нередко обращался за советом к своей мудрой родительнице, мнение которой было непререкаемым для него. А самое главное – она всегда знала, как следует поступать.
- Сперва мы должны разумно распорядиться тем, что у нас наличествует…- рассудила Умила, поставив опустевшую чашку на подоконник. Раздумья окончены. Пришло время принятия решений. - Ты еще не оповестил людей о том, что движется враг?
- Пока не успел, сейчас сделаю, - Синеус уже хотел бежать на улицу, но был остановлен.
- Обожди, этого не нужно. Как ты сам сказал, у наших землеробов нечего брать. Даже если они не успеют спрятать то, что у них есть – это не столь уж мощное обеспечение сил Эйрика. А вот лишние рты нам здесь не нужны. Прознав, что скоро здесь будут дружины викингов, они могут устремиться сюда, чтобы укрыться. Нам такого не надобно.
- Скоро они узнают о нападении и все равно прибегут сюда, - предупредил Синеус.
- Пущай не тратят силы понапрасну. Прикажи закрыть ворота. А страже разреши пускать только тех, кто сможет оказаться полезен для обороны нашей твердыни, - распорядилась Умила, сохраняющая поразительное хладнокровие. По натуре она могла быть чаще вспыльчивой и эмоциональной, но сегодня понимала, что сын ищет у нее поддержки. Нельзя ей терять присутствия духа. - Отсюда из поместья вышвырни всех, кто не умеет сражаться. Пусть возвращаются в деревни. И вот еще что…Мы не знаем, сколько продлится осада…Необходимо также пополнить запасы питьевой воды: наш колодец может не справиться с тем, что нам предстоит. Жаль, не успели убрать с полей просо…Оно хорошо хранится. Ну, тогда пусть солят мясо. Мы встретим Эйрика и его дружины достойным сопротивлением.
- Матушка, они не смогут штурмовать нас годами, это не в духе викингов, - предрек Синеус.
- Сын, ну откуда мы знаем, как получится? А вдруг они, допустим, будут действовать сообща с нашими врагами, у которых есть осадные орудия и терпение? Не нужно делать скоропалительных прогнозов. Следует готовиться к худшему.
- Ладно, пойду готовиться к худшему…- Синеус был уже в дверях.
- Сын, и еще кое-что…- остановила Умила Синеуса на пороге. – Тебе следует отвести несколько кораблей в сторону от берега, чтобы их было не видно врагу.
- Надеюсь, до этого не дойдет…- Синеус понял для чего сия предосторожность.
- Если до этого дойдет, то нужно уже сейчас позаботиться о том, чтобы наша семья могла покинуть осажденное поместье…- Умила всегда учила своих сыновей видеть не только победу, но и помнить о возможном поражении и быть готовым к нему. Тогда это уже не поражение, а превратности судьбы.
Синеус не стал возражать. Утвердительно кивнув матери, он скорым шагом двинулся на улицу, где вовсю шли приготовления к обороне. Правитель очень торопился: было необходимо собрать дружину и посовещаться, обдумав военную тактику. В первую очередь на высокие деревянные башни будет нужно расставить часовых, а также вооружить луками всех, кто умеет стрелять более или менее далеко.
- Есть дурные новости, господин…- уже на улице сообщил Синеусу слуга. – Ручей, кажется, отравлен. Вероятно, в него бросили трупы выше по течению.
- Понятно…- Синеус старался сохранять спокойствие. – Льёт! - позвал Синеус своего верного сподвижника. - Повесьте на воротах щит – пусть враг видит, что мы готовы к любому штурму и не собираемся сдаваться.
- Увидев укрепленное поместье, они уйдут, - не сомневался Льёт, который помогал подготовить оборону. Не в духе викингов осаждать что-либо: их добыча должна быть легкой и доставаться быстро.
- Как бы там ни было, пущай видят, что им не удалось застать нас врасплох, - Синеус не стал спорить с очевидной истиной, хотя после слов Умилы уже и сам сомневался. - Пусть наши воины будут готовы занять барбакан по команде и с копьями и мечами в руках защищать ворота, как только появится враг…- Синеус с сожалением оглядел некрепкие деревянные башенки возле ворот – самого слабого места в его деревянной крепости.
- Синеус, я еле нашла тебя! – Трюд повисла на руке правителя в тот момент, когда подготовки шли полным ходом. – Меня отравили, наш ребенок…Ефанда отравила меня!
- Уйди, не до тебя! - гаркнул Синеус, который и правда был слишком занят. Да и вообще, он не относился к тем мужчинам, которые жаждут получить своих наследников.
****
Холодный ветер угрюмо завывал, словно пророчествуя беду. Тепло одетая Умила стояла на улице возле высокой трехэтажной башни, расположенной в самом центре поместья. Башня эта была деревянная, на первом этаже не имелось ни дверей, ни окон – чтобы враг не смог пробраться в этот последний форпост защитников Дорестадта.
- Дщери мои, я созвала вас потому, что когда придет беда, вы должны будете знать, как поступать, - обратилась Умила к Ефанде и Уме. - Это бергфрид - главная цитадель нашего замка, скажем так. Наш собственный донжон, подобный крепости Карла Лысого, - Умила любила приукрасить положение вещей. - Внутри имеется колодец с водой, оружейная комната и амбар. Попасть внутрь башни можно через мост, который спрятан от глаз, но вы должны помнить, где он находится, - Умила указала в сторону сооружения, напоминающего деревянную горку, и умело замаскированную зарослями. Лесенка эта шла с земли и доходила до второго этажа, где, собственно, и располагался вход в башню. - Имейте в виду, если враг прорвется в поместье, то этот мост будет разрушен нами почти сразу. Посему вы должны успеть первыми забежать в укрытие. Вы возьмете с собой только самое необходимое, поскольку внутри этого нежилого столпа очень тесно, и там будет много людей – оборонителей нашей крепости.
- Матушка, Синеус сказал, что викинги обычно не штурмуют фортов, - возразила Ума, поглаживая хорька, трясущегося на ее руках. Предостережения Умилы казались ей излишними.
- Обычно не штурмуют. Но в этот раз может быть всякое, - ответила Умила мрачно. - Эйрик хорошо знает наши возможности, понеже гостил у нас. И он может постараться взять нас осадой.
- И зачем ему это? – недоумевала Ума. – Ему проще пограбить пригород и уйти.
- А что если его уязвленная гордыня потребует от него больше, нежели смерти обычных жителей? - Умила видела глубинные причины происходящего и по старой привычке во всем винила любовь.
- И как он это сделает? Перелетит через ров и стену на крыльях? - усмехнулась Ефанда, которую не волновало происходящее – она понимала, что не будет оборонять город, а как это сделают другие – ее не заботило.
- Возможно. Ведь ему помогают твои братья, - Умила перевела взгляд ледяных глаз на невестку. - Кажется, Харфагр и его дружина такожде движутся сюда. И это твое упущение, Ефанда. Союз с твоим родом должен был обеспечить нам мир, а не поддержку наших врагов, - упрекнула Умила.
- Я не понимаю, как такое возможно, - неподдельно изумилась растерявшаяся Ефанда.
- Я тоже не понимаю, как ты это допустила, - обвинила Умила. - Но теперь главное не это. А то, как вы будете спасаться в случае, если атаки врага увенчаются успехом. – К тому моменту, как враг возьмет барбакан и прорвется через ворота – вы должны будете уже сидеть внутри донжона, аки две тихие мыши. А пока что возвращайтесь в свои покои. Закройте окна, которые выходят на город, чтобы к вам ненароком не прилетела стрела. Приготовьте теплую одежду и наденьте на себя все украшения, какие у вас есть. Эта ночь будет трудной…- предрекла Умила, глядя на тревожный багряный закат.
Глава 2. Мститель
Уже не первый день в Изборске моросил дождь холодный и промозглый. На улице было зябко, солнце не выглядывало даже по утрам. Долгожданное лето словно отвернулось от города, а за его спиной резвились ветра, со свистом пронизывающие до самых костей. В домах топили печи, чтобы прогнать сырость и неприютную грусть, подкрадывающуюся к понурым жителям, уставшим от непогоды.
Ненастье порой успокаивает и располагает к размышлениям. Вот и Вешняк сегодня был задумчив. Он почти не замечал собственной жены, которая сидела напротив него за столом и вышивала, что-то рассказывая ему. Иногда он отвечал ей, но чаще молчал. Она давно привыкла к тому, что ее супруг много времени посвящает делам родного города. Что и понятно. Ведь глава вече Барма не отличается особенным рвением. Он старается нравиться новому правлению, порой в ущерб интересам земляков. Была же год назад история с варягом Торваром, который убил на рынке продавца за то, что тот продал коня не ему. Кроме торговца пострадало еще несколько человек. А когда приспели за помощью к Барме, он всячески отлынивал от решительных действий. Тогда воззвали к Вешняку. И он не отказал. Пошел с народом за правдой к посаднику, коим в те дни был Годфред. На деле выходит, что главный среди бояр и пользующийся доверием не Барма, а Вешняк.
Глухой стук в дверь едва пробился через гул дождя и ветра, нарушив покой дремлющей горницы. В этом доме вообще всегда было тихо – ни детских криков, ни беготни, ни суеты.
- Кто же это? - озадаченная жена Вешняка отложила рукоделие, собираясь двинуться в сени. В такую погоду никто на улицу не выходит.
- Я сам, - остановил Вешняк супругу. На его высоком лбу прошла борозда, вызванная сосредоточенностью.
- Ты ждешь кого-то? - сдвинула брови женщина, наконец, догадавшись, отчего ее муж серьезнее обычного.
Вешняк не удостоил жену ответом. Вероятно, он просто не расслышал ее слов. А может, не хотел, чтобы за первым вопросом последовали другие. Ведь так часто бывает. И лучше иногда промолчать, чтобы позже не пришлось ничего объяснять.
На крыльце стояло двое мужчин, изрядно промокших под дождем. Благо, на них были широкие плащи, защищающие остальной костюм от сырости. Одного из них Вешняк знал - сосед и друг по имени Буян. Второй, одетый неприметно, был Вешняку незнаком. Обычно боярин не впускал в дом чужих, но Буян не приведет к этому порогу дурного человека.
Отряхнувшись в сенях от капель дождя, вечерние гости проследовали в избу. Вешняк запер дверь, предварительно оглядев улицу. Войдя в горницу, он также затворил и ставни, словно желая, чтобы никто не помешал этой встрече.
- Голодны? - перво-наперво спросил хозяин дома, а его жена застыла в ожидании ответа. В печи томился горшок с гороховой похлебкой, приготовленной старой служанкой. Горох давно разварился, мясо стало мягким, а коренья отдали свои ароматы – получился сытный и вкусный ужин.
- Нет, - Буян отрицательно мотнул головой. После чего указал на своего спутника, представив его Вешняку. - Это и есть Водим, про которого я рассказывал тебе. Прибыл сегодня…
- Рад знакомству, - тот, кого назвали Водимом, снял капюшон со своей курчавой головы.
- Ступай и отдохни в опочивальне, - повелел Вешняк жене.
Хоромы боярина был просторными. К теплой горнице примыкали разные пристройки. В клети располагались светлые летние спальни, в подклети – полные кладовые и комнаты для прислуги. В нарядно отделанной повалуше, увенчанной затейливым восьмискатным шатром, принимали гостей и обедали. В этом доме даже сени, отделявшие крыльцо от жилых помещений, были значительных размеров – в них стояли бочки, сундуки и корзины с добром и припасами. Широкое крыльцо переходило в навесы, под которыми кучковались столы и лавки для посиделок на свежем воздухе. Облик жилища говорил о зажиточности хозяина. Кажется, такой человек должен быть доволен своей судьбиной, не испытывая в чем-то недостатка и не ощущая тревог.
Жена Вешняка уставила на мужа вопросительный взгляд, исполненный протеста. Однако боярин даже не смотрел на нее.
- Совлеките мятли и повесьте у печи…- обратился хозяин дома к гостям. И правда, их суконные плащи намокли и нуждались в сушке.
- Я не уразумею…Вешняк, что ты опять вздумал? Ты же обещал…- вдруг неожиданно плаксиво затянула хозяйка дома.
- Я сказал, оставь нас, - уже более сердито повторил боярин.
- Я не хочу, чтобы…- начала женщина, недоверчиво оглядев пришельцев.
Не дав жене договорить, боярин взял ее под локоть и молча повел куда-то. Он не любил, когда она прилюдно возражала ему. Но она поступала так всегда. И даже сейчас она продолжала говорить громко. Хотя он меньше всего желал, чтобы его перепалка с женой оказалась на виду у чужих глаз. Ведь нет ничего более оскорбительного для делового мужчины, чем непослушание жены. Кто будет подчиняться его решением, если даже в собственном доме он не может навести порядок!
- Сиди тут и не вздумай выходить, - повторил Вешняк свое указание, выпроводив супругу.
- Этот дом не должен стать прибежищем для бродяг, - возразила жена напоследок.
- Бояна, если ты высунешь свой нос, то в следующий раз я буду принимать своих гостей в другом доме...- погрозил Вешняк сердито.
- Ты и так все свое время проводишь в «другом» доме, - упрекнула жена. - А сюда приходишь только тогда, когда тебе нужно собрать каких-то проходимцев!
Вешняк ничего не ответил. Потому что она права. Этот дом – его лицо. Здесь степенная жена, известная всему городу. Они вместе с юности. Невесте было двенадцать лет, а жениху пятнадцать, когда они впервые встретились. По желанию родителей. Бояна происходила из знатной семьи, считалась завидной невестой. Изрядное приданое делало ее таковой. Правда, в то время сама она всегда была под замком, и никто не мог видеть ее, тем более жених. После сватов в семью невесты была отправлена смотрительница, в обязанности которой входило вместо жениха познакомиться с его будущей женой: поговорить с ней, обнаружить в ней ум, исключить косноязычие и прочие недуги. Смотрительницу приняли со всей широтой, однако невесту звать не захотели: дескать, благородную дочь отдают в жены, а не кобылу на рынке продают. И все-таки смотрительница настояла хоть на мгновение увидеться с девушкой. И наконец получила согласие. Заглянув в светлицу, она увидела прилежную деву, сидящую на скамеечке и занятую рукоделием. Едва успели они перемолвиться, как встречу объявили оконченной. Но и нескольких слов хватило, чтобы сделать вывод: невеста воспитана, ее речь благоразумна, а голос приятен слуху. Жаль только, что лицо ее во время беседы прикрывал полог. И это есмь риск. Была же история, как точно таким же образом сосватали кривую невесту жениху, на один глаз слепую.
При сговоре Бояны также не присутствовало: от ее имени выступали родители, а ее сестра вручила Вешняку подарок от лица его будущей жены. Строгие правила были обусловлены особым положением невестиной семьи, требующей соблюдения приличий. А юному Вешняку уж очень хотелось на невесту поглядеть. Много раз он искал с ней встречи, но не так-то просто было увидеть ту, которая всегда скрыта от глаз посторонних. Упрямый с детства, он не хотел заключать союза, не увидев лица своей будущей жены. Обычно желания невесты и жениха не волновали строгих родителей, но на сей раз настойчивый Вешняк добился своего: ему было обещано, что он увидит невесту, когда ее провезут в повозке по дороге мимо его дома. Вешняк сидел у окна полдня, чтобы не пропустить долгожданной встречи. И наконец, вдали показалась повозка. Лошади бежали трусцой, оставляя Вешняку мало времени для того, чтобы разглядеть суженую. Но, о чудо, возле дома жениха лошадь замедлила шаг и будто подул ветер, сбросив ненадолго с лица невесты таинственный полог. Вешняк был рад увидеть красивую девушку с большими голубыми глазами и румяными щечками. Определенно, внешне невеста была пригожа, и Вешняк больше не упрямился.
И все же не зря ее столь усердно скрывали: имелся у нее серьезный недуг – она хромала от рождения. И хромала сильно. Опечалился тогда молодой муж, почувствовав себя обманутым. В мыслях он уже похоронил свою дальнейшую семейную жизнь. Однако хоть и кривы сани, да едут прямо. Молодая жена оказалась добра, смышлена и терпелива. И однажды Вешняк обнаружил, что влюблен в свою супругу, обладающую множеством достоинств. Так они и прожили немало лет в согласии и любви. Вот только не обзавелись детьми: болезнь жены не позволяла ей выносить плод, поскольку искривление костей, видимо, присутствовало не только в хворой конечности. И как-то так сложилось, что со временем у Вешняка появилась вторая женщина, не менее ему необходимая, чем первая. У них теперь и дети совместные имеются, которых он любит. Не такая уж это редкая история. Ведь случается, что один человек не в силах дать другому все, что тому нужно. Кто-то может жить, довольствуясь имеющимся, но кому-то всегда нужно больше. Больше внимания, больше любви, больше красоты, больше хлопот.
Захлопнув за собой дверь, Вешняк оказался вновь со своими гостями.
- Твоя жена беспокоится, как бы ты ни влез в какое-нибудь мутное дельце, - усмехнулся Буян, развешивая вымокший плащ на протянутую от стены к стене пеньку.
- Я не ввязываюсь ни во что недостойное…- ответил Вешняк.
- Однако то, что мы пришли обсудить, иначе, как заговором, не назовешь, - пожал плечами Буян, усаживаясь на лавку.
- Теперь спасение родного города граничит с преступлением? - задался вопросом строгий хозяин дома.
- Мы вынуждены встречаться по темноте, словно разбойники, - заметил Буян. - Но вернемся к главному. Это Водим, и он с нами, - Буян указал на своего молчаливого спутника. - И кстати, он уже немало потрудился для нашего общего дела.
- Буян рассказывал о тебе, Водим. Он восхищен твоей храбростью и предприимчивостью, - Вешняк протянул загадочному гостю ладонь в знак знакомства. - Рад, что наша встреча, наконец, состоялась.
- Я тоже рад, - Водим пожал руку боярина. Открытая длань - признак доброхотных намерений. Ладонь, в которой нет оружия, благожелательна. Что до руки Вешняка – она крепка и уважительна. Ему можно доверять. Он, кажется, не размазня и не отступит в решающий момент. - Скажу без обиняков. Я, истинно, с вами и всеми теми, кто недоволен Рюриком. Но я не люблю пустых бесед. Ежели что не по мне, то я привык действовать.
- Наши ряды ширятся, - заметил Вешняк довольно. - Я всегда служил собственному народу, заботился о городе и не помышлял о заговорах. Но вот как повернулось.
- Я и сам не помышлял, доколе варяг не убил моего брата, - раскрыл Водим. - Вороги заполонили наши земли, привезли сюда семьи и живут здесь, как хозяева, забыв о наших слезах. И я вздохну спокойно лишь тогда, когда отомщу за Пересвета и всех тех, кто пал от рук чужаков.
- У вас с Буяном много общего. Он такожде потерял родного брата по вине варяга…- Вешняк устроился на лавке и предложил гостям расположиться напротив себя.
- Не только у нас двоих много общего…- Водим уселся на скамью рядом с Буяном. - Ведь если недовольных было бы всего двое, то я бы не сумел собрать множества людей, готовых нас поддержать. Я знаю, что Буян пытался убить подлого чужака, но у него ничего не вышло. Ведь так, Буян? - Водим оглядел друга.
- Так. Пытался, - согласился Буян. - Но меня преследовали неудачи. Сперва я много дней выслеживал его. Все хотел подстеречь где-нибудь одного. Но он всегда с гридями. Они не оставляют его ни на миг. Тогда я вспомнил о том, как избавились от Годфреда, - на этих словах Буян оглядел Вешняка. Кто именно злоумышлял против племянника Рёрика, было до сих пор неизвестно. Многие думали, что женщина, которая убила его, имела на то собственные причины. Но некоторые считали иначе - она лишь убийца, кем-то подосланная. - Но из задуманного мне не удалось ничего. Я не смог подобраться к нему.
- Не так просто сокрушить этого злодея, даже подступившись к нему, - кивнул Вешняк. - Он не обычный человек, с наскока не одолеть. Этот лиходей слывет искусным воином. Я не предпринимал бы подобных попыток, почти обреченных.
- В трудном деле нет легких путей...- отозвался Буян для поддержания огня беседы.
- Не будем пускаться в бесцельные рассуждения, - Водим избегал праздной болтовни, потому слыл человеком дела. - И без того ясно, что он не какой-то чахлый паренек. К тому же он под охраной, и добраться до него непросто.
- Ты прав, - согласился Вешняк. - Водим, я ждал нашего знакомства. И теперича хочу знать, чего ты успел добиться за все это время. Поведай нам.
- Я побывал в Новгороде, у Белого озера, а также в землях у Рейна. Везде я встретил единодушие, сплачивающее против пришельца Рюрика, - повествовал Водим. - И знаете почему?
- Почему? - одновременно задались вопросом Вешняк и Буян.
- Потому что он везде чужак. Пришедший из ниоткуда, - ответил Водим. И правда, никто не мог утверждать доподлинно о происхождении князя Рюрика, окутанного пеленой тайны. - Он хочет найти себе дом. Но пусть не ищет его в наших землях.
- Буян сказал, у тебя есть замысел, равного которому никогда не звучало, - напомнил Вешняк. - В чем он заключается?
- Он заключается в том, что мы поднимем народ и свергнем Рюрика, - коротко ответил Водим.
Воцарилась тишина. На лице Вешняка проступило разочарование. Он ждал большего от прославленного Водима, о котором был наслышан от своего соседа.
- Это не все, - усмехнулся Водим, прочтя мысли хозяина в его глазах. -Одновременно с Новгородом варяг потеряет и Изборск. Там княжит брат Рюрика - Трувор. Убьем Трувора! - решительно обозначил Водим. - Пусть князь Рюрик почувствует то же, что пришлось однажды испытать мне…- взгляд Водима застыл на бревенчатой стене избенки. И лишь когда в углу зажужжала муха, он вышел из задумчивости. - У Белого озера оставлен посадник – его мы такожде свергнем. Таким образом, варяг лишится всех своих владений и собственной жизни в одночасье.
- Речь идет о чем-то повсеместном, охватывающем все земли, подвластные Рюрику, - пояснил Буян Вешняку, видя, что слова Водима остались для хозяина дома непонятыми. - Ему будет негде укрыться и некуда бежать от нас.
- Что ж, все вроде ясно, - отозвался Вешняк шутливо. - Как, собственно, ты себе все это воображаешь, Водим? Возможно ли провернуть подобное да к тому же в «одночасье»?
- Есть определенные люди, которые готовы выступить со мной в означенные дни, - ответил Водим.
- И что за люди? Сколько их? Кто они, вообще, такие? Есть ли среди них воины? - Вешняк недоверчиво заложил руку за руку. Отчего-то гость пока не внушал ему доверия, видясь поверхностным и вспыльчивым не по возрасту.
- Не стану перечислять тебе поименно каждого. Среди них горожане, купцы и даже волхвы…
- Волхвы? - удивился Вешняк, явив тем самым свое недоверие. - Не могу представить себе, чтобы хитрые ведуны поддержали нас…
- А тебе и не нужно. Придет день, и ты увидишь все сам, - пообещал Водим. Его речь была скупой, но выражала уверенность. И эта уверенность вне зависимости от желания окружающих постепенно передавалась и им.
- Купцы, горожане и сельчане, воины – возможно. Но волхвы…Нет. Они всегда пасутся вдали от неприятностей. А наша задумка граничит с оными тесно…- засомневался Вешняк.
- Сам я родом из Новгорода...- начал Водим. - Имеется там пара ревнителей, истовых и смелых. Ягила и Умён. Они знают, кто есмь князь Рюрик и как он оказался во главе семьи, зовущейся Новгородом. Кроме того, Ягила не простой какой-то служитель Велеса, коим кажется неопытному взгляду. Яркие одежды, упитанность и простосердечная улыбка делают его с виду безобидным и забавным. Но на самом деле он все равно что отец всех верующих…
- Если память не изменяет мне, самый старший и умудренный из всех волхвов в Новгороде - Веда. И таким образом, твоего Ягилу с трудом можно назвать отцом всех верующих, - вывел Вешняк.
- Веда – трус и приспособленец, - отрубил Водим, желая прекратить обсуждения того, что казалось ему очевидным.
- И все-таки именно его нужно считать отцом всех верующих, - настаивал Вешняк. Манера постоянно возражать делала его тяжелым собеседником. При этом он в действительности был порядочнее и надежнее многих. - Его рука сплетает разрозненные прутья в единый сноп. Жрецы всех богов покорны именно ему, а не твоему Ягиле…
- Отец должен защищать своих детей. А Веде не до нас. Пришли чужаки. Со своими жестокими богами, требующими кровавых подношений. А он встречает их радушно, дескать, каждый может верить в то, во что хочет! А меж тем ему бы следовало воспротивиться чужакам, принесшим свои верования!
- Я не согласен с тобой, - Вешняк не имел привычки молчать, даже когда все окружающие немотствуют, как теперь Буян. Последний сидел, сцепив руки в замок, и слушал рассуждения своих товарищей, таких непохожих. - По мне, так Веда поступил мудро, проявив терпимость к пришлым. Было бы хуже, если бы варяги не только ворвались в нашу жизнь, но и в нашу веру, заставив принять их богов.